Перри Мейсон встретился с Доном Грейвзом сразу же после того, как того отпустила полиция после допроса.

Грейвз вытер лоб и улыбнулся адвокату.

— Первый раз в жизни такое испытание, — сказал он. — Я рад, что сам не был здесь в тот момент.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Мейсон.

— Они могли бы повесить это дело на меня, — пояснил секретарь. — Они вас режут на кусочки и подвергают сомнению все, что вы им говорите.

— Не будете ли вы так любезны, — попросил Мейсон, — вкратце сообщить мне то, что вы рассказали полиции?

Грейвз устало вздохнул.

— Я так много говорил об этом, — пожаловался он, — что совсем охрип.

Мейсон взял молодого человека под руку и без улыбки провел его через столовую на террасу, где вокруг плетеного стола стояло несколько стульев.

— Курите? — предложил адвокат, доставая пачку сигарет.

Грейвз кивнул.

Перри Мейсон поднес зажженную спичку к его сигарете.

— Начинайте, — сказал адвокат.

— В общем-то, — произнес Грейвз, — я немногое могу рассказать. В этом-то и беда. А полиция хочет, чтобы я им рассказал как можно больше. Сначала, когда я увидел, как совершается убийство, судья Перли решил, что я сошел с ума. Он утверждает, что я не мог видеть всего того, о чем рассказывал, через окно. А теперь полиция набрасывается на меня, потому что я слишком мало рассказываю, и им кажется, что я что-то скрываю.

— Вы видели момент убийства? — спросил Мейсон.

— Полагаю, что да, — устало ответил Грейвз. — Меня так измочалили, что я уже не знаю, что я видел, а чего — нет.

Со стороны Перри Мейсона не последовало никаких замечаний.

— Так вот, — продолжил Грейвз, выпуская две тоненькие струйки дыма из ноздрей. — У мистера Кринстона было назначено деловое свидание с мистером Нортоном на одиннадцать часов, и он опаздывал на семь минут. Мистер Нортон находился в крайней степени раздражения из-за некоторых имевших место событий. Одним из них был ваш визит, а после этого у него произошла ссора с племянницей. Но мистер Кринстон говорит, что я не должен упоминать об этой ссоре, пока кто-нибудь специально меня об этом не спросит.

В общем, Кринстон опаздывал, а вы знаете, как это действует на Нортона. С ним случился один из этих приступов холодного бешенства. В такие моменты он становится безжалостным, раздражительным и очень неприятным.

Я не знаю, о чем с ним разговаривал Кринстон. У них обнаружились в чем-то большие разногласия. Откровенно говоря, я думаю, что когда Кринстон решил уехать, он был сильно рассержен. Он обещал судье Перли, что уедет не позже одиннадцати тридцати, и примерно в это время Кринстон и вышел из кабинета.

Мистер Нортон хотел, чтобы он остался. Кринстон отказался. Он сказал, что обещал судье Перли уехать вместе с ним в одиннадцать тридцать. Тогда мистер Нортон отпустил какое-то саркастическое замечание по поводу того, что Кринстон заставляет ждать его, Нортона, семь минут, и это ему, Кринстону, кажется нормальным, но Боже упаси задержать муниципального судью хотя бы на десять секунд. Мистер Нортон был просто в ярости.

Не прошло и двух минут, как Кринстон ушел и как мистер Нортон вышел из кабинета, велев мне отправляться к Кринстону домой за некоторыми документами. Они с Кринстоном обсуждали какие-то договоры, и Кринстон обещал переслать их Нортону. Нортон внезапно решил, что не хочет ждать и что они нужны ему немедленно. Он приказал мне разбудить Дево, шофера, чтобы тот отвез меня к Кринстону домой, где я смог бы забрать эти документы.

В этот момент Кринстон и Перли как раз собирались отъехать. По-моему, у них уже был включен мотор.

Тогда мистеру Нортону внезапно пришла в голову мысль, что если бы я поехал вместе с мистером Кринстоном, то смог бы сэкономить время. Сначала он хотел, чтобы Дево, шофер, отвез меня туда и обратно. Но мистеру Кринстону потребовалось бы всего несколько минут на то, чтобы достать эти документы по приезде, а шоферу нужно было время, чтобы одеться и вывести машину из гаража. Поэтому Нортон решил, что сэкономит время, отправив меня вместе с мистером Кринстоном. В этом не было никакого смысла. Дево с таким же успехом мог отвезти меня туда, и я рассказываю об этом, чтобы показать, как возбужден был Нортон. Он был просто в ярости.

Мистер Нортон открыл окно у себя в кабинете и крикнул мистеру Кринстону, чтобы тот немного подождал. Я не совсем уверен, но, по-моему, мистер Кринстон вышел из машины и встал под окном, чтобы слышать, что говорит мистер Нортон. Я слышал, как Нортон спрашивал, удобно ли будет, если я поеду с ними, и как Кринстон говорил, что пойдет и спросит у судьи Перли, не будет ли каких-нибудь возражений с его стороны.

Я, и так зная, что никаких возражений не последует, начал спускаться по лестнице. Понимая состояние Нортона, я не хотел терять ни секунды.

Когда я спустился, Кринстон уже спросил судью Перли и все еще стоял под окном, разговаривая с мистером Нортоном. Мистер Кринстон обратился ко мне: «Поторопитесь, Грейвз, я обещал судье Перли отъехать точно в одиннадцать тридцать, а он спешит домой». Поэтому я помчался со всех ног и вскочил в машину. По-моему, я даже опередил мистера Кринстона, а может быть, мы это сделали одновременно. Во всяком случае, мистер Кринстон садился в машину примерно в это же время.

Судья Перли уже завел мотор и, как только дверь захлопнулась, тронул машину с места. Я сидел на заднем сиденье, а мистер Кринстон — впереди, рядом с судьей Перли.

Вам известно, как это дорога вьется по склону холма. Так вот, я не знаю, что заставило меня оглянуться и посмотреть через стекло на дом. Может быть, это было просто любопытство, может быть, какое-то шестое чувство подсказало мне, что что-то происходит.

Как бы то ни было, я смотрел через заднее стекло, и когда мы повернули и я смог разглядеть кабинет, то увидел людей в кабинете и какого-то мужчину, размахивающего дубинкой.

— Сколько там было людей? — спросил Перри Мейсон.

Дон Грейвз ответил не сразу. Он глубоко вздохнул и медленно произнес:

— Только один, насколько я могу быть уверен. То есть я видел, как один человек поднял руку и ударил другого человека.

— Вы в этом уверены? — спросил Мейсон.

— Да, сэр, — ответил Грейвз, — я в этом уверен.

— Там мог быть еще кто-нибудь? — спросил Перри Мейсон.

Дон Грейвз тихо произнес в ответ:

— На вашем месте, сэр, я бы не стал вдаваться в подробности.

— Почему? — резко спросил Перри Мейсон.

— Я бы н& стал настаивать, — ответил Грейвз, чувствуя себя неловко. — Но если вы слишком дотошно будете следовать этой версии, то в конце концов, возможно, обнаружите, что это невыгодно ни вам, ни вашему клиенту.

— Думаю, что понял, — тихо произнес Перри Мейсон.

Грейвз облегченно вздохнул.

— Вы, конечно, находились на некотором расстоянии от дома? — спросил Мейсон.

— Да, — подтвердил Грейвз, — на некотором расстоянии.

Мейсон испытующе посмотрел на молодого человека, но Дон Грейвз отвел глаза в сторону.

— Насколько ясно вы видели все происходящее? — нажимал Мейсон.

Грейвз глубоко вздохнул.

— Мне было ясно видно, что какой-то человек стоял, наклонившись над другим человеком, и наносил удар, — выпалил он.

— А вы видели, как упал тот, другой человек?

— Вроде нет. Понимаете, все происходило на расстоянии и в моем распоряжении было только мгновение, пока машина проходила поворот.

— Можете ли вы утверждать, что в комнате было только два человека? — спросил Мейсон.

— Нет, конечно нет, потому что я не мог разглядеть внутренность кабинета.

— Можете ли вы утверждать, что вы видели только двух человек в комнате? — продолжал задавать вопросы Мейсон.

— Я так и сказал, — ответил Грейвз и спустя мгновение добавил: — полиции.

Перри Мейсон понизил голос:

— Давайте правильно поймем друг друга, Грейвз. В том случае, если вы заметили что-то, что указывало бы на присутствие в комнате третьего лица, заметили ли вы что-нибудь, что могло бы идентифицировать это лицо?

Грейвз очень тихо и с явной неохотой сказал:

— Между нами, мистер Мейсон, нельзя доверять собственным впечатлениям при таком мимолетном взгляде. Это не тот случай, когда вы снимаете и у вас остается фотография. И все-таки есть что-то, что не дает мне покоя и о чем я не упомянул полиции. Я мог бы сказать вам строго конфиденциально, что если и был еще кто-то в этой комнате и если я видел этого человека, то это была женщина.

Перри Мейсон пристально посмотрел на Грейвза и спркойно спросил:

— Могли бы вы идентифицировать личность этой женщины?

— Я никому не говорил, что видел эту женщину, — медленно произнес Грейвз, — и я не собираюсь идентифицировать ее личность.

— Но, — настаивал Мейсон, — были ли вы твердо убеждены, когда утверждали, что не видели подобной особы?

Грейвз встретил взгляд адвоката:

— Я старался говорить правду, мистер Мейсон. До сих пор, когда мне задавали этот вопрос, я отвечал так, что расследование полиции уходило в сторону. Вы понимаете, что, выступая свидетелем в суде, я буду говорить только правду, если я, конечно, буду выступать свидетелем. Но вы также поймите, что каждый из нас очень предан вашему клиенту.

— А именно? — спросил Мейсон.

— А именно мисс Силейн.

— Должен ли я понимать это так, — заговорил Мейсон очень тихо и почти зловеще, — что подобная преданность непременно заставит вас защищать ее от обвинения в убийстве?

— Нет, — искренне ответил Грейвз, — не заставит. Но этого достаточно, чтобы заставить нас не привлекать ее имя к этому расследованию, тем более что в конечном счете это ни к чему не приведет.

— Что же вы этим хотите сказать? — нажимал адвокат.

— Я хочу сказать, что ввиду того что мисс Силейн не было в этот момент в доме, то, совершенно естественно, она никак не могла находиться в этой комнате.

— Тогда, следовательно, вы не видели и женщины в этой комнате? — уточнил Мейсон.

— Этого я тоже не утверждаю, — сказал Грейвз. — Я сказал, что если бы в этой комнате был еще кто-то и я его видел, то этот кто-то, скорее всего, оказался бы женщиной.

— Почему, — спросил адвокат, — вы так рассуждаете?

— Ну, — сказал Грейвз, — у меня в голове отпечатался более или менее смутный силуэт женской головы и плеч, на какое-то мгновение показавшихся около окна. Но, конечно, я не могу быть в этом уверен, потому что мой взгляд был устремлен на мужчину с поднятой рукой.

— Еще один вопрос, — сказал Мейсон. — Полицейские застенографировали ваши ответы на те вопросы, которые вам задавали, когда выясняли, что вы видели?

— Да, — ответил Грейвз.

— И вы в то время не упоминали о женщине?

— Нет.

Мейсон медленно произнес:

— Понимаете, Грейвз, в этом есть что-то странное. И вы, и Кринстон намекнули мне, что моему клиенту, возможно, грозит опасность. Однако, очевидно, ее и рядом с домом не было в момент убийства.

— Правильно, — с готовностью согласился Грейвз, — ее здесь не было.

— Тогда каким образом ей может грозить опасность? — спросил Мейсон.

— Ей не грозит, — возразил Грейвз. — Об этом я все время твержу. Но я пытаюсь защитить ее от всякого рода инсинуаций, которые вполне возможны, потому что, видите ли, ей могут приписать мотив для убийства.

— Весьма похвально, — сухо прокомментировал эти слова Мейсон. — Я бы не хотел, чтобы вы дали ложные показания, Грейвз. Но вы, конечно, понимаете, что, если вы несколько раз рассказали свою историю, не упоминая при этом женщины, и эта история застенографирована или напечатана в прессе, а потом соответственно вас вызывают в суд в качестве свидетеля и особенно интересуются, видели ли вы женщину или у вас создалось впечатление, что там была женщина, ответ, который имеет тенденцию изменить вашу предыдущую версию, не причинит моему клиенту большого вреда. С другой стороны, он не принесет и вам большой пользы.

Грейвз с достоинством ответил:

— Я готов кое-чем пожертвовать, чтобы защитить доброе имя мисс Силейн.

— И, — угрожающе продолжал Мейсон, — когда вы действительно разукрасите свою версию, прибавив какую-то женщину, присутствовавшую в той комнате, я вас просто изничтожу.

— Да, конечно, — охотно согласился Грейвз.

— И, — мрачно дополнил Мейсон, — когда я говорю «изничтожу», то я это и имею в виду.

В этот момент открылась дверь, в комнату заглянул какой-то детектив, уставился на Мейсона, затем перевел взгляд на Грейвза и поманил его рукой.

— Грейвз, — сказал он, — мы хотим, чтобы вы снова поднялись наверх. Есть пара вопросов, которые нам нужно вам задать. Когда вы излагали свое сообщение, вы, похоже, уклонились от ответа на один из вопросов. То есть это шеф так думает сейчас, когда ваши показания перечитали еще раз.

Грейвз с опаской посмотрел на Мейсона.

— Вы не возражаете против того, чтобы ответить на эти вопросы? — спросил детектив.

— Нисколько, — ответил Грейвз и покинул террасу.

Когда дверь за Грейвзом и детективом закрылась,

Перри Мейсон вытащил из кармана какую-то бумагу и принялся задумчиво изучать ее. Это было долговое обязательство на сорок тысяч долларов, подписанное Фрэнсис Силейн.