Судья Нидли К. Фиск, доброжелательный джентльмен с острым, как лезвие бритвы, умом, посмотрел на Моррисона Омсби, одного из помощников прокурора округа.

— У обвинения есть отвод? — спросил судья Фиск.

Внимательно изучая таинственные пометки напротив фамилий предполагаемого состава суда присяжных, Омсби сказал, не поднимая глаз:

— Обвинение принимает состав.

Судья Фиск посмотрел на Перри Мейсона.

Мейсон встал и торжественно сказал:

— Защита удовлетворена составом суда присяжных.

Захваченный врасплох Омсби недоверчиво поднял глаза. Защита в важном деле об убийстве не выставила ни одного отвода состава суда присяжных заседателей.

— Приведите к присяге присяжных заседателей, — приказал секретарь судьи.

Когда присяжные заседатели дали присягу, судья Фиск сказал:

— Члены суда присяжных заседателей удаляются из зала. Принявший присягу состав жюри присяжных заседателей не должен выражать какое-либо мнение по существу спора, пока дело не передадут на их рассмотрение. Нельзя обсуждать улики в их присутствии. Суд сделает пятнадцатиминутный перерыв, прежде чем приступит к рассмотрению улик по делу, и возобновит работу в десять часов. — Судья Фиск покинул свое место.

Мейсон повернулся к сидящим рядом Полу Дрейку и Делле Стрит.

— Сущий кошмар для адвоката, — сказал он. — Мне придется слушать свидетельские показания, не имея ни малейшего представления о том, что обвинение держит про запас, пока оно не начнет наносить удары.

— Вы не смогли вытянуть хотя бы слово из обвиняемых? — спросил Дрейк, посмотрев в сторону Моли Идена и Вивьен Карсон, сидящих между полицейскими.

— Ничего, — сказал Мейсон.

— Конечно, обвинение что-то знает, — сказал Дрейк. — Но хранит это в секрете. Омсби очень хорошо устроился.

— Знаю, — согласился Мейсон, — но ему не следует быть слишком самоуверенным. Я применю хитрый психологический прием и буду строго придерживаться буквы закона, но заставлю его доказать, что обвиняемые виновны вне всяких сомнений. Штука в том, что обвинение основывается только на косвенной улике. По закону штата, если можно найти разумное объяснение обстоятельствам, не прибегая к обвинению, то присяжные обязаны принять выдвинутое предположение и оправдать обвиняемых. Я изложил словами статью закона, которая гласит, что обвиненному не может быть вынесен приговор, пока нет улик, доказывающих его бесспорную вину. Если у присяжных заседателей возникает сомнение, то они должны учесть его в пользу обвиняемых и оправдать их. Однако применение правил к косвенным уликам имеет свои особенности, и я буду опираться на них.

— Репортер, предположивший, что вы построите защиту на формальностях, это имел в виду? — спросила Делла Стрит.

— Он сам не знал, что хотел сказать. Он попытался узнать мои планы и рассердился, потому что я отказался рассказать, на чем будет строиться защита.

— На духе закона, — сказал Дрейк. — Обвиняемый не должен доказывать свою невиновность. Обвиняемый может полагаться на защищающую его презумпцию невиновности. Процесс проходит при большом стечении народа. Репортеры, подняв шум вокруг дома, разделенного колючей проволокой, и двух обвиняемых, ранее смертельных врагов, а ныне обвиняемых в убийстве, решили превратить этот процесс в один из самых шумных процессов года.

К началу суда стало известно, что Мейсон «играет втемную», а его клиенты не сделали и не собираются делать никому никаких сообщений, даже прессе.

Кое-кто из репортеров намекнул, что, возможно, Мейсон все хорошо спланировал, а обвиняемые выполняют его указания. Другие, напротив, полагали, что адвокат не знает ничего о тайне обвиняемых, а именно о ситуации, в которой интимные отношения, деньги и необычное место действия привели к убийству. Пикантность ситуации привлекла много народу. Зал суда был переполнен, в коридоре стояли люди, надеясь попасть в зал к полудню, заняв очередь с утра.

Судья Фикс и присяжные заседатели вернулись на свои места.

— Обвинение желает сделать вступительное заявление? — спросил судья Фиск.

Омсби кивнул, поднялся и начал говорить:

— С вашего разрешения, уважаемый суд, господа присяжные заседатели, я сделаю очень короткое вступительное заявление. Покойный Лоринг Карсон и обвиняемая Вивьен Карсон состояли в браке несколько лет. Брак оказался неудачным, и Вивьен Карсон возбудила дело о разводе. Тем временем Моли Иден, другой обвиняемый, нанял Лоринга Карсона для строительства дома, который возвели на двух земельных участках, купленных им у покойного. Мне не хотелось бы вдаваться в юридические подробности, но оказалось, что суд признал один из участков личной собственностью Лоринга Карсона, а другой — личной собственностью его жены. После вынесения судом решения о праве на землю Вивьен Карсон построила забор, обозначив границу, и, таким образом, дом разделили на две половины. Обвиняемый Моли Иден по документам владел второй половиной дома. У каждого из обвиняемых был повод для недовольства Лорингом Карсоном. Вивьен Карсон полагала, что муж прячет деньги таким образом, но она не знала точных размеров совместного имущества — сведения, необходимые для бракоразводного процесса. И как будет видно далее из улик, данное подозрение подтвердилось. Моли Иден купил у покойного Лоринга Карсона землю и оплатил строительство дома. Он думал, что Карсон сознательно умолчал о постановлении суда, в результате которого его дом оказался частично построенным на чужой собственности.

Лоринг Карсон действительно сокрыл часть имущества, которое он спрятал в месте, где, как он полагал, его никто не найдет, а именно в тайнике у бассейна в доме Моли Идена. По иронии судьбы тайник оказался на территории его жены. Пятнадцатого марта этого года Лоринг Карсон проник в дом и открыл тайник. Очевидно, он намеревался оставить сокрытое имущество на прежнем месте, полагая, что никто никогда не догадается, что тайник находится прямо под ногами у его бывшей жены. Однако он оказался слишком самонадеянным. Обвиняемые Вивьен Карсон и Моли Иден обнаружили тайник и убили Лоринга Карсона либо умышленно, либо случайно во время ссоры, которая произошла после обнаружения тайника. Обвиняемая Вивьен Карсон дождалась, когда ее бывший муж выдаст место, где хранилось сокрытое имущество, а затем, раздевшись, нырнула в бассейн на сторону Моли Идена, пока тот был на страже, проплыла под забором и извлекла из тайника деньги и ценные бумаги на сумму пятьдесят тысяч долларов. Позднее, в день убийства, эти ценные бумаги обнаружили у Перри Мейсона…

Закон гласит, что если вина обвиняемого в убийстве доказана, то бремя прояснения ситуации перекладывается на него, и он должен либо частично, либо полностью оправдать данные обстоятельства. Надо признать, что мы ожидаем доказать это дело частично на основе косвенных улик, которые, по существу, неопровержимы. Мы бесспорно докажем, что обвиняемые, действуя сообща, убили Лоринга Карсона, а затем попытались избавиться от улик преступления. Обвинение требует справедливости. Благодарю за внимание.

Омсби вернулся на свое место и сел с видом человека, с честью выполнившего неприятную обязанность.

Мейсон отказался от слова.

Затем Омсби, действуя с беспристрастным спокойствием и профессионализмом хирурга, проводящего серьезную операцию, приступил к вызову свидетелей для дачи показаний под присягой.

Первым он вызвал патологоанатома, показавшего, что, по его мнению, Лоринг Карсон умер за три-четыре часа до того, как он взял анализы. Он считает, что смерть наступила между десятью тридцатью утра и тринадцатью тридцатью пятнадцатого марта. Смерть была почти мгновенной, ее причиной послужила колотая рана от ножа, длина лезвия которого равняется восьми дюймам. Удар был нанесен в область сердца и вызвал незначительное наружное кровотечение: большая его часть имела внутренний характер. По мнению патологоанатома, покойный не совершил никаких движений между ударом ножа и смертью. Он тотчас рухнул и растянулся на полу.

Далее Омсби представил заверенную копию предварительного решения суда о собственности, по которому один из участков земли переходил в собственность Вивьен Карсон, а другой — Лоринга Карсона, а также заверенную копию постановления суда, запрещающего

Лорингу Карсону, его представителям, агентам или правопреемникам вторгаться любым образом на территорию Вивьен Карсон.

В качестве следующего свидетеля Омсби вызвал землемера, который заявил, что Вивьен Карсон зашла к нему и дала указания все подготовить, чтобы он смог прийти в субботу утром; что она пригласила слесаря, открывшего двери и сделавшего ключи к замкам на ее стороне дома; что она приказала ему наметить линию границы, которая на два дюйма заходила на ее территорию; что строительная бригада, как только он выполнил свою часть работы, стала натягивать забор из колючей проволоки.

Свидетель также заявил, что, когда проволока была протянута, он проверил правильность ее установки, затем перешел на другую сторону и осмотрел линию, заходящую на два дюйма на территорию Вивьен Карсон, а затем, когда забор построили через весь дом, он опять проверил, чтобы забор проходил ровно в двух дюймах от границы.

— Обвиняемая Вивьен Карсон, — спросил свидетеля Омсби, — объяснила вам, почему она хочет, чтобы забор отстоял на два дюйма от линии границы ее собственности?

— Да.

— Что она сказала?

— Она сказала, что если Моли Иден только дотронется до забора, то это будет считаться проступком и нарушением постановления суда, и она обвинит его в нарушении постановлении суда.

— Она говорила, как относится к покойному, бывшему мужу?

— Сказала, что ненавидит саму землю, по которой он ходит.

— Она говорила еще что-нибудь?

— Сказала, что он — подлец и она успокоится только тогда, когда он получит нож в сердце.

Омсби бросил многозначительный взгляд на присяжных заседателей.

— Свидетель, повторите, пожалуйста, последнее заявление, — попросил он. — Что точно сказала обвиняемая?

— Что она успокоится лишь тогда, когда он получит нож в сердце.

— Приступайте к перекрестному допросу, — обратился Омсби к адвокату.

Мейсон улыбнулся свидетелю.

— Вы знаете, что такое развод? У вас был бракоразводный процесс? — спросил он.

— Лично у меня нет.

— А у ваших знакомых?

— Да.

— Вы встречались с разведенными женщинами? Разговаривали с ними сразу после развода, когда они еще ожесточены?

— Да, сэр.

— Сколько именно женщин, — спросил Мейсон, любезно улыбаясь, — заявляло, что они хотели бы убить бывшего мужа ножом, что он — подлец или что хотят выцарапать ему глаза, либо тому подобные вещи?

— Минутку, минутку, — сказал помощник прокурора, — есть мнение, что перекрестный допрос ведется некомпетентно и не относится к делу. Свидетель — не специалист в бракоразводных процессах, и я имею право прервать допрос.

— Я считаю, что перекрестный допрос проводится должным образом. Конечно, если обвинение не хочет, чтобы свидетель отвечал, и суд это позволит, то я прекращу допрос, — сказал Мейсон.

— Последнее замечание неуместно, — сказал судья.

— Я не против того, чтобы он ответил на вопрос, — рассердился Омсби. — Я тоже хочу выяснить истину.

— Хорошо, — сказал судья Фиск, — я поддерживаю возражение и выражаю сомнение в правильности действий защиты. Есть еще вопросы?

Любезно улыбаясь свидетелю, Мейсон спросил:

— Когда обвиняемая Вивьен Карсон заявила, что хочет, чтобы мужа убили ножом, то отличался ли тон, которым она произнесла эту фразу, от тона, с которым произносились аналогичные слова, слышанные вами от разведенных друзей, как то: «Я выколола бы ему глаза» или «Если бы он только приблизился ко мне, я убила бы его» и тому подобное?

— Минутку, — сказал Омсби. — Мы возражаем против неправильного ведения перекрестного допроса, а также против настоящего вопроса и опираемся на уже принятое судьей постановление по этому поводу, а также считаем адвоката виновным в плохом исполнении своих обязанностей и в самовольной попытке продолжить перекрестный допрос после принятия вышеупомянутого постановления суда.

Судья Фиск немного задумался, а затем медленно покачал головой.

— Я не считаю, — сказал он, — что это тот же самый вопрос, который был задан ранее. Вопрос касается тона, которым сделала заявление обвиняемая. Я отклоняю возражение. Свидетель может ответить.

Свидетель, усмехнувшись, сказал:

— Тон, которым были произнесены эти слова, был такой же, как и у других разведенных. Я не могу вспомнить, чтобы какая-то женщина сказала, что хочет убить мужа ножом, но помню, что слышал от одной женщины, что ничто не сможет доставить ей большего удовольствия, как сбросить мужа со скалы, то есть бывшего мужа.

— Эти слова были произнесены тем же самым тоном?

— Почти тем же тоном.

— Так, — заключил Мейсон, — сколько из этих женщин, от которых вы слышали после развода, что они хотели бы сбросить мужа со скалы, выцарапать ему глаза или тому подобные вещи, действительно приводили угрозы в исполнение?

— Протестую. Неправильный перекрестный допрос, — резко выкрикнул Омсби.

— Принимается, — сказал судья Фиск. — Я разрешил задать вопрос, касающийся тона, с которым произносились данные слова. И все.

Многозначительно улыбаясь, Мейсон повернулся к суду присяжных:

— Я закончил, — сказал он.

Кое-кто из присяжных заседателей улыбнулся Мейсону в ответ.

Взбешенный, но пытающийся сохранить самообладание, Омсби сказал:

— Я приглашаю для дачи свидетельских показания лейтенанта Трэгга.

Лейтенант Трэгг, мастер излагать факты так, чтобы они производили впечатление на присяжных заседателей, занял место свидетеля и показал, что он обнаружил на месте преступления, представил фотографию трупа и описал окружающую обстановку.

— Вы заметили влагу около тела? — спросил Омсби.

— Да, сэр. Там были две четко различимые лужи воды.

— Какого размера?

— Величиной с ладонь.

— Где была разлита вода?

— На кафельном полу.

— На каком расстоянии от тела?

— Одна из луж находилась в шести и трех четвертых дюйма от тела, а другая — в двенадцати с половиной дюймах.

— Вы сделали анализ воды, чтобы определить ее источник?

— Да. Влагу осторожно собрали пипеткой и отдали на анализ, чтобы убедиться, действительно ли она попала туда из бассейна, в воде которого большое содержание хлора, поскольку её прохлорировали рано утром в тот день.

— Что показал анализ воды?

— Что в ней такое же содержание хлора, как и в воде бассейна.

— Вы сделали фотографии, на которых видно, каким образом забор пересекает бассейн?

— Да.

— Предъявите, пожалуйста, эти фотографии, а также все фотографии, которые были сделаны под вашим руководством, показывающие тело, дом и окружающую обстановку, чтобы присяжные заседатели могли получить общее представление.

Трэгг выложил пачку фотографий и в течение следующего получаса вынимал по одной фотографии, объясняя, что изображено на каждой из них, указывал положение фотоаппарата, направление, в котором делались снимки, а также время съемки, затем он предъявил их в доказательство своих свидетельских показаний.

— Кто был на месте преступления, кроме вас?

— Моли Иден, один из обвиняемых, мистер Перри Мейсон, который выступает здесь как адвокат, позднее появилась Вивьен Карсон, другая обвиняемая. Конечно, еще там были многочисленные репортеры и полиция, а позднее прибыл судмедэксперт.

— Мистер Перри Мейсон был там?

— Вы разговаривали с ним о преступлении?

Да.

— Мистер Мейсон говорил что-нибудь? Что именно?

— Он посоветовал мне обратить особое внимание на состояние одежды трупа.

— Какой?

— У рубашки, — пояснил лейтенант Трэгг, — были отложные манжеты с бриллиантовыми запонками, покрытыми черной эмалью, часть которой на правой запонке отлетела, обнажив бриллиант.

— Крупные или мелкие бриллианты?

— Довольно крупные и дорогие. Сами запонки изготовлены из платины.

— Так что же было с рубашкой?

— Рукава рубашки были мокрыми до локтя. Интересно, что и рукава пиджака были мокрыми — с изнанки, так как влага с мокрых рукавов рубашки впиталась в его подкладку. Однако снаружи рукава пиджака оставались сухими.

— Мистер Мейсон говорил что-нибудь по этому поводу?

— Да.

— Что именно?

— Он посоветовал мне осмотреть бассейн. Я так и сделал. Но сначала ничего особенного не обнаружил.

— Что случилось потом?

— Мейсон посоветовал осмотреть все еще раз и более внимательно.

— У вас не возникло такого впечатления, что мистер Мейсон знал о тайнике, обнаруженном вами впоследствии, и хотел вас подвести к нему?

— Минутку, — сказал Мейсон. — Данный вопрос спорный, так как он предусматривает выводы свидетеля. Кроме того, он вызывает сомнения из-за своей некомпетентности.

— Возражение принимается, — сказал судья Фиск. — Несомненно, представитель обвинения не должен акцентировать внимание свидетеля на его выводах. Пусть он расскажет, что делал и что нашел.

— Да, ваша честь, — сказал Омсби, взглянув на присяжных заседателей и убедившись, что они поняли, о чем идет речь. — Я спрошу по-другому, — продолжил Омсби, как будто встав в тупик перед технической стороной или деталями дела, но все же настойчиво желая вынести важный вопрос на рассмотрение присяжных заседателей. — Вы закончили обследование бассейна? — Да.

— Вы что-нибудь нашли?

— Нет.

— Затем вы произвели повторный осмотр?

— Да, сэр.

— По чьему совету?

— По совету мистера Перри Мейсона.

— Имеете в виду Перри Мейсона, адвоката, представляющего в данном деле обвиняемых?

— Да, сэр.

— Что сказал мистер Мейсон?

Омсби встал со стула в ожидании ответа лейтенанта Трэгга, как бы подчеркивая значение заданного вопроса и важность ответа.

— Мистер Мейсон предложил мне посмотреть за ступеньками бассейна.

— За ступеньками бассейна? — переспросил Омсби.

— Да, сэр.

— Вы это сделали?

— Да.

— Что вы нашли?

— Как только я посмотрел туда, вернее, пошарил там рукой, я обнаружил металлическое, кольцо. Я слегка потянул кольцо.

— И что произошло?

— Я почувствовал, что кольцо прикреплено к гибкому металлическому тросу, проходящему через ролик. Вытянул кольцо на два-три дюйма, в результате открылась защелка внутри тайника, расположенного в десяти футах позади бассейна. Пружина подняла плитку со сторонами в восемнадцать дюймов, открыв умело спрятанный тайник со сторонами в шестнадцать с одной четвертью дюйма и два фута три с половиной дюйма глубиной, обитый сталью и снабженный автоматической защелкой с пружиной.

— Вы что-нибудь нашли в тайнике?

— Ничего. Совсем ничего. Он был пустой.

— Мистер Мейсон попытался изобразить удивление, когда вы нашли тайник в том месте, на которое он так старательно указывал?.. Впрочем, беру этот вопрос обратно.

Прошу прощения у суда и адвоката. Немного подумав, я понял, что вопрос поставлен неправильно. Я лишь хотел убедиться, лейтенант, что я правильно понял ваши показания. Вы нашли кольцо в месте, указанном мистером Мейсоном?

— Он показал мне место, которое я пропустил.

— После того как вы ранее обследовали бассейн и ничего не обнаружили?

— Да, сэр.

Омсби подошел к столу, за которым сидел Мейсон, и, слегка наклонившись, промолвил:

— Я лишь хочу дать вам понять, что если вы реши-тесь'сейчас поразить чем-то присяжных заседателей, то я пойду вам навстречу.

— Продолжайте! — сказал вполголоса Мейсон.

— Итак, плитка поднималась на пружине? — спросил Омсби.

— Да.

— Где была пружина?

— Это была пружина с проволочной спиралью, она крепилась к стальному стержню, который служил осью. Возможно, я непонятно объяснил, но суть в том, что плитка была на петлях. Пружина крепилась к стержню с двух сторон и была довольно сильно растянута, так что когда защелка открывалась, то плитка поднималась.

— Эта плитка была такой же, как и другие плитки, по виду и размеру?

— Она была внешне такой же, как и другие плитки, за исключением просверленного отверстия со вставленным в него сверху процементированным металлическим вкладышем, чтобы закрепить ее. Стальной стержень действовал как ось вращения плитки и входил в процемен-тированную трубку так, что образовывалась очень неровная петля.

— Значит, пружина была для того, чтобы поднять плитку, когда тянули за трос?

— Да, сэр.

— А как эта плитка с петлями закрывалась?

— Лишь физическим усилием, достаточно сильным, чтобы преодолеть сопротивление пружины.

— Плитка была замаскирована так, что фактически невозможно было отличить ее от других?

— Это была искусная работа, — сказал Трэгг. — Даже после того, как мы обнаружили ее, мы могли стоять и ходить по ней, совсем не думая, что находится внизу. Петля была так умело сконструирована, а защелка была настолько механически безупречной, что плитка совсем не пружинила и не качалась и нельзя было догадаться, что она не вдавлена крепко в цемент.

— Тайник был водонепроницаемым?

— Да.

— Каким образом он был защищен от воды?

— Куском губчатой резины, покрытой лентой, которая окружала обратную сторону выступа плитки.

— Значит, любой человек, ставя плитку на место, обязательно оставил бы отпечатки пальцев на ленте?

— Да, сэр.

— Раз плитку подняли, то ее должны были вернуть на место, чтобы закрыть тайник. Правильно?

— Да, сэр.

— Итак, вы обнаружили скрытые отпечатки пальцев на ленте, окружающей выступ плитки, или на внутренней поверхности решетки… Обратите внимание, лейтенант, я спрашиваю о внутренней, а не о внешней части… Или внутри покрытого сталью тайника?

— Да.

— Среди скрытых отпечатков пальцев были такие, которые можно разобрать?

— Да.

— Вы обнаружили и сфотографировали их?

— Да.

— Потом вы взяли отпечатки пальцев у различных людей, которые, как вы полагали, могли иметь доступ к тайнику или дому, где он находился? Проведя сравнение, вы сможете определить, кто оставил хотя бы некоторые из них?

— Да, сэр.

— Чьи это были отпечатки пальцев?

Трэгг вернулся на место свидетеля и посмотрел прямо на присяжных заседателей:

— Двое человек, оставивших отпечатки пальцев на внутренней поверхности плитки и на ленте, — это обвиняемые, Вивьен Карсон и Моли Иден.

— Вы хотите сказать, что обнаружили там отпечатки пальцев этих людей?

— Да.

— У вас есть снимки указанных отпечатков пальцев и фотографии отпечатков пальцев обвиняемых? Эти фотографии у вас с собой?

— Да.

— Предъявите их, пожалуйста.

Трэгг представил фотографии, и их приняли в качестве улик. Увеличенные снимки расставили на подставках, чтобы Трэгг мог указать на детали сходства.

Омсби обратился к свидетелю:

— Вы заявили, что обвиняемая, Вивьен Карсон, присутствовала на месте преступления? Она находилась в своей части дома?

— Да.

— Вы допросили ее?

— Да, сэр.

— Вы спрашивали ее, где она была и что делала?

— Да, сэр. Она ответила, что ездила за покупками и только что вернулась.

— Я хочу убедиться, правильно ли понял ситуацию, — сказал Омсби, бросив взгляд на присяжных заседателей, чтобы убедиться, что они следят за его словами. — Забор разделил дом на две части, пройдя через общую комнату, а затем дальше, через бассейн. На чьей стороне находятся спальни?

— Спальни находятся на стороне Идена.

— А кухня?

— На стороне Вивьен Карсон.

— Насколько я понял из ваших показаний, вы перешли на другую сторону и допросили миссис Карсон, обвиняемую по данному делу?

— Правильно.

— Где вы допрашивали ее?

— На кухне, а позднее — во внутреннем дворике.

— Когда вы были на кухне, у вас была возможность увидеть намагниченную полку с ножами?

— Да.

— Вы имеете в распоряжении орудие убийства? — Да.

— Представьте его, пожалуйста.

Трэгг представил нож с деревянной ручкой, и Омсби попросил принять его как улику.

— Нет возражений, — сказал Мейсон.

— Вспомните, когда вы были на кухне, говорили ли вы об орудии убийства с миссис Карсон?

— Да. Я спросил, не пропал ли нож с намагниченной полки.

— Как она ответила на ваш вопрос?

— Что все ножи на месте.

— Что было потом?

— Я обратил ее внимание на нож с деревянной ручкой и спросил ее, находился ли он там все время, и она ответила утвердительно. Затем я взял нож и обнаружил, что им не пользовались вовсе: на его лезвии была написана карандашом цена.

— Вы обратили внимание миссис Карсон на этот факт?

— Да, сэр.

— Что она ответила?

— Что, насколько ей известно, им никогда не пользовались и что она живет в доме очень недавно.

— Второй нож у вас с собой?

— Да.

— Представьте его, пожалуйста.

Трэгг представил второй нож, и его также приняли как улику.

— Посмотрите внимательно на надпись на лезвии ножа, сделанную черным карандашом, лейтенант. Это та самая надпись, которую вы тогда видели?

— Да.

— Вы предприняли попытку найти машину, на которой Лоринг Карсон приехал к дому в день убийства?

— Да. Мы получили информацию из магазина по продаже машин. И после того, как у нас появилось ее описание, мы разослали на все посты полиции запрос о ее розыске.

— Вы ее нашли?

— Да. Несколько часов спустя после обнаружения тела Лоринга Карсона.

— Где вы ее обнаружили, лейтенант?

— В гараже, арендуемом обвиняемой, Вивьен Карсон, в ее бывший квартире в Ларчморе.

— Обвиняемые или один из них объяснили, каким образом машина оказалась в гараже?

— Нет. Они отказались говорить об этом.

— Прошу последнее замечание свидетеля вычеркнуть из протокола, — сказал Мейсон. — Законом не предусматривается, чтобы обвиняемые давали какие-либо объяснения.

— Ходатайство отклоняется, — сказал судья Фиск. — Свидетель говорил об отказе, а это равноценно заявлению, сделанному обвиняемыми.

— Между вами и Вивьен Карсон был разговор о спрятанном имуществе Лоринга Карсона, о котором упоминалось в бракоразводном процессе? — продолжил спрашивать помощник прокурора.

— Да, она заявляла несколько раз,'что уверена: бывший муж утаил часть имущества, большую сумму денег и ценные бумаги, и что судья Гудвин, ведущий дело о разводе, тоже заподозрил это, но не смог ничего узнать от Лоринга Карсона. Она говорила, что судья Гудвин особо подчеркнул: он убежден в существовании спрятанного имущества.

— В какое время произошел данный разговор, лейтенант?

— Между двумя часами и четвертью третьего пополудни с небольшими перерывами.

— Вы что-нибудь нашли на теле убитого?

— Да. Мы нашли большую сумму денег… большую — по мнению полицейского… и туристские чеки, также на крупную сумму, на имя А.Б.Л. Симора.

— Туристские чеки с вами?

— Да.

— Представьте их, пожалуйста.

Чековая книжка и наличные деньги, представленные лейтенантом Трэггом, приняли как улики.

— Возможно, подпись А.Б.Л. Симора на туристских чеках подтолкнула вас узнать больше о ее владельце?

— Да, сэр.

— Что вы узнали?

— Я узнал, что человека по имени А.Б.Л. Симор не существует. Карсон взял это вымышленное имя для сокрытия имущества. Он приобрел туристские чеки на крупные суммы и ценные бумаги, оформил их на имя А.Б.Л. Симора. У него есть счет в банке Лас-Вегаса, также на вымышленное имя. Мы обнаружили сто тысяч долларов.

— Вы проверили почерк подписи А.Б.Л. Симора, чтобы убедиться, что она принадлежит покойному?

— Да.

— Вы обнаружили ценные бумаги на имя А.Б.Л. Симора?

— Да.

— Где?

— В Лас-Вегасе.

— Где именно в Лас-Вегасе?

— В гостиничном номере, в котором остановился мистер Перри Мейсон.

— В самом деле? — воскликнул Омсби, замерев от изумления. — Мистер Перри Мейсон?

— Да, сэр.

— Ценные бумаги были у него?

— Да, сэр, в портфеле.

— В портфеле, который он привез с собой из Лос-Анджелеса?

— Это был его портфель, и мы нашли его в гостиничном номере. Полагаю, что мистер Мейсон привез его с собой.

— Не делайте предположений, — сказал судья Фиск. — Излагайте только факты.

— Я не возражаю, — согласился Мейсон. — Я бы хотел, чтобы весь ответ был записан в протоколе.

Судья Фиск испытующе посмотрел на Перри Мейсона, затем улыбнулся:

— Очень хорошо. Так как не поступило никаких предложений об изъятии данного ответа из протокола, он остается.

— Мистер Мейсон говорил что-нибудь о том, как ценные бумаги оказались у него? — спросил Омсби свидетеля.

— Нет.

— Вы взяли портфель с бумагами? Был ли какой-либо отличительный знак у этого портфеля?

— Да. На нем было оттиснуто позолоченными буквами имя «Перри Мейсон», вернее буква «П», затем точка и фамилия «Мейсон».

— У вас с собой портфель и ценные бумаги?

— Я уже передал их вам и полагаю, что они у вас, но я пометил их.

Омсби представил портфель и ценные бумаги, удостоверив их подлинность, и их приняли как улики.

— Думаю, — сказал помощник окружного прокурора, — по крайней мере, в данный момент я закончил прямой допрос этого свидетеля, но как только возникнет необходимость в его помощи, я, возможно, вызову его снова.

— Нет возражений, — согласился Мейсон.

— Вы хотите отложить проведение перекрестного допроса до тех пор, пока не будут выслушаны свидетельские показания? — спросил судья Фиск Мейсона.

— Мне хотелось бы задать несколько вопросов сейчас, а остальные потом, — сказал Мейсон.

— Очень хорошо, пожалуйста.

— Вы намекали, — обратился Мейсон к Трэггу, — что я взял у моих клиентов в Лос-Анджелесе и привез в Лас-Вегас найденный у меня портфель и ценные бумаги.

— Я не знал, что намекал, — ответил Трэгг, любезно улыбаясь. — Я так думал… конечно. — Трегг немного поколебался, прежде чем добавить слово «конечно», и улыбнулся, что придало его высказыванию вес.

— У вас есть улики, подтверждающие, что я получил ценные бумаги в Лос-Анджелесе и привез их в Лас-Вегас?

— Я не обнаружил прямых улик, — ответил Трэгг, затем вдруг добавил: — Такие дела редко делаются в присутствии свидетелей, а особенно полиции, как вы знаете, мистер Мейсон.

В зале раздался смех.

— Я попрошу свидетеля, — сказал судья Фиск, — воздержаться от самовольных высказываний, а просто отвечать на вопросы. В конце концов, лейтенант, вы полицейский, вы много раз давали свидетельские показания, поэтому знакомы с правилами поведения в суде, и вы хорошо представляете последствия того, что делаете. Я считаю, что слушание дела будет более эффективным, если вы будете придерживаться правил.

— Прошу прощения, ваша честь, — смутился Трэгг.

— Продолжайте, — попросил судья Фиск.

— Итак, — сказал Мейсон, — когда вы стали ощупывать края бассейна в поисках улик, которые объяснили бы вам, почему рукава рубашки покойного мокрые, вы сами замочили рукава рубашки?

— Нет, сэр, — ответил Трэгг. — Возможно, потому, что я не спешил.

— Как вы добились этого?

— Я закатал рукава.

— Оба рукава?

— Да… Нет. Я ошибся, мистер Мейсон. Прошу прощения. Я закатал правый рукав выше локтя.

— Вы не закатали левый рукав?

— Нет.

— Вы не намочили его?

— Нет. Я искал только правой рукой.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — На данный момент у меня больше нет вопросов.

— Пригласите Оливера Айвена для дачи свидетельских показаний, — потребовал Омсби.

Айвен был мужчиной средних лет, плотного телосложения, солидным, бесстрастным и достаточно самоуверенным.

— Чем вы занимаетесь? — обратился к нему Омсби.

— Я владелец магазина скобяных товаров.

— Ваш магазин работал пятнадцатого марта этого года?

— Да.

— Где он находится?

— У кинотеатра на улице Дюпон.

— Вы видели обвиняемых раньше?

— Да.

— Когда вы увидели обвиняемых впервые?

— Насколько помню, это было пятнадцатого марта.

— Когда именно?

— Между двенадцатью и двенадцатью тридцатью.

— Вы разговаривали с ними?

— Да.

— Вы заключили какую-нибудь сделку с ними? Какую именно?

— Они хотели купить нож.

— Они были вместе?

— Да.

— Вы продали им нож?

— Да.

— Вы сможете узнать нож, если увидите его?

— Да.

— Вот образец «Ж». Это тот самый нож?

— Я продал им именно этот нож. На лезвии стоит цена, то есть продажная цена, и моя личная отметка о стоимости. Я обозначил цену буквами, а продажная цена написана на лезвии карандашом.

— Вы не слышали, обсуждали ли обвиняемые между собой, какой именно нож они хотят купить?

— Да. Они разговаривали вполголоса, но я прекрасно слышал их разговор. Им был нужен «такой же нож».

— Они сказали именно слова «такой же»?

— Да, «такой же нож».

— Вы не заметили ничего странного в их поведении?

— Женщина, миссис Карсон, дрожала так, что с трудом могла держать нож в руках. Мужчина тоже казался взволнованным, но он пытался успокоить ее.

— Вы не заметили, что они любят друг друга? Что вы можете сказать об их взаимоотношениях?

— Мужчина слегка обнял ее, похлопал по плечу и посоветовал успокоиться.

— Кого вы назвали мужчиной?

— Мужчиной я назвал обвиняемого, Моли Идена.

— Вы уверены, что это тот нож, который вы продали им?

— Уверен.

— Проводите перекрестный допрос, — предложил Омсби.

— У вас большой магазин скобяных изделий? — спросил вежливо, но несколько небрежно Мейсон.

— У меня широкий ассортимент товаров.

— Вы помните, где вы купили именно этот нож?

— Я купил эти ножи оптом четвертого февраля у компании, торгующей высококачественными металлоизделиями.

— Вы купили их оптом? — спросил удивленно Мейсон.

— Да.

— Вы отметили стоимость и продажную цену на лезвии только одного ножа?

— Я не говорил этого, — резко ответил Айвен. — Я лишь сказал, что сделал отметку на этом ноже.

— А на остальных?

— Тоже.

— На всей партии?

— Да.

— Вы пустили их в продажу?

— Да.

— Тогда, — сказал Мейсон, — значит, этот нож могли купить у вас в любой день между четвертым февраля и пятнадцатым марта.

— Я помню, что продавал им нож, — настаивал Айвен.

— Но именно этот нож могли купить в любое другое время между четвертым февраля и пятнадцатым марта включительно.

— Да. Возможно.

— Его мог купить кто угодно.

— Правильно.

— Тогда покойный Лоринг Карсон мог также купить этот нож у вас и повесить его на кухне в доме Моли Идена?

Свидетель неловко изменил положение:

— Я помню разговор этой пары и эту сделку.

— Вы помните, что продали им нож, — вежливо уточнил адвокат. — Вы признаете, что это нож из оптовой партии товара. Вы в этом совершенно уверены?

— Да.

— Вы помните, что продали обвиняемым нож, — продолжал Мейсон. — Теперь я спрашиваю, можете ли вы подтвердить под присягой, что не продавали именно этот нож Лорингу Карсону в вышеуказанный отрезок времени?

— Нет. Думаю, что нет, — ответил свидетель.

— У меня все, — сказал очень вежливо Мейсон. — Спасибо за вашу похвальную искренность. Больше вопросов нет.

— У меня есть вопрос к свидетелю, — сказал Омсби. — Вы действительно продали пятнадцатого марта этого года обвиняемым нож, который совершенно похож на нож, который я показываю вам сейчас, и имеющий те же цифры на лезвии? Так или не так?

— Возражаю, — сказал Мейсон, — так как представитель обвинения допрашивает своего свидетеля и так как вопрос наводит на определенные размышления.

— Я просто обобщаю свидетельские показания, — возразил Омсби.

— Если представитель обвинения хочет обобщить показания свидетеля, то он должен сделать это после того, как передаст дело присяжным заседателям, — сказал Мейсон.

Судья Фиск улыбнулся:

— Думаю, что это утверждение правильное. Сформулируйте по-другому ваш вопрос, мистер Омсби.

— Больше вопросов к свидетелю у меня нет, — раздраженно ответил Омсби. — Я закончил.

— Вы можете покинуть место свидетеля, — сказал судья Фиск.

— Пригласите Лорен Генли.

Стройной женщине, занявшей место свидетеля, было за сорок. На ее лице с заостренными чертами читалась решительность.

Когда она дала присягу, Омсби спросил:

— Где вы проживаете?

— В меблированных комнатах в Ларчморе.

— Сколько времени вы уже там живете?

Больше года.

— Вы знакомы с обвиняемой Вивьен Карсон?

— Да.

— Она живет рядом с вами?

— Она живет в квартире 4Б, напротив меня, через площадку для машин.

— Что вы имеете в виду, говоря о площадке для машин?

— Меблированные комнаты расположены под прямым углом друг к другу на наклонном основании. Вход в здание — угловой, выходит на две улицы. По обе стороны здания также проходят улицы, из которых можно попасть на площадку для машин, расположенную чуть ниже уровня улиц. Я думаю, мне следует объяснить подробнее. Угол пересечения улиц находится на возвышенности. Главная улица расположена примерно на одном уровне, а боковые улицы довольно резко отходят от нее вниз. Однако все гаражи здания — под ними, за исключением четырех угловых квартир, у которых отдельные гаражи.

— Есть ли гараж под квартирой, арендуемой обвиняемой Вивьен Карсон?

— Там двойной гараж.

— Вы видели обвиняемую Вивьен Карсон пятнадцатого марта?

— Да.

— В котором часу?

— В одиннадцать пятнадцать или одиннадцать тридцать утра.

— Что она делала?

— Она открывала дверь гаража, вернее одного из гаражей.

— Что произошло потом?

— Я увидела, что мужчина ставит машину в гараж.

— Вы рассмотрели мужчину?

— Да.

— Вы когда-либо видели его еще?

— Да.

— Вы видите его сейчас?

— Да. Это — Моли Иден, обвиняемый по этому делу.

— Сидящий рядом с Вивьен Карсон?

— Да.

— Что вы заметили в отношении машины?

— Когда миссис Карсон открыла дверь, мужчина поставил машину в гараж, затем вышел, а она закрыла дверь на ключ, и они быстро пошли прочь.

— Они не заходили на квартиру к миссис Карсон?

— Нет. Вернее, я не видела. В здании есть черный ход, но они прошли площадку для машин, спустившись к боковой улице, и исчезли из виду.

— Можете проводить перекрестный допрос, — сказал Омсби.

— Что вы делали, когда обвиняемые ставили машину в гараж? — мягко спросил Мейсон.

— Наблюдала за ними, — ответила она резко.

В зале суда раздался смех.

— А чем вы занимались до этого?

— Сидела у окна.

— Следили за квартирой Вивьен Карсон?

— Я видела ее.

— Вы сидели у окна и наблюдали за квартирой? Сколько времени вы там находились?

— Некоторое время, точно не знаю сколько.

— Все утро?

— Большую часть утра.

— Вы наблюдали за квартирой накануне вечером?

— Я наблюдательна.

— Почему?

— Мне интересно, что происходит вокруг, потому что я не лишена обычного человеческого любопытства. За несколько дней до того Вивьен Карсон ушла из квартиры с чемоданами и больше не возвращалась. Я недоумевала, куда она уехала и что делает.

— Значит, вы наблюдали за ее квартирой, чтобы это выяснить?

— Да.

— Вы можете, — спросил Мейсон, — назвать марку и модель машины, поставленной обвиняемыми в гараж?

— Нет. Машина была зеленая. Это все, что я могу сказать.

— Вы совсем ничего не знаете о марках машин?

— Нет.

— Вы сами управляете машиной?

— Нет.

— У вас есть машина?

— Нет.

— У вас была когда-либо машина?

— У меня никогда не было машины. Я езжу в магазин на автобусе.

— Вы, случайно, не записали номер машины?

— Нет.

— Вы не заметили, на ней был номер этого штата?

— Я смотрела не на машину, а на женщину с мужчиной.

— Вы добровольно взяли на себя обязанность наблюдать за Вивьен Карсон?

— Я — порядочная женщина и поступила именно так, потому что я ее соседка. Я много читала о ней в газетах и решила понаблюдать за ней.

— Как вы думаете, в газетах написали правду или ложь о Вивьен Карсон?

— Я не могу этого сказать. Я просто прочитала о ней в газетах. Вы спросили, почему я наблюдаю за ней, и я вам ответила.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Думаю, что мы выяснили положение дел, миссис Генли… или мисс Генли?

— Мисс Генли! — ответила она резко. — Я сказала «мисс», когда назвала себя судебному исполнителю.

Мейсон улыбнулся вежливо, но многозначительно и взглянул на присяжных заседателей.

— Спасибо, мисс Генли, — сказал он. — У меня нет больше вопросов.

— Хорошо, — сказал судья Фиск, — пригласите следующего свидетеля обвинения.

Омсби назвал имя свидетеля с видом человека, объявляющего о драматическом событии с далеко идущими последствиями.

— На этот раз, ваша честь, я хотел бы пригласить свидетельницу Надин Палмер.

Вошла Надин Палмер. На ней был коричневый костюм, модная шляпка, а в руках — кожаная сумочка. Необыкновенно изящные туфли привлекали внимание к загорелым длинным ногам в тонких нейлоновых чулках.

Ее живые глаза насторожились, когда она заняла место свидетеля. Она быстро взглянула на Омсби, на Мейсона, снова на Омсби, на присяжных заседателей, затем снова на обвинителя. Надин Палмер дала присягу.

— Вас зовут Надин Палмер, и вы проживаете на проспекте Крокли, 11?

— Правильно.

— Вы знакомы хотя бы с одним из обвиняемых?

— Нет, лично не знакома.

— Вы знали Лоринга Карсона при жизни?

— Я видела его. Не помню, чтобы разговаривала с ним. Когда я заявляю, что лично не знакома с миссис Карсон, я отнюдь не имею в виду, что не знаю ее в лицо. Я посещала несколько собраний, где видела ее.

— Возвращаясь к пятнадцатому марта, я хочу спросить: где вы были утром того дня?

— Я поехала на машине к местечку под названием Виста-Пойнт.

— Объясните, где оно расположено по отношению к дому, построенному Лорингом Карсоном для Моли Идена.

— Оно находится не более чем в четверти мили от дома. С этого места можно посмотреть вниз и увидеть заднюю часть дома, внутренний дворик, бассейн и часть усадьбы за бассейном.

— Виста-Пойнт значительно выше, чем дом, о котором идет речь?

— Не знаю, на сколько футов выше, но с него можно смотреть вниз и увидеть крышу.

— Можно видеть дорогу, ведущую к дому?

— Нет. Можно видеть внутренний дворик, бассейн и комнаты в той стороне дома. Здание загораживает подъездную дорогу к дому, и поэтому невозможно увидеть ее; кроме того, Виста-Пойнт расположен под некоторым наклоном, и часть дома скрывается из виду.

— Понятно, — сказал Омсби. — Здесь карта с местечком Виста-Пойнт. Я прошу вас сориентироваться по карте и показать присяжным заседателям, где вы были пятнадцатого марта этого года.

Свидетельница показала пальцем на карте место:

— Здесь.

— Когда это было?

— Это было… Думаю, что я доехала туда около десяти пятнадцати или немного позже.

— Вас ждали там?

— Да.

— У вас были какие-либо приборы для наблюдения?

— У меня было два бинокля.

— Как вы использовали их?

— Я наблюдала за задней частью дома Карсона.

— Под «домом Карсона» вы подразумеваете дом, построенный Лорингом Карсоном и проданный Моли Идену?

— Да.

— Могу я узнать, почему вы были там?

— У меня были личные причины. Я… я поняла, что джентльмен, возмущенный тем, что Лоринг Карсон испортил мою репутацию, хотел заставить его отречься от своих слов, и если бы Карсон упорствовал, то он… он сказал, что проучит его.

— Пока вы находились там, что вы видели?.. Может быть, какие-либо передвижения по дому или двору?

— Да.

— Расскажите подробнее присяжным заседателям, пожалуйста.

— Когда я начала наблюдение, то, кажется, дома никого не было и…

— Это можно расценить, как вывод свидетельницы, — сказал Омсби. — Не делайте выводов, миссис Палмер… просто расскажите, что вы видели.

— Я остановила машину, вышла и время от времени смотрела в бинокль. Я отрывалась, чтобы глаза отдохнули, а затем продолжала наблюдение. Когда я заметила кое-что интересное для себя, я уже не отрываясь смотрела в бинокль.

— Что вы увидели?

— Я увидела Лоринга Карсона.

— Где он был?

— На кухне.

— Давайте выясним все подробнее для записи в протокол, — сказал Омсби. — Дом разделен колючей проволокой. Вы видели это?

— Конечно.

— По одну сторону располагалась кухня, по другую — часть общей комнаты и спальни.

— Правильно.

— Давайте вернемся к задней части дома, где находятся кухня и спальни, чтобы выяснить все для протокола, — продолжал Омсби. — Где был мистер Лоринг Карсон, когда вы увидели его?

— На кухне.

— Вы уверены?

— Да.

— Что вы сделали, когда увидели его?

— Я настроила окуляры бинокля на него.

— Вы знаете, какая увеличительная способность у бинокля?

— Восьмикратное увеличение.

— Вы четко видели его?

— Очень четко.

— Вы узнали его?

— Да.

— Вы видели, что он делал?

— Он нагнулся над бассейном у лестницы. Я не могла видеть, что он делает. Я попыталась отрегулировать окуляры, чтобы получить лучшее изображение.

— Хорошо. Что произошло потом?

— Мистер Карсон встал на колени у бассейна, около лестницы.

— Он держал что-нибудь в руках?

— У него был кожаный портфель.

— Что он сделал дальше?

— Он встал на колени и опустил руку по локоть в бассейн, затем потянул за что-то, и вдруг часть плитки поднялась, открыв тайник.

— Продолжайте. Что вы еще видели?

— Лоринг Карсон вошел в дом, — рассказывала Надин Палмер, — и почти сразу из другой части дома…

— Минутку, — перебил Омсби, — выясним все. С какой стороны дома вошел Лоринг Карсон? Со стороны кухни или спальни?

— Со стороны кухни.

— Что вы имеете в виду под «другой стороной дома»?

— Ту, где расположены спальни. Так вот, оттуда выбежала раздётая женщина и нырнула в бассейн.

— Вы наблюдали через бинокль?

— Да.

— Вы сможете узнать эту женщину?

— Я не смогу точно и определенно сказать, кто это был, но думаю…

— Минутку, — перебил ее Мейсон. — Если суд позволит, то считаю, свидетельница уже ответила на вопрос. Она сказала, что не может опознать женщину. И не имеет значения, о ком она думает, если она не может подтвердить это под присягой.

— Предполагаю, что она просто неточно выразилась, — возразил Омсби. — Она хотела сказать, что не может опознать женщину с полной уверенностью, но она стремится быть честной и признает, что возможна ошибка.

— Думаю, что обвинителю не было никакой необходимости переводить слова свидетельницы, — сказал Мейсон. — Она дает показания на английском языке, и я полагаю, что знаю его не хуже, чем помощник прокурора.

Судья Фиск задумчиво нахмурился, а затем сказал:

— Позвольте мне допросить свидетельницу. Я попрошу представителя обвинения не прерывать меня. Миссис Палмер, вы видели раздетого человека?

— Это была женщина, и она была раздета.

— На ней был купальник?

Свидетельница энергично закачала головой:

— Она была полностью раздета.

— Что она сделала?

— Она быстро выбежала из спальни и сразу же бросилась в воду, так что у меня дыхание перехватило.

— Она выбежала?

— Она выбежала из комнаты, нырнула в воду без единого всплеска и поплыла.

— У вас был бинокль?

— Да, но я не могла уследить за ней, так как она плыла очень быстро. Она находилась в поле видимости бинокля, но вне поля зрения обычным глазом, если вы понимаете, о чем идет речь. Она плыла очень быстро.

— Вы хорошо рассмотрели эту женщину?

— В общих чертах, но не совсем ясно.

— Вы можете опознать эту женщину под присягой?

— Нет. Но думаю, что узнаю…

— Полагаю, при данных условиях, — прервал ее судья Фиск, — свидетельница допускает небрежность, говоря, что она «думает», что может узнать того человека. Мы выслушаем ее свидетельские показания. Проблема в том, что свидетельница не может с полной уверенностью опознать человека, а не в нехватке улик. Продолжайте, представитель обвинения.

— Остановимся на этом подробнее, — сказал Омсби. — Эта женщина нырнула в бассейн и поплыла?

— Да. Она плыла очень быстро, и невозможно было рассмотреть ее лицо.

— Что она сделала потом?

— Она вышла из воды у лестницы, потянула там за что-то, и та же самая плитка открылась. Она нагнулась. С ней была пластиковая белая сумка, и она стала вытаскивать бумаги и набивать ими сумку.

— Вы хорошо рассмотрели ее в это время?

— Она повернулась спиной.

— Вы продолжали наблюдать?

— Да.

— Что вы сделали потом?

— Затем, — сказала свидетельница, — я поняла, что происходит, и…

— Не имеет значения, что вы поняли, — перебил ее Омсби. — Пожалуйста, будьте внимательны к вопросу, миссис Палмер. Что вы сделали?

— Я бросила бинокль на сиденье машины и побежала.

— Куда побежали?

— Побежала по тропинке, опускающейся ниже уровня бассейна.

— Вы знали, что там была тропинка?

— Да.

— Вы долго спускались по этой тропинке?

— Недолго. Около… думаю, около двухсот ярдов по тропинке вниз по холму, потому что затем я оказалась на открытом месте и начала подъем к бассейну.

— Вы могли видеть бассейн или дом, пока спускались по тропинке?

— Нет. Холм зарос кустарником. Думаю, что это карликовый дуб, хотя там есть и другие виды кустарника. Я точно не знаю, что это за кустарник, но его можно встретить в предгорьях Западной Калифорнии.

— Когда вы вышли из кустарника, то где оказались? Покажите это место на карте.

Надин Палмер показала.

— Я отмечу его кружочком, — сказал Омсби. — Вы могли ясно видеть дом с этого места?

— Да.

— Что вы сделали?

— Я очень быстро пошла к дому — так спешила, что запыхалась.

— Что вы увидели?

— Ничего.

— А как насчет бассейна?

— Он был пуст.

— А плитка, скрывавшая тайник?

— Она была открыта, то есть поднята.

— Что вы сделали?

— Я близко подошла к стене дома со стороны спален.

— Что произошло дальше?

— Я услышала, что говорили за стеной.

— Что же там говорили?

— Минутку, — насторожился Мейсон, — давайте сначала выясним, кто разговаривал.

— Я как раз хотел это спросить, — сказал Омсби.

— Думаю, что обвинитель должен спрашивать об этом в первую очередь.

— Очень хорошо, — согласился Омсби, — замечание по существу. Итак, я спрашиваю: у вас была возможность увидеть тех, кто разговаривал?

— Не сразу, но несколькими минутами позже.

— Кто это был?

— Обвиняемые по этому делу. Вивьен Карсон и Моли Иден.

— Где они разговаривали?

— В общей комнате.

— Вы могли слышать их со стороны бассейна?

— Да. Раздвижные стеклянные двери были открыты, и голоса обвиняемых можно было очень четко расслышать.

— Что вы услышали? Какой разговор?

— Женщина сказала…

— Кого вы подразумеваете под «женщиной»?

— Обвиняемую, Вивьен Карсон.

— Хорошо, что сказала Вивьен Карсон?

— Она сказала: «Любимый, мы никогда не сможем забыть это».

— Что потом? Продолжайте.

— Затем Моли Иден сказал: «Нам придется сделать это. Мы никому никогда не скажем об этом. Пусть репортеры обнаружат тело. Адвокат Мейсон приедет на пресс-конференцию. Репортеры обнаружат тело, а я сделаю вид, что ничего не знаю». Затем Вивьен Карсон сказала: «А как же быть с ножом? Он — из кухни». Моли Иден ответил: «Мы можем купить другой. Мы не позволим, чтобы такой пустяк помешал нам. Мы только что нашли друг друга, и мы имеем право быть счастливыми. Ничто не помешает этому. Я буду бороться за наше счастье».

— Что потом?

— Затем я услышала, что они идут. Я подумала, что они идут к бассейну. Я немного помедлила, затем спряталась за угол дома, где они не могли меня увидеть, если не выйдут во внутренний дворик. '

— А дальше?

— Затем я услышала, что дверь закрылась, и поняла, что они ушли. После этого в доме наступила тишина.

— Что вы сделали потом?

— Я пошла к тропинке и медленно, с трудом поднялась на холм, где стояла машина, и поехала домой.

— Во сколько вы вернулись домой?

— Около… думаю, немного позже одиннадцати тридцати.

— Что вы сделали?

— Я ничего не сообщила в полицию — ведь я не знала, что произошло. Я боялась… Мне было стыдно, что я шпионила и подслушивала. Я не знала, что было совершено убийство.

— Теперь вернемся назад, и я снова задам вам вопрос, — сказал Омсби. — Вы узнали раздетую женщину, которая выбежала из дома и прыгнула в бассейн?

— Думаю, что да.

— Избегайте употреблять слово «думаю», — сказал Омсби, — потому что это можно истолковать по-разному, и, несомненно, адвокат со стороны защиты попытается воспользоваться толкованием, которое очень невыгодно для вас. Ответьте, пожалуйста, что именно вы видели?

— Я… Я видела эту женщину. Она была совсем раздета. Хотя я получила лишь поверхностное впечатление, но…

— Вы узнаете ее?

— Я почти уверена, что это обвиняемая, Вивьен Карсон.

Омсби повернулся, улыбаясь, к Мейсону:

— Проводите перекрестный допрос, адвокат.

— Почти уверены? — спросил свидетельницу Мейсон.

Она кивнула.

— Вы не совсем уверены?

— Нет.

— Вы не можете подтвердить это под присягой?

— Нет.

— У вас есть веские основания сомневаться в том, что вы видели обвиняемую?

— Да… Полагаю, честно признаться, что такие основания есть. Я не уверена, и это все.

— Что вы сделали, когда вернулись домой? — спросил Мейсон.

— Я приняла душ.

— Была какая-то особенная причина для этого?

— Нет. Я… Когда я бежала через кустарник, земля была сухой, и моя одежда была в пыли. Мне нужен был душ, который я и приняла.

— У вас был гость, когда вы принимали душ?

— Нет, немного погодя. Вы хотите, чтобы я рассказала о вашем посещении, мистер Мейсон?

— Я прошу вас говорить правду, — сказал Мейсон. — У вас был посетитель?

— Да.

— Кто?

— Вы.

— Вы разговаривали со мной?

— Минутку, — сказал Омсби. — Я возражаю против неправильного проведения перекрестного допроса. Его нельзя превращать в прямой допрос.

— Но конкретно вопрос о самом разговоре не ставится, мистер Омсби! Правильно? — нетерпеливо уточнил судья Фиск.

— Не знаю. Может быть, не могу сказать.

— Вопрос о разговоре, — сказал Мейсон, — был задан, чтобы показать, что даже в то время свидетельница скрывала некоторые факты и умалчивала о других.

— Она не была обязана рассказывать вам о том, что видела, — заметил Омсби.

Судья Фиск посмотрел на часы.

— Мы вернемся к этому вопросу после небольшого перерыва, — сказал он. — Сейчас второй час. Перерыв продлится около часа, во время него присяжным заседателям запрещается составлять и высказывать мнение по существу дела, о виновности обвиняемых или одного из них. Присяжные заседатели не должны обсуждать между собой дело или позволять это делать другим в их присутствии. Суд удаляется на перерыв.

Когда присутствующие покинули зал суда, Мейсон повернулся на вращающемся стуле к своим клиентам. Он попросил полицейских отойти, чтобы те не слышали его, объяснив, что ему нужно провести консультацию.

— Послушайте, — сказал Мейсон, — вам придется рассказать мне, что случилось.

Моли Иден упрямо покачал головой.

Вивьен Карсон смахнула слезы.

— Давайте подробно выясним факты, — сказал Мейсон. — Вы ставили или нет машину Лоринга Карсона в ваш гараж? Эта женщина опознала не вас? Если она ошиблась, то открываются большие возможности, в противном случае я не хочу попусту тратить время и деньги, разыскивая людей, действительно ставивших машину в гараж.

— Я могу сказать вам, мистер Мейсон, лишь то, что она сказала правду: мы ставили машину в гараж.

— Зачем вы сделали это? — спросил Мейсон.

— Если бы вы знали все детали, — сказал Иден — вы бы поняли, что нам ничего больше не оставалось. Но если вы узнаете все… у нас не будет ни малейших шансов на спасение.

— У вас и сейчас их мало, — заметил Мейсон задумчиво.

— Мы не можем ничего сделать. Мы будем бороться сами за себя.

— Почему вы поставили машину в гараж? — спросил Мейсон.

— Потому, — сказал Иден, — что ее оставили у обочины дороги около квартиры Вивьен, причем она стояла у пожарного крана и на ней была наклеена квитанция о штрафе. В нашем распоряжении было очень мало времени. Мы хотели убрать ее с улицы.

— На машину наклеили квитанцию о штрафе за то, что ее поставили у пожарного крана перед квартирой Вивьен?

— Правильно.

— Конечно, все знали, что это машина Лоринга Карсона? — спросил Мейсон.

— Да. Но хуже всего было то, что он оставил ее в три часа утра. Вы догадываетесь, что это значит? Все были убеждены, что мы возобновили супружеские отношения, — чуть не плакала Вивьен.

— Не понимаю, — сказал Мейсон. — Пусть бы люди лучше думали, что вы возобновили супружеские отношения, чем самой себе подписывать смертный приговор.

— Правильно, — нетерпеливо сказала Вивьен, — сейчас мы это понимаем. Но вы должны представить, как это выглядело пятнадцатого марта.

— Почему он поставил там машину?

— Не знаю, но думаю, что это было частью дьявольского плана, придуманного Лорингом. Он с умыслом оставил машину у пожарного крана, рассчитывая, что на нее наклеют квитанцию о штрафе и что она привлечет внимание соседей.

— Что вы делали вместе в городе? — спросил Мейсон.

Моли Иден вопросительно посмотрел на Вивьен, та покачала головой.

— Прошу прощения, — сказал Иден. — Мы ответили на все вопросы, на которые хотели ответить, мистер Мейсон. Поступайте, как положено адвокату. Выходит, что мы виноваты и совершили преднамеренное убийство. Вы адвокат, от которого зависит наше будущее. Напрягитесь, вам следует выискивать любое возможное несоответствие в уликах. Сделайте все, что можно. Продолжайте вести дело в том же духе… Слышите, все зависит от вас… Именно на это мы надеемся.

— Проклятье! — сказал Мейсон. — Вы хотите попасть в камеру смертников.

— Нет, — возразил Иден. — Если нас признают виновными, то это конец. Если нас оправдают, то мы сможем жить нормальной жизнью в обществе не опуская головы. Я скажу вам только, что мы не убивали его.

— Когда же вы вернулись домой… если вы были вместе в городе? — спросил Мейсон.

Иден покачал головой:

— Мы сказали вам все.

Полицейские возвратились.

Мейсон пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он. — Можете забрать их.