На дороге из Мехикали в Сан-Фелипе встречаются мелкие закусочные, где изнуренному жаждой путнику предложат холодное пиво и незатейливые мексиканские блюда.

Потом дома кончаются, и, прежде чем подняться на горный перевал, приходится ехать по бесплодной пустыне, оставляя слева Калифорнийский залив. На юге перед вами тянется вулканическая гряда, на склоны которой горячие ветры пустыни нанесли песчаные барханы.

Я приготовился к долгому пути, и некоторое время мы ехали молча. Затем Нэннси сказала мне:

— Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я не собиралась сталкивать своих приятелей лбами. Просто я общительный человек. Мне нравится быть в обществе. Я писательница и не собираюсь бросать карьеру ради перспективы стать домохозяйкой, окруженной толпой орущих малышей. Я не создана для этой роли. У меня совсем другие планы.

— Я не собираюсь вмешиваться в вашу частную жизнь.

— И, — продолжала она, — я не хочу, чтобы у Миль-та распалась семья. Он уже жил отдельно от жены, когда я с ним познакомилась. Я вообще не подхожу на роль жилетки, в которую можно поплакать, и мне было Неприятно, когда он жаловался, что жена его не понимает, что она холодна с ним… Но я признаю, что дала ему почувствовать вкус той жизни, о которой он прежде и не слыхал. Вкус богемной жизни, прелесть которой — в общении с людьми, которые зарабатывают на жизнь собственным умом. Правда, заработков подчас не хватает, но не из-за отсутствия таланта. Виной всему политика издательств.

— А что в ней не так? — поинтересовался я.

— Все, — ответила Нэннси. — Солидные журналы захлопывают двери перед свободными писателями. Там все больше и больше ориентируются на произведения штатных сотрудников. И потом, крупные журналы идут навстречу только знаменитостям, у которых и так уже все в жизни устроено.

— Каким же образом вы рассчитываете устроиться в литературном мире? — поинтересовался я.

— Опубликовавшись.

— А как добиться того, чтобы вас опубликовали?

Она улыбнулась и ответила:

— Став знаменитостью. Но нельзя… Дональд! Дональд! Вон машина Кола!

— Где?

— Там, возле придорожного ресторана. Прямо рядом с кухней. Видите помятое крыло?

Я свернул с дороги, и мы остановились возле старой помятой машины, припаркованной у ограды закусочной со столиками на открытом воздухе.

За столиками никого не было, но я распахнул дверь, ведущую в довольно тесное внутреннее помещение, и Нэннси вдруг бросилась мимо меня, распростерши руки.

— Кол! Господи, Кол, как я рада тебя видеть! С тобой все в порядке?

Человек, сидевший за столом со стаканом пива, неловко поднялся.

Они с Нэннси обнялись, не обращая на меня внимания.

— У меня получилось, — сказал он Нэннси. — Но я был на волосок от смерти.

— Кол, у тебя синяк под глазом и рубашка в крови! — Наконец Нэннси вспомнила обо мне: — Кол, я хочу познакомить тебя с Дональдом Лэмом. Дональд, это Колберн Хейл.

Хейл отступил, не пожав протянутую руку и настороженно глядя на меня.

— Кто он такой? — спросил Кол.

— Детектив, — ответила она. — И…

Хейл повернулся, готовый броситься вон.

— Он — частный детектив, — крикнула она. — Частный детектив, который ищет тебя.

Хейл обернулся и посмотрел на меня с недоверием. Один его глаз заплыл и принял фиолетовый оттенок.

— Давайте рассказывайте, — сказал Хейл.

— Я знал все, что следовало знать. Когда Нэннси рассказала мне, что вы должны были встретиться с ней вчера в семь вечера в кафе «Монте-Карло», но не пришли, и когда мне стало известно, что машина с наркотиками, за которой вы следили, пересекла границу, я подумал, что стоит поехать в сторону Сан-Фелипе и попробовать поискать на дороге ваши следы.

— Долго собирались, — недовольно сказал Хейл.

— Были еще дела, требовавшие внимания, — ответил я. — Почему бы нам не выйти на свежий воздух и не поговорить спокойно? Берите свое пиво, и поделимся информацией. Что-то расскажете вы мне, что-то, возможно, я вам.

— Возможно, — сказал Хейл, но тем не менее двинулся к выходу, захватив бутылку пива и стакан.

Хейл, судя по всему, был недоверчивой натурой. Его голова была украшена копной черных волнистых волос. Я прикинул, что он весит примерно сто восемьдесят фунтов при росте около пяти футов и одиннадцати дюймов.

Парень явно побывал в переделке. Кроме фингала под глазом, у него был разбит нос, и кровь залила рубашку. На лице отросла двухдневная щетина, а блестевшая от пота кожа указывала на крайнюю усталость.

,Мы сели за столик на улице. Кроме нас, в кафе никого не было. Я заказал пару бутылок пива из холодильника.

— Похоже, вам изрядно досталось, — заметил я Хейлу.

— Я думал, что умею хорошо драться, — с горечью признался он. — Но те ребята умеют это делать еще лучше.

— Кто вас бил?

— Пагги.

— Кто он такой?

— Не знаю. Они все звали его просто Пагги.

— Как получилось, что вы с ним встретились?

— Я следил за машиной с наркотиками.

— Мы уже все знаем об этом, — сказал я.

— Нет, не все, — ответил он. — Может, Нэннси и рассказала вам то, что ей было известно, но она не в курсе подробностей.

— Теперь она в курсе, — перебил его я. — Плавучий домик на понтонах регулярно курсировал в Сан-Фелипе и обратно на прицепе, перевозимом пикапом марки «Форд». В задней части каждого понтона есть съемная крышка. Она так искусно сделана, что выглядит приваренной. Но ее можно выдвинуть и набить понтоны сухой марихуаной.

— Вы-то как дознались? — спросил Хейл.

— Сейчас об этом известно властям, — ответил я.

— Проклятие! Значит, вся моя работа коту под хвост! Кому теперь понадобится моя статья?

— Ничего страшного, — успокоил его я. — В деле есть некоторые аспекты… Можно сделать вашу статью сенсацией. Особенно если придать ей должный драматизм.

— История сама по себе достаточно драматична, — отозвался он.

— Расскажите, как все произошло?

— Все началось с Нэннси. Она нашептала мне о контрабанде и контрабандистах. Но я должен был все проверить сам. Мне не хотелось доверять слухам, поэтому нужно было узнать, как переправляют груз через границу. У меня было достаточно информации, чтобы подготовить статью, я гнал ее как сумасшедший, когда поздно вечером Нэннси ворвалась ко мне и сказала, что нужно смываться.

— Почему?

— Подруга Нэннси из салона красоты проговорилась своему приятелю, и Нэннси оказалась в опасности. А если грозила опасность ей, значит, и мне тоже. Они обнаружили меня, когда я следил за ними.

— И что вы сделали?

— Мне не улыбалось оказаться одному против банды отпетых типов. Я решил бесследно исчезнуть, но не оставил мысли разоблачить их промысел, а когда бы их арестовали, я бы вышел из подполья. Поэтому я собрал все свои вещи, сдал их на хранение и направился в Мехикали, зная, что там у контрабандистов назначена встреча.

— Продолжайте, — сказал я.

— Мне было известно, кто будет перевозить груз, я знал, что его доставят в Калексико, но я не знал всех деталей, а они были мне нужны, чтобы мой рассказ был достоверным. Как бы там ни было, — рассказывал Хейл, — но я наткнулся на этого контрабандиста наркотиков, человека, которого они звали Эдди. Может быть, у него есть другое имя, но я его не знаю. Он сидел за рулем «форда». Поначалу я думал, что наркотики находятся в самом пикапе, но, проехав за ним до Сан-Фелипе, я увидел, как он прицепил к машине тележку с плавучим домиком. Эдди должен был пересечь границу вчера в семь часов вечера. Я узнал об этом, когда Эдди говорил о второй машине, которая ждет его в Калексико.

— Второй машине? — спросил я.

— Вторая машина, — продолжал он, — оборудована коротковолновой радиостанцией. Схема их работы такая. После того как груз переправят через границу, они посылают вперед машину с радиостанцией. Она абсолютно чиста. Можно обыскивать ее целый день и в итоге не найти даже окурка с марихуаной. Эта машина проверяет дорогу. Если проезд закрыт или на дороге патруль, из машины посылают сигнал. Таким образом, машина с наркотиками останавливается или, избавившись от груза, едет обратно.

Вы понимаете, Лэм, — Хейл понизил голос, — я разговариваю с вами конфиденциально. Я хочу сохранить права на публикацию. Кроме того, здесь идет игра по-крупному. Это не блохи, переправляющие за раз несколько фунтов. Это крупная организация. Они ворочают тысячами долларов.

— Продолжайте, — сказал я.

— Итак, — продолжил свой рассказ Хейл, — я знал, что машина с рацией будет ждать к северу от границы, чтобы встретить пикап с наркотиками, но я не думал, что следом будет еще машина с охраной. Хотя мне следовало бы об этом догадаться. Я вел себя легкомысленно.

— Что было дальше?

— Я ехал за пикапом от Сан-Фелипе. Все было нормально почти до тех пор, как мы прибыли сюда. Потом неожиданно появилась машина с охранниками.

— Ну и?..

— Меня прижали к обочине, заставили выйти, и один из них стал допытываться, кого это я пасу на дороге. Я еще ничего не успел сообразить, как он врезал мне.

— А вы?

— Я ответил, но это было ошибкой, которая чуть не стоила мне жизни. Этот тип, наверное, раньше занимался боксом: он оказался первоклассным боксером. Мне кажется, отсюда и его кличка. Во всяком случае, водитель называл его Пагги, что значит — боксер.

— Не отвлекайтесь.

— Меня стали бить, — рассказывал Хейл. — Но я вспомнил про револьвер. Я прыгнул в сторону и вытащил оружие. Это была моя вторая ошибка. Тут же в руках водителя пикапа оказался обрез, дуло которого было направлено мне в лицо.

— И что?

— Они отобрали у меня револьвер, — сказал Хейл, — и пихнули меня в мою же машину, Пагги сел за руль. Они свернули с шоссе и проехали немного по заброшенной дороге, о которой, видимо, им было известно. Потом меня связали и засунули в рот кляп. Водитель пикапа даже хотел убить меня, но Пагги не позволил, сказав, что наркодельцы в Мексике стараются не допускать убийств без крайней необходимости.

— Продолжайте, — сказал я.

— Я провел в этой чертовой машине всю ночь, — сказал Хейл. — Сегодня утром, примерно в восемь, какой-то парень проезжал по дороге. Он заметил машину и остановился, чтобы посмотреть в чем дело. Так он и нашел меня на заднем сиденье, связанным, с кляпом во рту. Все мои члены онемели, а тело так болело от побоев, что я едва мог двигаться.

— Ну-ну, рассказывайте, — сказал я.

— Он был в настоящем шоке, но развязал веревки и…

— Развязал веревки?

— Да.

— Рассказывайте дальше.

— Он развязал веревки, вытащил кляп, пересадил меня в свою машину и отвез на ранчо. Они с женой напоили меня горячим кофе, накормили мясом с фасолью «чили», кукурузными лепешками, местным сыром и какой-то рыбой. С их стороны это было очень любезно.

— Далеко отсюда находится это ранчо? — спросил я.

— Примерно в десяти или пятнадцати милях. Я точно не знаю. Рядом с тем местом, где от шоссе отходит дорога, огибающая залив.

— Вы смогли бы узнать это место?

— Думаю, да.

— Хорошо, если сможете, — сказал я.

— Зачем мне это? И кто вы такой, черт побери, чтобы задавать мне вопросы?

— Я это делаю потому, — пояснил я, — что вам нужны будут свидетели.

— Зачем?

— Пагги взял ваш револьвер?

— Да.

— А откуда он оказался у вас?

Хейл немного замешкался и посмотрел на Нэннси. Нэннси кивнула.

— Мне дала его Нэннси, — сказал он.

— А где Нэннси взяла его? — спросил я.

— Она мне не рассказывала. Она сказала, что у нее есть револьвер для самообороны, но мне он скорее понадобится, чем ей.

— К вашему сведению, — сказал я, — водителя пикапа, Эдди, фамилия которого была Саттон, сопровождал, вероятно, Пагги. Вчера примерно в десять вечера они пересекли границу с грузом марихуаны. Шел дождь, и они опоздали на два часа. Я полагаю, задержка произошла еще из-за того, что им пришлось разбираться с вами. Тем не менее Саттон свернул на обочину и стал ждать сигнала по рации из машины, которая проверяла обстановку на дороге. Очевидно, Саттон и Пагги поспорили из-за дележа прибыли. Предметом спора могла быть и ваша судьба — один из них настаивал на убийстве, чтобы заставить вас замолчать…

— Подождите минуту! — воскликнул Хейл. — Я уверен, что они возвращались, чтобы закончить дело.

— Откуда вы знаете?

— Я лежал связанным, и мне казалось, что прошла целая вечность, когда на шоссе появилась какая-то машина. Похоже, она что-то искала, поскольку проехала взад и вперед несколько раз.

— Вы были близко от шоссе?

— Достаточно близко, так что при дневном свете они сразу бы увидели меня. Но дело было ночью, водитель освещал дорогу фарами и мог легко проехать мимо… Могу поспорить, именно так все и было: они вернулись, чтобы покончить со мной. Может, они хотели отвезти меня к заливу, посадить в лодку, привязать к ногам камень и бросить за борт. Но шел дождь, ночь была ужасно темная, и они не смогли меня отыскать. Тогда я об этом не догадывался и был в отчаянии. Я пытался шуметь, чтобы привлечь внимание водителя. Теперь я понимаю, как мне повезло, что меня не услышали.

— Ладно, — сказал я. — Очевидно, все так и было.

— А что случилось потом? — спросил Хейл. — Вы говорили, что между Саттоном и Пагги произошла перепалка?

— Возможно, — сказал я, — Саттон пытался убедить напарника, что было ошибкой оставить вас без присмотра. Что бы ни произошло, но они сцепились между собой, и Эдди был убит.

— Убит? — спросил Хейл.

— Да, — повторил я.

— Как?

— Выстрелом из револьвера 38-го калибра. И я совсем не удивлюсь, если окажется, что смертельный выстрел был произведен из револьвера, который Пагги отобрал у вас, того самого, который Нэннси дала вам и который незадолго до этого дали Нэннси.

Хейл перевел взгляд с меня на Нэннси, потом снова посмотрел на меня и опять на Нэннси.

— Тебе Мильт дал оружие? — спросил он у Нэннси.

Та кивнула.

Хейл молниеносно принял решение.

— Не рассказывай никому, откуда у тебя этот револьвер, — сказал он. — Это проблемы Колхауна. У него много денег, большие связи и самые лучшие адвокаты в стране. Не позволяй им впутать тебя. Пусть Колхаун сам изворачивается.