На другой день утром стал Зигфрид снаряжаться на охоту. Прощаясь, поцеловал он жену свою Кримгильду, и вспомнила она тут о тайне, которую выдала Гагену, но не посмела признаться в том Зигфриду и только залилась слезами. Стала она убеждать его не ездить на охоту:

— Недобрый сон приснился мне сегодня, — говорила она ему, — мне снилось, будто бы два вепря гнались за тобою по полю, и вдруг покраснели все цветы. Боюсь я, Зигфрид, тех, кого мы, может быть, обидели или оскорбили. Боюсь их ненависти и мести.

— Я вернусь на днях же, да и не знаю здесь я никого, кто бы питал к нам ненависть: все твои родные любят меня, и сам я никому не сделал зла.

— Нет, Зигфрид, боюсь я, что суждено тебе погибнуть! Зловещий сон приснился мне, — мне снилось, будто две горы вдруг на тебя обрушились в долину, и с тех пор уже никогда тебя я не видела. И теперь скорблю я всею душой, что хочешь ты от меня уехать.

Зигфрид обнимал и целовал свою жену, но все же поспешил проститься с нею, и никогда уж больше не видывала она его живым.

Ради забавы с хозяином выехало в лес множество рыцарей, но Гизельгер и Гернот остались дома. Вскоре пошла потеха. Зигфрид охотился всех удачней, и набил он так много дичи, что остальные начинали уж опасаться, что для них ничего не останется в лесу. Но вот послышался призывный рог, — то Гунтер сзывал охотников к месту привала. Весело и беззаботно подъехал Зигфрид к тому месту, где для охотников были приготовлены столы. После веселой забавы все стремились поскорее утолить голод и жажду. Однако за столом стали им подносить роскошнейшие яства и ни капли вина или питья. Так устроил Гаген.

— Одно удивляет меня, — сказал Зигфрид, — множество всяких яств приносят нам, а никто не подает нам вина. Если у вас тут такой обычай, то вперед уж я вам не товарищ!

— В этом виноват Гаген, — отвечал коварный король.

— Великий государь, — сказал тут Гаген, — я думал, что охота сегодня будет в Снессарте, и туда отправил все вина.

— Ну, не за что же тебя благодарить, — воскликнул в досаде Зигфрид, — а я так думаю, что заумов семь вина и питья надо бы сюда доставить, а если это было невозможно, то привал устроить бы поближе к Рейну.

— Не сердитесь, благородные рыцари, — сказал тут Гаген, — неподалеку есть источник со студеной водой, пойдемте туда со мной!

На беду многим рыцарям был подан им этот совет.

Жажда так томила Зигфрида, что он предложил поскорее идти в горы, чтобы напиться из источника. Приказали класть на подводы дичину, убитую Зигфридом, и все дивились множеству громадных и сильных животных, павших под его рукой.

Воины направились уже к развесистой липе, как вдруг Гаген сказал:

— Часто говаривали мне, что никто не может догнать Зигфрида, когда он пустится бежать. Не докажет ли он нам теперь на деле?

И отвечал ему властитель Нидерландов:

— А вот увидите вы сами, если согласитесь бежать со мною взапуски к источнику!

— Попробуем! — отвечал Гаген.

— Но только, скажу вам, что бежать хочу я во всех доспехах — с колчаном, копьем, мечом и со щитом.

Гаген и Гунтер сняли с себя все платье и остались в белых рубашках; как две дикие пантеры понеслись они к источнику, но Зигфрид раньше их был у воды. Так во всем одерживал он верх над остальными людьми. Поспешно отвязал он меч, снял колчан, к липовому суку прислонил свое могучее копье и стоял у источника, поджидая высоких гостей: как ни велика была его жажда, не хотел он пить до прихода короля.

Источник был так студен и светел! Гунтер, прибежавший, бросился наземь и припал к воде ртом: думали они, что Зигфрид сделает то же. Между тем Гаген отложил подальше его лук и меч, схватив копье, бросился вперед, ища значка на платье короля.

Тем временем Зигфрид уже склонился над ручьем, и Гаген, улучив минуту, пустил в него копье. Хорошо наметил он, — копье пронзило сердце! Кровь брызнула ручьем и обагрила платье Гагена, который так быстро побежал, спасаясь от мести Зигфрида, как никогда еще не бегал он во всю жизнь.

Почувствовав тяжелую рану, Зигфрид в ярости отскочил от ручья, — длинное копье засело у него в сердце, — и бросился за луком или мечом, чтоб поскорее воздать Гагену за его дело. Но, не найдя меча, поднял он щит, лежавший у ключа, и бросился за Гагеном. Не убежал от него вероломный человек; смертельно раненный, Зигфрид все же ударил его с такой силой, что драгоценные каменья посыпались на землю и щит разбился. Так хотелось ему отомстить за себя! Гаген упал под ударом, от которого загудел весь остров. Будь в руках у Зигфрида не щит, а меч, то Гаген верно был бы мертв. Смертельной опасности избежал боец.

Сила Зигфрида изменила ему — он не мог уже стоять, вся мощь его пропала, и смерть наложила уже на его лицо свою бледную печать. Упал он на цветы, и кровь потоком струилась из его раны. Не вынес он страдания и стал поносить предателей.

— Злые трусы! — говорил он. — Неужели своею дружбой заслужил я лишь то, чтоб вы меня убили? Вот как отплатили вы мне за мою верность! Много же горя приготовили вы тем вашим родным! Позор падет теперь на весь ваш род, и все добрые рыцари будут с презрением чуждаться вас.

Все сбежались к тому месту, где он лежал. Король бургундов стал было оплакивать его смерть, но раненый сказал:

— Нет нужды оплакивать беду тому, кто сам же ее готовил.

— Не понимаю, отчего он плачется! — сказал свирепый Гаген. — Настал теперь конец заботам нашим и нашим бедам: отныне кто посмеет нам противостоять?

— Не трудно теперь вам хвастаться, — сказал Зигфрид, — но если б знал я, что вы замышляете убийство, то, конечно, сумел бы защититься. Но ничто не печалит меня так, как жена моя, Кримгильда! Да еще, избави Бог, чтоб сына моего когда-нибудь не попрекнули, что родичи его кого-то убили вероломно!

И со скорбью так говорил он:

— Если способен ты, король, быть верен кому-нибудь, то прошу тебя, будь милостив и верен милой моей жене, и пусть она пользуется всем, что подлежит ей как твоей сестре! Долго придется ждать меня отцу моему и моим людям! Никогда еще ни одной женщине не приходилось так оплакивать своего друга.

Зигфрид так ослабел, что не мог уже говорить; кровь потоком струилась из его раны и пропитала кругом траву и цветы; недолго пришлось ему бороться со смертью.

Так умер Зигфрид, и предатели стали было совещаться между собою о том, как скрыть им от людей злое дело Гагена.

— Надо сказать, что когда он на охоте отъехал от нас один, разбойники напали на него и убили его. — Так решили они, но изменник Гаген сказал:

— Сам я отвезу его домой: мне все равно — пускай все узнает та, что причинила столько горя госпоже моей. Меня не огорчат ее слезы.

Теперь скажу я вам правду о том источнике, при котором был убит Зигфрид. У Отенвальда лежит деревня Отенгайм, — там протекает еще и теперь этот источник, в том нет никакого сомнения.