Когда Перри Мейсон пришел утром в понедельник, он застал Деллу Стрит в крайне возбужденном состоянии.

— Вы слышали восьмичасовые известия по радио? — спросила она.

Мейсон покачал головой:

— А мне следовало слушать?

— Во всяком случае, там было что послушать!

— Выкладывай.

— Прокуратура, совершенно неожиданно, издала распоряжение об эксгумации тела Уильяма Харпера Энсона, который умер примерно тринадцать месяцев назад предположительно от пищевого отравления. Доктор сообщил, что предварительное обследование указывает на присутствие мышьяка.

— Ого!

— И, как сказал доктор, в руках у администрации имеются еще другие доказательства, которые ни полиция, ни окружной прокурор не. соглашаются сообщить прессе, потому что не желают уменьшить шансы обвиняемого на справедливый и объективный суд.

— Обвиняемый? — спросил Мейсон. — А они сообщили имя предполагаемого обвиняемого?

— Нет.

— Отвратительная, злобная демагогия, — возмутился адвокат. — Как если бы они сказали: «Из этических соображений мы не можем сообщить, что ордер выдан на арест вдовы, и не в состоянии описать последующие драматические события».

— Вы считаете, что они намерены выдать ордер?

— Чудачка, «обвиняемого» не может быть в деле до того момента, как прокуратура выдаст ордер на арест,

а человека заберут в камеру предварительного заключения.

Адвокат стоял, хмуря брови: он переваривал только что полученную информацию.

Зазвонил телефон.

Делла Стрит поднесла к уху трубку:

— Да, Герти? — Слегка нахмурилась и произнесла совсем другим тоном. — Одну минуточку. Соедини ее с кабинетом. Мистер Мейсон будет с ней говорить. — И повернулась к адвокату:

Звонит Селма Энсон. Страховой агент, которого зовут Болтоном, явился к ней-и требует, чтобы она дала объяснения относительно смерти мужа. В соответствии с вашими инструкциями ничего не говорить…

— Дай-ка мне трубку, — нетерпеливо произнес Мейсон.

— Хэлло, миссис Энсон.

В трубке раздался ее испуганный голос:

— Да, мистер Мейсон?

— Мистер Болтон у вас?

— Да.

— Скажите ему, что будете давать объяснения только в присутствии вашего адвоката… Можете просто повторить мои слова.

Адвокат с минуту прислушивался; в трубке было ясно слышно, как она кому-то говорила:

— Я буду давать объяснения только в присутствии моего адвоката.

Потом Селма Энсон спросила:

— Мистер Болтон желает знать, можно ли ему поговорить с вами по телефону.

— Пожалуйста. Передайте ему трубку, будьте любезны.

Раздавшийся в трубке голос был одновременно и вкрадчивым, и самоуверенным:

— Мистер Мейсон, я представляю страховую компанию «Дабл Индемнити».

— Ваше имя, пожалуйста.

— Герман Болтон.

— Продолжайте.

— Мы проводим дальнейшее расследование обстоятельств смерти застрахованного у нас человека, Уильяма Харпера Энсона.

— Так, что дальше?

— Первоначальная причина смерти, или, пожалуй, правильнее будет сказать, причина смерти, которая первоначально была указана во врачебном свидетельстве о смерти, — это гастрокишечные нарушения, вызванные пищевым отравлением с последующими осложнениями.

— Да, — равнодушно произнес адвокат, — и что дальше?

— Страховая компания получила кое-какую информацию, которая заставила всех насторожиться, и, как я понимаю, труп сейчас был эксгумирован, проведено предварительное исследование, которое указывает на присутствие мышьяка. То есть это было самое настоящее мышьяковое отравление. В данной ситуации очень важно, чтобы мы выяснили как можно больше подробностей об обстоятельствах, при которых пища, которую доселе считали причиной отравления, была поглощена покойным.

— Понятно, — произнес адвокат.

— Я опрашивал несколько человек, которые присутствовали на обеде, и получил довольно интересные сведения. Теперь я хочу получить объяснения от Селмы Энсон, вдовы покойного мистера Энсона, но она отказывается отвечать на мои вопросы.

— Она отказалась? — переспросил Мейсон.

— Ну, она отказалась давать какие-либо сведения в отсутствии своего адвоката.

— Но она не говорила вам, что вообще отказывается сообщать что-либо?

— Нет, она только сказала, что не будет разговаривать в отсутствии ее адвоката.

— Но это вовсе не означает отказа отвечать на вопросы, — ледяным тоном изрек Мейсон. — Если вы желаете задать тот или иной вопрос, вы можете приехать ко мне в офис вместе с миссис Энсон, и мы побеседуем.

— А не дает ли это повод думать, что, если бы она действовала честно, она не стала бы упрямиться и откровенно поговорила бы с представителями страховой компании? — важно произнес Болтон.

— Нет, не дает, мистер Болтон. И вот почему. Раз уж вы заговорили о честности, разрешите задать вопрос вам: что намеревается предпринять страховая компания?

— Что вы имеете в виду? Ваш вопрос мне непонятен. Я не знаю, намерена ли она вообще что-то предпринимать. В данный момент она проводит расследование.

— А причиной этого расследования является то, что при определенных условиях компания надеется вернуть деньги, которые она выплатила по страховому полюсу?

— Этот вопрос для юридического департамента, я же служу в департаменте следствия, мистер Мейсон, так что вы обратились не по тому адресу.

— Зачем же так принижать собственную роль, мистер Болтон? Разве вы не в состоянии судить, насколько обоснованным является мое предложение?

— Ну что же, я бы не назвал его необоснованным.

— В таком случае, — заговорил Мейсон, — в то самое мгновение, когда дело попадает в руки юридического департамента, вы полностью лишаетесь права разговаривать с представителями противоположной стороны в судебном процессе, если при этом не присутствует адвокат. И я бы посоветовал вам привести с собой адвоката страховой компании, дабы он присутствовал на интервью, которое у нас может состояться.

— Что за глупость! В этом нет никакой необходимости!

В голосе Болтона звучало явное раздражение:

— Я работаю в системе страхования множество лет, так что, когда дело доходит до опроса, я советую адвокатам, что следует спрашивать, а не они мне.

— Я предложил это в интересах этики, — пояснил Мейсон. — Мне лучше бы не беседовать с вами, если при этом не будет адвоката страховой компании. И, разумеется, вы не будете разговаривать с Селмой Энсон, если при этом не будет ее поверенного.

— Когда мы можем вас увидеть? — спросил Болтон.

— Кого именно вы имеете в виду, говоря «мы»?

— Миссис Энсон и меня.

— Без адвоката?

— Да, без адвоката. Я уже сказал вам, что не нуждаюсь в помощи юридического департамента компании в делах такого рода.

— Честь вам и хвала, мистер Болтон. Возьмите письмо-рекомендацию у адвокатов вашей страховой компании, — ровным голосом сказал Мейсон, — в котором будет объяснено, что они не имеют ничего против того, чтобы я опрашивал вас в отсутствии какого-либо представителя юридического департамента страховой компании.

— Но вы-то не станете меня опрашивать, мистер Мейсон. Это я собираюсь опросить миссис Энсон.

— Ах, вот вы о чем? — притворно удивился Мейсон. — Нет, ничего подобного. Если вы рассчитываете на то, что станете задавать вопросы Селме Энсон, не отвечая на те вопросы, которые я могу задать вам, вы глубоко Ошибаетесь. Сразу же выбросьте подобные мысли из головы.

— Прекрасно, — с вызовом выкрикнул Болтон, — мне нечего скрывать.

— Нам тоже нечего скрывать, — отпарировал Мейсон, — но, как вы сами изволили сказать, вы весьма искусны в делах такого рода, а мы, разумеется, никогда не согласимся на роль агнца, предназначенного для заклания.

— Звучит восхитительно! — захохотал Болтон. — Перри Мейсон, знаменитый адвокат по криминальным делам, — агнец, предназначенный для заклания. Не смешите меня!

— Вот именно, не смешите… Итак, сейчас вы раздобудете письмо требуемого содержания, после чего позвоните мне сами. Договорились?

— Ну, как желаете…

— В таком случае, будьте добры, передайте трубочку миссис Энсон.

Когда голос Селмы раздался з трубке, Мейсон сказал:

— Поскорее отделайтесь от него, миссис Энсон. Не говорите ни единого слова ни о чем, относящемся к делу. Если начнет задавать вопросы, твердо заявите, что обо всем будете разговаривать только в присутствии своего адвоката. Так что выпроводите его и сразу же позвоните мне. Только непременно убедитесь, что Болтон действительно ушел из дома и не может подслушать нашу беседу. Вы меня поняли?

— Поняла, — ответила она.

— О’кей, я жду.

Он опустил трубку на рычаг.

В ожидании звонка Селмы Энсон Мейсон стал нетерпеливо расхаживать взад и вперед по кабинету, на ходу бросая реплики Делле Стрит:

— Этот тип узнал, что я представляю Энсон, а это сильно меняет дело, ну и бросился к ближайшему телефону известить свое начальство и получить соответствующие инструкции.

Раздался телефонный звонок.

— Это, наверное, миссис Энсон, — воскликнула Делла Стрит.

Кивнув, адвокат подошел к телефону:

— Выслушайте меня внимательно, миссис Энсон. Это важно. Мистер Болтон наверняка появится у вас с минуты на минуту с бумагами от своей компании и от юридического департамента, а возможно, от одного из руководителей компании, уполномочивающего его начать расследование. Он вам предложит, как я полагаю, немедленно поехать вместе с ним ко мне.

— Но мы не можем этого делать, — запротестовала она, — я уже доставила вам кучу неприятностей, явившись дважды без предварительной договоренности по срочным делам и…

— Все в порядке, — прервал ее Мейсон, — на этот раз я хочу вступить в дело до того, как противная сторона получит возможность состряпать его.

— Кто является противной стороной? — поинтересовалась Селма Энсон.

— Во-первых, страховая компания,'а во-вторых, полиция.

— Полиция?

— Полиция, — повторил Мейсон. — Не будьте же наивным ребенком. Если страховая компания смогла бы раздобыть достаточно доказательств того, что вы сами отравили своего мужа, они сразу же возбудили бы против вас судебное дело, дабы потребовать от вас не только те деньги, которые они вам якобы незаконно выплатили, но и всю прибыль, полученную вами с помощью этих денег. Для того чтобы дело «выгорело», они должны доказать наличие злого умысла с вашей стороны, то есть что деньги были выплачены потому, что вы намеренно неверно изложили факты и предприняли соответствующие преступные шаги. Они долж-_ч ны доказать, что они не заметили обмана и что при всем старании не могли бы его заметить. Совершенно очевидно, что кто-то старается не просто доставить вам неприятности, а по-настоящему навредить. Полагаю, мне излишне говорить, кто этим занимается. Поэтому нам надо действовать осмотрительно и осторожно. Я не очень бы удивился, если бы выяснилось, что ваш телефон прослушивается. Ручаться я не могу, но на всякий случай предупреждаю вас: следите за каждым сказанным вами словом. Когда вернется мистер Болтон, позвоните мне, чтобы договориться о встрече. Я предложу вам немедленно приехать. Поезжайте вместе с ним и не забудьте про его дипломат, о котором я вам говорил…

— Вы были совершенно правы, у него на самом деле имеется кожаный дипломат. Он принес его с собой и поставил на полу возле своего стула.

— Магнитофон-самописец, — рассмеялся адвокат. — Не говорите ему ни единого слова. Хотя '"нет, можете сказать: «Никаких вопросов». А когда приедете ко мне в офис, с ним разговаривать буду я. Все ясно?

— Да.

— О’кей. Жду вас у себя. Приезжайте без задержки после телефонного звонка.