Консультантом по связям с общественностью, обеспечивавшим рекламу Национальной ассоциации скобяных товаров, оказался Джаспер Диггс Калхун. В его офисе все было рассчитано на внушение посетителям вдохновляющей мысли, будто они вступают в мир обитания «динамичной личности».

Соблазнительная секретарша с обилием пышных округлостей, обрисованных облегающим платьем, сохраняла на физиономии тщательно отработанное и заученное выражение скромного целомудрия. Казалось, она и понятия не имеет о своих выдающихся формах.

— Не могли бы вы мне сообщить, что желаете обсудить с мистером Калхуном, мистер Л эм? — с наивной невинностью спросила она, глядя на меня широко распахнутыми голубыми глазами.

— Одну любопытную проблему вторичных связей с общественностью, — сообщил я.

— Вторичных связей с общественностью?

— Совершенно верно.

— Не могли бы вы объяснить, что под этим подразумевается?

— Безусловно, — согласился я. — Я могу объяснить это всего в нескольких словах… мистеру Калхуну.

И послал ей улыбку.

Она встала из-за стола, обогнула его, чтобы я разглядел, как сидит на ней платье сзади. Не плохо. Скрылась за дверью с надписью: «Дж. Д. Калхун — личный кабинет», через несколько минут вынырнула и объявила:

— Можете войти, мистер Лэм. Встреча вам не назначена, но мистер Калхун постарается передвинуть следующую, чтобы увидеться с вами. Он только что возвратился после ленча, и у него в расписании несколько аудиенций, однако он вас примет.

— Благодарю вас, — сказал я и вошел.

Калхун сидел за столом, слегка наклонившись вперед, источая могучую энергию. Губы были старательно сжаты в прямую линию. Небольшие усики подстрижены так, чтобы подчеркнуть решительность, столь же искусственную, как невинное выражение личика его секретарши.

Это был широкоплечий мужчина, которому перевалило за тридцать, с темными волосами, темными бровями и сверлящими серыми глазами.

— Мистер Лэм! — вскричал он, вскочил и выбросил вперед руку, словно метал ее в цель.

Я в ответ протянул свою и напряг пальцы, чтобы не сморщиться при пожатии. Видно было, что у него хроническая привычка тискать руку изо всех сил, демонстрируя динамичность личности.

— Как поживаете, мистер Лэм? Присаживайтесь. Моя секретарша доложила, что вы желаете обсудить проблему вторичных связей с общественностью?

— Совершенно верно.

— В чем она состоит?

— Вам, специалистам по связям с общественностью, — начал я, — приходится много думать. Вы изобретаете потрясающие идеи. Идеи используются, а потом забываются. Пустая трата хорошего материала. Во многих случаях существует возможность сделать замечательную рекламу на том, что происходит, так сказать, постфактум.

— Например? — уточнил он.

— О, в самом широком смысле, — промычал я, обводя взмахом руки кабинет и разглядывая фотографии на стене, — на любой вашей идее. Ну вот, например, кое-что интересное. Превосходнейшие фотографии.

Калхун зевнул.

— Может быть, вам так кажется, но в нашем бизнесе красоток в купальниках и модельных нарядах на цент дюжина. Мы используем в своем деле обнаженную натуру.

— А для чего вы ее используете?

— Слушайте, — вздохнул он, — я слишком занят, чтобы читать вам лекции по паблисити и рекламе. В принципе, если мы продаем нечто внешне непривлекательное, то стараемся привлечь внимание публики обнаженным женским телом.

Поэтому вы и видите фотографии новых автомобилей в окружении девушек в купальных костюмах или хорошеньких манекенщиц в облегающих юбочках и прозрачных нейлоновых блузочках. Мы берем их пачками, по десятку. На конкретной фотографии, которую вы рассматриваете, представлены конкурсантки, соперничавшие за выигрыш приза в две тысячи долларов наличными и титула «Мисс Американские Металлические Изделия». Было это в рамках рекламной кампании съезда, проводившегося в Новом Орлеане несколько месяцев назад. Паблисити обеспечивал я.

— Очаровательные малышки, — заметил я.

— Угу, — подтвердил он скучающим тоном, — миленькие, и что из этого?

— Кто победил?

— Конкурсантка под номером шесть, — сообщил он.

— Ну а теперь кое-что, что должно вас заинтересовать, — продолжал я. — Вот как я понимаю вторичные связи с общественностью. Могу поспорить, конкурсантка под номером шесть привлечет американскую публику. Эта девушка где-то работала официанткой или…

— Бухгалтером в одной импортирующей компании, — перебил Калхун.

— Отлично, — подхватил я, — бухгалтером. Она просто красавица, но никто этого не замечал. Изо дня в день выполняла нудные обязанности, а потом услыхала про конкурс на звание королевы Национальной ассоциации скобяных товаров. Робко отстукала на машинке заявку. Выяснила, что необходимо показываться в купальнике. Немного поколебалась, но все же решилась. Она…

— Вы говорите — робко отстукала заявку? — вмешался он.

— Именно так.

— Ничего общего с этой крошкой! Насколько помнится, это она заподозрила, будто кто-то из девушек что-то подсовывает в купальник, и потребовала вести судейство таким образом, чтобы судьи могли убедиться в отсутствии каких-либо искусственных приспособлений, подчеркивающих красоту… Моя секретарша может порассказать о ней гораздо больше. Я не помню особых подробностей. То был просто очередной конкурс, и, если честно, мы ими сыты по горлышко, черт их побери.

— Ясно, — подытожил я, — однако давайте подумаем о дальнейшем — затем я и пришел. Она победила. Ликование…

— Наличные, — сухо поправил Калхун.

— Ладно, наличные. А вдобавок признание, известность, шанс попасть в Голливуд… Полагаю, вы предоставляете им возможность сделать какие-то кинопробы?

— Ну разумеется, — кивнул он, — именно это и привлекает публику. Вон на той фотографии, на другой стене, я вручаю ей чек на тысячу долларов, контракт на кинопробы, на появление в качестве «Мисс Американские Металлические Изделия» на национальном кабельном телеканале… все это — общепринятая нынче рутина. Газеты могут уделить полосу… если сильно нуждаются в новостях.

Я прошел через кабинет к противоположной стене и посмотрел на фотографию, где Джаспер Диггс Калхун старался не выглядеть скучающим и утомленным, а победительница взирала на него одухотворенным взглядом. Она набрала полную грудь воздуху и выпятила ее, а живот втянула. Купальник обтягивал ее, точно шкурка сосиску. Внизу шла подпись: «Ивлин Эллис объявлена королевой съезда оптовых торговцев американскими скобяными товарами».

— Вы не занимаетесь скобяными товарами? — спросил я Калхуна.

Он помотал головой.

— Я занимаюсь связями с общественностью.

— Я думал, презентации проводят официальные представители Ассоциации скобяных товаров.

— Что наглядно свидетельствует о вашей осведомленности, — подколол меня он. — Эти петушки женаты.

Женам не нравится, когда они публично фотографируются рядом с цыпочками в купальниках.

— Разве вы не женаты?

— Женат, конечно, только это мой бизнес. Жена понимает. Могу предъявить вам тысячи фотографий, где я снят с голенькими девчонками.

— Стало быть, скобяные боссы держатся от королевы подальше? — допытывался я.

— Не будьте идиотом, — фыркнул он. — Они не снимаются с ней на публике, но отираются рядом и ощупывают руками формы через купальник. Кое-кто обязательно похлопает по попке и посоветует быть «хорошей девочкой». Черт возьми! Это входит в игру. За это она получает тысячу баксов и шанс выставиться напоказ.

— Что ж, — заключил я, — она может оказаться великолепным материалом. Подумайте о том, что произошло после… Наверно, она, появившись на телевидении, привлекла пристальное внимание?

— Боже мой, до чего вы наивны, — посочувствовал Калхун.

— Тогда что же произошло? — не отставал я.

— Вы отнимаете у меня много времени, — отрезал он. — Извлеку я из этого что-нибудь, Лэм?

— Разумеется извлечете, — заверил я. — Если бы мне удалось слепить об этом статью, я писал бы ее с точки зрения специалиста по связям с общественностью. Все эти голенькие малышки волнуют публику, но у нас их на цент дюжина, и…

— Ну-ну, обождите минутку, — поспешно перебил он. — Так не пойдет. Публика может лишиться иллюзий. Мы же, специалисты по связям с общественностью, не желаем разочаровывать публику. Осадите назад и начните сначала. Представьте меня энтузиастом, которому нравится видеть, как девушки шагают к успеху, у которого острый глаз на красоту — профессиональный, конечно. Я способен взглянуть на бухгалтера, официантку, билетершу, на кого угодно в том же роде и сразу прямо сказать, чего она стоит. Романтические возможности совершить открытие и способствовать продвижению волнуют меня точно так же, как публику. Эти девушки — Золушки. А я — добрая фея. Взмахну рукой, и паблисити обеспечено, дело сделано. Вот как мне хотелось бы выглядеть в глазах общественности.

Я вас понял, — сказал я. Где сейчас эта женщина? Как ее зовут?

— Там на снимке подписано, — буркнул он. — Ивлин… как ее там. Помню, пришлось переделывать чек, потому что я написал имя с ошибкой.

— Ивлин Эллис, — прочел я подпись под фотографией. — Где она сейчас?

— Откуда мне знать? В последний раз я ее видел, когда вручал чек.

— Вы позволите мне спросить у вашей секретарши? Может быть, у нее есть адрес?

— О, для вас я его раскопаю. Сейчас поищу.

Он открыл ящик стола, перебрал карточки, выдвинул другой, заглянул в записные книжки, наконец, перешел к третьему, вытащил блокнот и объявил:

— Ивлин Эллис в момент своего последнего появления на телевидении проживала в отеле «Бриз-Маунт».

— Как я понял, вы после съезда оптовиков бросили этот лакомый кусочек обнаженной плоти и принялись разрабатывать другие идеи, которые ошеломили бы публику.

Это задело его за живое.

— Тут вы точно заметили, Лэм. Нам все время приходится выходить с новыми предложениями насчет того, сего, пятого и десятого…

Он поднял руку и при каждом слове прищелкивал пальцами.

Я кивнул.

— Из всего этого я сумею состряпать неплохую историю.

— И она пойдет мне на пользу?

— А что, вред какой-нибудь причинит?

— Нет, по-моему, не причинит.

— Паблисити, — изрек я, — всегда к лучшему.

— Ну, паблисити такого сорта может особого добра и не принести, особенно если девчонке не посчастливилось и она не добилась благополучия, или… ну, знаете, как бывает с такими особами. Надеются потрясти Голливуд, обладая всего-навсего недурной фигуркой и выиграв конкурс. Таких малюток пруд пруди. Они, как правило, не переносят разочарования. А искупавшись в лучах славы и обожания нелегко возвращаться к рутинной работе.

— Как насчет того, чтобы заняться ее поисками и дать мне знать, где она сейчас находится?

— Мне надо подумать, — отговорился он. — Позвоните завтра.

— Позвоню, — пообещал я. — Может, мы сможем помочь друг другу.

Мы вновь обменялись рукопожатиями.

Я вышел, и автоматический доводчик с легким щелчком закрыл за мной дверь.

Я повернулся к секретарше, оглядел ее и спросил:

— Почему, ради всего святого, они вас не использовали?

— Для чего? — пролепетала она.

— Для конкурса на звание «Мисс Американские Металлические Изделия» на съезде Национальной ассоциации, — пояснил я. — Силы небесные, зачем им понадобилась Ивлин Эллис, если вы были рядом?

Она потупила глазки.

— Мистер Калхун никогда не использует персонал офиса.

Я снова оценивающе осмотрел ее. Под моим взглядом она вновь обрела заученно скромный вид.

— А где сейчас Ивлин Эллис? — небрежно поинтересовался я.

Секретарша легонько махнула рукой.

— Какое-то время была на седьмом небе, названивала, хотела, чтоб ей помогли стать моделью, ждала, что мы ей посодействуем пробиться в кино. Несколько раз появлялась на телевидении и возомнила себя королевой бала. Работу бросила, поднималась с постели не раньше часа, а то и двух пополудни, пару часов в день торчала в салонах красоты.

Я сочувственно кивнул.

— Мне знакомы девицы подобного типа.

— Потом нашла место где-то в автомобильной закусочной, а в последнее время связалась с женатым мужчиной.

— Где она живет? — спросил я.

— Жила в отеле «Бриз-Маунт», — ответила секретарша.

— Послушайте, — сказал я, вынимая десятидолларовую бумажку, — у вас куча ее снимков. Я хочу получить несколько. У меня времени нет за ней гоняться, а потом еще нанимать фотографа. Как насчет этого?

Она нерешительно созерцала бумажку.

— А мистер Калхун знает, что вы просите у меня снимки?

— А мистер Калхун узнает, что я дал вам десятку?

Девушка взяла деньги. Пошла к архивному шкафу, заглянула в картотеку, перешла к другому, вытащила несколько фотографий. Перебрала, вынула несколько, имевших дубликаты, и протянула мне копии.

— Эти сгодятся?

Я взглянул и присвистнул.

— Явно сгодятся, — едко прокомментировала она.

— Я просто поражен, — признался я. — Те, что в кабинете у мистера Калхуна, не столь откровенны.

— Те для газет, — пояснила она, — А эти для отборочной комиссии.

— Если вы пробовали когда-либо участвовать в конкурсе, — сказал я, — мне очень хотелось бы знать, как пройти через отборочную комиссию. Как бы мне, например, это сделать?

Она с усмешкой окинула меня взглядом.

— Почему бы вам не организовать собственный конкурс?

Я не успел ответить, как зазвенел звонок.

Секретарша одарила меня ослепительной улыбкой.

— Извините, мистер Лэм, меня вызывает мистер Калхун.

Я не стал выходить, пока она не обогнула стол, демонстративно любуясь ее походкой.

Перед тем как открыть дверь кабинета, она оглянулась через плечо и еще раз сверкающе улыбнулась.

Я вышел, разглядывая фотографии. На них стояла подпись какого-то японца фотографа, а на обороте — штамп с надписью: «Фотостудия «Приятная неожиданность»».

Судя по адресу, фотостудия «Приятная неожиданность» располагалась в Сан-Франциско.