На автозаправке мы притормозили. Хейл смыл самые заметные пятна крови с рубашки и умыл лицо.

Нэннси не стала останавливаться и поехала дальше, помахав нам рукой и пару раз нажав клаксон.

Дальше поехали, не сигналя. Когда мы остановились, он вдруг спросил:

— Вас нанял Мильтон Колхаун?

— Я работаю на него.

— А я на него не работаю. Откровенно говоря, мне не нравится этот ублюдок.

— Я работаю на Колхауна, — повторил я.

— И я палец о палец не ударю, чтобы помочь ему, — сквозь зубы процедил Хейл. — У него есть деньги, он может нанять адвоката и…

— Он уже нанял адвоката. Я хочу, чтобы вы с ним поговорили.

— Не знаю, стану ли я с ним разговаривать.

— Делайте как вам нравится, — сказал я ему. — Только не забывайте об одной вещи.

— О какой вещи?

— Я работаю на Колхауна.

— Ну и ладно, — сказал он. — Вы можете работать на кого угодно.

Мы вошли в отель и подошли к стойке портье. Глядя на Хейла, он вежливо улыбнулся и покачал головой, положив на стойку руки ладонями вверх.

— Мне очень жаль, сеньоры, но в отеле нет свободных мест. У нас все занято и…

— Это мой друг, — объяснил я. — Он попал в автомобильную аварию.

На лице клерка вежливую улыбку сменила заискивающая.

— О, в таком случае, конечно, мы о нем позаботимся.

Он протянул ручку и регистрационный листок, и Хейл заполнил его. Я заметил, что он указал свой адрес: 817, Биллинджер-стрит.

Я поднялся и посмотрел, как он устроился, отправил посыльного к машине за большой сумкой и чемоданом, а потом сказал:

— Я полагаю, вам больше не нужны веревки, которыми вас связали?

— Я не хочу их больше видеть, — ответил он.

— Я избавлю вас от них, — сказал я.

Я взял веревки и положил их в багажник своей машины. Из Калексико я позвонил в контору Антона Ньюберри и спросил у секретарши, на месте ли ее босс.

— Он как раз собрался уезжать, — ответила секретарша.

— Это Дональд Лэм, — сказал я. — Попросите его подождать до моего приезда. У меня есть для него новости.

— Какие новости?

— Возможно, хорошие.

Я слышал в трубке, как они что-то говорили друг другу. Потом секретарша сказала:

— Он будет ждать. Постарайтесь приехать как можно быстрее.

— Я не заставлю его долго ждать, — пообещал я. — Считайте, я уже в пути.

Я быстро добрался до Эль-Сентро и сразу нашел место для парковки. В офис Ньюберри я вбежал, прыгая через две ступеньки.

Секретарша провела меня внутрь, где ждал Ньюберри.

Он скривил губы в улыбке, выражавшей что угодно, но только не радость.

— Надеюсь, у вас действительно хорошие новости, Лэм, — сказал он. — Это может оказаться важным.

— У меня хорошие новости.

— Выкладывайте.

— Садитесь и приготовьте блокнот, — сказал я. — Кое-что вам захочется зафиксировать.

— У меня есть магнитофон, я могу записать наш разговор.

— Я бы предпочел, чтобы я рассказывал, а вы записывали в блокнот.

— Почему?

— На это есть различные причины.

— Согласен, — ответил он. — Скажите сначала, почему вы считаете свои новости хорошими?

— Они касаются оружия, из которого был произведен смертельный выстрел, — сказал я.

— Не спешите! Мы точно не знаем, из какого оружия был произведен смертельный выстрел.

— Но полиция нашла его — это револьвер 38-го калибра, зарегистрированный на имя Мильтона Карлинга Колхауна.

— Откуда вам известно, что это оружие убийства?

— Ставлю десять против одного.

— Я никогда не поддерживаю пари, если на кону интересы моего клиента. Полиция еще не провела баллистической экспертизы и… Полагаю, что они проверили регистрацию оружия. Револьвер был приобретен мистером Колхауном, но это еще ничего не решает.

— Я могу объяснить, как было дело с револьвером.

— И Колхаун здесь ни при чем?

— Колхаун здесь ни при чем.

Его лицо просветлело. На сей раз он искренне улыбнулся.

— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Рассказывайте, как все произошло.

— Колхаун отдал свой револьвер девушке.

— Это не подходит, Лэм. — Ньюберри сделал резкий отрицательный жест. — В деле не должно быть женщин. Ни в коем случае, вы понимаете?

— Понимаю. Вам решать, что можно использовать в деле. Моя задача — предоставить вам факты, из которых вы отберете те, что сочтете нужными.

Он понимающе кивнул:

— Это здравый подход, Лэм. Вполне здравый. А теперь рассказывайте об оружии.

— В свою очередь девушка отдала этот револьвер приятелю по имени Колберн Хейл. Он работал над статьей о контрабанде наркотиков и…

— Да-да, — перебил Ньюберри. — Я разговаривал со своим клиентом. Мне известно все об этом Хейле.

— Отнюдь не все.

— Чего же я не знаю?

— Многого. Вот почему я здесь.

— Продолжайте.

— Хейли дали оружие для самообороны, — сказал я. — Он отправился в Сан-Фелипе в надежде выследить шайку, перевозившую груз наркотиков. Но получилось наоборот. Я не знаю, когда они заметили «хвост», скорее всего, сразу по выезде из Сан-Фели-пе. Они позволили ему следовать за ними почти до Ла-Пуэрты, а потом его зажали. Вторая машина…

— Вторая машина? — спросил он.

— У них было две машины, — объяснил я. — Наркотики находились в первой — пикапе с прицепом. По рации они могли держать связь с машиной, двигавшейся следом.

— Но почему следом? — спросил он.

— Это мощный джип.

— Понятно.

— В окрестностях Ла-Пуэрты они связались по радио с джипом и велели догонять.

— И что произошло?

— Хейла прижали к обочине, вытащили из машины и пытались припугнуть. Тот, на свою беду, достал револьвер и в результате едва остался жив. Здесь, в Мексике, люди, занимающиеся контрабандой наркотиков, предпочитают не оставлять за собой трупов. Контрабанда — это способ заработать, но убийство — нечто другое, мексиканские власти это не поощряют. Поэтому боссам ни к чему повышенное внимание.

— Продолжайте.

— Итак, машины остановились, и началась разборка. В результате Хейла избили, связали и заперли в его собственной машине.

— А револьвер? — спросил Ньюберри.

— Они забрали его. Но это был чужой револьвер — револьвер Колхауна, тот самый, что он отдал своей знакомой для самообороны. Та, посчитав, что Хейлу грозит большая опасность, чем ей, передала револьвер ему. Вот и все. Хотите верьте, хотите нет.

— Где сейчас находится Хейл?

— Я его спрятал.

— Вы нашли его связанным?

— Нет, к тому времени его уже развязали и освободили. Один мексиканец, владелец ранчо, по имени Ча-палла, обнаружил машину, внутри которой находился Хейл, и распутал веревку.

— Что это была за веревка?

— Толстая рыболовная леска.

— Похоже, в перевозке наркотиков участвовали по меньшей мере три человека, — задумчиво сказал Ньюберри.

— Не обязательно. Саттон мог вести машину с грузом. Человек по имени Пагги, наверное, сидел за рулем второй машины — джипа. Они оставили джип к югу от границы, а Пагги пересел в машину Саттона. Должно быть, его я видел рядом с Саттоном в пикапе.

— Но кто-то должен был управлять машиной, ушедшей на разведку, — сказал Ньюберри.

Я покачал головой:

— Скорее всего, на этой машине отправился Пагги. От границы они двинулись к тому месту, где у них была припрятана третья машина. Там Пагги должен был пересесть на нее и ехать вперед, дабы убедиться, что горизонт чист. Но дорога была перекрыта, и Пагги сообщил по радио, чтобы Саттон отлеживался на дне.

— Вчера возле Броули с восьми часов вечера до полуночи дорожный патруль проверял машины, — сказал Ньюберри.

— Это обстоятельство объясняет тот факт, что Эдди Саттон ждал в Калексико, — сказал я ему. — Пагги наткнулся на дорожный патруль, сообщил по. радио об опасности и потом вернулся к Эдди. Между ними возник спор. Эдди застрелили.

— Звучит убедительно, — сказал Ньюберри и продолжил: — В вашей версии. Однако есть факты, которые могут быть интерпретированы иначе.

— Например?

— Например, тот факт, что именно вы обнаружили оружие убийства. Вы сказали, что его выбросили в поле. Но с тем же успехом вы могли принести его туда. Может, вы намеревались оставить его там, но зоркий десятилетний мальчишка выследил вас и нарушил ваши планы. Вы — частный сыщик, и ума вам не занимать. Вы следили за перевозкой крупной партии наркотиков. А это большие деньги. Вы вполне могли решить отхватить себе кусок пирога. А Саттон отказался в этом участвовать. Я не думаю, что вы заранее спланировали убийство Саттона, но если у вас в руке оказалось оружие, то случившееся вовсе не кажется невероятным.

— А откуда у меня могло взяться оружие? — спросил я.

— Это мой клиент категорически отказывается обсуждать, несмотря на все мои уговоры, — сказал Ньюберри. — Это ваш козырной туз, который дает шанс уйти от ответственности, если кто-нибудь попытается вас обвинить.

— И, конечно, у меня есть хороший адвокат.

— И, конечно, у вас есть хороший адвокат, — сказал он, улыбаясь.

— Вы беседовали со своим клиентом? — спросил я.

— Подробно и откровенно. Мне кажется, я лучше осведомлен об этой истории, нежели вы. Если, конечно, убийство — не ваших рук дело. Теперь нужно как можно быстрее провести предварительное слушание. Я даже не буду вызывать свидетелей и строить план защиты. Пусть только они передадут дело в главный суд первой инстанции. Зато когда оно окажется там, мы перевернем его вверх ногами. Вас же я хочу вызвать на предварительное слушание, чтобы зафиксировать ваши показания в протоколе. Тогда вы уже не сможете их изменить, а мне они помогут развалить обвинение. — Усмехнувшись, Ньюберри выдвинул ящик стола, достал повестку в суд и протянул ее мне. — Предварительное слушание начинается завтра в десять утра. Вот повестка, по которой вы должны явиться, — сказал он.

— А вы не хотели бы вызвать Колберна Хейла?

— Сейчас мне наплевать на Хейла. Он мне понадобится в главном суде. Вы просматривали местные газеты?

— Нет, а что?

Он подошел к столу, взял газету и протянул ее мне. Через первую полосу шел крупный заголовок: «Миллионер из Лос-Анджелеса находится в здешней тюрьме за убийство». Ниже помельче было напечатано: «Антон Ньюберри советует клиенту молчать».

Я пробежал глазами статью. В ней не оказалось ничего особенного, но представлена информация была эффектно. Полицейский сержант из Лос-Анджелеса, раскручивая дело, связанное с контрабандой наркотиков, прилетел в Калексико для координации действий местных сил. Груз с наркотиками находился в понтонах плавучего домика, перевозимого на прицепе. Внутри домика был найден труп Эдварда Саттона, предположительно одного из контрабандистов. Его застрелили из револьвера 38-го калибра. Позже полиции удалось найти этот револьвер. Убийца решил отделаться от улики, выбросив оружие в поле люцерны неподалеку от места преступления.

Пока я читал статью, Ньюберри смотрел на меня, часто моргая.

Вдруг совсем неожиданно он сказал:

— Этот Колберн Хейл сознался, что имел при себе оружие вечером накануне убийства и что у него его забрали?

— Да.

— И в деле был замешан еще один человек по имени Пагги?

— Именно так.

— И вы видели двух людей в пикапе, когда машина пересекала границу?

— Да.

Лицо Ньюберри медленно растянулось в улыбке.

— А знаете, — начал он, — это может произвести эффект. Мне понадобится в суде этот Хейл с его показаниями. Вы можете привезти его?

— Давайте повестку, и я постараюсь.

— Как его зовут?

— Колберн Хейл.

— Но по ту сторону границы повестка недействительна.

— Вы думаете, Хейл знает об этом? — усмехнулся я.

Ньюберри усйехнулся в ответ:

— Его могут просветить на этот счет.

— Ладно, — сказал я. — Давайте повестку. Если хотите, чтобы он явился в суд, я постараюсь его доставить. Но у него тот еще видик: фингал под глазом и…

— Замечательно! — перебил Ньюберри. — Как раз то, что надо: таинственный свидетель снимает подозрение с моего клиента на заседании суда первой инстанции. Пусть газетчики порезвятся: фотографии, подбитый глаз — замечательно!

— Есть одна вещь, которую я должен получить, — сказал я, — если вы хотите, чтобы Хейл выступил в суде.

— Какая?

— Возможность поговорить с Колхауном. Прямо сейчас.

Он покачал головой:

— Слишком поздно. Время свиданий…

— Договоритесь, — показал я на телефон.

— Могут возникнуть сложности.

Он снял телефонную трубку, связался с шерифом, некоторое время что-то говорил полушепотом, потом повесил трубку, повернулся ко мне и кивнул:

— Вам нужно ехать прямо сейчас.

— Я уже в пути, — ответил я.

Он задумчиво наблюдал за мной, когда я выходил из его кабинета.