Женщина проскользнула в дверь, ведущую на террасу, и уставилась на Перри Мейсона, наблюдая, как он расхаживает взад и вперед, следя за каждым его шагом.

Ее взгляд был крайне сосредоточенным, как у кинорежиссера, рассматривающего новую кинозвезду и пытающегося уяснить себе как сильные, так и слабые ее стороны. Она была невысокого роста, полная, но не особенно толстая. Она казалась мускулистой и ширококостной, обладающей большой физической силой, способной за себя постоять, уверенной в себе. В глазах ее горел жадный огонек.

У нее были грубые черты лица; круглый и тяжелый подбородок, расширяющийся книзу нос. Губы не были тонкими. Рот представлял собой прочерченную под носом прямую линию. К уголкам рта от ноздрей тянулись морщины. У нее были довольно высокий лоб и живые черные глаза, которые блестели, как большие черные стеклянные бусины.

Перри Мейсон не сразу заметил ее присутствие и какое-то время продолжал расхаживать по комнате. Затем, когда он повернулся, в поле его зрения попала женщина, и он резко остановился.

Мейсон спокойно посмотрел на нее. При этом, казалось, он запоминал каждую черточку ее внешности с ног до головы.

Она произнесла:

— Вы тот самый адвокат?

— Да, — подтвердил он, — меня зовут Перри Мейсон.

— Я хочу с вами поговорить.

— Кто вы?

— Меня зовут миссис Мэйфилд.

— Мне это ни о чем не говорит, миссис Мэйфилд, — сказал адвокат. — Не могли бы вы высказаться подробнее?

— Я здесь живу, — сказала она.

— Неужели? — безразлично произнес Мейсон.,

— Да, сэр, — сказала женщина, — вместе с мужем.

Мейсон еще раз оглядел широкие плечи, большие руки, черное платье, скрывавшее угловатые линии ее тела.

— Вы экономка? — спросил он.

— Да.

— А ваш муж?

— Он работает садовником и вообще помогает по хозяйству.

— Ясно, — без улыбки Произнес Мейсон. — И о чем вы хотели со мной поговорить?

Она сделала три шага по направлению к нему, понизила голос и произнесла:

— Деньги.

Что-то в ее голосе заставило адвоката взглянуть через ее плечо на дверь. Потом он взял ее за руку и увлек в дальний конец комнаты.

— Уточните, — потребовал он, — что именно по поводу денег вы хотели со мной обсудить?

Женщина сказала низким напряженным голосом:

— Вы адвокат. Вы работаете не за красивые глаза. Вы представляете мисс Силейн. Она собирается получить кучу денег, и когда она ее получит, вам тоже достанется солидный куш. Я тоже хочу немного урвать. Частично — от вас, частично — от нее.

— А с чего бы это, — поинтересовался Мейсон, — вам вздумалось потребовать денег от нее и от меня?

— Потому что, — медленно продолжала женщина, — если я их не получу, то и вы их не получите.

— Уточните, что вы хотите этим сказать?

— То, что слышите. Если вы рассчитываете обойти меня в этом деле, советую еще раз подумать.

Мейсон рассмеялся, правда несколько неестественно.

— Ну же, миссис Мэйфилд, — сказал он, — вам придется объясниться. Сегодня вечером события развивались довольно быстро, и я был приглашен по просьбе мисс Силейн. Я не знаю, в чем будут состоять мои обязанности, но предполагаю, что, возможно, буду управлять имуществом мисс Силейн. Мне ничего не известно о существовании завещания.

— Не важно, — сказала женщина, — я говорю не об имуществе Нортона. Я имею в виду трастовый фонд.

Мейсон изобразил удивление, но не переставал внимательно следить за женщиной, и взгляд его был тверд.

— Бросьте, — сказал он, — это все расписано в определении суда о наследстве много месяцев назад. Мисс Силейн не требуется адвокат, чтобы получить эти деньги. Они будут переданы ей по определению суда согласно условиям завещания.

— Вы меня не одурачите своей болтовней, — заявила женщина.

— Уточните, — попросил Мейсон, — куда вы, собственно, клоните?

— Я клоню к тому, что если она не поостережется, то вообще не получит никаких денег, — отрезала женщина.

— И, как я понимаю, — осторожно заметил Мейсон, — вы намекаете на то, что можете ей в этом помочь?

— Не знаю, о чем вы говорите, — сказала она, — но, похоже, вы меня поняли.

Она ухмыльнулась, уперлась руками в свои широкие бедра, задрала подбородок и, не мигая, уставилась в лицо адвоката.

— Предположим, — сказал он, — вы выскажитесь яснее.

— Эта девушка замужем, — выпалила женщина.

— Неужели? — сказал Мейсон.

— Да, — энергично кивнула женщина, — и что это значит?

— Сейчас это не значит ничего, — ответил Мейсон. — Если событие, о котором вы говорите, действительно произошло, то мистер Нортон имел полное право аннулировать трастовый фонд, выплатив при этом небольшую сумму мисс Силейн, а остаток раздать благотворительным учреждениям. На это он имел полное право. Но он умер, не воспользовавшись этим правом. Следовательно, опека аннулируется.

— Не будьте так уверены в том, что он ничего не предпринял, — возразила экономка.

— А он предпринял? — спросил Перри Мейсон.

— Предположим, — начала женщина, не ответив на его вопрос, — Фрэн Силейн крупно повздорила вчера вечером со своим дядей после вашего ухода? И предположим, что он тут же заявил, что даст ей пять тысяч долларов, а все остальное отдаст на нужды благотворительности?

— Он так и сделал, — спросил адвокат.

— Я вас спрашиваю, что бы произошло, если бы он так сказал?

— Но, — заметил Мейсон, — ведь нет никаких доказательств того, что так оно и было?

— Сейчас нет, — согласилась она.

— Уточните, что вы имеете в виду? — спросил он.

— Предположим, что кое-какие доказательства появятся?

— Мы возьмем этот барьер, когда подойдем к нему, — сказал Мейсон.

— Что ж, — огрызнулась она, — если вы не хотите иметь со мной дело, вы все равно с этим скоро столкнетесь.

— Это вряд ли возможно, — заметил адвокат. — Бросьте, миссис Мэйфилд; если вы хотите выдвинуть какие-то инсинуации против мисс Силейн, вам придется подкрепить их фактами. А факты таковы, что мисс Силейн покинула дом до одиннадцати часов, а вернулась после того, как появилась полиция.

— Да, — согласилась женщина, — таковы факты, и вы бы лучше проследили, чтобы они не изменились.

— Я все еще вас не понимаю, — сказал Перри Мейсон.

— Поймете, — уверенно заявила женщина, — когда заставите Фрэн Силейн выложить все как на духу и прекратить водить вас за нос. Я не собираюсь торчать здесь и слушать, как вы морочите мне голову своей адвокатской болтовней. Я сказала вам все, что хотела, и я не так глупа, чтобы угрожать.

— Другими словами, — заключил Мейсон, — вы хотите денег.

— Да.

— Очень хорошо, — сказал Мейсон. — По-моему, все хотят денег.

— Вы знаете, что я имею в виду, — заявила женщина, — а если вам нужны еще факты, вы могли бы поинтересоваться, что делал Роб Глисон в момент убийства.

— Глисон? — удивился Мейсон. — Но Глисона вообще не было здесь, в этом доме.

— А может, и был, — парировала женщина.

— А он был? — спросил Мейсон.

— Спросите свою Фрэнсис, — посоветовала женщина.

Мейсон внезапно повернулся, широко расставил ноги и уставился на нее.

— Послушайте, дорогая, — произнес он в своей лучшей адвокатской манере, — я не знаю, приходило ли это вам в голову, но вас могут обвинить в очень серьезном преступлении. Если вы пытаетесь путем инсинуаций заставить меня или мисс Силейн заплатить вам деньги, то вы виновны в преступлении, которое называется вымогательством, а в деле, связанном с убийством, это может оказаться весьма серьезным преступлением.

Блестящие черные глаза враждебно уставились на адвоката.

— Вы меня нисколько не испугали, — заявила она.

— А я, — сказал Перри Мейсон, — со своей стороны заверяю вас, что вы меня тоже нисколько не испугали.

— Я и не пытаюсь вас испугать — пока, — сказала женщина. — Я просто сообщила вам кое-что.

— Что именно? — спросил он.

— Что я собираюсь заработать немного денег на этом деле. Иначе никто ничего не получит.

— Никто? — спросил адвокат.

— Ни вы, ни девушка, — подтвердила женщина.

— Это было бы несчастьем, — невыразительным голосом заметил Мейсон.

— Еще бы, — согласилась она. — А с другой стороны, я могла бы найти кого-нибудь, кто мне заплатит, если вы сами не понимаете что к чему. Например, эти благотворительные учреждения.

— Я и на самом деле, — сказал Мейсон, — вас не понимаю. Вам придется более конкретно объяснить, куда вы клоните?

Женщина усмехнулась:

— Я вам не по зубам, мистер адвокат. Давайте, проводите собственное расследование. Не думайте, что имеете дело с невежественной женщиной, потому что это не так. Поговорите с Фрэнсис Силейн, а потом можете побеседовать со мной.

— Я уже говорил с мисс Силейн, — сказал Мейсон.

В хриплом смехе женщины послышалась горечь.

— О нет, — покачала она головой, — вы не говорили, вы ее слушали. Фрэнсис Силейн — непревзойденная в мире маленькая лгунья. Не слушайте ее. Говорите с ней. Разозлите ее и посмотрите, что она тогда вам скажет.

И с этими словами женщина повернулась и быстрой, энергичной походкой вышла из комнаты.

Перри Мейсон не отрываясь смотрел на ее широкую спину до тех пор, пока она не скрылась из виду. В его глазах застыл вопрос.

Он продолжал оставаться в том же положении, когда какой-то мужчина с проницательными серыми глазами и копной седых волос появился в дверях террасы. Он держался серьезно и с достоинством, шагал неторопливой походкой. Взгляд его был спокоен и безмятежен.

Перри Мейсон поклонился.

— Судья Перли, — улыбнулся он, — мне приходилось выступать перед вами.

Судья устремил взгляд своих проницательных глаз на адвоката и кивнул.

— Перри Мейсон, я полагаю. Добрый вечер, мистер Мейсон.

— По-моему, уже утро, — заметил Мейсон. — Скоро рассветет.

Судья Перли нахмурился.

— Я спешил попасть домой, — проворчал он. — Я очень устал.

— Полиция вроде бы закончила свое расследование? — поинтересовался Мейсон.

— Думаю, что да, — ответил Перли. — Тот, кто это сделал, у них в руках, вне всякого сомнения.

— Это тот парень, Дево? — уточнил Мейсон.

— Да, это он. По-моему, он сработал довольно топорно.

— Я не знаю всех подробностей, — как бы приглашая к разговору, сказал Мейсон.

Судья Перли выбрал один из стульев, удобно на нем расположился, устало вздохнул и вынул из кармана жилета сигару.

Он аккуратно отрезал кончик сигары, понюхал ее и пробормотал:

— Извините меня, мистер Мейсон, это у меня последняя, и я крайне в ней нуждаюсь.

— Не беспокойтесь, — сказал Мейсон, — все равно я курю только сигареты.

— Так вот, — спокойно и рассудительно начал судья, тщательно взвешивая свои слова, — убийцу смутило, конечно, то, что мы развернулись и снова подъехали к дому. Он рассчитывал примерно на полчаса. В течение этого времени он сумел бы замаскировать свое преступление.

Однако, когда он услышал, что мы возвращаемся, то понял, что самое лучшее для него — лечь в постель и притвориться мертвецки пьяным. Он постарался, чтобы от него сильно пахло виски, и представил правдоподобную картину алкогольного опьянения.

Фактически не исключено, что он выпил достаточно, чтобы быть по-настоящему пьяным. Мужчина может выпить много виски за короткое время.

Перри Мейсон улыбнулся.

— Это в том случае, судья, — заметил он, — если у него есть, что выпить.

Судья не обратил внимание на шутливое замечание и судейским оком посмотрел на Перри Мейсона.

— У этого человека, — сказал он, — имелось море выпивки.

— По-моему, он шофер? — спросил Мейсон.

— Да, шофер.

— Разве он никуда не собирался? — продолжал спрашивать Мейсон. — Разве Нортон не вызвал его, чтобы отправить с поручением на одной из машин?

— Если я правильно все понял, — сказал судья Перли, — произошло вот что. Нортон хотел, чтобы его секретарь забрал кое-какие документы из дома мистера Кринстона, и шофер должен был привезти его обратно.

Перри Мейсон внимательно смотрел на судью.

— Итак, — сказал он, — посмотрим, сможем ли мы представить себе, что же все-таки произошло. Нортон попросил вас разрешить Грейвзу поехать вместе с вами в одной машине, так?

— Правильно. То есть Нортон обратился, как я полагаю, к мистеру Кринстону, но я, конечно, все слышал. Он разговаривал, высунувшись в окно.

— Хорошо, — кивнул Мейсон. — Давайте начнем с этого места. Грейвз спустился вниз, чтобы присоединиться к вам. Разумно предположить, что в этот момент Нортон послал за шофером. Он, вероятно, просто велел ему явиться в кабинет. Шоферу понадобилась бы пара минут, чтобы добраться до кабинета.

— Все правильно, — устало подтвердил судья Перли. — Но, вы меня простите, адвокат, я не понимаю, куда вы клоните.

— Никуда, — с сонным видом произнес Перри Мейсон, — мне просто интересно, сколько требуется времени двум мужчинам для того, чтобы поссориться.

— Что вы имеете в виду? — внезапно заинтересовался судья Перли.

— Если, — начал Перри Мейсон, — убийство было совершено в тот момент, когда ваша машина достигла вершины холма, и если в течение этого времени Нортон вызвал шофера и произошла ссора, то на ссору, в силу необходимости, требуется какое-то время.

— Это ниоткуда логически не вытекает, — возразил судья Перли. — Ссора могла начаться сразу же. Если на то пошло, то вряд ли Нортон оставил бы Дево у себя на службе, если у них до этого бывали стычки.

В глазах Перри Мейсона появился блеск.

— Тогда, — сказал он, — вы должны согласиться с тем, что не было никакой возможности для преднамеренного убийства.

Судья Перли вопросительно посмотрел на адвоката.

— Куда вы все-таки клоните? — полюбопытствовал он.

— Никуда, — уклонился от ответа Мейсон.

— В глазах закона, — торжественно объявил судья Перли, будто вынося приговор, для преднамеренного убийства не требуется какое-либо особое время. Если осознанное решение убить принимается внезапно, этого вполне достаточно, чтобы классифицировать такое преступление как убийство первой категории.

— Хорошо, — согласился Перри Мейсон. — Теперь давайте посмотрим на это дело с другой стороны. Если я правильно понял, одно из окон было взломано и под окном были отпечатки ног. Все это должно было создать впечатление, что какой-то грабитель залез в дом.

— Все это сфабриковано, — сказал судья Перли. — Полиция в этом уже убедилась.

— Совершенно верно, — согласился Перри Мейсон. — Но для того, чтобы сфабриковать эти улики, требуется время. Так вот, я клоню к тому, что из показаний свидетелей не ясно, были ли эти отпечатки ног сделаны до убийства или после. Полиция склоняется к тому, что это было сделано после убийства. Но имеется слабая вероятность того, что это было до убийства.

Судья Перли задумчиво посмотрел на адвоката сквозь облачко сигарного дыма.

— В этом случае, — заметил он, — тот факт, что Нортон послал за шофером, к делу не относится. Шофер ждал бы, пока мы отъедем, чтобы спокойно войти к Нортону в кабинет.

— Наконец, — кивнул Мейсон, — вы подбираетесь к сути дела.

Судья Перли молча изучал кончик своей сигары.

Перри Мейсон тихо спросил:

— Судья, вы были в комнате, где было совершено преступление?

— Да. Полиция разрешила мне осмотреть место. Зная мое положение, они предоставили мне полную свободу действий.

— Тогда, — сказал Перри Мейсон, — справедливо будет спросить, заметили ли вы что-нибудь необычное?

Судья Перли отреагировал так, как будто этот вопрос доставил ему глубокое удовлетворение. Он откинулся на спинку стула и медленно заговорил, подчеркивая свои слова жестами руки с зажатой в ней сигарой.

— Мужчину ударили сзади, — начал он, — очевидно, когда он сидел за письменным столом. Он упал поперек стола и больше после этого удара не двигался. Слева от него находился телефон. На столе лежали какие-то документы, конверт, насколько я припоминаю, чистый лист бумаги и страховой полис на украденный автомобиль.

— А, — произнес Перри Мейсон мурлыкающим голосом. — Значит, украденная машина была застрахована?

— Конечно, она была застрахована, — сказал судья Перли. — Это вполне естественно.

— Вы уверены, что страховой полис был выписан именно на украденную машину? — спросил Мейсон:

— Да, — уверенно ответил судья Перли. — Я проверял, и полиция проверяла. Полис был выписан на «бьюик» типа «седан», номер 6754093. Машина застрахована на полную стоимость.

— Судья, вы знали Эдварда Нортона при жизни? — спросил Перри Мейсон.

— Нет, я никогда с ним не встречался. Я хорошо знаком с мистером Кринстоном, деловым партнером мистера Нортона, и мистер Кринстон столько рассказывал мне о мистере Нортоне и его странностях, что мне кажется, я знаю его лично. Но я никогда с ним не встречался. К мистеру Нортону трудно было подступиться, а у меня никогда не возникало каких-то деловых вопросов, которые могли бы послужить поводом для моего с ним знакомства.

Перри Мейсон внезапно- повернулся и посмотрел судье Перли прямо в глаза.

— Судья Перли, — заявил он, — Эдвард Нортон не был убит в результате ссоры.

Судья Перли возвел глаза к небу.

— Вы снова возвращаетесь к вопросу о времени? — сказал он. — К тому факту, что на ссору не хватало времени?

— Отчасти, — сказал Перри Мейсон. — У Дево не хватило бы времени дойти до кабинета, затеять ссору с человеком и прийти в такую ярость, чтобы совершить убийство. Более того, сфабрикованные следы, которые должны были бросить подозрение на парочку грабителей, указывают на одно. Убийца знал, что логичным мотивом для убийства может явиться ограбление.

Судья Перли тревожно зашевелился. Он, казалось, боролся с желанием что-то высказать, и в то же время что-то его останавливало. Перри Мейсон зорко следил за ним, словно парящий ястреб следит за склоном холма.

— Что ж, — со вздохом произнес судья Перли, — вынужден признать, адвокат, что вы продемонстрировали неплохой образчик логического мышления. Предполагалось, что я не стану об этом упоминать, но поскольку, похоже, вы и так все знаете, то не будет никакого вреда от моего подтверждения ваших подозрений, или мне, вероятно, их следует называть дедуктивными выводами.

— Значит, — спросил Перри Мейсон, — мотивом было ограбление?

— Мотивом было ограбление, — подтвердил судья Перли.

— Деньги? — поинтересовался Мейсон.

— Очень крупная сумма денег. Мистер Нортон в момент смерти имел при себе свыше сорока тысяч долларов. Эти деньги находились в бумажнике во внутреннем кармане пиджака. Когда обнаружили тело, карманы обыскали, но бумажника не нашли. То есть во внутреннем кармане его не оказалось, а он валялся пустой рядом с трупом.

— А другие карманы тоже осмотрели? — спросил Перри Мейсон.

— Да. Все они были вывернуты, — ответил судья Перли.

— Полиция отыскала какую-нибудь часть этих денег? — задал вопрос адвокат.

— Это пока держится в секрете, адвокат, — сказал судья Перли. — Но я не против того, чтобы сообщить вам конфиденциально, что им кое-что удалось найти. У Дево в кармане брюк обнаружены две тысячедолларовые купюры. По номерам на этих купюрах можно установить, что они являются частью той наличности, что имелась у Нортона. Дево совершил ошибку, утверждая во хмелю, что понятия не имеет, как они к нему попали.

— Выяснили, почему у Нортона при себе имелась такая большая сумма наличными? — поинтересовался Мейсон.

Судья Перли начал было говорить, но вдруг оборвал себя.

— Полагаю, адвокат, — сказал он, — что сообщил вам все, что следовало. В конце концов, ваш интерес в этом деле хотя и соответствует интересам полиции, отнюдь не является идентичным им. Большая часть информации была сообщена мне по секрету ввиду моей судейской должности. И мне думается, я не должен эту информацию легкомысленно повсюду распространять.

В глазах адвоката загорелся веселый огонек, когда он обозревал внушительную фигуру судьи. Судья Перли излучал ауру чрезмерного самомнения.

— Ну конечно, судья, — успокаивающе произнес Перри Мейсон, — мы должны понимать и уважать вашу позицию. Мне не хочется, чтобы вы думали, будто мной движет просто любопытство. Я пытался воссоздать мысленно картину того, что в действительности произошло. Заинтересованные стороны известили меня о том, что я буду управлять имуществом, и, естественно, при данных обстоятельствах я хотел собрать полную информацию.

— Конечно, это справедливо, — кивнул судья Перли, — и именно по этой причине я сообщил вам столько секретной информации, сколько мог. Однако, адвокат, все это строго конфиденциально и не подлежит разглашению.

— О да, безусловно, — согласился Перри Мейсон, но при этом в его голосе послышалась насмешка. Это заставило судью быстро вскинуть голову, но лицо адвоката было спокойно и невозмутимо.