Утром Перри Мейсон, свежевыбритый и отдохнувший, бодрым шагом вошел в приемную. Делла Стрит читала газету.

— Доброе утро, Делла, — поздоровался он. — Что там пишут?

— Неужели вы позволите им сделать это? — возмущенно воскликнула она.

— Что?

— Арестовать миссис Форбс.

— Тут я бессилен. Она уже арестована.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Они же обвинили ее в убийстве и будут держать в тюрьме до суда.

— Ну и что?

— Вы же можете ей помочь!

— Как?

Делла вскочила на ноги.

— Мы с вами знаем, что Клинтона Фоули, или Форбса, убил Артур Картрайт.

— И ты в этом уверена?

— На все сто процентов!

— Что-то я не пойму, Делла, к чему ты клонишь?

Девушка покачала головой.

— Знаете, Перри, я доверяла вам. Вы всегда стремились к справедливости. А теперь при вашем попустительстве Картрайт уйдет от возмездия. Отказывая в помощи бедной женщине, вы стали соучастником убийства.

— Почему?

— Потому что скрываете от полиции информацию, касающуюся мистера Картрайта. Вы знаете о том, что он собирался убить Клинтона Фоули.

— Это еще ни о чем не говорит, — неторопливо заметил Мейсон. — Намерение убить Фоули вовсе не означает, что он это сделал. Нельзя обвинять человека в совершении убийства, не имея убедительных доказательств.

— Доказательства! — воскликнула Делла. — Какие еще доказательства вам нужны? Он приходит сюда и говорит, что собирается совершить убийство. Затем он посылает вам письмо, в котором указывает, что готов перейти от слов к делу. И исчезает, а его недруга находят в луже крови.

— Мне кажется, что у тебя телега оказалась впереди лошади, — хмыкнул Мейсон. — Тебе следовало сказать, что сначала он застрелил Фоули, а потом исчез. Разве он мог убить после исчезновения?

— Вы можете водить за нос присяжных, — хмыкнула Делла, — а меня не проведете. Раз Картрайт послал вам завещание и деньги, значит, он решил сделать последний шаг. И вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Он шпионил за человеком, который разрушил его семейный очаг, выжидая удобного момента, чтобы встретиться со своей женой. Ему это удалось. Он увез ее и спрятал в безопасном месте. А потом вернулся, застрелил Фоули и скрылся.

— Ты забываешь, — возразил Мейсон, — что Картрайт — мой клиент, и я не имею права предать гласности полученные от него конфиденциальные сведения.

— Возможно, это и так, но вы не должны сидеть сложа руки, когда невиновную женщину обвиняют в убийстве.

— Я не допущу, чтобы ее признали виновной.

— Как бы не так, — наступала Делла. — Вы посоветовали ей молчать. Она хочет рассказать обо всем, что ей известно, но из-за вас не решается открыть рот. Вы представляли ее интересы и тем не менее отправили ее в тюрьму только ради того, чтобы другой клиент мог спокойно смыться.

Мейсон вздохнул, улыбнулся и покачал головой.

— Давай лучше поговорим о погоде.

Глаза Деллы угрожающе сверкнули.

— Перри, я преклонялась перед вами, вы могли творить чудеса, а сейчас просто несправедливы. Вы жертвуете этой женщиной, чтобы защитить Картрайта.

— Делла, — вздохнул Мейсон, — если бы полиция знала то, что нам известно, она могла бы на основании косвенных улик обвинить Картрайта в убийстве Фоули. Но ты глубоко заблуждаешься, если уверена, что они смогут доказать вину Бесси Форбс.

— Но ведь Артур Картрайт действительно виновен, а Бесси Форбс — нет.

Мейсон покачал головой.

— Послушай, Делла, мы вторглись на чужую территорию. Вспомни, что я всего лишь адвокат. Я не судья и не присяжный заседатель. Я представляю в суде интересы обвиняемых. И моя задача заключается в том, чтобы подать факты, говорящие в их пользу, в самом выигрышном свете. А виновен подсудимый или нет, решат присяжные. Адвокат должен вести гибкую защиту, парируя все выпады обвинения и толкуя представляемые им факты в пользу подзащитного.

— Мне это известно, — кивнула Делла, — и я знаю, что простой человек часто неправильно истолковывает происходящее. Он зачастую не понимает функций адвоката и смысл его действий. Но я по-прежнему не считаю, что мы помогаем Бесси Форбс, отправив ее в тюрьму.

Перри Мейсон поднял правую руку и сжал пальцы в кулак.

— Делла, в этой руке я держу оружие, которое сбросит цепи с Бесси Форбс, и она выйдет из зала суда свободной. Но это оружие нельзя использовать второпях. Я должен ударить точно в рассчитанный момент и в нужном месте. Иначе я лишь затуплю острие и не принесу ей пользы.

— И вы обещаете воспользоваться этим оружием? — взволнованно спросила Делла. — Но почему не ударить сейчас? Разве не проще разгромить обвинение до начала судебного процесса?

Мейсон покачал головой.

— Не в этом случае, Делла. У обвинения могут быть очень веские аргументы, и я не могу действовать, пока не узнаю, какие именно. Я имею право нанести лишь один удар и должен обезоружить обвинение. А пока мне хочется, чтобы публика заинтересовалась Бесси Форбс и прониклась к ней симпатией. Пусть люди узнают о добропорядочной женщине, брошенной в тюрьму по обвинению в убийстве, и о том, что она может и хочет доказать свою непричастность к этому ужасному преступлению, и о коварном адвокате, запрещающем ей говорить.

— Общественность, несомненно, проникнется к ней симпатией, — согласилась Делла, — но вы предстанете в невыгодном свете. Газеты заявят, что вы затыкаете ей рот, чтобы содрать с нее побольше за ведение дела.

— Именно этого я и добиваюсь.

— Но вы погубите свою репутацию.

Мейсон рассмеялся.

— Делла, минуту назад ты нападала на меня за то, что я ничего не делаю для спасения Бесси Форбс. А теперь оказывается, что я делаю слишком много.

— Я этого не говорила. Но вы не должны жертвовать репутацией ради этой женщины.

Мейсон направился к кабинету.

— К сожалению, я не вижу другого пути. Позвони Дрейку и попроси его зайти ко мне.

Делла кивнула и сняла трубку. Минут через десять она заглянула в кабинет.

— Пол Дрейк здесь.

— Пригласи его ко мне.

— Привет, — буркнул Пол, устраиваясь в кресле. — Дай мне сигарету и расскажи, что новенького.

Мейсон протянул ему пачку сигарет и спички.

— Ты требуешь слишком многого.

— Так же, как и ты. На нас сейчас работают частные детективные агентства всей страны. Мы получили столько телеграмм, что не разберемся с ними меньше, чем за неделю.

— Что-нибудь об Артуре и Паоле Картрайт?

— Ни словечка. Они как сквозь землю провалились. Мои люди связались со всеми таксопарками города. В то утро ни один из водителей не забирал пассажирку на Милпас-Драйв, 4889. А Телма Бентон утверждала, что миссис Картрайт уехала на такси.

— Может, водитель забыл об этом.

— Маловероятно.

Пальцы Мейсона барабанили по столу.

— Пол, я могу разбить обвинение в деле Бесси Форбс.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Дрейк. — Она окажется на свободе, как только расскажет обо всем, что ей известно. Зачем тебе ее молчание? Этим приемом обычно пользуются закоренелые преступники.

— Сначала я хочу убедиться, что твои люди не в силах найти Картрайта.

— А при чем здесь Картрайт? Ты полагаешь, что он виновен, и хочешь, чтобы он оказался в безопасности прежде, чем полиция займется им вплотную?

Мейсон не счел нужным отвечать на этот вопрос.

— Пол, — продолжал он, — чтобы выиграть процесс, я должен подогреть интерес общественности, довести напряжение до предела, а потом нанести молниеносный удар, от которого прокурор не оправится. Во всяком случае, до вынесения присяжными вердикта.

— То есть эту женщину будут судить?

— Да.

— А если прокурор не захочет начать процесс? Он не убежден, что Бесси Форбс виновна. Он лишь просит ее рассказать о случившемся.

— Эту женщину будут судить, — повторил Мейсон, — и оправдают. Но для этого придется попотеть.

— А почему бы тебе не обойтись без суда?

— Нет, я хочу, чтобы ее судили, и как можно быстрее.

Дрейк прищурился.

— Так какое тайное оружие имеется в твоем распоряжении?

— Воющая собака, — коротко ответил адвокат.

Дрейк едва успел подхватить сигарету, выпавшую изо рта.

— О Боже, неужели ты по-прежнему держишься за этот вой?

— Да.

— Но почему? Об этом все забыли. Собака мертва, к тому же она не выла.

— А я собираюсь доказать, что она выла.

— И чего ты этим добьешься?

— Очень многого.

— А мне кажется, это глупый предрассудок. Кого может волновать собачий вой? Разве что какого-нибудь психа вроде Картрайта.

— Я должен доказать, что собака выла, — настаивал Мейсон. — Причем доказать неопровержимо. И этой неопровержимостью станут показания повара-китайца.

— Но А Вонг говорил, что собака не выла.

— На суде А Вонг скажет правду. Его еще не отправили в Китай?

— Нет, пароход отходит завтра.

— Мне он нужен как свидетель. Я выпишу повестку, вызывающую его в суд. А ты, Пол, найди хорошего переводчика с китайского. Ты должен разъяснить переводчику необходимость признания А Вонгом того, что он слышал собачий вой.

— То есть ты хочешь, чтобы китаец это подтвердил вне зависимости от того, выла собака или нет?

— Я хочу, чтобы А Вонг сказал правду. Собака выла. Я хочу, чтобы он это подтвердил. Если собака молчала, пусть он скажет об этом. Но у меня нет сомнений в том, что она выла.

— Ладно, — кивнул Дрейк. — У меня есть знакомые в иммиграционной службе, и я все устрою.

— С другой стороны, — продолжал Мейсон, — было бы неплохо сообщить А Вонгу, что своим арестом он обязан Клинтону Форбсу, или Фоули. И еще. Выясни, давно ли у Форбса эта собака. Не выла ли она раньше?

— Кое-что я могу сказать тебе прямо сейчас. Собака жила у Форбса много лет. Он взял ее с собой, когда уехал из Санта-Барбары. Он был очень привязан к собаке, как, впрочем, и его жена.

— Все понятно. Но мне мало слов. Мне нужны свидетели, которые выступят в суде. Свидетели, знавшие собаку, когда она была еще щенком. Поезжай в Санта-Барбару и поговори с бывшими соседями Форбса. Если они слышали собачий вой, пусть скажут об этом. Мне нужны их письменные показания, заверенные нотариусом.

— И все о собаке? — удивился Дрейк.

— Да. О собаке, которая не выла в Санта-Барбаре, но завыла здесь.

— Но собака убита, — напомнил детектив.

— Это обстоятельство не повлияет на важность показаний свидетелей.

Зазвонил телефон, и Мейсон снял трубку.

— Один из детективов Дрейка хочет поговорить с ним, — сказала Делла. — По срочному делу.

Мейсон протянул трубку Дрейку.

— Тебя, Пол.

— Слушаю, — бросил тот. И тут же его брови медленно поползли вверх. — Будь я проклят! — воскликнул Дрейк, положил трубку и взглянул на адвоката. — Один из моих людей позвонил из полицейского управления. Они установили, из какого пистолета застрелили Форбса и овчарку.

— Как им это удалось?

— По заводскому номеру. Они выяснили, кто и когда купил этот пистолет.

— Продолжай, я тебя слушаю.

— Пистолет куплен в Санта-Барбаре, Калифорния, миссис Бесси Форбс за два дня до того, как ее муж сбежал с Паолой Картрайт.

Лицо Мейсона окаменело.

— Ну, что ты на это скажешь?

— Ничего, — ответил Мейсон после долгого молчания. — Я даже хочу взять обратно некоторые слова.

— Например?

— О том, что я легко выиграю процесс Бесси Форбс. — Он снял трубку: — Делла, соедини меня с Алексом Боевиком, редактором «Кроникл». Я подожду.

Пол Дрейк постепенно пришел в себя и усмехнулся.

— Однако я начинаю склоняться к мысли, что тебе известно гораздо больше, чем другим. Похоже, миссис Форбс действительно не стоило торопиться с объяснениями.

— Возможно… Хэлло!.. Это Боевик? Привет, Алекс, Перри Мейсон. У меня есть для тебя кое-что… Да, об этом деле. Пошли репортеров на Милпас-Драйв, 4893. Там жил некий Артур Картрайт. Его сейчас нет, но твой человек найдет там глухую экономку. Ее зовут Элизабет Уокер. Она знает, кто убил Клинтона Фоули… Да, Клинтона Форбса, жившего в доме 4889… Да, ей известно, кто его убил… Нет, не Бесси Форбс… Ну хорошо, если ты настаиваешь. Она скажет, что его убил Артур Картрайт. Все. До свидания. — Мейсон повернулся к детективу: — Боже, Пол, как мне не хотелось этого делать.