Из телефона-автомата в приемной тюрьмы Мейсон позвонил Полу Дрейку.

— Ну, как дела? — спросил Дрейк.

— Не блестяще, — пожаловался Мейсон. — Но появилась ниточка, Пол.

— Какая?

— Пусть Делла даст тебе номер телефона, по которому женщинам велели связываться с Робертом Хайнсом.

Выясни, где этот телефон установлен. Особенно важно узнать, не было ли у Хайнса квартиры в Сиглет-Мэнор на Восьмой улице.

— Думаю, что полиция уже раскопала все, что можно, о твоем приятеле Хайнсе, — сказал Дрейк. — Он не жил там. Он жил в пансионе на окраине, снимал там несколько комнат в течение пяти лет. Жил одиноко и очень замкнуто. Время от времени играл и, кажется, участвовал в каких-то темных делах. Когда приходилось выкладывать денежки, был тверд как кремень.

— г- И все же проверь этот телефон, Пол. Это важно. Вызнай всю подноготную как можно скорее. Что тебе удалось узнать о квартире Ридли? Или, точнее, о его соседке?

— Мы тут попали в точку, Перри. Ее зовут Дафна Грид-ли. Она художник по рекламе. Выполняет также работы по оформлению интерьеров. Живет в доме уже пять или шесть лет, и конечно Ридли из-за нее снял эту квартиру.

— Как она выглядит, Пол?

— Классно.

— Сколько лет?

— Двадцать шесть — двадцать семь.

— Блондинка или брюнетка?

— Каштановые волосы.

— Знает, чего добивается?

— Думаю, да.

— Делает деньги?

— Она получила наследство пять или шесть лет назад. Она работает только из интереса.

— Да, это нам мало что дает, Пол, кроме подтверждения наших догадок. Разве что некоторое удовлетворение.

— Твоих догадок, Перри, — поправил Дрейк. — И потом, нельзя сказать заранее. Это может помочь, если у тебя есть кое-что против Ридли, да и об этой Гридли, уверен, я смогу еще что-нибудь разузнать. Ну так как?

— Решай сам. Мне сели на хвост, так что потребуется любая помощь. Займись телефоном прямо сейчас, Пол. Я перезвоню тебе минут через двадцать — тридцать.

— О’кей, — сказал Дрейк. — Думаю, полиция переиграет нас, Перри, но попытка — не пытка. За намерение тебя не привлекут.

— Намерение, вот это точно сказано. Я уже завяз по уши. Однако есть шанс, что полиции об этом не известно. Хайнс был замешан в каких-то игорных махинациях, и об этом полиция знает все. Но меня не удивит, если они не почесались проверить этот номер телефона, возможно, они даже не записали его. Ладно, я тебе перезвоню.

— Хорошо, — сказал Дрейк, — но ты держись от этого подальше, Перри. Вокруг этой Уинтерс пахнет жареным.

— Ты мне говоришь! — воскликнул Мейсон. — Самого худшего ты еще не знаешь. Но она, слава Богу, не моя клиентка, это единственное утешение.

Мейсон повесил трубку, сел в машину и проехал несколько кварталов до небольшой гостиницы, которую держала одна из его бывших клиенток.

— Хэлло, Мей, — поздоровался Мейсон. — Как наша приятельница?

— Прекрасно, мистер Мейсон. Она в номере 211. Часа полтора назад я отнесла ей завтрак. Она стеснялась беспокоить меня, но я сказала, что вы распорядились, чтобы ее никто не видел, пока все не утрясется.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Большое спасибо, Мей.

Мей Бэгли, высокой блондинке, было слегка за тридцать. Ее лицо могло показаться жестким, но, когда она смотрела на Перри Мейсона, ее взгляд смягчался.,

— Я даже не записала ее в список постояльцев, мистер Мейсон, на случай, если будет проверка. Номер 211 числится свободным.

— Ну, это лишнее, Мей.

— Вы просили спрятать ее, а когда вы просите, это закон.

— Как мило с вашей стороны, Мей, но вы подвергаете себя…

— Для вас я готова «подвергать себя» каждый день.

— Еще раз спасибо, Мей. Вы добрая девочка. Я пойду наверх.

Мейсон поднялся по лестнице на второй этаж и постучал в дверь номера 211. Эва Мартелл открыла так быстро, словно ждала за дверью. Она была одета для выхода, и, когда она увидела, кто пришел, ее щеки залил румянец.

— О, я так рада видеть вас! Я думала, что пришла хозяйка за тарелками. Я хотела сама отнести ей, но она говорит, вы сказали… Но входите же и садитесь. Сюда, возьмите этот стул, он самый удобный. Я сяду здесь, у окна.

Мейсон уселся, достал сигареты и предложил ей. Она покачала головой:

— Я уже столько выкурила, так волновалась. Сидеть и ждать, не зная, что происходит. Скажите, мистер Мейсон, тетю Адель уже выпустили? Вам удалось все уладить?

Мейсон зажег сигарету:

— Я принес плохие новости, Эва. Не стану ходить вокруг да около — времени нет. Придется выложить вам все без подготовки.

Ее лицо отразило внутреннее напряжение.

— Слушаю вас, — сказала она.

— Полиция выдвигает против Адель Уинтерс довольно обоснованные обвинения.

— В… вы хотите сказать…

— В убийстве и краже.

— Краже?

— Или даже ограблении. Помните туго набитый бумажник Хайнса, из которого он доставал деньги, чтобы заплатить вам?

Она кивнула.

— Полиция обнаружила его среди вещей Адель Уинтерс, когда почтенная дама собиралась „в тюрьму. Там было более трех тысяч долларов.

— Но, мистер Мейсон, это невероятно! Она не могла взять его. Она бы мне сказала, если бы…

— Она взяла-таки его, — заверил Мейсон, — она сказала мне.

— Когда?

— Не так давно. Она сказала, что, когда поднималась за револьвером, бумажник лежал у двери. Предполагается, что Хайнс был в это время уже мертв, а убийца сторожил его в спальне.

— Без оружия?

— Во всяком случае без орудия убийства.

— Мистер Мейсон, я не могу поверить!

— Вы не можете поверить! А как, вы полагаете, должен поступить суд?

— Я… я не знаю.

— Ладно, — сказал Мейсон, — но вас это ставит в тяжелое положение. Я пытался объясниться в окружной прокуратуре, но наткнулся на глухую стену. Они ищут вас.

— Как пособницу?

— Как соответчицу по всему делу наравне с Адель Уинтерс.

— Но я ничего не знаю!

— Вы дали под присягой ложные показания.

— Но я… я не понимала, какое они имеют… Вы-то знаете, как все было, мистер Мейсон!

— Помните, вы звонили мне, когда обнаружили тело, и просили приехать?

— Да.

— Где в это время была ваша тетя Адель?

— Там же.

— В гостиной рядом с вами?

— Да.

— А где было тело?

— В спальне.

— А что делала ваша тетя Адель, пока вы разговаривали со мной?

— Она, дайте вспомнить… Она вышла и осмотрела тело, чтобы убедиться, что он мертв.

— Когда она делала это, она прекрасно могла вытащить бумажник из внутреннего кармана пиджака, где, она знала, он лежит.

— Мистер Мейсон, тетя Адель никогда бы не сделала ничего подобного!

— Но у нее была такая возможность.

— Она не сделала бы.

— Возможность у нее была?

— Да. Была. Но она просто не стала бы делать этого.

— Ну хорошо. Хайнс был убит из ее револьвера. Его бумажник с тремя тысячами был найден у нее. Прокуратура может возбудить дело о разбойном нападении, в ходе которого жертва сопротивлялась и была убита. И вы замешаны во всем этом. Окружная прокуратура дала мне срок до двенадцати, чтобы привезти вас. Сожалею, Эва, но мне придется это сделать.

— Все, что скажете, мистер Мейсон.

— Я попытался заключить с прокуратурой маленькую сделку. Обыкновенно это удается. Но Гуллинг, получив эту новую улику, вообразил себя пупом земли, швырнул мне в лицо мои предложения и дал сроку до полудня, чтобы доставить вас в полицию. Очень жаль, но он натягивает вожжи. Не позднее половины двенадцатого вы возьмете такси, поедете в полицию и сдадитесь. Не отвечайте ни на какие вопросы. В особенности не говорите, где провели эту ночь. Сможете?

— Да.

— Будьте осторожны, не проговоритесь. Не отвечайте ни на какие вопросы, даже на самые простые. Поняли?

— Да, — повторила она.

— Многие будут говорить вам, что я дал плохой совет, что я сунул вашу голову в петлю. Но вы доверяете мне, и даже если вам покажется, что я на неверном пути, делайте, как я сказал. Сможете?

— Да, — в третий раз сказала Эва.

— Молодец! Ну, а теперь — за дело. Где тут телефон?

— Кабинка внизу, в глубине холла.

— Спасибо, я оттуда позвоню. Постарайтесь попасть в полицию не позже полудня. Я скоро навещу вас. Держите хвост пистолетом!

Добравшись до телефона, Мейсон набрал номер конторы Дрейка.

— Это я, Пол, — сказал он, когда Дрейк снял трубку. — Что ты узнал?

— По-моему, ты ясновидящий, — сказал Дрейк. — Этот номер установлен в Сиглет-Мэнор, в квартире 412 на четвертом этаже. Записан на имя Карлотты Типтон. Насколько нам удалось узнать, это шикарная девица, которая редко выходит утром раньше одиннадцати, регулярно оплачивает счета и, похоже, не имеет определенного занятия, хотя носит дорогие вещи. Дает это тебе что-нибудь, Перри?

Мейсон усмехнулся:

— Дает, да еще как. Захвати Деллу Стрит, пусть возьмет блокнот и побольше карандашей, и сломя голову мчитесь оба в Сиглет-Мэнор. Там ждите меня. Я приеду, как только смогу.