Мейсон отпустил такси в квартале от «Балкан Апарт-ментс» и внимательно осмотрелся. Двое полицейских в штатском, выйдя из машины, которая ехала за такси, пристроились так, чтобы не бросаться Мейсону в глаза, и последовали за ним. Мейсон подошел к многоквартирному жилому дому и нашел в списке имя Хейзел Тумс.

Когда он нажимал кнопку с ее именем, в дом с противоположной стороны вошел человек и в поисках ключа опустил руку в карман.

Электрическая дверь на микроэлементах звякнула, человек, который искал свои ключи, толкнул ее и вошел в дом. Мейсон, следя за ним, прошел по коридору, подошел к лифту и поднялся на пятый этаж. В самом конце коридора он нашел номер 521 и тихонько постучал в дверь.

Дверь открыла молодая женщина высокого роста, одетая в пижаму. У нее были красивые рыжеватые волосы. Голубые настороженные глаза смотрели на Мейсона откровенно оценивающим взглядом. В ее манере держать себя не чувствовалось ни нервозности, ни страха. Казалось, в случае необходимости она вполне способна постоять за себя.

— Я вас не знаю, — констатировала она.

— Я как раз собираюсь исправить эту ситуацию, — сказал Мейсон, снимая шляпу и раскланиваясь.

Она оглядела его с ног до головы и посторонилась.

— Входите.

Когда Мейсон вошел в квартиру, она закрыла дверь, указала ему на кресло, а сама осталась стоять, прислонившись к двери и положив руку на ручку двери.

— Ну так в чем же дело? — спросила она.

— Меня зовут Мейсон. Вам это о чем-нибудь говорит?

— Абсолютно ни о чем. Если вы из ухажеров, то отдыхайте. Я не имею дела с незнакомыми.

— Я провожу небольшое расследование, — сказал Мейсон.

— А… — протянула она.

— У меня есть основания предполагать, что вы располагаете кое-какой информацией.

— Какой информацией?

— Насчет «Пеннвенты».

— А что именно?

— Когда вы в последний раз видели ее, а заодно и «Атину» Фрэнка Марли?

— Вы сыщик?

— Не совсем, — ответил Мейсон.

— И чего вы хотите?

— Я представляю лицо, которому нужны некоторые факты.

— А мне-то что от этого?

— Ничего.

Она отошла от двери и села напротив Мейсона, заложив ногу за ногу и обхватив колено переплетенными пальцами больших красивых рук.

— Извините мою подозрительность, — сказала она. — Но в наши дни только и слышишь о мужчинах, которые врываются к женщинам, бьют их по голове, душат и выкидывают всякие такие штучки. Я не могла поступить иначе.

— А что, я похож на одного из этих типов? — спросил Мейсон.

— Не знаю, — она пожала плечами, — не встречалась с ними.

Мейсон рассмеялся. Хейзел Тумс слегка улыбнулась.

— Однако давайте вернемся к моему вопросу, — сказал Мейсон.

— Насчет яхт?

— Да.

— Так что вас интересует?

— Когда вы видели яхту Фрэнка Марли в последний раз?

Она улыбнулась.

— В самом деле, мистер Мейсон, я тоже хочу вернуться к моему первоначальному вопросу.

— Какому?

— А мне-то что от этого?

— Я уже сказал вам, ничего.

— Тогда почему я должна отвечать? — спросила она.

— Давайте посмотрим на это с другой стороны, — предложил Мейсон. В глазах его мелькнул огонек. — А почему вы не должны отвечать?

— Благотворительность часто приводит в приют для бедных, — ответила она.

— Хорошо, я раскрою свои карты.

— Сначала, пожалуйста, тузы.

— Я адвокат и представляю мисс Фарр в связи с…

— А, вы тот самый Перри Мейсон?

Он кивнул.

— Почему же вы сразу не сказали?

— Я не знал, хорошо это или плохо.

Она смотрела на него, сдвинув брови и слегка наклонив голову набок.

— Итак, — произнесла она наконец, — вы Перри Мейсон.

Мейсон промолчал.

— И ищете информацию, которой я якобы располагаю. Это может мне повредить?

— Не знаю, — ответил Мейсон.

— Послушайте, я не хочу оказаться на скамье для свидетелей.

— Сейчас вы не в суде.

— Но вы можете привлечь меня в качестве свидетеля?

— Я — нет.

— Обещаете?

— Да.

Она погладила колено кончиками пальцев и задумалась, взвешивая «за» и «против». Затем неожиданно посмотрела на Мейсона острым, проницательным взглядом и сказала:

— Ладно, попробую. Я люблю рисковать. Я не хочу идти в свидетели, потому что хороший адвокат может оставить от меня мокрое место. Я всегда любила спорт на свежем воздухе: теннис, верховую езду, лыжи — все виды спорта. Особенно люблю водный спорт на яхтах. Но тебя не пригласят в круиз на яхте, если ты будешь поддерживать знакомства с бедными молодыми людьми с правильными привычками и добродетельными намерениями. Вы слышали о золотоискателях? Так вот, я своего рода золотоискатель в смысле яхт. Я встречала все яхты из круизов с Каталины. И если кто-нибудь из яхтсменов спрашивал меня номер моего телефона, я всегда давала его. Все, что я им давала, это телефонный номер, свою компанию и множество улыбок. У яхтсменов давно принято приглашать с собой девушек, которые разбираются в судовождении, согласны выполнять добрую часть всей работы и могут поддерживать компанию. Думаю, используй я столько умственной энергии в какой-нибудь коммерции, я сделала бы уже большие деньги. Я работала как черт, придумывая остроты, игры, всякие фокусы. Я научилась ужасно много пить. Могу поделиться опытом: съешьте перед вечеринкой побольше масла.

— Я знаю рецепт получше, — сказал Мейсон.

— Да?

— Да.

— Тогда поделитесь со мной. Я пока не знаю ничего лучше масла.

— Мой рецепт гораздо проще. Когда начинаю пьянеть, я перестаю пить.

— О… — разочарованно протянула она. — Я думала, вы и правда что-то знаете.

— Не позволяйте мне перебивать вас, мисс Тумс, — сказал Мейсон.

— Не позволю. Так вот вам факты, мистер Мейсон. Я понравилась Пенну Уэнтворту. А когда Пенну говорят «нет», он начинает злиться, а когда он злится, то теряет над собой контроль. Лично я не люблю, когда со мной грубо обращаются. У меня хороший глазомер и довольно быстрая реакция. На днях я выиграла соревнования по теннису. Ну когда он стал чересчур приставать, я предупредила его. Предупреждение не помогло. Он вышел из себя. Я сняла туфли, подогнула ногу, выждала и пяткой ударила его прямо в подбородок.

— Сработало? — спросил Мейсон.

— Конечно.

— А что было с Уэнтвортом?

— Я подумала, что убила его. Я лила ему воду на лицо, растирала грудь и ребра, поила его бренди из чайной ложечки. Прошло, пожалуй, не меньше часа, пока он пришел в себя, но еще минут тридцать он выглядел так, как будто здорово перебрал.

— А что дальше? — спросил Мейсон. — Потребовался второй раунд или, когда прозвенел звонок, он был в нокауте?

Хейзел Тумс усмехнулась и сказала:

— Он был в нокауте, и это стало началом нашей дружбы. После того случая я, как могла, заботилась о нем, а он уважал меня. Это была такая дружба, которая редко возникает между мужчиной и женщиной, своего рода товарищество. Он узнал, что я люблю яхты, и часто брал меня с собой. Особенно когда не хотел, чтобы кто-нибудь вертелся вокруг и болтал. Его никогда не интересовали яхты ради самих яхт. Для него яхта была дополнительным удовольствием — чтобы пойти в круиз, устроить на ней вечеринку и все такое. Вот почему на «Пеннвенте» были все эти технические приспособления. Вы не поверите тому, что я сейчас скажу. Однако это правда. Когда у Уэнтворта было плохое настроение, он любил выходить в море. И почти всегда предоставлял мне управлять яхтой и готовить пищу. Иногда за все путешествие мы не говорили ни слова, кроме нескольких фраз о том, что он хочет есть или что нужно изменить курс. Это меня полностью устраивало. Я люблю идти против волны в океане, положив руки на рулевое колесо. У меня появляется нервная дрожь и возникает ощущение собственного могущества. Я знаю, океан зол и безжалостен. Он не прощает ошибок. Но мне нравится играть с ним. — Какое-то мгновение она колебалась, испытующе глядя Мейсону в лицо, очевидно ожидая какого-нибудь замечания. Он молчал. Тогда она снова заговорила: — Конечно, я познакомилась с Фрэнком Марли. Он не такой, как Пенн. Фрэнк никогда не ухаживал за мной. Но если бы он начал ухаживать, он расставил бы сети по всем правилам. Он всегда выжидает, наблюдает, обдумывает, но вы никогда не догадаетесь, о чем он думает. Пенн был волокитой. Рядом с ним ни одна девушка не могла чувствовать себя в безопасности. Он принимался ходить за ней по пятам; если это не срабатывало, он начинал приставать к ней; если и это не помогало, он становился грубым. Однако тут было одно «но». Вы всегда знали, чего он хочет. Он никогда не лицемерил. Находясь в обществе Пенна, любая девушка знала, что он… ну, скажем, приставучий. Но если вы выигрывали первый раунд, он становился настоящим другом. У него было много достоинств. Он был умен и справедлив. Обладал чувством юмора, и если не хандрил, то был прекрасным собеседником. Но когда у него падало настроение, он предпочитал находиться один и вас оставлял в покое. Фрэнк Марли — полная противоположность. Я не раз управляла его яхтой и поэтому проводила с ним много времени. Он все время находился где-то рядом, куря сигарету и наблюдая за мной полуприкрытыми глазами через сигаретный дымок. По виду — настоящий джентльмен: спокойный, выдержанный и… всегда выжидающий. — Она остановилась и с любопытством взглянула на Мейсона: — Вы совсем не смотрите на меня, а я говорю и говорю…

— Нет, — сказал Мейсон, — я слушаю, обычно я либо слушаю, либо смотрю глазами. Не могу же я делать две вещи одновременно. Сейчас я слушаю ваш голос.

— Вам не приходило в голову, что женщину можно лучше узнать, наблюдая, как она говорит, чем слушать, что она говорит? — спросила она.

— Не всегда. Но адвокат приучил себя слушать. Свидетели обычно очень тщательно репетируют свои выступления на суде. По крайней мере, их манера держаться, их жесты становятся более или менее механическими, но репетируют они молча. Людям необходимо развивать умение говорить с собой. Если бы они это делали, то знали бы о голосах намного больше.

Она засмеялась.

— У меня такое ощущение, что я голая. Сидите там, отвернувшись, и ловите каждое мое слово.

— Да нет же. Вы очень наблюдательны.

— Вы думаете?

— Да.

— Благодарю вас.

— Ну, так мы говорили о яхте Фрэнка Марли, — напомнил Мейсон.

— Я говорила о яхтах и мужчинах, — уточнила Хейзел Тумс. — Перед вечером Уэнтворт позвонил и сказал, что хочет меня видеть. Я села в машину, приехала в гавань и поднялась на яхту. Он сказал, что на следующий день должен встретиться со своей женой в Сан-Диего. Он пояснил, что собирается поставить ей ультиматум: или она дает ему развод на приемлемых условиях, или он возбуждает против Сидни Эверсела дело в связи с охлаждением чувств. Затем он предложил мне пойти с ним на «Пеннвенте» до Энсенады. Дальше он поедет на машине до Сан-Диего, где и встретится со своей женой. Конечно, я должна буду остаться на яхте, он не хотел, чтобы его жена знала, что он не один. Ну, меня это полностью устраивало. Я сказала, что должна съездить домой за одеждой и купить для нас продукты. Он дал мне денег и велел на обратном пути остановиться у ночного супермаркета и выбрать там все, что нужно. Как только я вернусь, мы отчалим. Когда я вернулась, «Пеннвенты» на месте не было. Сначала я решила, что он вывел ее на испытательную прогулку. Он никогда меня не подводил. Не такие у нас были отношения. Я знала: он хочет, чтобы я вела яхту. Я походила по причалу. В какое-то мгновение я решила подняться на яхту Фрэнка Марли и посмотреть, нет ли там кого-нибудь. Но тут я заметила, что и его яхта тоже ушла. В другой ситуации я бы не стала долго ждать, но мне очень хотелось сходить на Энсенаду, и я чувствовала, что Пенн Уэнтворт ушел не просто так — в этом была какая-то необходимость. Я знала, что он оставил бы мне записку, если бы ему пришлось уйти без меня. В домике, что стоит на причале, есть специальная доска со множеством маленьких почтовых ящиков, где можно оставить записку. Я заглянула в почтовый ящик Пенна. Он был пуст. Я вернулась к машине и продолжала ждать.

— Минуточку, — прервал ее Мейсон, — сколько тогда было времени?

— Не знаю. Помню только, когда я покупала зелень, начался дождь. А это что, важно?

Мейсон кивнул.

— Я думаю, в клубе дождь начался минут через тридцать — сорок после этого. Дожди шли с гор. Я сидела в машине и дремала и старалась прогнать сон. Всю вторую половину дня играла в теннис — небольшие любительские турниры. Я выиграла, получила медаль за второе место в женской команде, но девушка, с которой я играла, Боже, что она выделывала! Мне было бы просто противно проиграть этой женщине! Однако я сама нагнала на себя тоску. Но, как бы там ни было, мысль о путешествии в Энсенаду согревала меня. Я продолжала ждать и подремывала. Потом я услышала звук мотора. Я решила, что это «Пеннвента». Открыла дверцу машины и хотела уже выйти, когда увидела, что это «Атина» Фрэнка Марли. Я подумала, что он, вероятно, знает, где Пенн, но у меня не было уверенности, что он один. Знаете, в яхт-клубах есть свой этикет. Вы ждете, пока человек останется один, или он получает право вести с вами свою игру. На палубе показалась девушка. По тому, как яхта подходила к берегу, я поняла, что девушка была на яхте одна. Я хорошо рассмотрела ее.

— Ревность? — поинтересовался Мейсон.

— Пожалуй, но не к ней, а к яхте. Я подумала, если Фрэнк Марли оказался настолько великодушен, что позволил девушке взять яхту, ну это что-то значит.

— Вы узнали девушку?

— Не тогда. Но теперь я знаю, что это была Мэй Фарр.

— Почему вы так уверены?

— Я видела ее фотографии.

— Кто их вам показывал?

— Ну это мы сейчас обсуждать не будем. У меня нет разрешения назвать имя этого человека.

— Фрэнк Марли?

— Мы не будем это обсуждать.

— А что потом?

— После ухода девушки я подождала с полчаса, — продолжала Хейзел Тумс, — и решила бросить это бесполезное занятие. По-видимому, что-то случилось, и Пенну пришлось уйти так срочно, что у него не было даже времени оставить мне записку. Я приехала домой, влезла в ванну и легла спать.

— Вам до смерти хотелось на Энсенаду?

— Да.

— Вы должны были ехать вдвоем с Уэнтвортом.

— Да, я ведь уже говорила.

— Знаете, — сказал Мейсон, — это будет довольно плохо выглядеть.

— Ну и что? — вызывающе спросила она.

— Только то, о чем я говорю. Впрочем, вы ведь не очень заботитесь о приличиях?

— Плевать мне на них.

— У вас есть своя машина?

— Если то, что у меня имеется, считать машиной, то да.

— И вы способны по первому звонку отправиться в путешествие?

— На что вы намекаете? — спросила она.

Мейсон улыбнулся и сказал:

— Возможно, я привык вести разговор в форме перекрестного допроса. Что меня действительно интересует — на какие средства вы живете.

— Ах это! Думаю, такими вопросами адвокат может поставить меня в дурацкое положение перед судом, не так ли?

Мейсон кивнул.

— Ну… — в раздумье протянула она.

— Вперед, — поторопил ее Мейсон.

— Так меня будут спрашивать на свидетельской скамье?

— Да, они могут задавать те же вопросы, что и я.

— Понимаю. Потом мне придется идти в суд, не правда ли?

— Ну, это будет зависеть от вас.

— Я не хочу быть свидетелем, — твердо сказала она.

— Вы все еще не ответили на мой вопрос.

Глаза ее сверкнули.

— Вас это не касается. — И затем, подмигнув, процитировала: — «Вопрос неуместен, не относящийся к делу и несущественный, мистер Перри Мейсон».

Мейсон поклонился и сказал:

— Возражение принято, мисс Тумс.

Она рассмеялась.

— Мы могли бы стать друзьями, — заявила она. — Вы сказали, что я наблюдательная. Мне приходилось развивать это качество. Я помешана на теннисе. Понимаете, мне нравятся все виды спорта, но нельзя работать в какой-нибудь конторе и иметь достаточно времени для отдыха на свежем воздухе.

— Это аксиома, — сухо заметил Мейсон.

— Может быть, где-нибудь в глубинке у меня есть экс-муж, который платит мне небольшие алименты?

— А он у вас есть?

— Я считала, что возражение было принято.

— Так оно и есть.

— Значит, мне не нужно отвечать на этот вопрос.

Мейсон кивнул.

— Кажется, у Мэй Фарр дела обстоят не очень хорошо? — спросила Хейзел Тумс.

— Я бы сказал так: Хэл Андерс в худшем положении, — заметил Мейсон.

— Знаете, она могла действовать с ним заодно. Он мог убить Уэнтворта прямо там, в гавани, и вывести «Пеннвен-ту» в море, взяв курс на Энсенаду. Она могла идти за ним следом на яхте Марли, подобрать его, высадить где-нибудь на другой пристани и затем вернуться на «Атине».

— Что натолкнуло вас на такую мысль?

Хейзел Тумс рассмеялась:

— Всего-навсего сообщение в газетах и немного размышлений. Разумеется, прочитав газеты, я поняла, насколько важно то, что я видела.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом?

Она покачала головой.

— А почему не сообщили в полицию?

— В полицию? — Она пожала плечами.

— Так почему же?

— По нескольким причинам.

— Таким, как…

— Я не хочу попасть на свидетельскую скамью.

— И поэтому решили абсолютно никому не говорить об увиденном?

Большим и указательным пальцами она аккуратно сложила складку на пижаме, разгладила ее и критически оглядела, как будто оценивая свою работу.

— Ну? — поторопил ее Мейсон.

— Видите ли, — резко сказала она, — я давно поняла: человек может получить от жизни все, что хочет, если он этого действительно захочет.

— Я слышал на этот счет и другие соображения, — заметил Мейсон.

— Ну а я живу в соответствии со своей теорией. Я всегда получаю все, что мне надо, но это не очень легко. Вы должны хотеть того, что вам нужно, всеми фибрами своей души.

— И что же?

— А то, что я стала совершенно хладнокровной и эгоистичной, — сказала она, вызывающе глядя на него.

— Большинство преуспевающих людей эгоистичны, — произнес Мейсон. — Как и большинство сильных личностей. И тут и там есть исключения, которые только подтверждают общее правило. Это общеизвестно. Если вы эгоистичны, не извиняйтесь за это.

— Я не извиняюсь.

— Тогда, как я понимаю, вы к чему-то ведете.

— Да, веду…

— Выкладывайте.

— Прекрасно. Слушайте. Если я пойду в полицию, мое имя появится в газетах. Я должна буду выступить свидетелем. Меня будут фотографировать. Думаю, для фоторепортеров я благодатный материал. Это предполагаемое путешествие в Энсенаду будет подано в искаженном виде.

— Я думал, вас не волнуют приличия, — заметил Мейсон.

— Приличия — нет, но репутация меня беспокоит.

— В самом деле?

— Да, мистер Мейсон. Если я окажусь на свидетельской скамье, я могу повредить вашей клиентке. Ей не нужен свидетель, этому человеку, Андерсу, тоже, вам не нужен свидетель, и я не хочу выступать в этой роли. Я бы предпочла уехать в путешествие. Я знаю кое-кого, у кого есть яхта. Обойдемся без имен. Этот кто-то и я могли бы уйти в плавание к Южным морям. С нами может случиться все, что угодно. Может сломаться мотор. Мы можем сбиться с курса и оказаться на отдаленном островке в тропиках, у нас может кончиться горючее, нам нужно будет чинить паруса… Пройдут недели или месяцы, прежде чем мы объявимся снова.

— Довольно опасный способ избежать свидетельской скамьи, не так ли?

— Не думаю. Я люблю рисковать.

— А что вас удерживает от этого? — спросил Мейсон.

— О, я понимаю, о чем вы думаете, — неожиданно сказала она. — Вы думаете, это Фрэнк Марли. Нет, у

Фрэнка есть дела здесь. Кроме того, из него плохой помощник. Да и «Атина» никогда не делала далеких океанских рейсов. Глупо даже пробовать идти на ней.

— Хорошо. Поставим вопрос несколько иначе: что удерживает этого, другого?

— Деньги, — ответила она.

— Деньги? — переспросил Мейсон.

— Да, или, точнее, их недостаток.

— Понятно.

— Мистер Мейсон, — горячо заговорила она. — Чтобы проделать всю эту штуку, много денег не требуется. И, если вы такой совестливый, вам вовсе не нужно платить мне за то, чтобы избавиться от свидетеля. Вы просто финансируете небольшое путешествие, о котором я давно мечтала. Хватит десяти тысяч долларов.

Мейсон покачал головой.

— Семь с половиной, — предложила она.

Мейсон снова покачал головой.

— Послушайте, мистер Мейсон, я согласна на пять. Конечно, нам придется туго, ведь поездка займет много времени. Да и у моего знакомого есть определенные обязательства, но мы согласны на пять.

— Нет, дело не в деньгах, — сказал Мейсон.

— А в чем?

— Я не уверен, что вы поймете.

— О, пожалуйста, мистер Мейсон, вы не представляете, что это значит для меня.

Мейсон покачал головой, встал с кресла, глубоко засунул руки в карманы брюк и какое-то мгновение стоял, глубоко задумавшись. Затем он начал ходить по комнате, но это были не бесцельные движения человека, погруженного в свои мысли, его изучающий взгляд скользил по плинтусам всех четырех стен комнаты.

— В чем дело? — опасливо спросила Хейзел.

— Так, задумался, — ответил Мейсон.

— Нет, вы что-то ищете на полу.

— Я?

— Да.

Мейсон продолжал медленно ходить по комнате.

Хейзел встала и подошла к нему.

— Что такое, мистер Мейсон? — спросила она и, не получив ответа, с умоляющим видом положила руку ему на плечо. — Послушайте, мистер Мейсон, вам ведь это не будет стоить ни цента. Хэл Андерс — богатый человек, у него полно денег и земли. Я бедная девушка. И, черт возьми, то, что он заплатит мне, — капля в море по сравнению с тем, что ему придется заплатить вам за защиту.

— Я не его адвокат, — сказал Мейсон.

Она вдруг замолчала, обдумывая его слова, потом протянула:

— А…

К этому времени Мейсон закончил свой тур по комнате.

— А кто его адвокат?

— Не знаю. Он консультировался с кем-то на севере, где-то возле Северной Мейсы.

— Северной Мейсы?

— Да, это главный город округа.

— Вы не знаете его имени?

— Нет.

Немного помолчав, она сказала:

— Мистер Мейсон, вы не могли бы оказать мне услугу? Только выяснить, кто его представляет, узнать его телефон и сообщить мне? Вам ведь нетрудно, а… в конце концов, это должно дать тот же результат.

— При сложившихся обстоятельствах вам лучше узнать это из газет.

— Хорошо. Так я и сделаю. Послушайте, мистер Мейсон, я выложила все свои карты на стол, потому что должна была сделать вам это предложение. Вы ведь не воспользуетесь моей откровенностью, не так ли?

— Что вы имеете в виду?

— Эту поездку в Энсенаду и то, что я вам сказала насчет… насчет путешествия на'яхте.

— Когда выкладываешь карты на стол, ведь не рассчитываешь на то, что другой человек не знает, как ты собираешься играть, — ответил Мейсон.

— Вы ведь не сделаете этого, правда?

— Не знаю. Это будет зависеть от того, что вы сделали для меня.

— Я предлагаю вам честную сделку!

— Будем надеяться, что это так. Но, как бы то ни было, я не дам и пяти центов за то, чтобы утаить ваши показания. И не позволю уплатить вам эти пять центов моей клиентке, — сказал Мейсон, повысив голос.

— Но вы ведь не собираетесь рассказать полиции о том, что я видела?

— Не беспокойтесь. Я не работаю на окружную прокуратуру. — Он взял шляпу и направился к двери. — До свидания, мисс Тумс.

— О, мистер Мейсон, — сказала она с ужимкой, — я надеюсь на ваше благоразумие.

— А конкретно?

— Вы меня поняли.

— У людей разные понятия о благоразумии, — ответил Мейсон. — Все зависит от точки зрения. Спокойной ночи.

Она подняла на него глаза.

— Не забудьте, мистер Мейсон.

— Не забуду.

Он уже был в коридоре и направлялся к лифту, когда она окликнула его:

— И не забудьте, что я наблюдательна.

Дверь закрылась тихо, но решительно.