Когда в назначенный час суд возобновил заседание, судья Фиск сказал:

— Миссис Надин Палмер давала показания. Вернитесь на место свидетеля, пожалуйста, миссис Палмер. Продолжайте перекрестный допрос, мистер Мейсон.

Мейсон подождал, пока Надин Палмер заняла место свидетеля и дерзко посмотрела на него, как бы бросая вызов.

— Вы лишь мельком видели ту женщину в бассейне? — уточнил Мейсон.

— Я видела ее какое-то время, она плыла очень быстро.

— Вы могли заметить ее лицо лишь в тот момент, когда она бежала к бассейну?

— Как раз тогда я смогла бы хорошо рассмотреть ее лицо.

— Вы сказали «могла бы», имея в виду: если бы сосредоточили свое внимание на нем?

— Она очень быстро бежала, и я не успела направить на нее бинокль… Но я видела ее.

— Итак, вы видели, как она прыгнула в воду, переплыла на другую сторону бассейна, нагнулась над тайником — и все это время она находилась спиной к вам.

— Все время, пока она не вынырнула из воды.

— Она плыла в бассейне под водой?

— Да.

— Когда я пришел к вам, — сказал Мейсон, — у вас были мокрые волосы.

— Я принимала душ.

— Принимая душ, вы намочили волосы?

— Я хотела сделать другую прическу, поэтому не беспокоилась о волосах.

— Вы помните, что я попросил у вас сигарету и вы разрешили мне вынуть ее из сумочки?

— Да.

— Когда я открыл сумочку, вы выбежали в прозрачном халате. Вы очень торопились, и вам было все равно, как вы выглядите.

— Я хотела помочь вам, кроме того, я знала, что вы порядочный человек.

— Вы вынули пачку сигарет и передали ее мне? — спросил Мейсон.

— Да.

— Напоминаю, вы дали присягу, и поэтому ответьте на следующий вопрос, — сказал Мейсон. — Вы вынули эти сигареты из сумочки или они были у вас в руке, когда вы выбежали из спальни?

— Они были у меня в руке.

— Вы хотели дать мне сигарету сами, до того как я вынул одну из сумочки, поскольку вспомнили, что сигареты в сумочке мокрые. Они намокли от белья, в котором вы плавали в бассейне, а затем сняли его и положили мокрым в сумочку.

— Возражаю, — сказал Омсби. — Перекрестный допрос проводится неправильно, так как адвокат затрагивает вопросы, о которых не говорилось в прямом допросе, и опирается на факты, которые нельзя доказать.

— Думаю, что у меня есть право задать этот вопрос, — возразил Мейсон. — И полагаю, что вы пристрастны к свидетельнице.

Судья Фиск задумчиво посмотрел на свидетельницу.

— Я разрешаю свидетельнице ответить на этот вопрос, — сказал он. — Мне самому интересно узнать ответ.

— Мне не хотелось, чтобы вы копались в моих личных вещах, мистер Мейсон, поэтому я решила, что мне лучше самой дать вам сигарету.

— Вы не ответили на мой вопрос, — сказал Мейсон. — Вы поступили так, потому что знали: сигареты в сумочке мокрые из-за того, что вы положили туда мокрое нижнее белье.

Она немного помедлила, затем дерзко взглянула на него.

— Нет! — воскликнула она с большой горячностью.

— Мы с вами разговаривали некоторое время, потом вы попросили меня подвезти вас, не так ли? — спросил Мейсон.

— Да.

— Когда мы ехали в машине, я обмолвился, что у Лоринга Карсона, кажется, есть подруга в Лас-Вегасе?

— Да.

— Вы попытались ускользнуть сразу же, при первой представившейся возможности. Вы захотели пересесть в такси. Правильно?

— Правильно.

— Я открыл вам дверцу?

— Да.

— И вы сели в такси?

— Да.

— Куда вы поехали?

— Возражаю против перекрестного допроса, так как он касается улик, не представленных на допросе, — вскочил с места Омсби.

— Возражение отклоняется, — сказал судья Фиск, — на том основании, что направление допроса обвинения может привезти к необъективному отношению к свидетельнице.

— Я поехала в аэропорт.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Я задам еще один вопрос. Когда вы полетели в Лас-Вегас, вы взяли с собой ценные бумаги на имя А.Б.Л. Симора, заверенные в банке мистером Симором?

— Нет.

— Когда вы проникли в дом Идена, вы обратили внимание, что тайник открыт?

— Да.

— Вы брали ценные бумаги из тайника?

— Нет.

— Считаю, — сказал Мейсон, — что вы сами выбежали из дома, прыгнули в бассейн и переплыли на другую сторону, к тайнику. При этом вы не были раздеты, на вас оставалось нижнее белье. Вы взяли ценные бумаги из тайника, вернулись на другую сторону за одеждой, сняли мокрое белье, положили его в сумочку, не забыв предварительно выжать его.

— Я не делала ничего подобного!

— Вы взяли ценные бумаги с собой в Лас-Вегас? — настаивал Мейсон.

— Нет.

— Я показываю вам портфель, на котором оттиснуто позолоченными буквами «П. Мейсон», представленный в свидетельских показаниях как один из образцов, и спрашиваю: вы видели этот портфель до начала судебного процесса?

— Нет.

— Вы брали его с собой в Лас-Вегас?

— Ваша честь, — сказал Омсби, — несомненно, мы сбились с пути. Перекрестный допрос неправильный, и я возражаю против выдвинутых обвинений, которые нельзя доказать.

Судья Фиск ненадолго задумался, затем сказал:

— Однако это важный вопрос для защиты. Я разрешаю задать его, так как он касается мотивации действий свидетельницы. Ответьте на вопрос.

— Нет.

Мейсон подошел к адвокатскому месту и протянул руку Делле Стрит.

Она передала ему конверт, принесенный Полом Дрей-ком в зал суда.

Мейсон подошел к свидетельнице, театрально открыл конверт, вынул лист бумаги с десятью клеточками на нем и с чернильным отпечатком пальцев на каждой и сказал:

— Я спрашиваю, это ваши отпечатки пальцев?

— Минутку, минутку, — прокричал Омсби, поднявшись. — Возражаю против подобного непрофессионального ведения дела! У адвоката нет прав на такие намеки.

— Какие намеки?

— На то, что вы имеете отпечатки пальцев этой женщины. Я возражаю.

— Я заверяю суд, обвинение и присяжных заседателей, — сказал Мейсон, — что у меня и в мыслях не было утверждать, что эти отпечатки пальцев взяты каким-либо государственным агентством. Напротив, я лишь спрашиваю свидетельницу: это ее отпечатки пальцев или нет?

— Этот вопрос требует от свидетельницы выводов, — сказал Омсби. — Кроме того, перекрестный допрос ведется неправильно.

— Я тоже думаю, что адвокат требует от свидетельницы выводов, — сказал судья Фиск, нахмурившись.

— Но ведь не запрещается спросить свидетельницу, ее это отпечатки пальцев или нет, — возразил Мейсон. — И я задаю этот вопрос.

— Свидетельница может узнать подпись, взглянув на нее, — сказал судья Фиск. — Но что касается отпечатков пальцев, здесь нужен вывод специалиста.

— Я лишь хочу ясности. Я не возражаю, если со свидетельницы снимут отпечатки пальцев, поместят их на листок бумаги, а затем передадут оба листка бумаги судебному исполнителю, чтобы их пометили для опознания. Если окажется, что отпечатки пальцев не принадлежат свидетельнице, то на этом дело и закончится.

— Но зачем нам делать все это? — недоумевал Омсби.

— Потому что у меня есть право спросить, ее это отпечатки пальцев или нет, так же, как я могу задать вопрос о принадлежности ее подписи.

— Я сталкиваюсь с таким поворотом событий впервые в своей практике, — признался судья Фиск. — Поэтому, прежде чем я приму постановление по данному вопросу, я предлагаю, чтобы у свидетельницы взяли отпечатки пальцев и пометили их для опознания. Затем в зал суда пригласят эксперта-криминалиста для разрешения этого вопроса.

— Согласен, — сказал Мейсон.

— Могу я узнать, почему вы задаете этот вопрос? — спросил судья Фиск.

— Я пытаюсь установить некоторые факты, которые внесут ясность в показания свидетельницы, ваша честь. Я не могу объяснить этого в данный момент, иначе план защиты будет преждевременно раскрыт и свидетельница подготовится к…

— Очень хорошо, очень хорошо, — резко перебил его судья Фиск. — В конце концов, присяжные заседатели на месте, и нам не следует больше обсуждать этот вопрос. Суд делает десятиминутный перерыв, во время которого у свидетельницы возьмут отпечатки пальцев, а листки бумаги передадут для опознания.

— Я не вижу смысла делать это, — попытался возразить Омсби.

— Думаю, что мы достаточно долго занимаемся этим вопросом, — сказал судья Фиск. — Я хочу дать защите полную свободу в проведении перекрестного допроса. Полагаю, что при данных обстоятельствах роль защиты особенно важна. Считаю правильным в случае рассмотрения дела об уголовном преступлении давать адвокату защиты полную свободу в проведении перекрестного допроса важного свидетеля. Надин Палмер — основная свидетельница. И я предоставляю защите право использовать любые юридически допустимые средства, чтобы проверить ее показания.

— Очень хорошо, — сказал Омсби, — мы также ждем этого. Пусть Мейсон использует всю свою ловкость, мастерство, артистизм…

— Достаточно, мистер обвинитель, — перебил его судья Фиск. — Нет времени спорить. Суд удаляется на десятиминутный перерыв, по окончании которого должны быть представлены документы, помеченные для опознания.

Когда судья Фиск покидал свое место, в зале суда было шумно.

Репортеры окружили Перри Мейсона, пытаясь выспросить у него, что он собирается делать, какова его стратегия, откуда появились отпечатки пальцев, как они попали к нему и насколько они важны.

Мейсон отвечал на все вопросы улыбкой:

— Никаких комментариев.

Когда суд возобновил работу, то поднялся возмущенный Омсби.

— Ваша честь, — сказал он, — высококвалифицированный специалист из офиса шерифа взял отпечатки пальцев у свидетельницы. Оказалось, что нет ни малейшего сходства между представленными Перри Мейсоном отпечатками пальцев и отпечатками пальцев свидетельницы. Предполагаю, что Перри Мейсон знал об этом, и он виновен в попытке использовать процедуру судебного разбирательства в своих интересах, а также в попытке запугать свидетельницу и создать неправильное представление у присяжных заседателей.

— Если специалист, которого вы упомянули, — сказал Мейсон, — готов занять место свидетеля и дать присягу, что это не те же отпечатки пальцев, то я буду связан свидетельскими показаниями и сниму свой вопрос к свидетельнице. Я предлагаю прервать перекрестный допрос, чтобы специалист мог дать свидетельские показания.

— Очень хорошо, — сказал Омсби, охваченный гневом. — Вы можете сесть на свое место, миссис Палмер. Я приглашаю Герви Лейвера.

— Мистер Лейвер — специалист по отпечаткам пальцев в ведомстве окружного прокурора? — спросил Мейсон.

— В ведомстве шерифа.

— Очень хорошо, — сказал Мейсон. — Я оговаривал квалификацию мистера Лейвера. Вы можете продолжить допрос.

— У меня в руках два листа бумаги с отпечатками пальцев, — сказал Омсби. — Один из них помечен «Е-А», а другой — «Е-Б».

— Да, сэр.

— Ответьте сначала, что за документ «Е-Б».

— Это отпечатки пальцев свидетельницы Надин Палмер.

— А что за документ «Е-А»?

— Это отпечатки пальцев, представленные мистером Мейсоном.

— Есть ли черты сходства между отпечатками пальцев на документе «Е-А» и отпечатками пальцев на документе «Е-Б»?

— Никаких.

— Отпечатки пальцев оставлены одним лицом?

— Нет.

— Отпечатки пальцев на документе «Е-А» являются отпечатками пальцев лица, оставившего их на документе «Е-Б»?

— Нет, сэр.

— Оставила ли Надин Палмер отпечатки пальцев на документе «Е-А» и принадлежат ей хотя бы некоторые из них?

— Нет, сэр.

— У меня нет больше вопросов, — сказал Омсби.

— Я временно прекращаю перекрестный допрос, — заявил Мейсон. — Прошу, чтобы данные документы были приняты для опознания.

— Обвинение не хочет принимать их как вещественное доказательство для опознания по этому делу, — резко выступил Омсби.

— Пусть так. Внесите их в дело обвиняемых, — сказал Мейсон, сделав великодушный жест, выражая свою полную беспристрастность по этому вопросу. — Зарегистрируйте их как вещественные доказательства 1 и 2 в деле обвиняемых.

— Очень хорошо, — сказал судья Фиск. — Они могут быть учтены в свидетельских показаниях как вещественные доказательства 1 и 2. Теперь займите место свидетеля, миссис Палмер, чтобы подвергнуться перекрестному допросу.

— Я временно отложил перекрестный допрос, — заявил Мейсон.

— Имеются какие-либо вопросы к свидетельнице со стороны обвинения?

— Нет.

— Очень хорошо, миссис Палмер, вы свободны.

— Дело возбуждено властями штата, — подсказал Омсби.

— Защите нужен перерыв? — спросил судья Фиск.

— Защита отказывается от перерыва, — ответил Мейсон. — Защита приглашает свою первую и единственную свидетельницу Эстеллу Ренкин.

— Вашу единственную свидетельницу? — спросил удивленно Омсби.

— Мою единственную свидетельницу, — подтвердил Мейсон. — Думаю, что нам больше никто не нужен.

— Минутку, джентльмены, — сказал судья Фиск. — Здесь не должно быть ничего второстепенного. Мисс Ренкин, займите место свидетеля.

Эстелла Ренкин, высокая, рыжеволосая, с большими карими глазами, заняла место свидетеля, положила ногу на ногу, бросила взгляд на присяжных заседателей, затем повернулась к Перри Мейсону.

— Где вы живете, мисс Ренкин?

— В Лас-Вегасе.

— Вы находились там пятнадцатого марта этого года? — Да.

— Чем вы занимаетесь?

— Я — администратор магазина подарков.

— Расскажите нам, чем вы торгуете в магазине?

— Кожгалантереей, антикварными вещами, туалетными принадлежностями, разнообразными открытками, сувенирами, журналами, сигарами, сигаретами…

— Вы получили заказ на портфель и чемодан от дежурного по этажу в гостинице Лас-Вегаса вечером пятнадцатого марта?

— Да, получила.

— В каком часу это было?

— В девять сорок пять вечера.

— Вы узнаете заказанный портфель, если увидите его?

— Да.

— Я обращаю ваше внимание на вещественное доказательство 26-А, — сказал Мейсон, — и спрашиваю вас, видели ли вы раньше этот портфель?

Свидетельница взяла в руки портфель и осмотрела его:

— Да. Я тогда продала именно этот портфель.

— А до этого часа, то есть до девяти сорока пяти минут вечера пятнадцатого марта, этот портфель находился в магазине?

— Да.

— Вы уверены?

— Уверена.

— Все, — сказал Мейсон. — Проводите перекрестный допрос.

Омсби встал, слегка усмехнувшись:

— Насколько я знаю, мисс Ренкин, мистер Мейсон мог заказать данный портфель, то есть вещественное доказательство 26-А, чтобы сбить с толку полицию. Он также мог переложить туда ценные бумаги, найденные полицией при нем, из другого портфеля.

— Возражаю, — сказал Мейсон, — так как данное предположение требует от свидетельницы выводов. Обвинение ставит целью доказать, что я привез данный портфель с бумагами с собой из Лос-Анджелеса. У меня есть право доказать, откуда он появился.

— Но эта улика не имеет никакого значения, — сказал Омсби. — Это лишь предположение свидетельницы.

— Полагаю, — ответил Мейсон, — что представитель обвинения сможет доказать свою точку зрения присяжным заседателям, но считаю, что данные улики очень важны, потому что полицейские из лас-вегасского отделения полиции следили за мной, когда я находился там.

— В свидетельских показаниях нет фактов, доказывающих это, — отрубил Омсби. — И вообще, вопрос несуществен.

— Тогда я хотел бы снова пригласить лейтенанта Трэг-га и подвергнуть его перекрестному допросу, чтобы показать, что за мной постоянно велось наблюдение, — сказал Мейсон.

— Я закрываю вопрос, и теперь вы не можете провести перекрестный допрос.

— Очень хорошо, — ответил вежливо Мейсон, — я полностью уверен в честности лейтенанта Трэгга, поэтому вызываю его как моего свидетеля.

Озадаченный, лейтенант Трэгг вышел вперед.

— Вернемся к портфелю, вещественное доказательство 26-А, обнаруженному у меня в номере, лейтенант Трэгг. Кто нашел портфель?

— Я.

— Вы заметили другой портфель в номере?

— Нет, сэр. Но там был чемодан.

— Я спросил о портфеле, — уточнил Мейсон. — В номере был еще портфель?

— Я его не видел.

— Вы вошли в номер с определенной целью, так, лейтенант?

— Да, сэр.

— С вами был сержант Элиас Кемп, полицейский из Лас-Вегаса?

— Да, сэр.

— Насколько мне известно, за мной следили в то время?

— Переодетый полицейский наблюдал за вами.

— Вы собирались взять ордер на обыск моего номера?

— Да, сэр.

— С какой целью?

— Чтобы найти портфель с ценными бумагами.

— Вы нашли его?

— Да.

— Находился ли в номере другой портфель, содержащий ценные бумаги, либо из которого их могли переложить в другой портфель?

— Я… признаюсь, что не знаю, — сказал Трэгг.

— Почему не знаете?

— Потому что я хотел найти портфель с ценными бумагами, и когда я обнаружил его, то тут же прекратил все поиски.

— Следовательно, — сказал Мейсон, — насколько вы знаете, данный портфель, то есть вещественное доказательство 26-А, был единственным в комнате?

— Да, сэр.

— Вы попытались выявить скрытые отпечатки пальцев на портфеле? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— Вы нашли какие-либо отпечатки пальцев?

— Да. Мы нашли отпечатки пальцев, принадлежащие вам и еще какому-то лицу, которое мы не могли опознать в то время. Теперь я думаю, что это были отпечатки пальцев мисс Эстеллы Ренкин.

— Фотографии со скрытыми отпечатками пальцев у вас с собой?

— У меня в портфеле.

Трэгг предъявил фотографии.

— Я хочу, чтобы эти фотографии зарегистрировали как вещественные доказательства 3 и 4 по делу обвиняемых, — сказал Мейсон. — У меня нет больше вопросов к свидетелю.

— Нет вопросов, — согласился Омсби.

— Вы свободны, — сказал Мейсон, повернувшись к пораженному Омсби. — Если суд позволит — это относится к делу обвиняемых. У нас нет больше вопросов.

Судья Фиск удивился так же, как и Омсби.

— Вы хотите высказаться по этому поводу?

— Мы готовы привести свои доводы, — вызывающе сказал Омсби.

— Я тоже, — сказал Мейсон.

— Очень хорошо, — подвел черту судья Фиск. — Изложите ваши доводы.

Омсби вышел вперед и заговорил, обращаясь к присяжным заседателям:

— Если суд позволит, то это необычное дело об умышленном хладнокровном убийстве. Возможно, покойный не был безупречным человеком, но все же он имел право на жизнь и на защиту со стороны закона. Обвиняемая Вивьен Карсон, посчитав, что ее чувства к нему умерли, затеяла бракоразводный процесс. Она полагала, что муж скрывает некоторые ценные бумаги; вероятно, так оно и было, по крайней мере, на это указывают улики. Я недооценил бы вас, если бы стал оспаривать это. Это послужило одним из мотивов убийства, но частично к нему привела вдруг вспыхнувшая страстная взаимная влюбленность обвиняемых. Я хотел представить дело без каких-либо оттенков, но полагаю, что должен обратить внимание присяжных заседателей на некоторые факты, чтобы вас не сбил с толку только что приведенный аргумент. Приведу заключительный вывод, следующий за доводами обвиняемых. Я хочу лишь подчеркнуть на этот раз, что несмотря на то, что защита попыталась подорвать доверие к свидетельнице Надин Палмер, она прекрасно вышла из положения. Она честно сказала вам, что она в здравом уме, и она видела, что женщина, прыгнувшая в бассейн, — Вивьен Карсон, но не решилась утверждать это с полной уверенностью. Думаю, что большей честности нельзя ожидать от свидетельницы. Полагаю, что, принимая во внимание поведение свидетельницы, надо признать: любые высказывания адвоката либо попытки опорочить свидетельницу лишь ударят рикошетом по обвиняемым. Они оставили изобличающие их отпечатки пальцев на плитке, закрывающей тайник, — неоспоримое свидетельство того, что они оба прикасались к ее внутренней поверхности. Посмотрите на увеличенные снимки и сделайте свои выводы.

Не нужно быть специалистами, чтобы правильно сориентироваться. Для этого нужны лишь хорошее зрение и здравый смысл. Итак, обвиняемые прикасались к внутренней стороне плитки, а также к стенкам тайника.

— Зачем? — раздался вопрос от присяжных.

— Задайте этот вопрос себе. Еще никто не пытался дать вам разумное объяснение, но есть лишь один логичный ответ. Они убили Лоринга Карсона и взяли спрятанные ценности. Они украли наличные деньги и хотели перепрятать ценные бумаги, которые впоследствии нашли у их адвоката Перри Мейсона в Лас-Вегасе.

— Это совпадение?

— Не будьте наивны! Я требую обвинить подсудимых в убийстве первой степени.

Омсби закончил и вернулся на свое место.

Тут же поднялся Мейсон, улыбаясь присяжным заседателям:

— Если суд и вы, господа присяжные заседатели, позволите высказать мою точку зрения, то знайте: я оказался в невыгодном положении. Дело против обвиняемых основывается лишь на показаниях одной свидетельницы — Надин Палмер. Прокурор убедил вас, что Надин Палмер — благоразумная, честная женщина. Она не решилась опознать Вивьен Карсон в увиденной женщине, прыгнувшей в бассейн, и все решили, что это показатель ее честности, барометр ее честности, а всякая атака на нее ударит рикошетом по обвиняемым. Свидетельница Надин Палмар не осмелилась признать в плывущей женщине Вивьен Карсон, так как позднее может выясниться, что это был кто-то другой, и тогда ее обвинят в лжесвидетельстве. Поэтому она уклоняется от прямого ответа, изворачивается, высказывается двусмысленно, а прокурор, обратите внимание, хочет представить это как барометр честности. Если это барометр честности, то он показывает очень низкое давление. А знаете, почему ей не хватило честности прямо сказать, что она не смогла узнать увиденного человека, что она не знает, кто это был, и не разглядела лица? Задайтесь вопросом: видела ли она вообще раздетую женщину? Видела ли она вообще кого-нибудь или же все переиначила, изобразив эту женщину вместо себя, а себя представив беспристрастной свидетельницей происходящего? Почему она не сообщила полиции обо всем? Почему она помчалась домой принимать душ и при этом намочила волосы? Почему сигареты в ее сумочке были мокрыми? Я отвечу. Потому что она сама прыгнула в бассейн, переплыла на другую сторону и взяла ценные бумаги. Сейчас я окончательно докажу это. Вы, господа присяжные заседатели, не вчера появились на свет, вы знаете, что если полиция выбрала какого-то подозреваемого, то она собирает улики, подтверждающие его вину, и очень часто не замечает других, указывающих на другое лицо. Я пока не утверждаю, но допускаю, что свидетельница Надин Палмер нырнула в бассейн, узнав о тайнике, положила ценные бумаги в пластиковую сумку, поплыла обратно за одеждой и увидела, что Лоринг Карсон заметил ее. Лоринг Карсон выбежал из дома и, когда она попыталась выскользнуть из бассейна, схватил ее за голову и удерживал под водой, пока она не выпустила сумку.

— Откуда вы это знаете? — прозвучал вопрос присяжных.

— Потому что у Лоринга Карсона оба рукава рубашки были мокрыми. Он не мог их замочить, открывая тайник. Когда он протянул руку, чтобы привести в действие спрятанный механизм, то поступил точно так же, как лейтенант Трэгг. Он сделал единственную допустимую вещь, то есть закатал правый рукав рубашки. Но даже если он не сделал этого, то он не мог замочить левый рукав рубашки, потянув спрятанное кольцо. Он замочил оба рукава, так как питался схватить Надин Палмер и удерживать ее под водой, но она ускользнула от него.

Что сделал Лоринг Карсон? Он вернулся в дом, нашел ее одежду и стал ждать ее, уверенный, что женщина не осмелится появиться открыто на людях в прозрачном мокром белье. Теперь я докажу вам, что этой загадочной раздетой незнакомкой, о которой говорила Надин Палмер, была она сама. Она оказалась в ловушке. Поэтому она тихо пробралась на кухню, схватила нож, а затем тихо и осторожно вернулась к забору, к которому Лоринг Карсон повернулся спиной, сторожа ее одежду. И вонзила нож в него. Это преступление, с одной стороны,

избавило ее от всего, что мешало ей вынести украденное состояние, а с другой стороны, она избежала ареста. Затем свидетельница Надин Палмер опять нырнула в бассейн, поднырнула под забор, вернулась к одежде, оставленной ею в общей комнате на стороне Моли Идена, в присутствии трупа сняла нижнее белье, положила его в сумочку, надела верхнюю одежду и только после этого поднялась на холм, где стояла ее машина. Сев в машину, она вернулась домой и переодевалась, когда я пришел.

Ее охватила паника: ведь она по оплошности дала мне возможность увидеть, что сигареты в сумочке мокрые. Кроме того, она вдруг представила себе, что ей придется объяснять изменение своего финансового положения. Она жила на скромные средства, довольствуясь лишь небольшой зарплатой, и теперь вдруг разбогатела. Как она сможет объяснить этот факт? Я обмолвился о Лас-Вегасе, и она ухватилась за эту мысль. Она может поехать в Лас-Вегас и пустить пыль в глаза за игральными столами. За длинную ночь люди забудут — выиграла она или проиграла. А позже она сможет сорить деньгами и говорить, что ей повезло в Лас-Вегасе. При этом она оказалась слишком умной, чтобы возиться с ценными бумагами. Что ей оставалось делать? Она положила их в портфель с оттиснутой надписью «П. Мейсон» и подбросила ко мне в номер. После этого она сообщила властям, что мои клиенты по данному делу передали мне ценные бумаги.

Сейчас я не могу неопровержимо и бесспорно доказать это, так как у меня нет штата полицейских, а также их возможностей и сил. Как частное лицо, я не могу рассчитывать на сотрудничество с полицией Лас-Вегаса. Однако, если я не могу бесспорно доказать этот факт, то, по крайней мере, я могу вызвать у вас законное сомнение в бесспорности версии обвинения. Если же мне это удастся, то по закону вы должны будете оправдать обвиняемых. — Мейсон сделал паузу. — Среди образцов, принятых как улики по этому делу, вы можете видеть портфель с отпечатками пальцев, которые полиция не смогла опознать. Вы также можете видеть фотографии отпечатков, сделанных со стен тайника и с крышки тайника, обведенные кружком, которые, по словам полиции, принадлежат моим клиентам. Теперь я попрошу вас взять образец с отпечатками пальцев Надин Палмер, засвидетельствованный специалистом, как действительно принадлежащий ей, отнести его в комнату присяжных заседателей и сравнить с отпечатками пальцев, которые полиция не смогла опознать как дефектные. Чтобы сравнить их, не надо быть экспертом-криминалистом. Речь идет о нахождении сходства между ними. Полиция показала вам, как это делается, на примере отпечатков пальцев обвиняемых, найденных на выступе плитки… и, конечно, они там действительно были. А почему бы и нет? Дом принадлежит двум обвиняемым, одна половина — Вивьен Карсон, другая половина — Моли Идену. Как бы вы поступили, если бы вернулись домой и вдруг узнали, что одна из плиток у плавательного бассейна — крышка замаскированного тайника? Вам не стало бы интересно, что там внутри? Вы не исследовали бы его? Обвинение пыталось доказать, что отпечатки пальцев принадлежат обвиняемым, но в какое время отпечатки появились там, сказать никто нё может. — Мейсон театрально замолк. — Никто не может сказать, оставили отпечатки до убийства или после него, до того, как Ло-ринг Карсон проник в дом, или после. Или же отпечатки оставили накануне вечером, когда обвиняемые обнаружили тайник и ждали Лоринга Карсона. Предположим, что они хотели поступить именно так, но что-то не получилось, к тому же, к своему ужасу, они нашли Лоринга Карсона убитым… Итак, леди и джентльмены, у меня тут двенадцать увеличительных стекол, которые я оставлю у судебного исполнителя. Суд даст вам указания взять образцы с собой и тщательно исследовать их. Я вас прошу лишь взять фотографии и отпечатки пальцев свидетельницы Надин Палмер и…

— Минутку, минутку! — закричал Омсби. — Я считаю сделанные указания должностным преступлением. Присяжные заседатели не могут брать на себя роль специалистов по отпечаткам пальцев, это же отдельная наука. Этим должен заниматься компетентный человек. Теперь, если вопросов нет, мы продолжим слушание дела, и специалист по отпечаткам пальцев из офиса шерифа продемонстрирует, что отпечатки пальцев, которые полиция не смогла опознать, нельзя опознать вообще и что между ними мало общего. Присяжные заседатели не должны удаляться из зала суда, чтобы провести неточное сравнение. Даже специалист не сможет определить по небольшому числу совпадений, что…

— Минутку, — перебил его судья Фиск. — Вы высказали свои возражения и обвинили защиту в должностном преступлении. Суд считает, что возникла необычная ситуация, но он отдает себе отчет в том, что мистер Мейсон прав и присяжные заседатели имеют право взять образцы с отпечатками пальцев с собой и поступить с ними по своему усмотрению.

— Благодарю, ваша честь, — сказал Мейсон и, повернувшись к присяжным заседателям, поклонился им. — Вспомните, что вам нужно лишь хорошее зрение и здравый смысл. Суд напоминает вам, что, если после изучения всех улик у вас возникнет законное сомнение в виновности подсудимых, вы должны будете оправдать их. Спасибо.

Мейсон сел.

Омсби выскочил на середину зала, забыв об осторожности, не владея собой, показывая пальцем на Мейсона, усмехаясь, вновь обвинил его в должностном преступлении, заявив, что Мейсон не пригласил дактилоскописта только потому, что боялся уличения во лжи.

Мейсон, кивнув сначала Омсби, затем присяжным заседателям, сел.

Он улыбнулся, как заведомый победитель, который может позволить себе быть великодушным и спокойно слушать истеричные угрозы соперника, зная, что тому суждено проиграть.

Присяжные заседатели удалились из зала суда на два с половиной часа.

В заключительнрм слове они признали двоих обвиняемых невиновными.