— Это не ответ, Делла, — сказал Мейсон, который быстро ходил по своему кабинету. — Это не годится. Где-то есть ключ, который… — Внезапно Мейсон остановился и щелкнул пальцами. — Понял! Это же все находилось у нас под носом! Я должен был понять раньше! Как же я упустил?

— Что упустили? — не поняла Делла.

— Ключи.

— От чего?

— Помнишь, мы пошли в «Титтерингтон-отель» и я пробовал разными ключами открывать дверь, пока не нашел подходящий?

Она кивнула.

— Мы узнали, — Мейсон в волнении вновь зашагал по кабинету, — что Хепнер жил там под именем Ньюберга. Я попробовал этот же ключ. Он влез в замочную скважину, но замок не открылся. Я подумал тогда, что он не подходит, и пробовал другие ключи, пока один из них не открыл дверь.

— Не вижу, что это доказывает.

— В этом типе отелей, — сказал Мейсон, — замок на передней двери должен открываться тем же ключом, что и номер. Понимаешь, Делла, другой ключ мы проглядели.

— Ключ от замка — ключ к тайне? — с улыбкой спросила Делла Стрит.

— Будь я проклят, если это не так! Иди к Полу Дрей-ку и поддерживай с ним контакт. Если не получишь от меня известий к половине десятого, отправляйся домой.

— Шеф, можно мне пойти с вами?

Он покачал головой:

— Мне нужно, чтобы ты была на службе и я мог знать: в случае чего ты выручишь меня из тюрьмы.

Мейсон схватил шляпу и торопливо направился к двери.

Подъехав к дверям отеля, он нажал звонок с надписью: «Управляющий». Женщина, которую он уже видел, открыла дверь.

— Не уверен, помните ли вы меня, но…

— Конечно я помню вас, мистер Мейсон.

— Я хочу кое-что спросить.

— Простите, мистер Мейсон, но поскольку речь идет о комнатах Ньюберга, я не могу…

— Нет, не об этом, — перебил ее Мейсон. — Я хочу сравнить Ключ, который есть у меня, с дубликатом ключа от номеров.

— Зачем?

— Этого сказать не могу: я веду расследование. — Мейсон достал двадцатидолларовую бумажку. — Я не собираюсь ничего у вас брать. Мне просто нужно сравнить ключи от различных номеров.

— Зачем?

— Пытаюсь найти способ, каким они были сделаны.

— Ну ладно, — сказала женщина. — Мне же не говорили, что этого нельзя делать. Они только сказали, что вы очень хитрый.

— Полиция всегда выдумывает, — засмеялся Мейсон. — Вы им не верьте!

— Но я пойду с вами, хорошо?

— Конечно, — согласился Мейсон.

Она открыла дверь и взяла деньги, которые протягивал ей Мейсон.

Мейсон достал из кармана ключ и сравнил с другими.

— Ваш ключ от номеров нашего дома? — удивилась женщина.

— Я пытаюсь определить, может ли другой ключ открыть ваши комнаты.

— Конечно нет. Здесь различные замки.

Мейсон торопливо перебирал ключи и вдруг увидел похожий на тот, который был у него в руках. Он внимательно осмотрел его. Медленно покачал головой, притворяясь, что не нашел ничего интересного.

— Вы могли сохранить свои деньги, мистер Мейсон. Вам надо было только позвонить мне по телефону, и я бы вам ответила. Мы очень осторожны с ключами. У нас было несколько неприятностей и…

— Но я хотел убедиться сам, — возразил Мейсон.

Она покачала головой:

— Боюсь, что девушка виновна.

— Конечно, — сказал Мейсон. — Но то, что Хепнер жил здесь под именем Френка Ормсби Ньюберга, вносит элемент таинственности. Я рад, что узнал это.

— Я тоже, — сказала женщина.

— У него были друзья в этом доме?

Она покачала головой.

— У вас много свободных номеров?

— Очень, очень мало.

— Ну вот, например, номер триста восемьдесят. Давно он занят?

— Лет пять или шесть.

— А номер двести шестьдесят?

— Около двух лет.

— А номер двести восемьдесят один?

— Он исключение.

— В чем же оно?

— Эта девушка приходила сюда потому, что у нее есть родственница, которая очень больна. Она приезжала сюда из Колорадо. Но родственница неделю назад умерла, и девушка съехала.

— А, я читал об этом, — протянул Мейсон. — Она блондинка?

— Нет, брюнетка. Ей лет двадцать семь. Спокойна, красива, отлично одета, хорошая фигура. Она бы вас поразила.

— Как ее зовут?

— Сази Пейсон.

— Такую не знаю. А как насчет номера двести первого?

— Этот постоялец живет здесь шесть или семь лет.

— Вы, очевидно, принимаете только надежных жильцов?

— О, конечно!

— И давно вы здесь в управляющих?

— Десять лет. Я очень осторожна в выборе жильцов и стараюсь подбирать постоянных.

— Это, конечно, лучше. Но как вы их находите?

— Льщу себе тем, что хорошо разбираюсь в людях.

— А что вы скажете о человеке, который называл себя Ньюбергом?

— Одной из причин, вызвавших у меня подозрение, была его фотография в документах: он там совсем на себя не похож. Он вообще был как фальшивый камень: красив и блестящ, но в то же время чувствуется какая-то фальшь.

— Вы и в самом деле это почувствовали в Ньюберге?

— Да, после его появления здесь. Когда я впервые увидела его, мне показалось, что он тот тип человека, который мне нужен. Он сказал, что занимается техникой и что ему приходится разъезжать. А немного позже я узнала, что он не живет в номере. Только иногда по тем или иным причинам пользуется им. Всегда можно сказать, живет человек в номере или нет. Это сразу чувствуется. Конечно, мистер Ньюберг иногда оставался здесь на несколько дней. Он исправно платил за жилье, и я не имела оснований просить его съехать.

— А женщины? — спросил Мейсон.

— О нет! Правда, я никогда не вмешиваюсь, но если бы он устраивал беспорядки… О Боже мой, я ведь получила приказ не давать вам никакой информации о Ньюберге! — спохватилась женщина.

— Вы ничего особенного и не сказали, — успокоил ее Мейсон. — Я готов пригласить вас с собой в суд, чтобы убедить кое в чем присяжных. Вижу, что у вас отличный характер и вы хорошо разбираетесь в людях.

— Вы тоже.

— Спасибо. Рад, что увидел вас и поговорил, но раз полиция не велела со мной беседовать, я пойду.

Мейсон вышел из дома и дважды обошел квартал. Минут через десять он вернулся и нажал кнопку звонка рядом с табличкой: «Сази Пейсон».

Ответа не было.

Мейсон открыл парадную дверь своим ключом и поднялся на второй этаж. Он подошел к двери с номером 281, позвонил, потом дважды повернул ключ в замке.

Неожиданно резкий женский гол^с спросил из-за двери:

— Кто там?

— Новый жилец.

— Новый жилец? Но я еще не уехала.

— Я новый жилец, — твердо повторил Мейсон. — И у меня есть ключ. Простите, если побеспокою вас, но…

Дверь распахнулась. Негодующая брюнетка, на ходу застегивающая «молнию» на халате, стояла перед Мейсоном.

— Вот это мне нравится! Просто восхитительно! Я не уеду до полуночи! И не собираюсь!

— Простите, — сказал Мейсон, — но я хотел бы произвести некоторые измерения.

Она стояла в дверях в халате и тапочках, прямо пылая негодованием. Позади нее на постели Мейсон увидел два чемодана. В кресле лежал саквояж.

— Но вы застали меня врасплох, вы же видите, я не одета!

— Но вы не ответили на звонок.

— Я не хотела, чтобы мне мешали. Я только что приняла ванну и начала упаковывать вещи. Потом я поеду в аэропорт. Вас не имели права направлять сюда!

— Простите, — смиренно сказал Мейсон. — А я решил, что вы уехали, хотел посмотреть комнату.

— Я уеду в полночь, и до этого времени я заплатила.

— Полагаю, что мое появление не так уж вам повредило. — Мейсон улыбнулся своей самой лучшей улыбкой.

— Не повредило! Хорошо, хоть я успела надеть халат! Слушайте, где я могла видеть вас раньше? Ваше лицо…

— Да? — резко спросил Мейсон.

— Вы Мейсон? — ахнула она. — Перри Мейсон! Ваши фото во всех газетах. Вот почему вы показались мне знакомым! Вы защищаете эту женщину…

Сази пыталась захлопнуть дверь, но Мейсон втолкнул ее в комнату и молча вошел следом.

— Уходите, — сказала она. — Уходите, или я буду кричать… — Голос ее дрогнул.

Она кинулась к одному из чемоданов, выхватила оттуда пистолет и закричала:

— Предупреждаю: я могу…

— А что вы скажете потом полиции? — не дал ей договорить Мейсон.

— Я скажу им… — она поправила застежку на груди, — что вы пытались напасть на меня, я защищалась.

— Прежде чем вы это сделаете, — шагнул к ней Мейсон, — позвольте мне показать вам один документ.

— Что это?

— Повестка в суд. Вы должны явиться завтра для дачи показаний по делу «Штат Калифорния против Элинор Корбин, называющей себя Элинор Хепнер».

Глаза ее забегали. Она потянула вниз длинную «молнию». Мейсон шагнул к Сази, схватил ее за руку и завернул руку за спину. Пальцы разжались, Мейсон подхватил пистолет и сунул его себе в карман. Сази прыгнула на Мейсона, но он схватил ее и бросил на постель.

— А теперь сидите и слушайте, — сказал он строго. — И не будьте дурой. Я, может быть, ваш друг, лучший в мире.

— Вы?! — воскликнула она. — Ничего себе…

— Я могу оказаться вам другом, — повторил Мейсон. — Слушайте! Вы выступали в роли матери Дугласа Хепнера, живя в Солт-Лейк-Сити. Вы работали с ним вместе, получая двадцать процентов за контрабандные камни и шантаж. Потом Дугласа Хепнера нашли с пулей в затылке, и вы собираетесь в полночь покинуть страну.

— Ну и что? Мы в свободной стране, и я могу делать все, что хочу.

— Не сомневаюсь. Вы и делали, что хотели, затянув петлю на вашей хорошенькой шее. Если я был бы не столь щепетилен, я бы позволил вам улететь, потом впутал бы вас в это дело, обвинил в убийстве и тем самым спас Элинор от обвинения.

— Он был убит из ее же пистолета.

— Совершенно верно, — согласился Мейсон. — Она сама дала ему пистолет для защиты. Кто-то сделал ему уколы морфия, и он был убит в бессознательном состоянии. При этих обстоятельствах не составило труда вытащить у него из кармана пистолет и убить его.

— Вы говорите, что он находился под действием морфия?

— Уверен. Ему сделали уколы.

— Это объясняет…

— Что?

— Не скажу! Знаю, а не скажу!

— Нет, скажете, — твердо произнес Мейсон. — Или вы сейчас в частной беседе расскажете мне все, или будете отвечать в суде при свидетелях и репортерах.

— Вы не смеете запугивать меня.

— У вас есть семья — мать, отец, возможно, вы замужем или разведены, может быть, у вас есть ребенок. Вы хотите, чтобы эти люди все узнали?

— Будьте вы прокляты. — В ее глазах сверкнули слезы.

— Я просто объясняю вам ваше положение, — спокойно сказал Мейсон.

— Вы не должны вмешивать сюда мою семью!

— Вы сами вмешиваете ее. Вы и Дуг Хепнер занимались вымогательством. Не знаю, сколько вы получили, не знаю, скольких людей шантажировали, но у вас имелась целая система сигналов. Когда Дуг намечал кого-нибудь, он устраивал себе уик-энд. Потом звонил вам и сообщал имя и адрес жертву. Вы выдавали себя за жену Хепнера и устраивали женщине…

— Нет, нет, я не пала так низко, — возразила Сази. — Ничего подобного не было!

— А что было?

Она достала сигарету, чиркнула спичкой и закурила. Руки ее дрожали.

— Я стала работать вместе с Дугом еще в Европе, когда была секретарем одного из правительственных агентов. Домой я везла немного камней. Таможенный досмотр прошла благополучно, но не прошла мимо Дуга.

— Как он узнал о том, что у вас драгоценные камни?

— Наверно, я проболталась: я разговаривала с одной девушкой, а у нее началась с ним любовь. Так я стала партнершей Дуга.

— И его любовницей тоже?

— А вы как думаете?

— Продолжайте.

— Дуг был умен, необыкновенно умен и обаятелен. Он много работал, путешествовал, получал достаточно информации.

— О контрабанде?

— Контрабанда была лишь частью его деятельности. Основное — шантаж. Он сообщал таможенникам о контрабанде, получая двадцать процентов вознаграждения. Но это занимало мало времени. Шантаж был главным!

— Кто помогал ему?

— Я.

— Продолжайте.

— Я жила в Солт-Лейк-Сити, по телефону выступала как мать Дуга. Когда у него кто-то был на примете, он ехал на уик-энд. Я узнавала об этом, когда они выезжали. Потом Дуг звонил мне. Он всегда выбирал такой момент, когда девушка находилась рядом. Он звонил мне как матери, представлял ее по телефону и, описывая ее, говорил, что собирается жениться. Представляете, что в такой момент чувствует девушка? Она действительно начинает думать, что он женится на ней.

Получив информацию, я немедленно вылетала к ней домой. Я знала, как искать. Если в квартире что-нибудь было, я находила. Если это было что-то ценное, брала. Девушка не могла объявить об этом. Но если там было что-либо не очень ценное, я появлялась в качестве таможенного агента. Честно говоря, мне было жаль тех дурочек. Они бросались за помощью к Дугу, и он давал им советы.

— А что насчет Элинор? — спросил Мейсон. — Она или ее семья занимались контрабандой?

— Может, и занимались, в их квартире я ничего не нашла. Дуг не любил Элинор и никогда не собирался на ней жениться. Но ему нужна была ее помощь. Он задумал большое, опасное дело. Необходимо было поймать одного человека.

— Кого же?

— Сьюзен Грандер.

— Продолжайте.

— Дугу был нужен кто-то, кого он мог использовать и кто имел бы определенное прошлое.

— Как вы отнеслись к Элинор?

— В жизни Дуга Хепнера было много женщин. Элинор — последний лист дерева. Когда с дерева падают листья, вы их не считаете: просто сметаете в кучу и сжигаете.

— Вы жестоки.

— Конечно.

— А Элинор?

— Это была его ошибка. Дуг вел с ней обычную игру или, по крайней мере, заставлял меня так думать. Он уехал с ней на уик-энд, когда вся семья отсутствовала, позвонил мне из Андайо…

— И вы поехали на обыск?

— Да. Обыскала все, но ничего не нашла и вернулась в Солт-Лейк-Сити. Неделю я не слышала о Дуге, потом он связался со мной. Сказал, что работает над большим делом… Не думаю, что он любил Элинор. Он и меня собирался бросить. По крайней мере, я так думала.

— Продолжайте, — вздохнул Мейсон.

— Дуг сказал, что Элинор нужна ему, чтобы шантажировать Сьюзен Грандер.

— А потом?

— А потом он продолжил бы обычную игру. Он уехал с Сьюзен в Лас-Вегас на уик-энд и позвонил мне из Барстоу. Через час я уже летела в самолете… Я проверила все тюбики с красками!

— Что вы нашли?

— Ничего.

— А как же заявление, будто Этель Белан видела у Элинор кучу камней?

— Я скажу вам кое-что, мистер Мейсон. Никто об этом не знает. Утром шестнадцатого августа Дуг мне позвонил. Он был очень взволнован. Он сказал: «Они почти поймали меня сегодня ночью, но я выкрутился. Это очень умно устроенная организация, а я вел себя как дурак. Ты бы никогда не догадалась, где их тайник. Но теперь я знаю, и, если меня не убьют, мы будем обеспечены».

— Он был возбужден?

— Да.

— Откуда звонил?

— Он мог позвонить прямо от Сьюзен Грандер.

— Когда это было?

— Около десяти часов утра.

— Но вы же обыскали номер Сьюзен Грандер?

— Я была там в субботу и, поверьте мне, очень старалась.

— Как вы туда попали?

— Ну, есть же техника.

— А что это за номер, где вы сейчас находитесь?

— О, это ужасно! Я здесь под видом женщины, ухаживающей за больной родственницей. У меня был ключ от комнат Дуга, а у него от моих.

— Его комнаты тоже были обысканы, — заметил Мейсон.

— Это меня испугало.

— А не он ли это сделал?

— Боже мой, конечно нет! Если бы у него появились камни, он бы тут же пришел ко мне. Я ждала его весь день и всю ночь. Когда наконец попала в его номер и увидела такой разгром, то вылетела в Солт-Лейк-Сити. Думала, он позвонит мне, но раздался ваш звонок. Я решила, что вы из этой банды, и сказала вам то, что вы могли узнать от Грандер. Потом положила трубку, собрала чемодан и приехала сюда.

— Вы не думали, что это опасно?

— Вначале да. Но я была уверена, что никто не знает это место. Я заплатила за три месяца вперед и решила остаться здесь. Всегда мог появиться шанс узнать, что сделал Дуг с камнями. Я бы тогда их забрала.

— Вы знаете, кто убил его?

— Элинор! Думаю, она решила, что он получил камни.

— Да, так оно и есть!

— Он напал на след профессиональной банды контрабандистов?

— Да.

— Элинор, полагаете, была в ней?

— Нет, не думаю. Она же помогала ему: шпионила за Сьюзен Грандер.

— А вы знали, что Дуг Хепнер велел ей разыгрывать ревнивую любовницу, которая специально поселилась у Этель Белан? Вы знали, что он велел ей грозить убийством?

— Если я все расскажу суду, разве это поможет ей?

— Ее оправдают.

— И если не скажу, обвинят в убийстве?

— Да.

Сази помолчала, потом глубоко вздохнула.

— Будет ужасный бой, если я смогу привести ваше заявление в качестве доказательства, — сказал Мейсон. — Думаю, судья это мне разрешит. В любом случае, если вы скажете правду, я попытаюсь.

— Мне придется стоять на свидетельском месте? — Да.

Она покачала головой:

— Я не могу: у меня восьмилетняя дочь. Не хочу, чтобы обо мне говорили плохо, и не хочу рассказывать о своем прошлом на перекрестном допросе.

— Вы не можете обречь Элинор на смерть за преступление, которого она не совершала.

— Я не в силах помочь вам, мистер Мейсон.

Мейсон помрачнел.

— Вы поможете мне, — решительно сказал он. — У вас нет выбора: я принес вам повестку.

— Вы думаете об Элинор, — с горечью сказала она, — у которой все есть! Но подумайте обо мне. Я осталась с тем, что вы видите здесь, на постели.

— Простите, но ваша деятельность была бесчестной. Я уж не говорю о шантаже. Начните жизнь сначала.

— В чем? В этом халате? У меня всего тридцать долларов и автобусный билет до Нью-Мехико.

— Мне казалось, что вы собираетесь лететь?

— Кончилось то время, — невесело засмеялась Сази. — Билет на автобус, а управляющую я обманула.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — теперь выслушайте меня. Я не могу ничего обещать, но если мы решим это дело, то, возможно, сможем вернуть камни, о которых вам говорил Дуг Хепнер.

— И тогда вы их присвоите?

— Нет, — покачал головой Мейсон. — Я пытаюсь сказать вам, что, может быть, вы получите вознаграждение.

Она внимательно смотрела ему в глаза.

— Какой вы упрямый…

— Сейчас я вызову своего секретаря, и она отправит вас в безопасное место. Завтра утром вы предстанете на суде в качестве свидетеля. Если мы вернем камни, вы получите вознаграждение. Обещайте мне, что умолчите о шантаже и вымогательстве, и тогда ваш ребенок будет гордиться своей матерью.

Сази изучающе смотрела на Мейсона.

— И это все, чего вы хотите? — недоверчиво спросила она.

— Все, — ответил Мейсон.