Делла Стрит сказала:

— В приемной находится Д.А. Арлингтон, с ним вместе молодая особа. Ее имени он не Назвал. Просто сказал, что хочет с вами поговорить по чрезвычайно важному делу.

— Арлингтон, Арлингтон… — повторил адвокат. — Очень знакомая фамилия.

— Не слишком юный приятель Селмы Энсон, — рассмеялась Делла Стрит, — именовался Дилейном Арлингтоном. Скорее всего, это он и есть.

— Боже мой! — сказал Мейсон. — Конечно, этот самый Арлингтон! У нас есть все шансы превратиться в брачное агентство, если мы не проявим бдительности. Ситуация становится угрожающей, не так ли, Делла?

Делла Стрит не поддалась на шутливый тон шефа:

— Вы догадываетесь о том, чего он хочет? — спросила Делла. — Арлингтон утверждает, что его дело настолько личное, что он может обсудить его только с вами.

— Я же говорю, проблема. Посмотрите-ка на создавшееся положение вот с какой точки зрения: я представляю Селму Энсон и не могу с чистой совестью представлять Арлингтона по этому же делу, без того, чтобы не сообщить ему про Селму Энсон и не обрисовать ее позицию; к тому же мне почему-то кажется, что Арлингтону нужно не это. С другой стороны, я не вправе сказать Арлингтону, что миссис Энсон — моя клиентка, если он этого не знает. По-моему, Селма Энсон не стремится широко афишировать наше сотрудничество.

— А где-то на заднем плане — приятель Милдред, — продолжила мысль щефа Делла, — который настаивает на том, что Селма Энсон убила своего мужа, чтобы получить страховку и унаследовать его состояние.

— Ладно, давайте пригласим мистера Арлингтона и посмотрим, тот ли это человек. Не забудьте спросить у него полное имя и адрес, Делла. Тут все и выяснится.

Делла Стрит подняла трубку й позвонила секретарю в приемной:

— Герти, запиши адрес Арлингтона. Скажи ему, что мистер Мейсон примет его на несколько минут, но что сегодня утром мы, очень заняты… А, ты уже все сделала?.. Умница. Пусть он подождет еще несколько минут.

Девушка положила на место трубку и кивнула адвокату:

— Селма Энсон сообщила Герти адрес Дидейна Арлингтона. Этот человек назвал тот же адрес. Так что мы теперь знаем, с кем имеем дело.

— Хорошо, проводи их сюда, Делла.

Делла Стрит вернулась из приемной с мужчиной лет пятидесяти пяти, стройным, худощавым, высоким. Лицо у него было чисто выбрито, в темных волосах виднелась седина.

Пришедшей вместе с ним молодой женщине было лет двадцать пять. Это была блондинка с широко распахнутыми голубыми глазами, которые придавали ее лицу выражение необычайной искренности и доброты.

Арлингтон сделал несколько шагов вперед, протянул руку и произнес:

— Благодарю вас за то, что вы согласились нас принять, мистер Мейсон. Меня зовут Д.А. Арлингтон. Это моя племянница Дафна. Я в состоянии оплатить вам потраченное на нас время. Но дело абсолютно конфиденциально. Я хочу…

Мейсон прервал его, подняв кверху руку:

— Подождите минуточку. Сначала нам надо обсудить кое-какие детали.

К столу подошла теперь Дафна, улыбнулась и протянула руку адвокату.

— Дядя Ди страшно импульсивен, мистер Мейсон, — сказала она.

— Когда мне что-то предстоит, я стараюсь 1рк можно скорее это сделать и покончить с тем', что Не дает мне покоя, — сказал Арлингтон. — Что за детали?

Мейсон улыбнулся:

— Да будет вам известно, что адвокат, как только он добивается известности, становится ее рабом. У него в пять раз больше дел, чем он в состоянии провернуть. Поэтому, естественно, он весьма придирчиво отбирает те дела, за которые хочет взяться. Старается заранее определить, сколько времени и усилий потребуется на успешное доведение до конца того или иного дела, интересно ли оно для него… Короче, стоит ли за него браться. Кроме того, у загруженного адвоката много «ответвлений», если можно так выразиться. Например, я представляю несколько страховых компаний, Так что прежде чем взяться за дело, я должен удостовериться, что…

— Именно тут у нас может получиться накладка, — воскликнул Арлингтон, — потому что я хочу с вами посоветоваться в отношении одной страховой компании.

— Какой?

— «Дабл Индемнити».

Мейсон задумался на минуту, потом сказал:

— Адвокату надлежит предварительно переговорить с предполагаемым клиентом, чтобы узнать, в чем заключается проблема. Но если случится так, что он представляет противоположные интересы, то иной раз заявление, сделанное предполагаемым клиентом, может вызвать неловкость. Поэтому я предлагаю следующее, мистер Арлингтон: расскажите в общих чертах — подчеркиваю, в общих, — что вас беспокоит. Не давайте мне такой информации, которой вы не захотели бы мне дать, если бы я представлял страховую компанию «Дабл Индемнити».

— Вы ее представляете? — спросил Арлингтон, и в его голосе внезапно послышалась враждебность.

Мейсон улыбнулся:

— Да нет, в данный момент я не связан с ними никакими обязательствами, но, как мне помнится, я представлял кое-кого из сотрудников этой компании в персональных делах. Кроме того, у нас было одно дело, где заинтересованной стороной являлась компания. Прошу вас, опишите мне без подробностей суть вашего дела, мистер Арлингтон, после чего мы проверим по своей картотеке, каковы наши взаимоотношения.

Немного успокоившись, Арлингтон заговорил:

— Знаете вы некоего Германа Болтона, представителя компании «Дабл Индемнити»?

Мейсон нахмурился:

— Не думаю, но мы это проверим после того, как вы мне объясните, какую роль он играет. Я уже упомянул о том, что у нас имеется картотека, где по алфавиту записаны все люди, с которыми мы время от времени сталкиваемся по делам. Итак, какова же суть ваших затруднений, мистер Арлингтон?

— Я хочу жениться. А этот человек, Болтон, будь он проклят!.. Я бы…

— Тише, тише, успокойся, дядя Ди! — вмешалась Дафна. — Не принимай все это так близко к сердцу. Ты ведь помнишь, что говорил тебе доктрр про твое кровяное давление?

Арлингтон глубоко вздохнул, слегка расслабился и заговорил уже спокойнее:

— Эх, мистер Мейсон, тут любой разозлится!

— Говорите, нам здесь приходится выслушивать самые невероятные истории.

— Билл Энсон был моим другом. Он занимался продажей недвижимости. Он хотел продать мне хорошее имение, я заинтересовался. Сделка выглядела весьма выгодной. Вот уже несколько лет я вел жизнь одинокого волка. Очевидно, позволил себе попасть в большую зависимость от любви и преданности родственников.

— Каких родственников? — спросил Мейсон.

— Детей моих умерших братьев, Дугласа и Оливера Арлингтонов, а в особенности от присутствующей здесь Дафны.

— Сколько всего детей?

— Четверо. Это Дафна, моя племянница, ее двоюродная сестра Милдред — дочь Оливера, и еще двое сыновей Дугласа — Фаулер Арлингтон, женатый на исключительно милой особе, ухаживающей за мной так, как будто я ее родной отец, и младший сын, Марвин, тоже женатый.

— Все ясно. Теперь объясните мне, что вас сюда привело?

— Фаулер Арлингтон с Лолитой тогда устроили, как это принято называть, семейное «барбекю», где, помимо традиционного мяса, зажаренного на решетке над углями, подавали и мое любимое блюдо, салат с крабами, в честь моего дня рождения. Билл Энсон должен был срочно увидеться со мной и переговорить относительно приобретения той недвижимости, о которой я упоминал. Фаулер и спросил: «Почему бы тебе не пригласить Билла с женой на наш парадный обед? Потом ты сможешь с ним спокойно потолковать о всех делах».

— Билла Энсона и его жену?

— Разумеется, — раздраженно произнес Арлингтон. — Кто приглашает человека на семейное торжество. без жены?

— Вы знали жену Билла так же хорошо, как и его самого?

— Вообще-то я был с ней знаком, но Фаулер знал Билла и Селму Энсон гораздо лучше. Они сотрудничали, их знакомство, как мне кажется, постепенно переросло в дружбу.

— Продолжайте.

— Это была исключительно неудачная вечеринка. Я уже сказал, что крабовый салат — мое любимое блюдо. Лолита приготовила его в огромном количестве. Но вся беда в том, что, когда я начинаю нервничать из-за каких-то деловых вопросов, я теряю самообладание, и есть мне не хочется… У меня повышенное кровяное давление, этим все сказано. В предложенной сделке что-то мне не нравилось, какой-то пустяк. Я был готов заключить ее-, но внезапно возник вопрос о каких-то местных постановлениях. Я рассердился и высказал Биллу свое мнение. Он был очень разочарован. Билл был полной противоположностью мне. Когда он начинал из-за чего-то взвинчиваться, он набрасывался на еду, уверяя, что пища благотворно влияет на его нервную систему. Салат оказался недоброкачественным.

Возможно, он просто перестоял на столе. Все почувствовали недомогание, меня тошнило, да и остальных тоже. Лолита тут была ни при чем. Очевидно, крабы были не первой свежести, да еще слишком долго стояли в холодильнике. Во всяком случае, торговец обвинил Лолиту и Милдред в том, что приготовили салат заранее. А они обе ходили в парикмахерскую. День был жаркий, и, по всей вероятности, салат не сразу убрали в холодильник после того, как его приготовили. И все разболелись. И Билл, который съел его непомерное количество, не выжил. Видите ли, у него была язвенная болезнь, ну и одно наложилось на другое. Фаулера и Дафну выхаживали врачи. Пищевое отравление — одно из тех тяжелых обстоятельств, о которых мы предпочитаем забыть. Естественно, и Лолита и Милдред из-за этого ужасно переживали. У Милдред есть приятель, адвокат, он ей сказал, чтобы она никому не говорила о том, что салат оставался на столе, а не был убран в холодильник. Во всяком случае, так обстояли дела. Они всерьез опасались суда. После этого мы изредка встречались с Селмой Энсон. Понимаете, я чувствовал себя косвенным виновником ее несчастья. Но она сама мне сказала, что теперь уж мы не в силах возвратить Билла и…

— Должен ли я понять, что постепенно вы стали чаще встречаться с миссис Энсон?

— Да.

— Как же это случилось?

— Я чувствовал себя обязанным закончить начатое Биллом дело в отношении приобретения недвижимой собственности. Биллу полагались солидные комиссионные, а я предполагал, что Селме нужны деньги. Это доказывает, что я совсем ее не знал…

— Что вы имеете в виду?

— Эта женщина — гений в вопросах бизнеса. Она получила деньги по страховке и комиссионные Билла и так умно ими распорядилась, вложив в выгодные акции, что с тех пор может не беспокоиться за свое будущее: она получает солидные проценты.

— Когда все это случилось? Я имею в виду обед, на котором отравился мистер Энсон?

— Приблизительно год назад.

— Какая страховая компания выплатила деньги вдове?

— Я же вам сразу сказал, — снова возмутился Арлингтон, — «Дабл Индемнити».

— Нет, вы мне говорили о том, что у вас какие-то недоразумения или неприятности из-за этой компании, ноли словом не упомянули о том, что именно эта компания выдала страховой полис мистеру Энсону.

— Да, на сто тысяч. Они полностью выплатили всю сумму без проволочек, но теперь занялись пересмотром дела.

— Что заставило их этим заняться?

— Это долгая история…

Помолчав, Арлингтон продолжил:

— Я вместе с Селмой Энсон принял участие в одной из операций с недвижимым имуществом, нам пришлось чаще видеться, я понял, какое она разумное, очаровательное создание, ну и… черт возьми, мистер Мейсон, я хочу жениться.

— На Селме Энсон?

— Да.

— Есть ли какие-то причины, по которым вы не можете жениться?

— Есть, конечно.

— Что за причина?

— Сама Селма.

— То есть?

— Она не хочет выходить за меня замуж.

— Вы хотите сказать, что она недостаточно любит вас?

— Она его очень любит, — вмешалась Дафна.

Арлингтон повернулся к ней, нахмурился, вздохнул и пожаловался:

— Она мне этого не говорила.

— Возможно, тут я могу кое-что пояснить, — заговорила более уверенно Дафна. — Семья ополчилась против нее, они против дядиной женитьбы… Совершенно необоснованно.

— Выдвигают же они какие-то основания?

— Вас интересуют истинные основания или же вы желаете услышать те, которые они выдвигают?

— Почему бы не назвать мне и те и другие?

— Подлинные основания, — сердито заговорила Дафна, — совершенно очевидны: семья боится женитьбы дяди, того, что они с миссис Энсон будут очень счастливы вдвоем. И если дядя Ди первым уйдет от нас, Селма Энсон унаследует все его состояние.

— Ну а выдвигаемая ими причина?

Дафна заколебалась.

— Продолжайте, прошу вас.

— Ну,' они считают, что дяде Ди было бы неблагоразумно жениться на вдове человека, умершего от пищевого отравления при обстоятельствах, о которых вы слышали.

Мейсон повернулся к Арлингтону:

— Вы имели возможность часто видеться с Селмой Энсон после смерти ее мужа и полюбили ее?

— Да.

— Как давно?

— Как давно что?

— Давно ли вы ее полюбили?

— Разве можно точно сказать, когда такое случается? — Арлингтон снова заговорил раздраженным тоном. — После того как ты становишься старше, любовь не приходит внезапно, как перелом ноги или нечто подобное. Я не в состоянии сказать, что влюбился в нее в два тридцать пять пополудни в четверг, двадцатого числа.

— И все же? — снова спросил Мейсон.

— Не могу сказать.

— Когда приблизительно?

— Ну ладно. Я понял, что люблю ее, месяца через два после смерти Билла, но уж если быть честным, то влюбился-то я раньше, просто не хотел сам себе признаться.

— Еще до смерти Билла?

— Куда вы клоните?

— Никуда я не клоню. Просто пытаюсь выяснить обстоятельства.

— Билл Энсон был моим другом. Разумеется, я понимал, что он очень удачно женился, но у меня не было никаких задних мыслей, если можно так выразиться, я никогда не ухаживал за Селмой, если вас это интересует.

— Хорошо, понятно.

— Проклятие, за последнее время я наслушался столько гадостей, в особенности от Милдред. А затем еще появляется этот сотрудник страховой компании.

— Прошу прощения, повторите еще раз, как его зовут?

— Герман Болтон.

— И чего же он хочет?

— Он начал проводить форменное расследование, всех расспрашивать о том торжественном обеде. Вроде бы страховая компания не вполне удовлетворена, несмотря на то, что они выплатили страховую сумму без проволочек. Идут разговоры о том, что дело будет вновь открыто. Они могут это сделать, мистер Мейсон?

— Все зависит от обстоятельств, — ответил Мейсон. — Они могли бы, конечно, заявить, что страховка была выплачена при таких условиях, которые дают им основания требовать ее пересмотра.

— И они могли бы получить деньги назад?

— Снова возникает вопрос о доказательствах незаконности получения денег. Возможно, им удалось бы доказать, что страховка была выдана по ошибке, что их обманули…

— Какого рода доказательства?

Мейсон заколебался.

— Что Селма Энсон намеренно отравила своего мужа, — решительно произнесла Дафна.

— Я же спрашиваю мистера Мейсона, а не тебя! — рассердился Арлингтон.

— Мистер Мейсон из деликатности не хочет этого говорить, — сказала Дафна.

— Я же не знаю фактов, — заговорил Мейсон. — На чем вы основываете свое предположение, мисс Арлингтон?

— На тех вопросах, которые мне задавал Болтон. Совершенно очевидно, он воображает, что Билл Энсон умер не от пищевого отравления. Он заболел, да, но стал поправляться, и тут ему дали смертельную дозу активного яда, от которого он и погиб.

Арлингтон рассердился.

— Что ты такое несешь, Дафна? Откуда же нам знать, что на уме у Болтона?

— Возможно, ты и не знаешь, а я знаю, — возразила Дафна.

— Ты имеешь в виду, что Болтон сообщил тебе то, чего не говорил мне?

— Думаю, что он высказал мне «между строчек» гораздо больше, чем хотел, — заупрямилась Дафна. — Мне думается, дядя, куда правильней смотреть правде в глаза, а не прятать голову под крыло, как страус.

— Как вы понимаете, я, что называется, угодил из огня да в полымя, — Арлингтон снова обратился к адвокату. — Селма ни за что не согласится стать моей женой, если страховая компания начнет распускать такого рода слухи.

— Разве они начали распускать слухи? — не согласилась с ним Дафна. — Это было бы еще полбеды. Болтон, не таясь, начал допрашивать меня о моих симптомах того отравления, о симптомах у всех остальных, о том, сколько крабового салата было съедено, и не знаю ли я, кто оставил его стоять на кухонном столе, пока Милдред и Лолита находились днем в салоне красоты. Дальше он выпытывал, что мне известно о такого рода заболевании и правда ли, что у нас были сравнительно легкие желудочно-кишечные неполадки и мы все довольно быстро поправились, и не стал ли Билл Энсон тоже поправляться, когда у него неожиданно началось обострение и он умер.

— Как видите, — сказал Арлингтон, — кота выпустили из мешка, его теперь за хвост не поймаешь. Вот чего я хочу. Я хочу, чтобы вы напугали до полусмерти эту страховую компанию и заставили их пойти на попятный и замолчать. Мне достаточно неприятностей и без них!

— Вы полагаете, что следствие, предпринятое страховой компанией, заставит миссис Энсон отказаться от замужества?

— Вне всякого сомнения. И я скажу вам кое-что еще: эта женщина не из тех, кто пойдет туда, где она нежелательна. До тех пор пока семья питает к ней враждебные чувства, она не согласится стать моей женой.

— Разумеется, вопрос можно было бы решить, поговорив начистоту с семьей, — сказал Мейсон. — Можно им сообщить, каковы ваши намерения в финансовом плане. Ну и напомнить лишний раз, что вы имеете полное право не упоминать своих племянников и племянниц в завещании, если такова будет ваша воля.

— Я не стал бы этого делать, — покачал головой Арлингтон, — я никогда бы так далеко не зашел. Они же — моя семья. Единственные близкие мне люди, которые у меня были и есть. Но если я хочу вторично жениться и в своем завещании оставить жене какие-то средства по моему усмотрению, я, конечно, не желаю, чтобы мне чинили препятствия. Кому понравится, если кучка юнцов начнет диктовать, как следует поступать в том или ином случае!

— Они не все так себя ведут, — запротестовала Дафна.

— Но некоторые так? — спросил адвокат.

Она заколебалась, потом открыто посмотрела ему в глаза:

— Да, к сожалению.

Мейсон повернулся к мистеру Арлингтону:

— При таком положении дел, мистер Арлингтон, сомневаюсь, чтобы я мог принять от вас гонорар.

— Почему?

— Вы не можете возбудить никакого дела против страховой компании. Это могла бы сделать миссис Эн-сон, обвинив их в клевете и в диффамации ее личности. Посоветуйте ей проконсультироваться со мной, пожалуй, я бы согласился представлять ее. Но у вас нет оснований для судебного преследования. Вы не в состоянии доказать, что они причинили вам ущерб.

— Не в состоянии доказать? — фыркнул Арлингтон. — Если эта страховая компания будет продолжать дальше распускать такие мерзкие слухи, Селма не согласится выйти за меня замуж, и последние годы моей жизни будут погублены.

— Я смотрю на это дело с точки зрения правосудия, а также учитываю личность клиентов. Повторяю: мне легче представлять в такого рода деле Селму Эн-сон, чем вас.

Дафна положила руку на плечо дядюшки:

— Успокойся, дядя Ди. Это совершенно ясно. Уговори Селму обратиться к мистеру Мейсону.

— Как я могу обратиться к Селме с такого рода делом? — застонал Дилейн Арлингтон. — Она же не знает, что задумала эта проклятая страховая компания.

— Почему вы думаете, что она не знает? — спросил Мейсон.

— Это видно из того, как она держится. Ее беспокоят другие вещи: наше семейство и отношение к ней. И все.

— Дядя Ди, — твердо заговорила Дафна,' — ты пришел в невероятное возбуждение из-за этой истории, а врач велел тебе ни о чем не думать, сохранять спокойствие и' отдыхать. Поэтому я сама поговорю с Селмой Энсон и выясню, что ей известно о происходящем. Поехали домой. Мы отняли у мистера Мейсона слишком много времени.

И Дафна поднялась с кресла.

Дилейн Арлингтон не спешил.

— Сколько я вам должен, мистер Мейсон?

— Ничего. Вы изложили мне суть своего дела, при этом не упомянули ничего такого, что относится к сфере профессиональной конфиденции. Обрисовали лишь то задание, которое хотели бы мне поручить. Ну а я объяснил, почему я не могу взять у вас задаток. Надеюсь, вы поняли, что это не каприз с моей стороны.

— В таком случае вы ничем не сможете мне помочь, — сказал Арлингтон, — потому что Селма, безусловно, не захочет нанимать адвоката для того, чтобы прекратить это безобразие.

— Откуда тебе знать, как она поступит? — спросила Дафна. — Подожди, пока я не поговорю с ней к^к женщина с женщиной. Поехали, дядя Ди.

Арлингтон задержался в дверях.

— Я могу заплатить вам любую сумму, мистер Мейсон, любую… в разумных пределах, конечно.

Мейсон улыбнулся и покачал головой:

— Во всяком случае, не сейчас, мистер Арлингтон. Я не думаю, что у вас есть основание для юридических действий. А вот у Селмы Энсон они имеются.

— Говорю вам, она не захочет иметь с этим ничего общего.

Дафна улыбнулась Мейсону, взяла дядюшку под руку и повела к выходу.

— Очаровательная ситуация! — воскликнул адвокат, когда дверь за посетителями закрылась. — Селма Энсон является сюда ко мне и рассказывает часть истории.

— возможно, другой части она не знает, — заметила Делла Стрит.

— Возможно, конечно, — согласился Мейсон. — Но за ней следили, и страховая компания предпринимает попытку доказать, что она сама убила своего мужа.

— К чему ее, компанию, тайно побудил, по всей вероятности, анонимный телефонный звонок одного из членов семейства Арлингтонов, который не желает, чтобы их богатый дядюшка вторично женился, — подхватила Делла Стрит.

— Этого, разумеется, мы не знаем. По тем или иным соображениям страховая компания решила вновь открыть дело. Отсюда и явная слежка, и профессиональный «толкач», и…

— Короче говоря, кто-то из племянников и племянниц затеял весьма умную игру. И в ней мы собираемся принять участие?

— Думаю, что примем. Полагаю, в ближайшее время мы снова увидимся с Селмой Энсон. Будем надеяться, что среди тех карт, которыми мы станем оперировать, найдутся и козырные и тузы. Посмотри-ка, Делла, не сможешь ли ты раздобыть для меня Пола Дрейка.

Быстрые пальчики Деллы запорхали над диском телефона Перри Мейсона, который соединял его непосредственно с кабинетом Пола Дрейка. Через минуту Делла кивнула Мейсону и сказала в трубку:

— Шеф хочет с тобой поговорить, Пол.

Мейсон взял у нее трубку:

— Пол, дело Селмы Энсон набирает скорость…

— Да? А я думал, что все закончено.

— Миссис Энсон поручила мне заботиться о ее делах, руководствуясь моим здравым смыслом. Именно ато я сейчас и делаю. Мне нужно незамедлительно направить двоих людей на задание.

— Каких людей и на какое задание?

— Мы начнем с Джорджа Финдлея, — пояснил Мейсон. — Мне нужен «толкач» и явный «хвост» к Ральфу Берду.

— Хорошо! Это будет нетрудно устроить.

— Только найди хорошего «толкача», — предупредил Мейсон. — Человека примерно одинакового с ним возраста, если старше, то чуть-чуть, этакого энергичного повесу, действующего быстро, без излишних колебаний. Джордж Финдлей относится к людям такого типа. Он торговец подержанными машинами, умеет поговорить и всучить покупателю то, что требуется ему. Так что твой «толкач» должен соответствовать его представлению о нужном человеке.

— Но ты хочешь установить еще и явную слежку за Ральфом Бердом, — сказал Дрейк. — Я что-то не понимаю.

— Совершенно верно, за Ральфом Бердом, — согласился Мейсон.

— Начиная с какого времени?

— Прямо сейчас.

— О’кей. Насколько явно?

— Чтобы не заметить этого было невозможно, — ответил адвокат и повесил трубку.

Повернувшись к Делле Стрит, он сказал:

— Если им вздумалось затеять игру, мы им подыграем. Сколько угодно. А теперь вызови-ка по телефону Селму Энсон.

— Через коммутатор?

— Если у тебя номер ее телефона под рукой, набери его отсюда. Нас, как обычно, поджимает время.

Через несколько секунд Делла Стрит произнесла в трубку:

— Миссис Энсон, вам звонят из офиса мистера Мейсона. Мистер Мейсон желает поговорить с вами по крайне важному вопросу. Пожалуйста, ответьте ему.

Мейсон, взяв трубку, произнес:

— Миссис Энсон, не исключена возможность того, что ваша линия прослушивается, так что прошу вас быть осторожной при нашем разговоре.

— Моя линия прослушивается? — недоверчиво переспросила она.

— Такая возможность всегда существует, — ответил Мейсон. — Так вот, я хочу, чтобы вы кое-что запомнили. Данное дело может оказаться куда более серьезным, чем мы предполагали, и гораздо лучше организованным, чем это выглядит в настоящее время. Я не могу позволить себе действовать наобум, без соответствующей подготовки. Слушайте меня очень внимательно. Вы рассказывали, что недавно познакомились с одной женщиной, которая интересуется Юкатаном. Вы слушаете внимательно?

— Да, да, конечно. Продолжайте, я не пропущу ни единого слова.

— Будьте предельно осторожны в разговорах с этой особой, взвешивайте каждое свое слово. Постарайтесь в ближайшее время не иметь с ней ничего общего, то есть не общайтесь ни лично, ни по телефону, если вам удастся прервать ваши контакты тактично, не вызвав у нее подозрений. Если все же вы с ней повстречаетесь или по той или иной причине будете вынуждены пригласить ее к себе, держитесь совершенно естественно, не проявляя сдержанности или недоверия. Внешне — полная свобода, но, Бога ради, никакой информации! Вы меня понимаете?

— Не могли бы вы объяснить?

— Могу, но считаю, что сейчас неподходящее время. Не волнуйтесь и не пугайтесь, что бы ни произошло. Сидите смирно, сохраняйте хладнокровие и, как принято говорить, не теряйте головы.

— Почему? — спросила она. — Бога ради, что все это означает?

— Означает, что вам надо держать себя в руках.

— Да, но…

— Сейчас не время, миссис Энсон… Давайте поговорим о другом. Вы ведь получили страховку после смерти вашего мужа, не так ли?

— Да, точно. У него имелся страховой полис, по которому мне выплатили деньги.

— Что вы с ним сделали?

— Вложила в дела.

— Удачно? Получили какие-то проценты?

— И немалые. Операция оказалась весьма выгодной.

— Так вот, — заговорил строгим голосом Мейсон, — существует вероятность того, что страховая компания может попытаться заявить, что деньги вам были выплачены неправильно и что вы, таким образом, обязаны возвратить компании не только полученные вами деньги, но и весь доход от этих денег.

— Боже мой, что вы такое говорите? Как они могут проделать такой фокус? У них же ничего не выйдет!

— Я не говорю, что им удастся такое сделать, — уточнил адвокат, — я просто предупреждаю, что они могут попытаться сделать.

— Но это было бы… ужасно!

— Поэтому я прошу вас быть предельно осторожной. Хочу, Мтобы вы сразу же звонили или приезжали ко мне, если появятся какие-то новости. Ну и, конечно же, вы должны проявлять большую осторожность при разговорах с посторонними людьми. Дальше, с вами связался некий мистер Болтон?

— Нет. Кто это такой?

— Его полное имя Герман Дж. Болтон. Он представляет страховую компанию. Возможно, он пожелает нанести вам визит. Если так случится, я почти не сомневаюсь, что у него с собой будет чемоданчик, из тех, что нынче называются дипломатами, который он как бы между прочим поставит неподалеку от того места, где вы будете разговаривать: на полу или на столе. После этого он попросит вас ответить на некоторые вопросы. В этом дипломате, как вы, очевидно, и сами догадались, у него будет спрятан сверхчувствительный магнитофон. Коли он к вам заявится, держитесь спокойно и с большим достоинством. Вам надо будет ему сказать, что если агентство затеяло тяжбу, то вы, как одна из сторон судебного процесса, считаете просто неэтичным настаивать на интервью с вами в отсутствии вашего адвоката. А затем, глядя ему прямо в глаза, спросите у него ровным голосом, не спрятан ли в его дипломате, стоящем рядом с вами, магнитофон.

Постарайтесь добиться от него ответа. Не сомневаюсь, что он окажется в сильном замешательстве. Вы будете совершенно обоснованно возмущены; укажите ему на дверь и еще раз повторите, что станете с ним разговаривать только в присутствии вашего поверенного. Вы сумеете все это проделать?

— Сумею, конечно, в этом нет никакого сомнения. Но, мистер Мейсон, вы рекомендуете мне держать себя в руках, а как же тут не тревожиться? Это настораживает…

— Почему?

— Да я просто в шоке. Я думала, что все это уже в прошлом, поскольку компания заплатила мне по полису. Неужели нет никакого правила или постановления, запрещающего копаться в подобных вещах.

— Мы столкнулись с весьма любопытной ситуацией, — протянул Мейсон. — Они могут заявить, что имел место умышленный обман и что благодаря вашим ухищрениям они сумели обнаружить его лишь несколько дней спустя. Они могут заявить, что ваш супруг покончил с собой или даже что он был убит.

— Это было бы делом рук Джорджа Финдлея, — сказала она, — он уже посеял недобрые семена в этой семье.

— Совершенно верно, — согласился Мейсон, — ну а теперь, когда я вас предупредил, никому не доверяйте, следите за каждым сказанным вами словом, не теряйте самообладания. В запальчивости люди делают много глупостей. Слухи и сплетни — одно дело, судебный процесс — совсем другое.

— Хорошо, — ответила она, — буду стараться, но дело исключительно неприятное. Я уже потеряла покой… Знать о том, что страховая компания надумала забрать назад мои деньги! Это же меня разорит!

Мейсон сказал:

— Я вам еще не все сообщил, кое-что, возможно, еще выплывет на свет Божий буквально в ближайшие несколько часов. Я защищаю ваши интересы так, как если бы защищал свои собственные. Не волнуйтесь и не переживайте. Не сдавайте своих позйций и не теряйте головы, все образуется. Пока до свиданья.

— До свиданья, мистер Мейсон, — пробормотала она еле слышно.

Мейсон повесил трубку.

— Потрясена? — спросила Делла Стрит.

Немного подумав, Мейсон ответил:

— Скорее напугана.