Женщина, которая меньше чем на полдюйма открыла дверь на звонок Мейсона, была высокой, изящной, держалась уверенно. Она придерживала на груди ворот халата.

— Кто вы? — спросила она, пытливо глядя на Перри оценивающим взглядом.

— Я — Перри Мейсон, адвокат, — начал Мейсон. — Я…

— Ах, — перебила она его. — Я видела либо вас, либо вашу фотографию. Мне очень приятно, мистер Мейсон. Меня зовут Надин Палмер. Хотя вы, наверное, знаете меня, иначе бы не пришли. Я сейчас просто не готова никого принимать, так как выскочила прямо из-под душа, когда услышала звонок. — Она поколебалась, затем подала ему руку, протянув ее с некоторой осмотрительностью, и это выглядело так, будто она доверяла адвокату часть своей личности.

— Я ненадолго! — сказал Мейсон.

— Но я не готова… впрочем, входите, но вам придется подождать, я переоденусь.

— Благодарю, — сказал Мейсон. — Я по важному делу, иначе бы я вас не побеспокоил.

Мейсон прошел за ней в небольшую, но со вкусом обставленную квартиру.

Она указала на кресло у журнального столика и спросила:

— Что случилось, мистер Мейсон, я попала в беду?

— Вы этого ждете?

— У меня были неприятности, и, вероятно, их будет еще больше. Теперь простите меня, мне все-таки нужно переодеться.

— Я вас подожду, хотя у меня мало времени. Мне нужно успеть на встречу с репортерами, так как я — адвокат Моли Идена, а он, хотя это к вам отношения не имеет, купил участок у Лоринга Карсона и…

При упоминании имени Карсона в глазах Надин Палмер вспыхнула ненависть, а губы плотно сжались. На полпути в спальню она остановилась и обернулась.

— Какие у вас дела с Лорингом Карсоном? — нервно спросила она.

— В данный момент, — ответил Мейсон, — я не выдам секрета, если сообщу вам, что собираюсь возбудить против него дело на сумму около трехсот пятидесяти тысяч долларов за нанесенный ущерб вследствие мошенничества.

— Надеюсь, что вы получите все до последнего цента.

Мейсон улыбнулся:

— Очевидно, вы что-то имеете против него.

— Против этого ничтожества! — прошипела она, презрительно подчеркивая каждое слово. — Он опозорил мое доброе имя и отдал на растерзание каждому репортеру в городе, ведущему рубрику «Слухи».

— Как я понял, это была ошибка, — сказал Мейсон, — и…

— Ошибка! — перебила она его. — Ошибки не было. Он пытался очернить имя своей жены, и то, что он втянул меня в это дело, не имело для него никакого значения.

— Полагаю, что ваше имя тоже упоминалось? — спросил Мейсон.

— Упоминалось? — сказала она. — Он кричал о нем по всему городу. Он подал встречную жалобу, в которой утверждал, что его жена имеет любовную связь с неким Нор-бертом Дженнингсом, что они вместе совершают поездки на машине по уик-эндам, что она регистрируется под фиктивным именем Надин Палмер. Затем, когда его жена начала оспаривать обвинение, этот подлец нагло заявил, что, оказывается, именно меня, Надин Палмер, выслеживал его детектив, а не его жену. Вы представляете, что это значит для моей репутации в городе?

Мейсон кивнул с сочувствием.

Она села в кресло.

— Вы ведь адвокат, мистер Мейсон, и вы видели женщин в купальных халатах и раньше. У вас мало времени, у меня — тоже. Итак, давайте обо всем поговорим и, возможно, все уладим. Люди утомляют меня! В нашем цивилизованном мире, в его так называемом моральном кодексе, больше лицемерия, чем признают. Когда я вышла замуж за Гарри Палмера, я была, что называется, «хорошей девушкой». Это была моя беда. Я ничего не знала о мужчинах, об их образе жизни, об интимных отношениях. Я прожила пять лет в сущем аду, созданном специально для женщин, а затем решила, что раз у меня нет детей, то я, естественно, ничем не обязана Гарри Палмеру. Я вышла из игры. Признаюсь, чтобы вы понялр, насколько я была глупа, что отказалась от алиментов. До замужества я работала и после развода снова вернулась к работе, только с той разницей, что я была уже женщиной. Об этой стороне развода, мистер Мейсон, говорят мало. Я превратилась в женщину и теперь отвечала сама за себя. Я узнала и то, что замужество состоит не из одних только роз, и то, что я отныне меченая, неизгладимо меченая. Любой мужчина, который проявит ко мне интерес, отдает себе ясный отчет, что я просто женщина, что я была замужем, поэтому со мной можно не церемониться. Если я не отвечаю должным образом на его чувства, то он считает, что я равнодушна к нему. Мужчины повсюду хвастаются своими победами. У женатых мужчин есть любовницы, и это считается само собой разумеющимся. Но разведенная женщина попадает в двойственное положение… А теперь появился этот… отвратительный грубиян со своим сыщиком. Мы с Норбертом были близко знакомы. Думаю, что он хотел сделать мне предложение, чтобы я вышла за него замуж, и я, скорее всего, согласилась бы, но я не хотела спешить, как однажды уже сделала. Теперь Норберт считает, что из него сделали посмешище. Он…

— Переменил намерение и не собирается делать вам предложение?

— Господи, нет! Теперь он настойчив. Он звонит мне два или три раза в день и предлагает выйти за него замуж. Я вешаю трубку. Зачем он делает это, мистер Мейсон? Просто потому, что он думает, что из-за него запятнали то, что люди называют «добрым именем» женщины? Мне больше двадцати одного года, я разведена, у меня есть право жить собственной жизнью. Я просто хочу, чтобы общество оставило меня в покое. А что касается Лоринга Карсона, я хочу, чтобы он умер… — Она откинула голову, слегка встряхнув ею, словно для того, чтобы избавиться от плохих мыслей. — Я рассказала о своих неприятностях, мистер Мейсон, и, чтобы загладить свою вину перед вами, буду достаточно вежливой и позволю вам объяснить цель вашего визита.

— Все в порядке, — сказал Мейсон. — Я пришел сюда, чтобы попытаться избавить вас от излишней шумихи, возникшей в газетах в связи с этой историей.

— Каким образом?

— Жалоба, которую я подал против Лоринга Карсона или которую, возможно, подают сейчас, довольно рискованная. Знаете ли вы о сделке с недвижимостью между Карсоном и Моли Иденом?

Она покачала головой. Мейсон коротко изложил суть дела:

— Итак, два человека пострадали из-за встречной жалобы Лоринга Карсона — вы и Вивьен Карсон, его жена.

— Я ей очень сочувствую.

— Очевидно, 'ей также сочувствует судья Гудвин, — сказал Мейсон.

— Что он сделал для нее? Как я понимаю, Карсон так запутал свои финансовые дела, что суд не смог точно определить размеры его состояния.

— Всеобщая ошибка — недооценивать умственные способности судьи, — многозначительно высказался Мейсон.

— Вы хотите сказать, что Карсон недооценил судью Гудвина?

— Думаю, что так.

— Могу я спросить, что происходит?

— Именно поэтому я здесь. Я подумал, что вам следует знать о моем плане заранее. Судья Гудвин считает, что если доброе имя женщины опорочено, то чрезвычайно трудно его восстановить.

— Он прав, прав! — горячо прошептала Надин.

— Когда газета дает информацию, — продолжил Мейсон, — она уделяет ей столько внимания, сколько нужно для привлечения интереса читателя. Например, рассказ о женщине, которая развлекалась с любовником и была застигнута на месте преступления, вызывает значительный интерес. А тот факт, что это ошибка, не вызывает никакого интереса.

— Вы говорите о моем деле?

— Не совсем, — пояснил Мейсон. — Судья сочувствует Вивьен Карсон, поэтому он хотел бы, чтобы об ошибке Карсона написали в газетах. Таким образом, он поставил моего клиента в такое положение, что нам пришлось действовать. Я считаю, что судья Гудвин сделал очень умный ход, но, как мне кажется, в своих рассуждениях он не учел одной вещи.

— Какой?

— Он не учел, что это затронет вас.

— Каким образом?

— События будут развиваться так, — сказал Мейсон, — что газеты уделят много внимания этой комедии ошибок и тому факту, что детективу Карсона указали на вас вместо Вивьен Карсон.

— Я думаю, это было сделано специально, — заявила Надин.

— Дело не в этом. Дело в том, что обо всем подробно напишут в газетах.

Она начала было что-то говорить, но вдруг до нее дошел полный смысл сказанного адвокатом. У нее расширились глаза.

— Вы хотите сказать, что они будут смаковать подробности моих уик-эндов?

— Совершенно верно.

— Господи! — простонала она.

— Следовательно, — сказал Мейсон, — я подумал, что вам нужно подготовиться к этому заранее. Если вы захотите встретиться с прессой, то вы смогли бы раздать письменное заявление, чтобы не было недоразумений. С другой стороны, если вы не захотите встречаться с прессой, то сейчас для вас подходящее время исчезнуть.

Она поколебалась лишь мгновение, затем сказала:

— Я' исчезаю, но когда это все должно произойти?

— В течение часа.

Она встала:

— Послушайте, мистер Мейсон, вы не против, если я буду ссылаться на вас?

Мейсон немного подумал, затем покачал головой:

— Я не имею права советовать вам, ведь вы — не моя клиентка, и у меня уже есть один клиент по этому делу, так что я просто даю вам дружеский совет.

— Ладно. Запомним, что вы дали мне добрый совет. Возможно, я последую ему.

— Такой выбор, я думаю, наилучший в сложившейся ситуации.

— Я делаю его! — заявила Надин. — Я заползу в норку. Подождите немного, я выйду с вами. Подвезете меня в центр города?

Она поспешно встала, пересекла комнату, открыла дверь и, прежде чем захлопнуть ее за собой, бросила через плечо:

— Подождите здесь, пока я не оденусь и не положу в чемодан необходимые вещи.

Адвокат присел, взглянул на часы, задумчиво нахмурился, протянул руку за портсигаром и обнаружил, что сигарет там нет. Он подождал немного, затем крикнул:

— У вас есть сигареты, миссис Палмер?

Ее голос донесся поразительно ясно через тонкую дверь:

— На столе, в сумочке.

Адвокат потянулся к открытой сумочке, взял пачку, вынул одну сигарету, попытался закурить, но не смог, осмотрел сигарету и понял, что она влажная.

Внезапно дверь из спальни открылась. Надин Палмер, накинув прозрачный халат, через который ясно просвечивала ее фигура, поспешно вошла в комнату.

— Вы что, еще не нашли сигарет? — спросила она.

Она схватила сумочку, порылась в ней, вынула пачку и протянула ее адвокату.

Мейсон взял Надин за руку.

— Подождите еще минутку, это нечестно, — засмеялась она. — Вы обманом вытащили меня на свет. Теперь допускаете вольность. Я же просто пытаюсь быть гостеприимной. Вот так.

Мейсон рассмеялся и взял сигарету из пачки, спрятав первую в боковой карман пиджака.

— Благодарю.

— Мне следовало бы заставить вас дать честное слово, что вы закроете глаза, — сказала Надин Палмер. — Теперь подождите еще немного. — Она повернулась и, сделав слабую и отчасти бесполезную попытку расправить халат, поспешила опять в спальню.

Адвокат снова щелкнул зажигалкой. Сигарета, которую Надин передала ему, была сухой. Мейсон посмотрел в открытую сумочку. Пачка сигарет в сумочке была похожа на ту, из которой он взял влажную сигарету. Исследовав пачку, он, однако, обнаружил, что каждая сигарета была сухой.

Озадаченный, Мейсон вынул первую сигарету из кармана, пощупал ее. Сигарета была влажной.

Мейсон задумался, куря сигарету и посматривая время от времени на дым, поднимающийся клубами вверх.

Прежде чем он выкурил сигарету, Надин Палмер, одетая в хорошо сшитый, изящный костюм, появилась в комнате, неся дорожную сумку, сумочку и небольшой чемодан.

— Я попрошу вас помочь мне донести чемодан, — сказала она. — В какую сторону вы направляетесь?

— Я еду к своему клиенту Моли Идену. Это он купил участок у Лоринга Карсона и заказал ему построить дом.

— Вы едете туда прямо сейчас?

— Да.

— Я вас не задержу. Сойду на первой же остановке любого маршрута автобуса, следующего в центр города.

— Вы не хотите поехать на такси?

— Я хочу уехать отсюда с вами, чтобы меня не выследили репортеры, взяв след пикантной истории. Они иногда становятся сущими демонами и задают самые неловкие вопросы.

Мейсон поднял чемодан, направился к лифту, а затем вышел на улицу и подошел к машине. Он заметил, как Надин Палмер поспешно и тревожно оглянулась через плечо, когда он открывал дверцу машины. Она изящно скользнула на сиденье, на мгновение показав стройные ноги, и ослепительно улыбнулась.

— Большое спасибо, мистер Мейсон. Вы оказываете мне большую помощь, возможно большую, чем предполагаете в настоящий момент.

— Ну что вы, мне даже неловко, я подумал, что судья Гудвин защищает интересы только Вивьен Карсон, и я предположил, что кто-то должен подумать и о вас, вы такая же невинная жертва, как и Вивьен Карсон.

— Но с точки зрения судьи, мое доброе имя все же запятнано, — возразила Надин Палмер, — я позволила себе увлечься Норбертом Дженнингсом, и я действительно проводила с ним уик-энды.

— Где? — полюбопытствовал Мейсон.

— В различных местах. Вы прочитаете об этом в газетах. Боюсь, я была… Однако слово «неблагоразумна» звучит слишком чопорно. Я выражусь по-другому — была неосторожна. Я не ожидала, что детектив будет следовать за мной по пятам, записывая каждый мой шаг.

— Это очень неприятно?

— Подумайте сами. Вот, например, после представления в Лас-Вегасе Норберт проводил меня в мой номер. Мы немного выпили и разговорились. Я полагаю, было около двух тридцати утра, когда он ушел. А за углом в машине сидел этот подлый детектив с записной книжкой и секундомером… и, конечно, сделал определенные выводы.

Мейсон завел машину:

— Вы не встречали в Лас-Вегасе некую Женевьев Г айди?

— А в чем дело?

— Кажется, она близкая знакомая Лоринга Карсона и поэтому представляет для меня некоторый интерес.

Надин нахмурилась:

— Не помню. В некоторых казино я знаю кое-кого из сотрудниц и, конечно, разговаривала со многими из них, не зная их имен.

— Вы бывали в казино?

— Да.

— С Дженнингсом?

— Несколько раз с ним, но бывала и с другими. Мне нравится Лас-Вегас. Мне нравится яркий свет люстр, нарядные люди, возбуждение. Мне… Признаюсь вам, мистер Мейсон, я люблю азартные игры.

— Выбывали там когда-нибудь одна?

— Никогда… Я всегда езжу в компании или с каким-нибудь поклонником, например с Норбертом Дженнингсом, и… понимаете, азартные игры — дорогое удовольствие для работающей девушки со скромным достатком. Если сопровождающий хочет расплатиться, то я…

— Вы говорите, что вы не потребовали алиментов от бывшего мужа. Могу я поинтересоваться, на что вы живете? Вам хватает зарплаты?

Она поспешно ответила:

— Вот на углу стоит такси, мистер Мейсон! Высадите меня, пожалуйста. Спасибо. Я поеду в такси, а не на автобусе! — Она опустила окно машины. — Такси! — крикнула она. — Такси!

Мейсон остановил машину. Таксист кивнул, открыл дверь и поспешил взять багаж Надин из машины адвоката.

— Я так вам благодарна, мистер Мейсон, — сказала Надин Палмер, послала ему воздушный поцелуй, а потом повернулась к таксисту.

Позади Мейсона засигналила машина, и адвокат поехал, присоединившись к общему уличному движению.