Делла Стрит предупредила:

— Они здесь.

— Ты имеешь в виду Селму Энсон и сотрудника страховой компании?

Девушка кивнула.

— Приведи их сюда.

Делла Стрит подошла к двери в приемную, отворила ее и пригласила посетителей войти. Первой переступила порог Селма Энсон. У нее был растерянный вид школьницы, напроказившей на уроке, которую теперь отправили объясняться в кабинет директора.

Болтон же, наоборот, агрессивно двинулся к столу адвоката.

— Как поживаете, мистер Мейсон? — спросил он, явно не ожидая ответа. — Я Герман Болтон, проверяющий в страховой компании «Дабл Индемнити». Полагаю, вы понимаете, какие обстоятельства привели меня сюда.

Мейсон потряс ему руку и ответил с улыбкой:

— Я никогда не отличался умением угадывать мысли на расстоянии, мистер Болтон, так что потрудитесь все объяснить как можно подробнее.

— Моя компания выдала Уильяму Энсону страховой полис на сто тысяч долларов. Страхование жизни. Этот челбвек умер приблизительно тринадцать месяцев назад. Б то время у нас не было никаких оснований предполагать ничего, кроме естественной смерти. В свидетельстве была зарегистрирована кончина от пищевого отравления. Мы оплатили полис. Миссис Энсон получила страховую сумму и, как мне говорили, распорядилась ею весьма разумно: вложила в ценные бумаги, причитающиеся проценты вновь вложила и снова оказалась в выигрыше.

— Далее?

— Теперь же, — с важным видом продолжал Болтон, — у нас есть основания предполагать, что мы поспешили. Мягко выражаясь, выплата страховки была преждевременной.

— Что вы имеете в виду, говоря о преждевременной выплате?

— Нам следовало продолжить расследование.

— Ну и что бы вам это дало?

— Возможно, нам не нужно было бы оплачивать этот полис.

— На каком основании?

— Сейчас объясню.

— Очень интересно, — заметил Мейсон, — кстати, вы привезли письмо от юристов вашей компании, подтверждающее, что они не имеют ничего против того, чтобы вы встретились со мной в их отсутствии?

— Письма нет, но я получил инструкции по телефону. Они предложили нам позвонить им туда, если вам недостаточно моего слова.

Селма Энсон приняла более свободную позу в кресле. Болтон продолжал стоять, расправив плечи и бросая агрессивные взгляды на адвоката. Очевидно, он чувствовал себя хозяином положения и не заботился о том, какое производит впечатление.

— В ногах правды нет, как говорят старые люди, Болтон, — усмехнулся Мейсон. — Садитесь.

Сам он придвинул к письменному столу свое вращающееся кресло и опустился в него без излишней поспешности.

Болтон с минуту поколебался, потом все же пристроился на кончике стула, стоящего рядом со столом адвоката.

— Итак, — заговорил Мейсон, — ваша компания, возможно, допустила ошибку, поспешив с выплатой денег iio полису. Что же могло бы изменить положение вещей настолько, что компания не должна была бы выплачивать страховку?

— Самоубийство, прежде всего, — выпалил Болтон.

— Разве страховой полис не предусматривает, что по истечении одного года выплата будет произведена, даже если причиной смерти было самоубийство?

— Наоборот, в приобретенном им полисе имеется специальный пункт о том, что в случае самоубийства компания не несет никакой материальной ответственности.

— Что заставляет вас думать, что тут имело место самоубийство?

— Я не говорил о том, что предполагаю, будто мистер Энсон покончил с собой. Я сказал, что дальнейшее расследование могло бы доказать, что это было самоубийство.

— В какой форме?

Болтон с особой важностью заявил:

— Нам известно, что мистер Энсон умер от мышьякового отравления, а не от пищевого.

— Продолжайте.

— Конечно, возможно, все обстояло таким образом: Энсон, зная, что по правилам страхования смерть от самоубийства не дает права на получение денег по полису, когда задумал покончить с собой, решил сделать это так, чтобы его вдова жила безбедно. Поэтому он добавил немного мышьяка в пищу своих друзей, с которыми сидел за праздничным столом, дабы вызвать у них всех слабые признаки отравления, себе же дозу увеличил в несколько раз, чтобы добиться смертельного исхода.

— В таком случае, — прервал его Мейсон, — вы считаете, что страховая компания не обязана выплачивать страховку?

— Совершенно верно.

— И вы предупреждаете, что попытаетесь истребовать выплаченные деньги у вдовы?

— Это уже забота юридического департамента, — ответил Болтон, — я вовсе не собираюсь вступать с вами в спор о законности или незаконности наших притязаний. Однако при данных условиях страховые деньги могут быть получены назад.

— А при других?

— А при других, — теперь уж Болтон говорил осторожно, тщательно выбирая слова, — может быть истребована назад не только основная сумма, полученная по страховому полису, но также барыши, полученные путем или, точнее говоря, при помощи различных финансовых операций с этой суммой, которые также являются собственностью нашей фирмы и могут быть взысканы ею через суд.

— Что же это за обстоятельства? — спросил Мейсон.

Болтон наклонился вперед, посмотрел адвокату в глаза и произнес одно только слово:

— Убийство!

— Чье убийство?

— Владельца страхового полиса.

— Кем?

— В данном случае лицом, получающим страховую премию, Селмой Энсон.

— Стало быть, вы обвиняете мою клиентку в убийстве? — вкрадчивым тоном спросил Мейсон.

— Нет, нет и нет! Не поймите меня неправильно и не приписывайте мне того, что я не говорил, мистер Мейсон. Я просто обсуждаю с вами различные юридические аспекты дела.

— Прекрасно, — согласился Мейсон, — договорились: мы просто обсуждаем юридические аспекты и наши рассуждения совершенно абстрактны, не затрагивают никого персонально. Не могли бы вы подробнее обрисовать свою позицию?

— Не вижу для этого оснований, — отказался Болтон. — Если покойник убит человеком, который получил деньги по страховому полису, то это значит, что убийца не может претендовать на какую-то материальную выгоду от совершенного им преступления.

— Но даже это не делает полис неэффективным?

— Сейчас мы подходим к довольно мудреной юридической заковырке, — сказал Болтон. — Полис действительно не утрачивает своей силы, страховая компания обязана выплатить соответствующую сумму наследникам покойного, если таковые имеются, или штату, если наследников нет. Я могу вас отослать к делу Джона Мейера против Петерсона или к Делу страховой компании «Вест Коуст» против Кроффорда.

— Очевидно, — засмеялся Мейсон, — ваши юридические эксперты вас и правда основательно подковали, когда вы собирались сюда.

— Я уже говорил вам, мистер Мейсон, — оскорбился Болтон, — что я работаю в этой должности много лет и, естественно, ознакомился с основными принципами страхового законодательства.

— В таком случае мне хотелось бы знать, как ваша компания рассчитывает получить какой-то выигрыш от продолжения расследования данного дела, — спросил Мейсон.

— Все очень просто: все дело в правилах нашего страхования. Компания «Дабл Индемнити» продает особые полисы для страхования жизни. Мы куда более либерально относимся к выплате двойной суммы страхования при смерти от несчастных случаев, чем другие компании, и поэтому у нас гораздо более обширная клиентура. Возьмем данный конкретный случай. Полис был приобретен на пятьдесят тысяч долларов. Компания имела все основания с самого начала поднять вопрос, можно ли гибель мистера Энсона отнести к разряду «несчастных случаев», поскольку он сам по доброй воле съел отравленную пищу. Однако компания не стала поднимать шума по этому поводу ввиду наших либеральных принципов страхования, так что мы без всяких проволочек выплатили двойную стоимость страхового полиса. Их получила миссис Энсон и вложила их в ценные акции. То ли ей просто везло, то ли она обладает определенным финансовым чутьем, но только ее доходы росли очень быстро. В настоящее время ее сто тысяч долларов превратились примерно в пятьсот тысяч. Далее, если она убила своего мужа, а, повторяю, мистер Мейсон, я сейчас обсуждаю чисто теоретические варианты, никого ни в чем не обвиняя… Повторяю, если она убила своего мужа, она тем самым обманула страховую компанию, получив сто тысяч долларов. По закону преступник не имеет права извлечь выгоду из совершенного им преступления, так что все то, что она заработала на этой сумме, Переходит к компании. Моя компания поэтому сможет получить с нее четыреста тысяч долларов, выплатив сто тысяч либо наследникам Уильяма Энсона, если они есть, либо штату Калифорния, если их нет.

— Весьма смелый юридический вывод, — сказал Мейсон. — По всей вероятности, плод ваших долгих раздумий и разысканий.

Болтон скромно улыбнулся.

— Именно за это моя компания мне платит жалованье, мистер Мейсон. Я могу заявить с простительной гордостью, что отчеты показывают: я спас для компании много сотен тысяч долларов. В этой области я специалист высокого класса. Первоклассный стрелок, как принято выражаться.

— Понятно, лишняя скромность вам не свойственна… кстати, в этом дипломате не микрофон ли у вас?

Болтон замер от неожиданности.

— Вы не расслышали вопроса? — осведомился Мейсон.

— По правде говоря, да, — после некоторого колебания признался Болтон. — Я взял себе за правило добиваться того, чтобы мои отчеты были абсолютно точными. Ну а для того чтобы чего-то не забывать при воспроизведении бесед с разными людьми, я люблю проверять каждое слово.

— Понятно, — протянул Мейсон, — значит, вы желаете, чтобы наше интервью было записано?

— Да.

— Насколько я понимаю, — невозмутимо продолжил адвокат, — супруги Энсон были приглашены в гости и не имели никакого отношения к поданной на стол пище.

— Миссис Энсон мне этого не говорила, — отпарировал Болтон.

— А вам бы хотелось, чтобы она вам это сказала? — Да.

— После чего вы начнете спрашивать у нее, сколько времени она находилась в доме до того, как стол был накрыт, где находилась пища, и все такое?

— Возможно.

— Вплоть до этого момента вы расследовали дело весьма тщательно?

— Я беседовал с различными свидетелями.

— Разговаривали с членами семьи Арлингтонов?

— С некоторыми из них.

— Довольно подробно?

— Да.

— И вы спрашивали у них, где находилась пища до того, как ее подали на стол?

— Как я понял, Селма Энсон, ваша клиентка, добровольно вызвалась накрывать на стол.

— Понятно. В таком случае, как мне кажется, мне необходимо уравнять шансы, прежде чем я приму участие в беседе, по ходу которой моей клиентке придется отвечать'на вопросы.

— Я не совсем вас понимаю. Что вы имеете в виду?

— Что сначала я хотел бы сам поговорить с некоторыми свидетелями.

— Это было бы неудобно.

— Ну, — Мейсон обезоруживающе улыбнулся, — поскольку вы всюду носите с собой свой магнитофон, беседуя со свидетелями, вы можете дать мне прослушать записи этих разговоров.

— О чем вы толкуете? — возмущенно сказал Болтон. — Эти магнитофонные записи являются моей собственностью. Я не разрешу никому их слушать.

— Многое ведь зависит оттого, — пояснил Мейсон, — как вы сформулировали свои вопросы, использовали ли наводящие вопросы, вкладывали ли собственные идеи в головы тех, кого опрашивали, или же старались изо всех сил быть беспристрастным.

— Я делаю свое дело по-своему, и вы мне не указчик, мистер Мейсон.

— В таком случае никаких показаний моей клиентки не будет, — пожал плечами адвокат.

— А вот это совсем уж неумно с вашей стороны, — рассердился Болтон. — Мы проводим совершенно объективное расследование полученного нами сигнала. Существует возможность самоубийства и возможность убийства. Ваша клиентка должна быть заинтересована в том, чтобы мы получили правдивую информацию о некоторых фактах.

Мейсон улыбнулся:

— Я ведь не учил вас, как вам следует делать ваше дело. А вы не станете учить меня, мистер Болтон. Договорились? Что касается меня, интервью закончилось.

Селма Энсон начала было что-то говорить, но Мейсон предостерегающе поднял руку.

Болтон продолжал сидеть на кончике стула, но на щеках у него проступил румянец, глаза смотрели злобно.

Мейсон повторил:

— Интервью окончено. Полагаю, вы это поняли? Но если нет, у вас имеется ваша магнитофонная запись, чтобы на досуге воспроизвести ее и уяснить нашу позицию. А пока мы пожелаем вам всего доброго, мистер Болтон.

— Вы не можете меня так нагло выставить! — прохрипел Болтон.

— Почему же?

— Я имею право получить либо показания вашей клиентки, либо ее отказ отвечать на мои вопросы.

— Она вовсе не отказывается отвечать на ваши вопросы. Это я отказываюсь продолжить сейчас наше интервью. Мне необходимо оценить данные, которыми вы располагаете, до того, как я посоветую моей клиентке отвечать на ваши вопросы. Только после этого она вам на все ответит, но не раньше. Ясно?

— Это нечестно.

— Я не спрашивал, честно это или нет. Я спросил, ясно ли вам.

— Да, ясно!

— Благодарю вас, — улыбаясь, произнес адвокат. — Больше не смеем вас задерживать.

Болтон сердито вскочил со стула, схватил дипломат и заорал:

— Вы будете об этом жалеть до конца своих дней, Мейсон. У меня достаточно доказательств, так что я практически готов сделать отчет для компании. Этот отчет будет весьма неблагоприятным для вашей клиентки. Ее отказ отвечать на вопросы, отказ объяснить обстоятельства, по-моему, является красноречивым.

— Какие еще обстоятельства? — спросил адвокат.

Болтон еще больше распалился:

— Полагаю, вам неизвестно, что ваша клиентка покупала мышьяк?

— Покупала мышьяк? Вы уверены?

— Разумеется, уверен. На протяжении некоторого времени она маскировала свои преступные планы, притворяясь, будто увлекается изготовлением чучел птиц. Один из лучших способов сохранить в целости и сохранности птичьи шкурки так, чтобы не выпадали перышки, — это обработать их мышьяковыми препаратами. В ^продаже имеется специальное средство, называемое фезерфармом, которое и используется с этой целью. До смерти мужа Селма Энсон покупала фезерфарм в больших количествах. Наверное, вам будет интересно услышать, что после смерти мужа миссис Энсон вроде бы полностью утратила интерес к изготовлению чучел птиц. Во всяком случае, в том месте, где она раньше приобретала препарат, после гибели

Уильяма Энсона она не купила ни одной баночки. Угодно ли вам это объяснить, мистер Мейсон?

Мейсон посмотрел на Селму Энсон, у нее дрожали губы.

Подойдя к дверям своего кабинета, адвокат сказал: Я это объясню в свое время и соответствующим лицам, но не потерплю того, чтобы вы являлись ко мне в офис под предлогом сбора информации, а на самом деле шельмовали одну из моих клиенток.

— Не вам меня учить, как я должен проводйть расследование! — взорвался Болтон.

Мейсон встал, широко расправив плечи, между Болтоном и Селмой Энсон:

— Вон! — произнес он с силой.

— Вы пожалеете об этом. Я…

— Вон!!!

— Прекрасно, — с нескрываемой злобой зашипел Болтон, — ваши поступки убедили меня, что никакого самоубийства тут не было. Уильям Энсон был убит, вам это хорошо известно, но вы пытаетесь защитить…

— Вон! — в третий раз крикнул Мейсон и воинственно шагнул вперед.

Болтон в панике отступил, распахнул дверь и выскочил из кабинета.

Мейсон запер дверь. Селма Энсон, достав из сумочки носовой платок, дала волю слезам.

Мейсон многозначительно поглядел на Деллу Стрит, поднял телефонную трубку и сказал секретарю:

— Я хочу, чтобы нам не мешали ни при каких обстоятельствах, Герти. И мы никого не сможем принять до тех пор, пока я не дам отбой.

Адвокат вернулся к своему вращающемуся креслу, уселся и сочувственно заговорил:

— Успокойтесь, миссис Энсон. Этот тип специально старался вывести вас из равновесия, чтобы добиться какого-нибудь компрометирующего признания.

Она со вздохом произнесла:

— Он разбил всю мою жизнь.

Голос адвоката все еще был сочувствующим, но достаточно настойчивым:

— Мы не знаем, сколько времени в нашем распоряжении до того, как вмешается полиция. Так что расскажите мне поскорее про этот фезерфарм.

— Боже мой, я никогда не думала… Его слова явились для меня ударом грома среди ясного неба.

— Я это видел, миссис Энсон. Болтон и рассчитывал, что его информация станет бомбой для вас… А теперь расскажите мне решительно все, что вам известно.

Она снова вздохнула:

— Когда Билл был жив, он вечно был занят своими делами по продаже недвижимости, где-то разъезжал, с кем-то встречался, так что я целыми днями оставалась одна-одинешенька. У нас был очаровательный дом в громадном саду, где водилось множество птичек. Сначала я наблюдала за ним в бинокль, а потом интереса ради стала делать чучела из наиболее красивых птичек. Стоило мне заметить какую-то необычную птичку, я принималась за ней охотиться.

— Как?

— В пределах городской черты я не могла пользоваться ружьем, но я установила в саду множество птичьих ловушек, которые действовали безотказно. Если в них оказывались ненужные мне птицы, я их выпускала. Но если попадались нужные, я их умерщвляла и делала из них чучела. Этот человек был совершенно прав. Я несколько раз покупала фезерфарм. Этот препарат был мне рекомендован в том магазине, где я покупала все необходимое для моих занятий.

— Сколько раз вы покупали фезерфарм?

— Несколько раз, сколько не считала.

— А после смерти вашего мужа?

— После смерти Билла я многое увидела совсем в ином свете. Мне в ловушку попалось несколько птичек, которых мне очень хотелось иметь, но, когда я достала их из силков и подержала в руках, у меня не хватило духа свернуть им шейки. До этого я вела себя довольно безжалостно в этом отношении. Меня так увлекало мое хобби, классификация пернатых, что я ни о чем другом просто не думала… Пбнимаете, ведь это были самые обычные пичуги, подумаешь, рассуждала я, что изменится от того, что несколькими станет меньше…

— Короче говоря, после смерти вашего мужа вы охладели к этому занятию?

— Я полностью отказалась от него… Скажите, мистер Мейсон, когда вы объясняли, что такое «явная слежка» и «толкач», располагали ли вы какой-нибудь негласной информацией?

— Что вы имеете в виду?

— Вы рассказывали о «толкаче», который вынуждал кого-то сознаться в том, что он или она травит соседских кошек.

Мейсон прищурил глаза:

— Вы, случайно, не травили кошек? — спросил адвокат.

— Боже упаси, нет! Но я действительно изо всех сил старалась отучить котов от прогулок по нашему саду. Я прикармливала птиц, ну и соседские кошки так и кишели в кустах. Я их шугала и несколько раз уговаривала соседей не выпускать своих котов и держать их дома взаперти. У одной соседки был красивый кот, которого она очень любила. Этот кот околел. Я не сомневалась, что она воображает, будто я его отравила.

— Вы не травили?

— Поверьте, нет. Я никогда бы не согласилась отравить кота. Я вообще считаю бесчеловечным лишать кого-либо жизни, но, как уже говорила, одно время была так увлечена изготовлением чучел птиц, что совершенно бездумно расставляла силки и убивала бедняжек. Не очень много, мистер Мейсон, с десяток, которых мне очень хотелось сохранить.

— Где находятся чучела, изготовленные вами?

— У меня в Доме.

— Разве изготовить хорошее чучело легко? Не требуется ли для этого известный навык?

— Требуется, конечно. Нужно и умение, но, главным образом, бесконечное терпение. Я научилась этому искусству методом проб и ошибок при помощи различных справочников и инструкций, которые мне охотно давали в магазине, где я покупала все, что требовалось… Естественно, мои первые работы довольно грубы, если на них посмотреть со стороны, но зато кое-какие из более поздних очень удачны. У меня было сколько угодно свободного времени, я не спешила, ну и… мне нравилась эта работа. Кроме того, так было приятно любоваться этими птичками в совершенно естественных позах у себя в спальне.

— Понятно, — задумчиво протянул Мейсон. — Ну а сейчас я собираюсь сообщить вам нечто такое, что может вызвать у вас шок. Миссис Энсон, — вас наверняка арестуют по обвинению в убийстве мужа… Если такое случится, сидите смирно и не делайте никаких заявлений. Никому и ничего. Слышите?

У Селмы Энсон отвисла челюсть, по глазам было видно, что она теряет самообладание. Не зная, как она поведет себя дальше, адвокат торопливо добавил:

— Только без паники, прошу вас! Я ваш поверенный. Я сообщил вам об этом без подготовки, потому что события могут развиваться очень быстро. Этот человек, Болтон, весьма ловок и опытен. Убежден, что он работает в тесном контакте с прокуратурой. Думаю, что он проводит данное расследование по совету властей, потому что у него гораздо больше возможностей, нежели у официальных представителей закона. Они должны были бы напомнить о ваших правах, в частности, о том, что ваш адвокат имеет право присутствовать при всех допросах. А Болтон в качестве следователя страховой компании в состоянии пробраться к вам со своим замаскированным магнитофоном и добиться от вас показаний, которые позднее можно было бы против вас использовать.

В течение нескольких минут Селма Энсон была не в состоянии вымолвить хотя бы словечко. Потом она прошептала:

— Убийство?

Мейсон кивнул.

— Я не могу, я не в силах пройти через такие мытарства, мистер Мейсон… Я, я умру.

— Говорю вам: не паникуйте. Ни в коем случае не теряйте головы. Вам необходимо сохранять спокойствие. Нервничая, любой человек способен натворить столько глупостей, сколько в нормальном состоянии он даже не придумал бы!

— Но предположение, что я могла убить своего мужа… Да я никого не могла бы убить. Не могла бы…

— Я говорю не о том, виновны вы или нет, — прервал ее Мейсон, — а о том, что произойдет. Я думаю, что сейчас Болтон по телефону докладывает окружному прокурору, что он ничего не добился, и советует им ковать железо, пока оно горячо. Итак, если кто-то попытается вас допросить, я хочу, чтобы вы твердо запомнили, что вас представляет адвокат, что этим адвокатом являюсь я и что вы желаете, чтобы я присутствовал при любом разговоре с вами. Хочу, чтобы вы всем заявляли, что я не разрешил в мое отсутствие отвечать на какие-либо вопросы. Я должен сам выслушать вопрос и проинструктировать вас, как на него следует отвечать. Сможете ли вы все это выполнить?

— Смогу, если это нужно. Но, но, великий Боже… Мистер Мейсон, у меня все это не укладывается в голове!

— Я вас понимаю, миссис Энсон. Поезжайте сейчас домой. Делла Стрит поедет вместе с вами. Обещайте мне спокойно ждать, ничего не предпринимая. Посмотрим, каков будет следующий шаг прокуратуры.

— Мисс Стрит сможет со мной остаться?

— К сожалению, нет. Но она может проводить вас до дома и проверить, все ли в порядке. Вы приехали на такси?

— Да.

Мейсон кивнул Делле Стрит:

— Действуй, Делла.

Делла улыбнулась миссис Энсон:

— Все будет в порядке, миссис Энсон, не сомневайтесь. И не слишком переживайте. Вы готовы?

Как во сне Селма Энсон поднялась с кресла и подошла к выходу. Делла Стрит распахнула перед ней дверь.

Выйдя в коридор, миссис Энсон внезапно резко повернулась и произнесла:

— Спасибо вам, мистер Мейсон. Огромное спасибо!

Делла Стрит взяла ее под руку. Дверь автоматически закрылась, негромко щелкнув.

Мейсон подождал, пока обе женщины, по его расчетам, дошли до конца коридора, поднял трубку и сказал Герти:

— Соедините меня поживее с Полом Дрейком.

Услышав голос детектива, Мейсон заговорил:

— Пол, это Перри. Делла Стрит только что отправилась проводить Селму Энсон. Приставь к ней детектива.

— К Делле?

— К Селме!

— В данный момент у меня под рукой никого нет. Мне нужно минут десять — пятнадцать.

— Ладно, Пол. У тебя имеется адрес миссис Энсон. Делла поехала вместе с ней, чтобы убедиться, что она никуда не улизнет. Пошли агента к ее дому и организуй замену в случае необходимости. Я хочу, чтобы за ней следили без перерыва.

— Думаешь, она намеревается тебя надуть? — спросил Дрейк.

— Не знаю, но меня больше всего интересует, не появится ли возле ее дома полицейская машина. Если ее арестуют, она в панике может позабыть потребовать, чтобы при допросах присутствовал ее адвокат. Я хочу иметь возможность вовремя связаться по телефону, представиться полиции и настоять на том, что меня должны пропустить к ней.

— Все понятно, Перри. Я организую слежку. Так ты-предполагаешь, что ее могут арестовать?

— Могут, но об этом мы потолкуем позднее, — сказал Мейсон и повесил трубку.