Мейсон позвонил и, когда Делла Стрит вошла в кабинет, сказал:

— Делла, возьми наш официальный бланк. Подготовь habeas corpus для Мэй Фарр. Я хочу заставить их или предъявить ей обвинение, или освободить ее.

Она сочувственно посмотрела на Мейсона, на его тяжелое, словно высеченное из гранита, лицо.

— Ну как? — спросила она.

Мейсон пожал плечами.

— Чего они хотели?

— Ничего особенного, — ответил Мейсон. — Могло быть хуже. Видимо, Голкомбу были даны указания позволить заместителю окружного прокурора устроить этот спектакль.

— Ну и что?

— Они действовали несогласованно. Рансайфер вел себя по-джентльменски. Думаю, у него не очень богатый опыт в практической юриспруденции. Желая быть точным, он подробно рассказал мне все, о чем они намеревались меня спросить.

— А что делал сержант?

— Старался быть крутым, понял, что на меня это не действует, и вспылил.

— Звонил Пол Дрейк, — сказала Делла Стрит. — У него что-то важное. Он хотел прийти, как только на горизонте будет чисто.

— О’кей, скажи ему, что путь свободен. Заполни бумагу для habeas corpus и повесь табличку на входную дверь, пусть нас не беспокоят. Сегодня не хочу думать ни о каких других делах.

Делла кивнула.

— Дальше все, как в деле Смита?

— Да. Взгляни в картотеку, перепиши данные и отдай машинистке. Надо, чтобы заявление было готово немедленно.

Делла тут же выскользнула в приемную. Через несколько минут в дверь постучали, и Мейсон впустил Пола Дрейка.

— Ну как, Перри? — спросил детектив.

— Не так уж и плохо, — ответил Мейсон.

— Чего они хотели? _#

— Парню из окружной прокуратуры нужны были факты. Голкомбу — я.

— Он не получил тебя, надеюсь?

— Пока нет. Что у тебя?

— Полно всего. Вот свежие газеты.

— Что там?

— Обычная чепуха и среди прочего утверждение, что, забросив сеть, полиции удалось задержать Андерса на севере, куда он якобы сбежал, и что он сделал частичное признание, после которого полиция расследует деятельность одного известного адвоката по уголовным делам. Далее сообщается, что полиция ищет пистолет, из которого, как предполагается, был убит Пенн Уэнтворт, и что Андерс признался — у него был пистолет, который он выбросил. Полиция направилась в указанное место, где обнаружила, что буквально каждый дюйм земли уже был прочесан кем-то ночью, сразу после дождя.

— А что там за фото?

— Сержант Голкомб с парой ботинок, демонстрирующий, как хорошо они соответствуют гипсовым слепкам, сделанным со следов, найденных на мокрой земле.

— Там написано, где они взяли ботинки? — поинтересовался Мейсон.

— Нет. Это один из вопросов, над которыми, как сообщает газета, работает полиция, но дать какую-то информацию она еще не готова. Вот когда будут собраны все доказательства, тогда она сделает сенсационные выводы… Послушай, Перри, — неожиданно спросил Дрейк, — это твои ботинки?

— Да.

— Пахнет жареным, а, Перри?

— Не надо эпитафий, — отмахнулся от вопроса Мейсон. — Давай твои факты. Что там на другой фотографии?

— То место, где, как считает полиция, ты нашел пистолет.

— Дай посмотреть, — попросил Мейсон.

Он взял газету, сложил ее и принялся изучать газетную фотографию.

— С правой стороны дороги — линия высокого напряжения, — размышлял Мейсон, — забор за колючей проволокой, бетонные канализационные трубы, — не так много возможностей спрятать пистолет. А, Пол? Кое-где трава и сорняки… Почему эта земля не обрабатывается?

— Потому что за нее ведется тяжба, — пояснил Дрейк.

— Что еще, Пол?

— Очень немного: описание привычек и вкусов Пенна Уэнтворта.

— Яхта — его хобби?

— Яхты, женщины и коллекционирование монет, — ответил Дрейк.

— Монет?

— Да, монеты, лодки, лошади, вино и женщины — это его образ жизни.

— А как он зарабатывал на жизнь?

Дрейк усмехнулся.

— Думаю, для полиции это будет большой вопрос. По-видимому, он занимался букмекерством. У него был партнер по имени Марли, Фрэнк Марли.

— Я что-то слышал о нем. Он не привлекался к суду?

— Два или три раза.

— И что же?

— Суд откладывали, переносили и, в конце концов, его отпустили.

— Откупился?

— Я ничего не говорил… Возможно, ты читаешь мои мысли, — сказал Дрейк.

— Ага, — улыбнулся адвокат. — И что насчет Марли? Он никак не может быть связан с этим делом?

— Думаю, может. У него, между прочим, тоже есть яхта. Он ходил в близкие круизы. Мощные моторы, двойные винты, отделка красного дерева — ничего путного для дальних рейсов, но достаточно, чтобы сбегать в Каталину и вернуться обратно.

— Где он был прошлой ночью?

— По-видймому, в больнице. Утром его должны были оперировать. Ничего серьезного. Парочка приступов аппендицита, и врач посоветовал избавиться от него, когда найдется несколько свободных дней. Вчера он позвонил врачу и после полудня уже находился в больнице.

— Ему сделали операцию? — спросил Мейсон.

— Нет, ведь никакой срочности не было. Когда он услышал о смерти Уэнтворта, то отложил операцию.

— Не то чтобы это было важно, но для того, чтобы держать события под контролем, надо разобраться с его аппендицитом и этой больницей.

— Знаю, — сказал Дрейк. — Я все проверил. Он лежал в отдельной палате. После операции к нему должна была прийти специальная сиделка, но ночью ее не было. По указанию врача ему дали таблетку амитала.

— Он его принял?

— Да.

— Значит, он проспал всю ночь?

— Думаю, да, — сказал Дрейк. — Дежурная сестра заглядывала к нему три или четыре раза за ночь.

— В его истории болезни отмечено время, когда подходила сиделка?

— Нет, но она утверждает, что заглядывала к нему по крайней мере раз до полуночи, пару раз ночью, потом утром. Доктор пришел на работу в восемь и к десяти приказал приготовить операционную.

— Они сказали ему про Уэнтворта?

— Хотели скрыть, но он настаивал на телефонном разговоре с ним до операции. Сказал, что должен дать последние инструкции и проверить некоторые дела. Пришлось сообщить о случившемся.

— А как жена Уэнтворта? — поинтересовался Мейсон.

— Она была в Сан-Диего. Похоже, Уэнтворт договорился с ней о встрече на сегодняшнее утро.

— Где?

— В Сан-Диего.

— А как ее друг?

— Пока не знаю, но яхта есть и у него.

— Где она находится?

— На том же причале, возле волнореза.

Мейсон и детектив многозначительно переглянулись.

— Проверь его получше, — посоветовал Мейсон.

— Уже. Он спортсмен. Поло, яхты и самолеты.

— Самолеты?

— Да, у него своя амфибия.

— Где он ее держит?

— В ангаре в своем поместье.

— Это где?

— На мысу, выступающем в океан примерно в десяти милях от места, где его яхта пришвартована.

— Ты не проверил, самолет вылетал куда-нибудь в последнее время?

— Я как раз собирался взглянуть на летный журнал.

Мейсон барабанил по столу пальцами.

— Ты можешь проникнуть в поместье, Пол? — спросил он.

— Трудно, но у меня на примете есть человек, который может это сделать.

— Прошлой ночью шел дождь, — сказал Мейсон. — Временами довольно сильный. Если самолет разгонялся на грязном поле, должны остаться следы.

— Понял тебя, Перри.

— А слуги? Выясни, не слышали ли они шум мотора.

— На этот вопрос, Перри, я могу ответить сразу: «Нет».

— Как так?

— Прошлой ночью ни одного слуги в доме не было. Эверсел отпусти» их на всю ночь и предоставил в их распоряжение машину с шофером.

Мейсон удивленно поднял брови.

— Я думаю также, — поймав его взгляд, сказал Дрейк. — В этом нет ничего удивительного, Эверселу трудно найти прислугу. Имение находится далеко от города. Там нет ни кино, ни магазинов, никаких развлечений. Естественно, не стоит и ожидать, что слуги будут работать семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году. Когда у них выходной, Эверселу приходится давать им машину, если они хотят уехать из поместья. Поэтому он часто отпускает их, особенно когда не собирается оставаться дома.

— Понимаю, — небрежно бросил Мейсон, но его сосредоточенный взгляд говорил о том, что он всерьез над чем-то раздумывал.

А Дрейк продолжал:

— Стреляли сверху вниз, очевидно, через открытый люк или когда Уэнтворт наклонился вперед. Люк открывается изнутри. В теплую погоду, когда яхта пришвартована или на море стоит штиль, Уэнтворт открывал люк для вентиляции.

— Ночью как раз было тепло, — заметил Мейсон.

— Когда Андерс поднялся на борт, люк, без сомнения, был открыт, — сказал Дрейк. — Андерс утверждает это в своем заявлении в полицию. Поэтому он и слышал крики Мэй Фарр о помощи.

— Кто-нибудь еще слышал крики? — спросил Мейсон.

— Нет. Очевидно, кричала она не особенно громко. К тому же на яхтах вообще не прислушиваются к таким вещам. Временами там бывают дикие кутежи. И тогда несутся какие угодно вопли — в основном о мнимой добродетели. У меня есть кипа фотографий, на которых изображен интерьер каюты сразу после того, как яхту привели в гавань. Снимки сделал один фоторепортер. Между прочим, Уэнтворт был мертв, по-видимому, еще до того, как начался дождь.

— Откуда ты это взял?

— Он не закрыл люк. К тому же…

Делла Стрит тихонько вошла в кабинет и подошла к столу Мейсона. Она положила перед ним записку. Он развернул ее и прочитал: «Фрэнк Марли, партнер Уэнтворта, в приемной. Хочет видеть вас по срочному делу».

Мейсон немного подумал и протянул записку Дрейку.

Детектив прочитал ее и произнес:

— Ого!

— Пусть заходит, Делла, — сказал Мейсон.

Мужчины молча ждали, пока Делла Стрит пригласила в кабинет Марли и тихо вышла, закрыв за собой дверь.

Марли, худой смуглый человек лет сорока, храня бесстрастное выражение лица, стоял, переводя взгляд с Мейсона на Дрейка и обратно.

— Проходите и садитесь, — пригласил его Мейсон. — Я — Мейсон. Это — Пол Дрейк, детектив, который проводит для меня расследования.

Большие черные глаза Марли, блеском и цветом напоминающие спелые маслины, внимательно оглядели Мейсона и детектива. Затем он улыбнулся, шагнул вперед и протянул Мейсону руку.

— Очень рад с вами познакомиться, адвокат.

Маленькая с длинными пальцами рука утонула в большой руке Мейсона, удивив его своей неожиданно крепкой хваткой. Когда Марли повернулся, чтобы пожать руку Полу Дрейку, в его галстуке сверкнул огромный бриллиант. Такой же бриллиант заиграл и в кольце, когда он, вытащив из кармана портсигар, поднес ко рту сигарету.

— У меня всего несколько минут, мистер Мейсон, — многозначительно сказал он.

— Говорите, — бросил Мейсон.

Марли улыбнулся. Глядя на Мейсона безучастным взглядом, он сказал низким, хорошо поставленным голосом:

— У меня конфиденциальная информация.

Дрейк вопросительно поднял брови. Мейсон кивнул, и детектив сказал:

— О’кей, Перри, я забегу попозже. — Он внимательно посмотрел на Марли: — Рад был с вами познакомиться, Марли. Возможно, еще увидимся.

Марли промолчал.

Когда детектив вышел, Мейсон сказал:

— Итак?

— Жаль Пенна, — произнес Марли.

Мейсон кивнул.

— Однако, — продолжал посетитель, — я человек светский, а вы, насколько я понимаю, деловой.

Мейсон снова кивнул.

— Вы лучше присядьте, — предложил он.

Марли присел на ручку кресла для клиентов, которое только что освободил Дрейк.

— Вы представляете интересы Мэй Фарр?

Мейсон кивнул.

— Милая девочка, — заметил Марли.

— Знали ее?

— Да, Пенн сходил по ней с ума. Я был его близким другом. Иногда мы вместе ходили в круизы, то на его яхте, то на моей. Это зависело от погоды. Моя яхта удобна в спокойном море, а у Пенна выдерживала любую погоду.

Мейсон кивнул.

— Мэй — независимая девочка, — почти ласково произнес Марли.

— Есть какие-нибудь догадки по поводу его смерти? — резко спросил Мейсон.

Темные глаза Фрэнка Марли твердо смотрели сквозь сизые клубы дыма.

— Да.

— И кто же?

— Допустим, я хочу рассказать все по порядку.

— Ваша игра. Начинайте.

— Мне кое-что нужно, — заявил Марли.

— Да, на филантропа вы не похожи, — заметил Мейсон.

— То, что мне нужно, очень важно для меня и ничего не стоит для вас.

— Продолжайте, — поторопил его Мейсон.

— Я всегда считал вас лучшим адвокатом и давно решил: если у меня будут неприятности, то обращусь к вам.

Мейсон даже не поклонился, скорее просто кивнул.

— И вот в связи с этим делом я попал в затруднительное положение.

— Каким образом? — поинтересовался Мейсон.

— Пенн так и не развелся. Они с женой никак не могли договориться насчет собственности. Каждый стоял на своем. Она не давала ему развода, он — ей. Ни один из них не мог получить развод без согласия другого. Суд превратился бы в поток клеветы, и любой судья выбросил бы их из суда.

— Они не ладили друг с другом?

— Сначала ладили. Потом, как две кошки, привязанные хвостами друг к другу.

— Я думаю, это после того, как вы начали с ней заигрывать, — сказал Мейсон.

Лицо Марли не изменило своего выражения. Оно только окаменело, замечание Мейсона будто заморозило его лицевые мускулы.

После долгой паузы он спокойно выпустил дым и также спокойно спросил:

— Что натолкнуло вас на эту мысль?

— Всего-навсего выстрел в темноте, — сказал Мейсон.

— Не шутите так, — сказал Марли, — я не люблю шуток.

Мейсон демонстративно взял лист бумаги и что-то быстро на нем нацарапал.

— Что вы пишите? — подозрительно спросил Марли.

— Просто помечаю кое-что, хочу, чтобы мой детектив проверил дело под этим углом.

— С вами нелегко найти общий язык, — заявил Марли.

— Когда человек по другую сторону стола начинает хитрить, я делаю то же самое.

— Лучше подождать, пока я скажу все, что хочу сказать.

— Я жду этого с того момента, как вы вошли.

— Так вот, как я уже говорил, вы лучший адвокат по уголовным делам. Я предпочитаю иметь вас на своей стороне, чем на другой. Хуанита все еще жена Уэнтворта. Я не думаю, чтобы Пенн оставил завещание. Она захочет прибрать к рукам все имущество. А я, как оставшийся в живых компаньон, должен, таким образом, считать ее своим деловым партнером.

— Ну?

— В связи с этим я могу попасть в затруднительное положение.

— Почему?

— Существовали некие вещи, о которых знали мы с Пенном. Я имею в виду совершенно определенные вещи. Я всегда в таких делах советовался с Пенном. Он обычно их одобрял. Все говорилось устно, ничего не записывалось. Естественно, я не думал, что его убьют.

— И что дальше?

— Так вот, я хочу, чтобы вы играли на моей стороне.

— Для чего? — спросил Мейсон. — Только для подготовительных битв или на случай основных событий?

— Исключительно для подготовительных действий, — поспешил заверить его Марли. — Ни с какими основными событиями я не связан. Я хочу, чтобы вы представляли мои интересы в этих делах с деловым партнерством.

— И это все?

— Все.

— А сколько вы собираетесь платить? — поинтересовался Мейсон.

— Перед тем как договариваться об этом, я хотел бы подробнее рассказать о своем деле, — торопливо ответил Марли.

— Ну и что это за дело?

— Я не вижу большой пользы от копов. Слишком давно я занимаюсь бизнесом. Мне жаль, что Пенна убили. Жаль, что я ничего не могу сделать для него. Он мертв. Я жив, следовательно, я должен позаботиться о себе. Есть предположение: его убила Мэй Фарр. Я знаю свидетеля, который это подтвердит. Вы подаете мяч на меня, я передаю его вам.

— Такая идея мне не нравится. Это игра в одни ворота.

— Ничего подобного, Мейсон. Абсолютно ничего подобного. Послушайте, я выложу все свои карты на стол. Мэй Фарр застрелила его. Я думаю, она была вынуждена это сделать. Я думаю, будет лучше для нее же, если ей не придется стоять перед судом присяжных. Знаете, Пенн всегда ее домогался. Не думаю, что она была непорочной девой, просто Пенн ей не нравился. А может, она держала его на расстоянии вытянутой руки, чтобы видеть, как он вздыхает. Некоторые женщины любят такое.

— Не отклоняйтесь.

— Черт возьми, должен же я обрисовать положение?

— Конечно.

— Ну хорошо. Пожалуйста, — вздохнул Марли. — Некая дама — не будем называть ее имя — вчера поздно вечером и сегодня рано утром находилась в яхт-клубе, сидела в машине и ждала.

— Чего? — спросил Мейсон.

— А вы как думаете?

— Не знаю.

— Тогда пусть это так и останется. Она ждала. Она знала Пенна. Он знал ее. Она знала наши яхты. Мэй она не знала. Когда она сидела в своей машине, предаваясь горьким размышлениям, — она думала, что ее друг дал ей отставку, — она увидела огни яхты, приближающейся к пристани. Сначала она подумала, что это та яхта, которую она ждет, но потом поняла, что это моя «Атина».

Мейсон скосил глаза так, чтобы видеть дымок, плывущий вверх от сигареты Марли.

— Яхта швартовалась с большим трудом, со скрипом и лязгом, но в конце концов моторы все-таки заглохли, и кто-то спрыгнул на причал. Это была девушка. Сидевшая в машине не знала ее, но она хорошо рассмотрела лицо девушки. Позднее она услышала об убийстве. Сопоставила все и рассказала об этом мне. Она описала девушку. Описание совпадает с Мэй.

— Но она… — начал было Мейсон.

— Минутку, — попросил Марли, подняв руку, — я хочу, чтобы вам было все абсолютно ясно. У меня есть фотографии Мэй, сделанные во время круиза, я показал их этой девушке. Она совершенно уверена, что это Мэй сошла с яхты.

— Ну и…

— Вы хорошо представляете, что может означать для вас такое показание, — перебил его Марли.

— Мне это совершенно ни к чему, — бросил Мейсон.

— Это касается вашей клиентки.

— Показание — одно, а допрос — совсем другое. Не забывайте, у меня есть право на перекрестный допрос. Даже сейчас я мог бы задать вашей свидетельнице массу вопросов. А когда я глубже вникну в дело, вопросов появится еще больше.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Марли. Теперь он говорил значительно быстрее. — Это то, что я и имел в виду. Вы опасны, Мейсон. Я знаю это. Возможно, вы отобьете Мэй Фарр. Она прелестный ребенок. Присяжные на это купятся. Она сочинит целую историю о том, как боролась за свою честь. Хорошенькие женщины месяцами живут с мужчинами, затем убивают их, чтобы защитить свою честь, и рыдающие присяжные выносят таким дамочкам оправдательный приговор, а потом просят у них телефончик. Так что для вас это дело решенное.

— Но если я могу отвести от нее обвинение, то о чем вы тогда говорите? — поинтересовался Мейсон.

— Об этом и говорю, — сказал Марли. — Если вы будете играть на моей стороне, вам вообще не придется ее защищать. Полиция возьмется за Андерса и постарается повесить убийство на него. Сейчас они этого не делают. Но потом, когда они зайдут слишком далеко, будут стоять на своем. Но я знаю: Андерс этого не делал. Это сделала Мэй.

— Почему вы так решили?

— Услышав, что произошло с моей яхтой, я пошел и осмотрел ее.

— Когда?

— Часа два-три назад.

— И что же вы обнаружили?

— Знаете, Мейсон, — сказал Марли, — я не вчера родился.

— Что вы обнаружили? — повторил вопрос Мейсон.

— Я обнаружил, что замок был сломан, что кто-то вывел яхту в море. Я всегда оставляю полный бак бензина. Если судить по счетчику, яхта сделала приблизительно миль десять. Я немного знаком с отпечатками пальцев — познакомился с этим в нелегкий для себя час. Я посыпал пудрой там, где их было больше всего — на рулевом колесе, на выключателях…

— И что же вы нашли?

— Отпечатки пальцев.

— Чьих?

Марли пожал плечами.

— Не знаю. Пусть в этом разбирается полиция.

— Ваше предположение? — спросил Мейсон.

— Я даю вам пять тысяч наличными прямо сейчас. Надеваю старый комбинезон, еду в гавань и стираю все отпечатки пальцев на лодке. Затем покупаю свидетельнице билет до Австралии, и пусть она остается там, пока все не уляжется. А вы помогаете мне уладить'мои дела.

— А почему вы не обратитесь к другому адвокату?

— Я вам скажу: у меня неприятности. Из-за моей небрежности. Я слишком полагался на устные разговоры, многие сделки официально не оформлены. В последние месяцы я вел фактически все дела. С годами Пенн поручал мне все больше и больше.

— А почему вы думаете, что я полажу с вдовой лучше другого адвоката?

— У вас есть репутация. И что еще важнее — знания. Если она заартачится, вы сможете на нее надавить. Ну, знаете, дадите ей почувствовать, что собираетесь распотрошить ее, когда она явится в суд давать показания. И что-нибудь такое.

— Это и есть ваше предложение?

Марли кивнул.

— Извините, — сказал Мейсон, нажимая кнопку звонка.

Когда Делла Стрит открыла дверь, он кивнул в сторону Марли:

— Мистер Марли уходит. Скажи Дрейку, что он может вернуться. И попроси его дать мне подробный отчет обо всем, что происходит. Понятно? Обо всем.

Делла кивнула:

— Я скажу ему, мистер Мейсон. Что-нибудь еще?

Мейсон покачал головой, и она закрыла дверь.

— Извините, что прервал вас, — сказал Мейсон, повернувшись к Марли. — Мне не нравится ваше предложение.

— Я могу удвоить гонорар, правда, не намного. Сейчас я на мели, а смерть Пенна…

— Дело не в деньгах, — перебил Мейсон.

— А в чем?

— В принципе.

— В каком принципе?

— Во-первых, мне не нравится идея сокрытия улик.

Марли удивленно поднял брови.

— Называйте это так, если хотите.

— Ну ладно, — сказал Марли. — Вам не нужно ничего делать. Вы просто…

Мейсон качнул головой.

— Послушайте, я говорю начистоту. Нас здесь двое. Это никакая не ловушка. Совершенно деловое предложение.

Мейсон снова покачал головой.

— Ради Бога, Мейсон, только не говорите мне, что вы собираетесь держаться этой линии. Если вы намереваетесь действовать подобным образом, то должны понимать, что эта свидетельница обо всем расскажет полиции.

— Вполне возможно.

— Ну хватит, Мейсон, не будьте идиотом. Вы же деловой человек и понимаете, гдё кусок пожирнее.

— С того места, где я сижу, мне кажется, этот кусок не в ваших руках.

— Уж не думаете ли вы, — с негодованием сказал Марли, — что я хочу вас обмануть? Вы считаете, мне нельзя доверять?

— Просто меня не заинтересовало ваше предложение.

— Поразмышляйте. Я думаю, вы поймете, что это единственный выход. Андерс разболтался. Я окажусь в затруднительном положении. У вас будут неприятности. У Мэй тоже. Но если мы разыграем это правильно, все будет в ажуре.

— Я предпочитаю играть своими собственными козырями, — холодно сказал Мейсон.

— Вы думаете, я блефую, а? Дескать, нет никакой свидетельницы. Дескать, я пойду, вымою яхту, скажу вам, что свидетельница уже в Австралии, и все шито-крыто, да?

— Вы можете сделать и так, — заметил Мейсон.

— Не будьте идиотом.

— Постараюсь, — заверил его Мейсон.

— Ну, если вашего разума хватает только на это, вы не устраиваете меня в качестве адвоката. Я думаю, вас переоценили.

— Иногда я тоже так думаю, — ответил Мейсон.

Марли направился к двери, замешкался на минуту,

держа руку на ручке, и повернулся к Мейсону:

— Нет, Мейсон, вы не идиот. Вы хитрец. Хотите сделать из меня козла отпущения. Подумайте все-таки над моим предложением. — Фрэнк Марли резко открыл дверь, затем с громким стуком захлопнул ее за собой.

Мейсон поднял телефонную трубку и позвонил в приемную.

— Деллу Стрит побыстрее.

И почти сразу раздался ее голос:

— Я слушаю вас, шеф.

— Пол уже получил мои указания?

— Думаю, что да. Вы ведь хотели, чтобы Марли сели на хвост?

— Да, но я засомневался, поняла ли ты это.

— Двое парней уже в вестибюле. Еще один возле лифта. Дрейк быстро работает.

— Молодец, Делла!