Без десяти пять Пол Дрейк явился в кабинет Мейсона с новостями.

— Отсюда Марли, — докладывал он, — отправился на Виндстром-авеню. Позвонил в квартиру некоей Хейзел Тумс. Звонил долго, пока, видимо, не решил, что ее нет дома. Потом поехал в порт. Мои ребята следят за ним. Эта Тумс нужна тебе?

— Пока нет. Но проверь ее на всякий случай. Узнай, не она ли сиделка из больницы.

— О’кей, у меня есть еще кое-что. Полиция нашла пистолет.

— Они уверены, что это тот?

— Да. Пули подходят идеально.

— Где его нашли?

— Смешно, но именно там, куда Андерс, как он сказал, его забросил.

— Что ты имеешь в виду?

— Слушай, — сказал Дрейк, — шоссе примерно на восемь — десять футов возвышается над окружающей местностью. По обеим сторонам тянутся глубокие канавы.

— Я знаю. Но как и где они его обнаружили?

— Андерс стоял на шоссе и бросил его. Пистолет, по-видимому, повис на проводах высокого напряжения и потом соскользнул в канаву. Вскоре пошел сильный дождь, и в канаве набралось довольно много воды. В сырую погоду глубина воды достигает там двух-трех футов. Сегодня вода сошла, и ловкий репортер, которого послали сфотографировать твои следы, заметил лежавший в канаве пистолет. Кольт 38-го калибра. Полиция провела экспертизу и установила, что в Уэнтворта стреляли именно из этого пистолета.

— А что говорит на это Андерс? — спросил Мейсон.

— Не знаю, — ответил Дрейк, — да это и не важно. В любом случае, он здорово влип.

— Думаешь, пистолет был не один? — спросил Мейсон.

— Думаю, так. Запомни, Перри, новости самые свеженькие. Мне сообщил мой приятель из газеты.

— Думаю, теперь они отпустят Мэй Фарр, я заполнил на нее habeas corpus.

— Они задержат ее, как свидетеля, — сказал Дрейк.

— Может, да, а может, нет. Бабушка надвое сказала. Раз они могут навесить убийство на Андерса, его дело рассказывать об обстоятельствах, отягчающих или, наоборот, смягчающих его действия. Ему судить, в каком качестве он хочет видеть Мэй Фарр. Лучше ему, конечно, использовать ее для защиты, чем для обвинения. Слушай, Пол, займись этой Хейзел Тумс, выясни о ней все, что можешь. Приставь людей к Марли и посмотри, не сможешь ли узнать что-нибудь еще об Эверселе. А что миссис Уэнтворт? Думаю, полиция уже занимается ею?

— По-моему, да. Вскоре после полудня она посетила окружного прокурора и пробыла там около часа. Как я понимаю, держалась она бодро, сказала, что все случившееся очень неприятно, что она, естественно, сожалеет об этом, что в последнее время она и Уэнтворт отдалились друг от друга и она не хочет притворяться, будто они остались хорошими друзьями, разногласия по поводу собственности стали очень острыми, что его смерть, разумеется, была для нее настоящим ударом… Ну и так далее. Мой приятель из газеты сунул мне пачку фотографий. Среди них фотография красотки Хуаниты Уэнтворт, выходящей из автомобиля перед зданием суда.

— Почему выходящей из машины?

— Фоторепортерам даны указания сделать как можно больше фотографий ее ног. Нельзя же заставить вдову позировать. Это дурной вкус. Так что они снимали ее скрытой камерой, когда она выходила из машины.

— Понимаю, — сказал Мейсон и после некоторой паузы добавил: — А как насчет ее рассказа, Пол? Окружной прокурор интересовался чем-нибудь особенным или разговор шел вообще?

— Я не знаю, о чем… — В кабинет скользнула Делла Стрит, Дрейк бросил на нее быстрый взгляд и закончил: — Они говорили, Перри.

— В приемной Мэй Фарр, — сказала Делла Стрит.

Мейсон кивнул на дверь.

— Исчезни, Пол. Я хочу знать изнанку этого дела. Все, что она мне расскажет, это доверительные сведения, пока их не услышит какое-нибудь третье лицо, вроде тебя. Тогда они перестанут быть сведениями доверительными, позднее это может поставить нас в затруднительное положение. Так что продолжай работать дальше, раскопай все, что сможешь.

— Меня уже нет, — сказал Дрейк, — а ты заканчивай с Мэй Фарр побыстрее.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сейчас она вне игры, но у меня есть предчувствие, что так будет недолго.

— Почему, Пол?

— Я сужу по тому, какая разворачивается картина. Ладно, Перри, я уже исчез.

— Пока, — бросил Мейсон и кивнул Делле.

Делла вышла и тут же вернулась с Мэй Фарр. Она вошла, высоко держа голову, с вызывающей улыбкой на губах:

— Хэлло. Мы разговариваем или нет?

— Почему нет? Садитесь и берите сигарету.

— Я вам нужна? — спросила Делла.

Мейсон покачал головой.

— Проследи, чтобы нас не беспокоили.

— Я закрою офис, — сказала она и быстро вышла из кабинета.

— Ну, так почему мы не должны разговаривать?

— Боюсь, что я поставила вас в затруднительное положение.

— Не важно. Я привык к трудностям. Что вы рассказали полиции? '

— Ничего.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что сказала. Ни единого слова.

— Они прочитали вам заявление Андерса?

— Сначала они рассказали мне о его признании со множеством своих собственных вариантов, потом позволили мне взглянуть на составленный протокол, который совсем немного отличался от того, о чем они говорили.

— И вы абсолютно ничего им не сказали?

— Абсолютно ничего. Я сказала только, что работаю, должна думать о своей репутации и потому не хочу делать никаких заявлений.

— И что они на это ответили?

— Сказали, что, избрав такую линию поведения, я увязну еще глубже, чем раньше. Я ответила, хорошо. Они вручили мне повестку в суд. Я должна предстать перед присяжными, которые будут решать вопрос о подсудности данного дела. Там мне придется говорить, сказали они. Это так?

— Возможно. Если вы его не убивали, то лучше говорить.

— Я не убивала.

— А что, Андерс?

— Не могу поверить, что это сделал он, но если не он, то кто?

— Давайте вернемся к событиям прошлой ночи. Сначала вы ехали за мной. Затем устремились вперед. Итак, что вы делали дальше?

— Поехала прямо в город.

— К себе домой?

— Да.

— Что потом?

— Утром пришли полицейские из отдела убийств, вытащили меня из постели и забросали вопросами.

— После того как вы оставили меня, вы, случайно, не возвращались в яхт-клуб?

— Господи, зачем?

— Кое-кто утверждает, что вы там были.

— Кто?

— Человек по имени Марли. Вы с ним знакомы?

— А, Фрэнк, — бросила она презрительно и после короткой паузы спросила: — Что он обо мне сказал?

— Так вы его знаете?

— Да. Я имею в виду, что он сказал о моем пребывании в яхт-клубе?

— Он говорит, что вы там были. Что вы взяли его яхту.

— Чепуха, — возразила она. — Он сам был на яхте и теперь старается найти прикрытие.

— Почему вы думаете, что он сам был нд яхте?

— Потому что он один из тех типов, которые всегда ходят кругами. Если вы хотите узнать, куда он направляется, никогда не смотрите, в какую сторону он идет.

— Понимаю, — улыбнулся Мейсон.

— Он умен, — быстро добавила она, — имейте это в виду.

— Вы знаете его довольно хорошо?

— Да.

— Часто с ним встречались?

— Слишком часто.

— Он вам не нравится?

— Я ненавижу землю, по которой он ходит.

— Давайте все поставим на свои места. Как хорошо вы знали Пенна Уэнтворта?

— Чертовски хорошо.

— А его жену?

— Я никогда с ней не встречалась.

— Фрэнк Марли увивался за женой Пенна Уэнтворта?

— Я не знаю.

— А как вы думаете?

— Если бы Хуанита открыла дверь, то, может быть, Фрэнк Марли и вошел бы.

— Почему вы ненавидите его? Он когда-нибудь заигрывал с вами?

— О Боже, еще как! Но он не продвинулся и на полшага.

— И поэтому вы его не любите?

— Нет. — Она спокойно встретила его взгляд. — Я буду с вами откровенна. Я не возражаю, если мужчина оказывает мне знаки внимания. Вопрос в том, как он это делает. Я не люблю, когда он скулит и взывает к моему сочувствию. Я не люблю Фрэнка из-за его непорядочности. Нет, не только из-за этого. Я не возражаю, если мужчина умеет обойти острые углы. Лишь бы он делал это с умом. Я знаю многих, которые не так уж честны. Некоторые из них ухаживали за мной. Что мне не нравится во Фрэнке, это его змеиное, тайное интриганство. Он непредсказуем. Он будет дружелюбен и обходителен, будет увиваться вокруг вас, предлагая руку дружбы, но в этой руке может быть нож. Он всадит его в вас по самую рукоятку, не изменившись при этом в лице. Он никогда не повысит голоса, не моргнет глазом, никогда не будет волноваться. Но он опасен.

— Давайте теперь немного поговорим о вас, — предложил Мейсон.

— О чем именно?

— Об очень многом. Например, о том, что произошло на «Пеннвенте»?

— Я все рассказала.

— Когда вы в прошлый раз рассказывали об этом, с вами был ваш друг.

— Ну и что?

— Может быть, из-за этого вы что-нибудь опустили?

Она твердо взглянула ему в глаза и ответила:

— Нет. Андерс не может заставить меня лгать. Видите ли, мистер Мейсон, я хочу вам кое-что сказать о себе. Я иду по жизни своей дорогой. Я уехала из Северной Мейсы, потому что там я не могла жить так, как хочу. У меня есть свои правила, есть свои убеждения и свои идеалы. Я стараюсь во всем их придерживаться. Я ненавижу лицемерие. Люблю вести честную игру. Не мешаю жить другим и хочу, чтобы и мне не мешали.

— А как же Андерс?

— Андерс хотел на мне жениться. Я почти согласилась, но потом передумала. Ненавижу слабых мужчин.

— А чем плох Андерс?

— Чем он плох? — с горечью переспросила она и после минутного раздумья ответила: — О нет, с ним все в порядке, но ему нужно, чтобы кто-то всегда стоял рядом. Похлопывал его по спине и говорил, что он поступает правильно, что он замечательный парень и все такое. Посмотрите, что случилось на этот раз. Вы растолковали ему, как надо себя вести. В частности, вы велели ему идти в гостиницу и ждать от вас известий. Сделал он это? Нет. Он даже близко не подошел к гостинице. Ему потребовался еще чей-то совет. Вот почему с ним трудно. Он не научился стоять на собственных ногах и принимать вещи такими, как они есть.

— Мне кажется, вы судите его слишком строго, — заметил Мейсон.

— Возможно, — согласилась она.

— А может быть, вы негодуете всего лишь потому, что он вмешивается в вашу жизнь, что-то советует, но в действительности вы любите его и стараетесь раздуть свое чувство обиды в пламя, так как топливо не хочет разгораться?

Она улыбнулась.

— Должно быть, вы правы. Я всегда возмущалась, что он такой правильный. Каждый считал его образцом молодого человека. Он не пьет, не курит, не играет, много работает, заботится о старых, вовремя платит за квартиру, волосы у него всегда подстрижены, ногти в порядке. Он читает самые хорошие книги, слушает лучшую музыку, имеет лучший инвентарь и назначает самые высокие цены. Все, что он делает, всегда тщательно распланировано, и он всегда ищет, у кого бы еще спросить совета. Агроном советует ему, как вести хозяйство, адвокат — как заключать контракты, банкир — как обращаться с ценными бумагами. Вот почему я чертовски устала от него. Он всегда внимателен, всегда поучает, всегда прав, но прав он потому, что пользуется советами знающих людей. У него правильные суждения. Он всегда знает, какой совет лучший, и в соответствии с ним действует.

— Разве все мы не так живем? — спросил Мейсон. — Во всяком случае, в большей степени?

— Не знаю, — просто ответила она. — Но я не хочу так жить.

— Вы были возмущены его приездом в город?

— Да. Очень мило с его стороны предлагать оплатить этот счет, но я вполне могу разобраться сама со своей жизнью. Если уж я оказалась в дурацкой ситуации, предпочитаю выбираться своими силами. Я не хочу, чтобы Хэл Андерс бросался в город вытаскивать меня из неприятностей, сдувал с меня пылинки и нежно смотрел на меня, приговаривая: «А не хочешь ли ты теперь вернуться домой, выйти за меня замуж, остепениться и зажить счастливее прежнего?» Ну уж нет!

— Он все еще мечтает жениться на вас?

— Конечно. Если он что-нибудь вбил себе в голову, то уж не откажется от своей идеи.

— А вы не хотите?

— Нет. Думаю, меня можно обвинить в неблагодарности. Я знаю, что попала в трудное положение. Знаю, что он приехал в город с деньгами и моральной поддержкой, и я должна быть благодарна ему за это; и в знак признательности мне следует упасть в его объятия, когда все кончится. Но, между нами, мистер Мейсон, я не собираюсь этого делать.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — давайте поговорим о том, что произошло на яхте.

— Я уже все сказала.

— Вы говорили, Уэнтворт был в нижнем белье? — Да.

— Когда его нашли, он был полностью одетым.

— Ничего не могу поделать. Когда его застрелили, он был в нижнем белье. Это все, что я могу сказать.

— С чего все началось?

— Он сказал, что сегодня ночью ему придется выйти в море, и, извинившись, попросил разрешения переодеться в комбинезон. Ему нужно, объяснил он, повозиться с моторами. Он направился в каюту и оставил дверь открытой. Я этого не знала и пошла к машинному отделению. Я могла случайно заглянуть в каюту, где он переодевался. Думаю, это и подсказало ему идею. Он решил заняться мной, а не моторами.

— Вы громко кричали?

— Я вообще не знала, что кричала, — сказала она. — Это Хэл так говорит. Думаю, он что-то перепутал. Мне кажется, я ругалась, отпихивалась, царапалась и кусалась. Если и кричала, то на Пенна, а не просила помощи. Я сама пришла на яхту и сама могла оттуда выбраться. Я не из тех, кто громко взывает о помощи.

— Вы нервничали, были в истерике?

— Я? — удивленно спросила она.

— Да.

— Бог мой, нет! Я была зажата в угол и довольно сильно устала. Не знаю, сколько бы еще я могла это выдержать. Видите ли, мистер Мейсон, мне и раньше случалось бороться с мужчинами, и, возможно, этот случай не последний.

— Вы провоцируете мужчин на насилие?

— Я так не думаю. Просто многие мужчины выбирают практику пещерного человека, потому что некоторым девушкам это нравится. Но не мне. Как только мужчина начинает ко мне лезть, мне хочется запустить в него тем, что есть у меня в руках. У меня подобных неприятностей бывает больше, чем у других девушек, потому что я независима, и мужчин это возмущает. Очень часто девушки говорят «нет», чтобы понравиться мужчине. Если я говорю «нет», то это действительно «нет». Мне плевать, нравится ему это или не нравится.

— Когда вы в последний раз видели Фрэнка Марли?

— В воскресенье, неделю назад.

— Где?

— Мы ходили в круиз — несколько человек.

— И Уэнтворт с вами?

— Да.

— На «Пеннвенте»?

— Нет, на яхте Марли, на «Атине». Мы быстренько сходили в Каталину.

— Вы управляете яхтой?

— Да, на обратном пути я вела ее всю дорогу. Хотела бы я так легко управлять Марли, как его яхтой. Это честно.

— Расскажите мне о своих отношениях с Уэнтвортом.

— Мы встретились некоторое время назад. Я делала для него кое-какую работу. Я видела, что он заинтересовался мною. Попросил меня пойти в круиз. Вы знаете, как бывает в таких круизах. Я сразу ему все сказала. Он ответил, что все будет о’кей. Ему нужна моя компания. И только. Я согласилась. Он отправился туда, чтобы открыть букмекерскую контору. Это незаконйо, сказал он, но с властями все улажено. Он хотел, чтобы я на месте составила общее представление о деле и присмотрела за Марли. Он относился к нему с некоторым недоверием. В руках Фрэнка собирались большие суммы. Пенн решил, было бы хорошо, если бы вокруг него вертелся кто-то, кто бы мог его контролировать. По правде говоря, я не думаю, что Фрэнк пришел в восторг от этой идеи. Если покопаться в счетах Фрэнка, думаю, там можно обнаружить много любопытного. Я сказала об этом Пенну.

— Что он вам ответил? — спросил Мейсон.

— Ничего особенного. Сказал, что я ошибаюсь, но я видела, что он раздумывает над моими словами.

— А что насчет покупки одежды?

— Я схожу с ума каждый раз, когда думаю об этом. Это было чисто деловое предложение — от начала до конца. Уэнтворт не брал обязательств платить за эту одежду. Я должна была выйти на работу и оплачивать счет частями из своей зарплаты. Все дело обсуждалось с управляющим отдела кредитов, когда открывался счет. Говорю вам, это было деловое предложение.

— Но вы не платили за одежду?

— Нет, конечно нет. Я так и не приступила к работе. Произошли перемены в городском руководстве. Люди, которых они могли контролировать, были переведены в другие районы. От идеи они не отказались, но стали выжидать, стараясь завязать новые контакты. У меня не было работы. Я не получала регулярного жалованья. И тогда Пенн сделал мне это предложение. Я должна была проводить с ним много времени, встречать его друзей, знакомиться с ними. Пенн обещал каждые три месяца посылать моей сестре чек на небольшую сумму и оплачивать мои текущие расходы. Мне нужно было иметь достаточно одежды, чтобы хорошо выглядеть. Кстати, я была официальной хозяйкой на вечеринках, которые он устраивал на своей яхте. Не нужно мне говорить, как это выглядит. Это выглядит черт знает как. Не нужно мне говорить, что было на уме у Пенна. Я сразу раскусила намерение Уэнтворта поставить меня в зависимость и со временем сделать своей любовницей. Но мне было наплевать на его желания. Я знала, что нужно мне, поэтому не прикидывалась и сразу поставила ему условие. Он рассчитывал изменить ситуацию. Но это его дело. Это была честная сделка и без всяких одолжений.

— Как к этому относилась ваша семья?

— В этом-то и загвоздка. У меня не было работы, и я не могла нййти ничего подходящего. В конце концов я решила: это то место, где будут платить. Я чертовски хорошо знала, что возможна облава и я могу оказаться перед судом. Я не думала, что мне что-нибудь будет, но сейчас я уже не так в этом уверена. Я знаю, мама ужасно растерялась бы, узнав, что я замешана в такое дело. Я не хотела врать и просто перестала писать. Я знала, что Сильвия нуждается в моей помощи, и договорилась, чтобы Пенн посылал ей немного денег, пока я не начну получать зарплату. Вот и все, мистер Мейсон.

— Хорошо, если это правда, — сказал адвокат.

Ее лицо потемнело.

— Ну-ну, не обижайтесь, — сказал Мейсон. — Я хочу выяснить, что произошло, когда вы оставили меня. Свидетельница собирается заявить, будто вы уводили яхту Марли.

— Я? Когда?

— После нашей поездки в яхт-клуб.

— Я не делала этого.

— А свидетельница утверждает обратное.

— Свидетельница лжет. Во имя всего святого, зачем мне яхта Фрэнка Марли?

— Если, вместо того чтобы ехать в гостиницу, Хэл Андерс вернулся на «Пеннвенту», вывел ее в море и направился в сторону Энсенады, вы могли взять «Атину», чтобы подобрать его. Эта яхта вдвое быстрее «Пеннвенты».

— Абсурд. Хэл сразу отправился в Северную Мейсу советоваться со своим старым семейным адвокатом.

— Он отправился в Северную Мейсу, очень хорошо, — сказал Мейсон. — Хоть я не столь уверен в правдивости его рассказа.

— Во всяком случае, я вам сказала правду.

Мейсон встал, потянулся за шляпой.

— О’кей, давайте на этом разойдемся.

— Что я должна теперь делать? — спросила Мэй Фарр.

— Возвращайтесь к себе, ведите себя так, как будто ничего не случилось. На вас налетят репортеры. Будут задавать вам вопросы, фотографировать. Пусть фотографируют сколько угодно. Не забудьте, это их способ зарабатывать на жизнь. Репортеров посылают за историями, фотографиями, интервью… Если они принесут что-нибудь хорошенькое, босс похлопает их по спине. Если вернуться без ничего, босс будет ворчать на них.'Так что дайте им возможность принести что-нибудь в редакцию. Пусть они сколько угодно вас фотографируют, но скажите им, что обсуждать это дело вы не хотите.

— Поняла вас.

— Да… Что касается газетных репортеров, расскажите им про свой роман с Хэлом Андерсом.

— Но романа не было…

— Я хочу, чтобы вы им это и сказали. Расскажите все, что вы рассказали мне.

— О том, что он слабый человек и всегда спрашивает советов?..

— Нет, не это, — прервал ее Мейсон. — Ту часть, что он образцовый молодой человек, который никогда не делает ошибок, и как вы устали от него. Вы приехали в город, чтобы увидеть жизнь собственными глазами. И расскажите им все о предложенйи Уэнтворта, о том, что вы должны были работать на него, только не проболтайтесь, что он собирался заниматься букмекерством. Просто скажите, что он хотел открыть контору в деловой части города, но говорил вам об этом не слишком много, лишь то, что это связано с некоторыми его вложениями. Но о происшедшем прошлой ночью — полное молчание. Вы бы и рады поговорить, но ваш адвокат категорически запретил вам это.

— Другими словами, — сказала она, — я должна кинуть им кость, чтобы они принесли ее в свою редакцию, не так ли?

— Правильно.

— Хорошо. С этим я справлюсь.

Мейсон внимательно взглянул на нее.

— Так в чем дело? Вы нервничаете или грустите?

Мэй Фарр тряхнула головкой.

— Это все часть игры. Иногда ты наверху, и тогда все легко. Иногда — на дне. Пусть вас это не беспокоит. — Она резко протянула руку, улыбнулась ему прямо в лицо и сказала: — Спокойной ночи, мистер Мейсон.

Какое-то время Мейсон стоял, держа ее за руку и глядя ей прямо в глаза.

— Они старались запугать вас, заставить нервничать? — спросил он.

— Запугать меня? — рассмеялась она. — Каждый из них выкрикивал вопросы и без конца спрашивал, что произошло, но когда это не подействовало, они обвинили меня в том, что я была его любовницей и лгала Хэлу потому, что хотела выйти за него замуж и тем облегчить свое материальное положение. Думаю, они перепробовали все, мистер Мейсон.

Мейсон усмехнулся и сказал:

— По-видимому, да. Ладно, в дорогу. Думаю, вы помните все, что я вам сказал.

— Конечно, — ответила девушка.

Она бросила на него быстрый взгляд, а потом он услышал цоканье ее каблучков.

Мейсон надел шляпу, вышел в приемную и сказал:

— Все в порядке, Делла. Пойду прогуляюсь. Закажи себе обед и не отходи от телефона.

Делла нежно взяла его за руку и спросила:

— Вы будете осторожны, шеф?

Глядя на нее с улыбкой, он снова покачал головой.

Она рассмеялась и сказала:

— Я могла бы этого и не говорить, но будьте внимательны и, если я смогу чем-нибудь помочь, дайте знать.

— О’кей, Делла, но я хочу держать тебя подальше от этой заварушки. Не хочу, чтобы тебя впутали в это дело. Они вызвали Мэй в суд, возможно, вызовут и меня.

— А меня?

Мейсон кивнул.

— И что мы им скажем?

— Мы не будем давать ложных показаний. Не станем играть им на руку. И не предадим интересы моей клиентки. Мы займем такую позицию, что вся информация о случившемся — конфиденциальные сведения, доверенные адвокату и не подлежащие оглашению. Такая информация не может стать предметом обсуждения присяжных. Это вызовет массу процедурных вопросов. Выкарабкаемся, Делла.

— Вы просто не хотите мне ничего говорить, шеф.

— Будь нема, как улитка.

— В прилив или отлив?

— Какая разница? — спросил Мейсон.

— Улиток собирают после прилива.

— Хорошо, — улыбнулся Мейсон, — будь улиткой в высокой воде.

Едва за Мейсоном закрылась дверь, как зазвонил телефон. Делла подняла трубку.

— Привет, красавица, — раздался голос Пола Дрей-ка. — Позволь мне поговорить с боссом.

— Он только что вышел и, судя по всему, собирается действовать.

— А… — протянул детектив. — Я ждал, когда уйдет Мэй Фарр и он мне позвонит. Окружной прокурор взялся за дело. Газеты пока не называют имен, но в офисе окружного прокурора они уже упоминаются. Собираются доказать, что прошлой ночью Мейсон искал этот пистолет, и хотят прислать ему повестку в суд, а пока что они решили наблюдать за ним. Он…

— Черт возьми! Подожди, постараюсь догнать его у лифта, — прервала Дрейка Делла.

Она бросила трубку, выбежала из комнаты и понеслась по коридору к лифтам, где яростно нажала кнопку вызова. Когда один из лифтов остановился, она, задыхаясь, бросила лифтеру:

— Послушай, Сэм, спусти меня прямо на нижний этаж! Я должна быть там как можно скорее.

Лифтер ухмыльнулся, кивнул и, не обращая внимания ни на любопытные взгляды других пассажиров, ни на промежуточные сигнальные вызовы, быстро опустил кабину вниз.

Расталкивая людей, Делла бросилась к входной двери и выскочила на улицу как раз в тот момент, когда Мейсон, примерно в пятидесяти футах от нее, садился в такси. Она окликнула его, но он ее не услышал. Такси влилось в движущийся поток. Два полицейских в штатском, сидевшие в машине, стоявшей впереди пожарного крана, устремились следом за такси.

Делла поискала глазами свободное такси. Загорелся красный свет, в это время такси Мейсона и машина с двумя полицейскими свернули направо и исчезли в водовороте уличного движения.

Делла повернулась и медленно побрела обратно в офис.