На четвертый день прискакали во двор тридцать два всадника и возвестили королю Гунтеру, что явились они объявить ему войну и что посланы они от Людегера и Людегаста, которых когда-то победил и взял в плен Зигфрид.

И Гунтер притворно разгневался, как будто раньше об этом ничего не знал. Как мог бы тогда Зигфрид, или кто другой, не поддаться на обман?

Не раз Гунтер держал совет со своими воинами, и, может быть, дело еще уладилось бы, если бы не Гаген: Гаген твердо стоял на своем.

Случилось раз, что Зигфрид застал их за совещанием и спросил, в чем дело.

Отвечал ему Гунтер: «Печалит меня одна вещь: Людегаст и Людегер объявляют мне войну и опять хотят напасть на мои земли».

— Зигфрид постоит за твою честь, — так сказал Гунтеру отважный рыцарь, — расправлюсь с ними я, как прежде, и опустошу все земли их и бурги. В этом я вам ручаюсь головой! Ты оставайся здесь со своими воинами, а я пойду на них со своею дружиною и докажу вам, как я всегда готов вам служить.

За это Гунтер его горячо поблагодарил.

Зигфрид со своими воинами стал готовиться в поход, но отца своего Сигемунда просил не ездить с ним, а остаться на Рейне.

Многие из воинов Гунтера ничего не знали о том, что затевалось, и по доброй воле присоединились к дружине Зигфрида.

Перед выступлением в поход Гаген из Тронеге пошел к Кримгильде, чтобы проститься с нею.

— Как я рада, что имею мужем человека, способного так помогать моим родным, — сказала Кримгильда. — Помни, друг Гаген, что я всегда готова тебе служить и никогда не замышляла против тебя зла, а потому не вымещай на Зигфриде тех слов, которые сказала я Брунгильде. Муж мой уже и без того заставил меня в них раскаяться.

— Конечно, скоро вы с нею помиритесь, — отвечал ей Гаген, — и я прошу тебя сказать мне, чем могу я служить твоему мужу, Зигфриду.

— Ты мне родня, и я готова доверить тебе моего милого, — сказала ему Кримгильда. — Так знай же, что муж мой, убив у подножия горы дракона, выкупался в его крови и оттого стал неуязвим, но когда он купался, липовый листок упал ему на спину между плеч, и кровь дракона не коснулась этого места. Потому-то и страшусь я за него, когда стоит он в битве под градом копий.

— Так нашёй же своею рукой значок ему на платье, — отвечал ей вероломный, — чтобы по тому знаку мог я знать, как мне охранять его во время битвы.

— Ну так я вышью на его платье шелком маленький крестик для того, чтобы ты мог, как должно, охранять его в битве с врагами.

На третий день Зигфрид, взяв тысячу своих воинов, выступил с ними в поход. Гаген ехал так близко к нему, что разглядел всю его одежду и, увидев значок, послал двоих из своих людей к Зигфриду с иною вестью: Людегер отказывается идти войной на Гунтеровы земли и просит мира.

Неохотно повернул Зигфрид коня и поехал назад к Гунтеру.

— Наградил тебя Господь, друг Зигфрид, за то, что так охотно исполняешь ты то, о чем я тебя прошу, — сказал ему Гунтер, — и я за это готов всегда тебе служить и доверять тебе больше, чем всем другим моим друзьям.

Но так как теперь мы избавились от похода, то хочу я выехать из Вормса на охоту за Рейн, чтобы позабавиться с собаками в Отенвальде, как я это делывал нередко. Но надо предупредить моих гостей, что выезжаю я очень рано утром, чтобы те, что хотят ехать со мной, были готовы. Но мне доставят удовольствие и те, что останутся здесь, чтобы служить дамам.

— Раз собираетесь вы на охоту, — отвечал ему Зигфрид, — то и я хотел бы ехать с вами, только дайте мне загонщика да несколько ищеек.

— Тебе нужен не один загонщик, — поспешно отвечал ему король, — если хочешь, я дам тебе четверых, хорошо знакомых с лесом и тропами, излюбленными зверем.