Солнце светило в окно комнаты, и его лучи падали на массивный письменный стол Эдварда Нортона.

На одном из стульев развалился полицейский с ручкой и блокнотом наготове и свисающей изо рта сигаретой. Дон Грейвз, расторопный секретарь убитого, разбирал деловые бумаги.

Мебель в комнате стояла на тех же самых местах, что и в ночь убийства. Согласно распоряжению полиции все должно было оставаться по-прежнему.

Перри Мейсон в качестве адвоката, представляющего заинтересованные стороны, был занят тем, что знакомился с состоянием дел покойного.

Дон Грейвз, стоя перед сейфом, обернулся к Перри Мейсону.

— В этом отделении сейфа, сэр, содержатся все документы, относящиеся к деловому партнерству Крин-стона и Нортона.

— Отлично, — отозвался Мейсон. — Как я понимаю, вам знакомо в деталях содержание этих документов?

— О да, сэр.

— В общих словах каково финансовое состояние дел?

— Они предприняли ряд довольно неудачных вложений, сэр. Имеются кое-какие обстоятельства, которые привели к изрядному дефициту порядка миллиона долларов. Но, за исключением этого, состояние дел хорошее. В различных банках на депозитных вкладах, по моим подсчетам, находится что-то около восьмисот тысяч долларов. Вам нужны точные цифры?

— Вы могли бы их мне предоставить? — спросил Мейсон. — Я хочу иметь общее представление о финансовом положении дел.

Грейвз вынул какую-то книгу из сейфа, открыл ее и зачитал цифровые показатели.

— Отчетность оказалась немного лучше, чем я ожидал, сэр. На балансе Приморской второй национальной трастовой компании находится восемьсот семьдесят шесть тысяч пятьсот сорок два доллара и тридцать центов, а на счету Торгового и сельскохозяйственного национального банка — двести девяносто три тысячи девятьсот четыре доллара и пятьдесят центов.

В Трастовом сберегательном банке Уилера хранятся долговые векселя, характеризующие убытки, на сумму в девять тысяч долларов, но какой-то процент этих убытков, как я полагаю, будет возмещен, и в этом же банке на депозитном вкладе имеется семьдесят пять тысяч долларов.

— Как насчет трастовых фондов? — спросил Мейсон. — Фондов, где содержится капитал, завещанный в пользу Фрэнсис Силейн?

— Они в отличном состоянии, — доложил Грейвз. — Общая сумма — свыше миллиона долларов в акциях, облигациях и ценных бумагах. В этом гроссбухе полная информация. Мистер Нортон чрезвычайно внимательно относился к своим обязанностям опекуна и регулярно подводил баланс.

— Имеются ли какие-либо задолженности по трастовому балансу? — спросил Мейсон.

— Нет, сэр. Ни доллара. Актив абсолютно чист.

— А как относительно личного счета мистера Нортона, не связанного с деловым партнерством «Кринстон и Нортон»?

— Об этом я могу вам рассказать не так уж много, — сказал секретарь. — Мистер Нортон вел свои личные дела таким образом, что на это требовалось очень мало документации, и в основном он почти все держал в голове. Фактически все коммерческие сделки осуществлялись под вывеской парнерства «Кринстон и Нортон». Личные дела мистера Нортона ограничивались приобретением государственных акций и облигаций, которые он хранил в сейфе в банковском хранилище.

— Завещание имеется? — поинтересовался адвокат.

— Да, сэр, завещание имеется. Мне неизвестно, где оно хранится. Думаю, оно где-то здесь, в этом сейфе. Я слышал, что в основном все завещано мисс Силейн. Понимаете, у мистера Нортона не было близких родственников.

Окутанный сигаретным дымом полицейский небрежно заметил:

— Неплохо выходит для этой Силейн, куда ни кинь. Она получает трастовый капитал без всяких вычетов и к тому же кучу денег от самого старика.

Перри Мейсон никак не отреагировал на эту реплику, а продолжал обращаться к Дону Грейвзу.

— Так где же завещание? — спросил он. — Вы можете его отыскать?

— Большинство личных документов хранилось в этом отделении для бумаг в сейфе, — показал Грейвз рукой.

Перри Мейсон подошел к сейфу, покопался в нем и извлек из отделения стопку документов.

— Страховой полис, — заметил он. — Сумма — пятьсот тысяч долларов. Получатель — владелец состояния.

— Да, сэр, — откликнулся секретарь. — Вы найдете несколько таких полисов на страхование имущества, в которых страховка выплачивается наличными. Это было проделано с целью иметь под рукой достаточную сумму для уплаты налогов на наследство, что избавляет от необходимости продавать ценные бумаги в случае нужды.

— Хорошая мысль, — одобрил адвокат. — Вот еще несколько полисов. Вы можете составить их список.

Из-под пачки полисов он вытащил небольшую записную книжку в картонной обложке.

— Что это? — спросил полицейский.

Перри Мейсон неторопливо переворачивал страницы.

— Похоже, — сказал он, — на учет пройденного машиной расстояния.

Дон Грейвз рассмеялся.

— Точно, — подтвердил он, — это одна из странностей мистера Нортона. Он всегда требовал, чтобы деловые встречи начинались вовремя, с точностью до минуты; всегда носил часы, отрегулированные с точностью до секунды; всегда вел тщательный учет каждой мили, пройденной любой из его машин. Он хотел точно знать, сколько расходуется бензина и масла на каждую милю. Полагаю, можно с точностью до цента определить, во сколько ему обходилась та или иная машина.

— Сколько у него было машин? — спросил Мейсон, небрежно листая записную книжку.

— Три. «Бьюик» типа «седан», «форд» типа «купе» и «паккард» типа «родстер».

— Это тот «паккард», на котором обычно ездила мисс Силейн? — спросил адвокат.

— Он самый, — подтвердил Грейвз, — и по нему не велось никакого учета. Это было кошмаром всей жизни мистера Нортона. Мисс Силейн упорно не желала регистрировать пройденное расстояние.

— Ясно, — сказал Мейсон. — Но по остальным записи велись аккуратно?

— Да.

— У мисс Силейн была привычка брать другие машины?

Дон Грейвз бросил на адвоката многозначительный взгляд.

— Нет, — коротко отрезал он.

Перри Мейсон небрежно раскрыл книжку на том месте, где велся учет по «бьюику», и обратил внимание на различные колонки цифр. По-видимому, для каждой мили, пройденной «бьюиком», отмечались состояние дороги, место назначения, средняя скорость и масса другой информации с такими подробностями, которые любому показались бы совершенно бессмысленными, за исключением того, кто получал наслаждение, вычисляя стоимость бензина с точностью до долей цента.

Перри Мейсон с видом безразличного интереса листал страницы, пока не дошел до последней записи по «бьюику», которая гласила: «15294,3 мили. Из дома в банк. У банка на спидометре — 15299,5 мили. Из банка домой. Дома на спидометре — 15304,7 мили. Велел Дево заполнить бак».

Перри Мейсон посмотрел на дату и отметил, что это был тот самый день, когда Нортон встретил свою смерть.

— Здесь записано, — небрежно заметил он, — что он ездил в банк в день своей смерти.

— Неужели? — удивился Дон Грейвз.

— Интересно, — размышлял Перри Мейсон, — может, именно тогда он получил свои деньги… я имею в виду ту наличность, что была у него при себе.

— По поводу этого, сэр, я, безусловно, ничего не могу вам сообщить.

— Известно ли кому-нибудь, почему у него была с собой такая большая сумма наличными? — спросил адвокат.

— Нет, — многозначительно ответил Грейвз.

— Выглядит так, будто его шантажировали или что-то в этом роде, — заметил Мейсон, испытующе посмотрев на секретаря.

Дон Грейвз встретил его взгляд не моргнув глазом.

— Я так не думаю, сэр, — сказал он.

Мейсон кивнул и опустил записную книжку себе в карман.

— Одну минуту, — вмешался полицейский. — Этой книжке следует храниться здесь вместе с остальными бумагами.

Мейсон улыбнулся.

— Совершенно верно, — сказал он. — Она так похожа на записную книжку, которую я иногда таскаю с собой, что я машинально опустил ее в собственный карман.

Он вручил книжку секретарю, встал и зевнул.

— Что ж, — произнес он, — по-моему, я осмотрел все, что мне требовалось для первого знакомства. Конечно, позднее мы проведем детальную перепись всего, что здесь имеется.

— Если хотите, можно провести ее прямо сейчас, — предложил Грейвз.

— О, не стоит, — снова зевнул Мейсон. — Придется вникать во множество мелких подробностей, и мне, вероятно, потребуется стенографистка. Ненавижу подобного рода работу.

— А завещание? Не следует ли нам продолжить его поиски? — спросил Грейвз.

— О, давайте пока закроем этот вопрос, а завтра со мной будет моя секретарша и мы продолжим эту работу, — сказал адвокат.

— Хорошо, сэр, как скажете, — подчинился Дон Грейвз.

Полицейский отшвырнул сигарету и заметил:

— Меня устроит любое время. Я постоянно буду находиться здесь.

— Прекрасно, — откликнулся Мейсон без особой радости. Он закурил сигарету и небрежной походкой вышел из кабинета.

Спустившись по широкой лестнице, он открыл входную дверь и некоторое время стоял неподвижно, наслаждаясь яркими лучами солнца и свежим утренним воздухом. Когда он удостоверился в том, что за ним никто не наблюдает, он спустился с крыльца и прошел по дороге к гаражу. Он открыл дверь, проскользнул внутрь и подошел к «бьюику», за которым, как следовало из его внешнего вида, хорошо ухаживал и заботился тот самый шофер, который в настоящее время находится в тюрьме по подозрению в убийстве.

Перри Мейсон открыл дверцу машины, сел за руль, включил освещение приборной доски и посмотрел на спидометр. Спидометр показывал 15304,7 мили.

Адвокат какое-то время внимательно смотрел на эти цифры, затем выключил свет, вылез из машины и аккуратно закрыл дверцу. Он вышел из гаража, огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, и вернулся обратно в дом.

В доме он столкнулся с экономкой.

Ее блестящие черные глаза угрюмо глядели на адвоката.

— Доброе утро, — поздоровалась она.

— Доброе утро, — ответил на приветствие Перри Мейсон.

Она слегка понизила голос:

— Я собираюсь дождаться ответа, — заявила женщина, — и очень скоро.

— Вы его получите, — сказал адвокат, — а кстати, где мисс Силейн? Она встала?

— Да, сэр, она встала. Она завтракает у себя в комнате.

— Передайте ей от меня привет, — попросил адвокат, — и узнайте, не могу ли я с ней сейчас поговорить.

Блестящие черные глаза экономки обследовали лицо адвоката, но Перри Мейсон, хотя и устал, терпеливо выдержал ее взгляд.

— Пойду узнаю, — ' сказала экономка. Она повернулась и быстрой, решительной походкой направилась к спальне девушки.

Перри Мейсон спокойно закурил сигарету, один раз затянулся, а затем просто изучающим взглядом стал смотреть, как струится сигаретный дым.

В этот момент он услышал шаги экономки.

— Мисс Силейн говорит, что вы можете побеседовать с ней во время ее завтрака, — сказала экономка. — Сюда, пожалуйста.

Адвокат проследовал за экономкой вдоль коридора по направлению к комнате девушки.

Экономка открыла дверь.

— Вот мы и пришли, сэр, — сказала она. — Входите, — и добавила приглушенным голосом: — Помните, я жду ответа.

Перри Мейсон вошел в комнату и услышал, как за ним с силой захлопнулась дверь.

Фрэнсис Силейн в шелковом пеньюаре свернулась в кресле. Сбоку от кресла на маленьком столике стоял поднос с пустыми тарелками. Большой кофейник был отодвинут к самому краю подноса, а в правой руке у девушки дымилась чашка с кофе. В левой руке она держала сигарету.

Ее темные глаза, вероятно нарочито лишенные всякого выражения, внимательно оглядели адвоката. На лице у нее виднелись следы румян, однако на губах не было никакой помады. Пеньюар, похоже, был выбран с целью произвести впечатление, а не для удобства.

— Доброе утро, — поздоровался Мейсон, почти не удостоив пеньюар вниманием. — Вы хоть немного поспали?

— Когда в конце концов добралась до постели, то заснула, — ответила девушка, в упор глядя на адвоката. Она вынула сигарету изо рта и стряхнула пепел на край блюдца под кофейной чашкой.

Перри Мейсон подошел поближе и проделал то же самое.

— Полагаю, — произнесла она, — что вы хотите денег.

— Что навело вас на эту мысль? — поинтересовался он.

— Я думаю, адвокаты всегда хотят денег.

Он сделал нетерпеливый жест рукой и сказал:

— Я не это имел в виду. Почему вы выбрали именно данный, конкретный момент, чтобы поднять этот вопрос?

— Потому что, — сказала она, — у меня есть для вас деньги.

Взгляд адвоката стал холодным и настороженным.

— Чек? — спросил он.

— Нет, — ответила девушка, — наличные. Если вас не затруднит, подайте мне, пожалуйста, кошелек. Он на туалетном столике.

Мейсон потянулся за кошельком и передал его девушке. Она держала кошелек под таким углом, что адвокату не было видно его содержимое. Девушка открыла кошелек, какое-то время шарила в нем и, наконец, извлекла пачку денег.

— Вот, — сказала она, — это что-то вроде аванса.

Адвокат взял деньги. В пачке было десять новеньких тысячедолларовых бумажек. Он несколько секунд рассматривал их, затем сложил и убрал в карман.

— Так, — произнес адвокат, — где вы их достали?

Она яростно сверкнула глазами.

— Не ваше дело, — выпалила она. — Вы адвокат, и вам платят за то, чтобы вы меня защищали, а не лезли в мои личные дела.

Мейсон стоял, расставив ноги, и улыбался.

— Из-за своего характера, — сказал он, — вы когда-нибудь попадете в беду.

— О, вы так думаете, не правда ли? — вспыхнула девушка.

— Я это знаю, — возразил он. — Вы ходите по тонкому льду. Вы должны научиться сдерживать свой нрав и шевелить мозгами.

— Интересно, что означает эта шуточка насчет тонкого льда?

— Я просто намекал, — холодно заметил адвокат, — на причину, по которой вас избавили от более детального допроса прошедшей ночью или, скорее, ранним утром.

— Что это была за причина?

— Тот факт, что вы без разрешения вашего дяди взяли «бьюик» и, насколько я помню ваш рассказ, носились с огромной скоростью по округе, стараясь успокоиться.

— Я всегда так поступаю, — осторожно сказала она, — когда я в ярости. Это меня успокаивает.

Адвокат продолжал холодно улыбаться.

— Вы имеете представление о том, как далеко вы отъезжали от дома на этом автомобиле?

— Нет. Я ездила на нем примерно с час. Большую часть времени педаль газа была утоплена до отказа.

— Какое несчастье, — иронически заметил адвокат, — что спидометр был отсоединен.

Девушка уставилась на него, ее глаза внезапно расширились и потемнели.

— О чем это вы говорите? — медленно спросила она.

— О том, что в записной книжке вашего дяди отмечена каждая миля, пройденная этим «бьюиком».

— На самом деле? — осторожно спросила она.

— Да, — сухо ответил Мейсон. — Он отметил в ней, что ездил в банк и обратно. Когда он отъезжал от банка, на спидометре было 15299,5 мили, а когда подъехал к дому, то на спидометре было 15304,7 мили.

— Ну и что из этого? — спросила она.

— Когда я обследовал сегодня утром спидометр «бьюика», — медленно произнес адвокат, — он показывал 15304,7 мили.

Она уставилась на него глазами, полными ужаса. Ее лицо внезапно стало белым как бумага. Она попыталась поставить кофейную чашку, но промахнулась мимо блюдца. Чашка какое-то мгновение балансировала на краю подноса, потом грохнулась на пол, разбрызгивая содержимое по ковру.

— Вы об этом не подумали, не так ли? — спросил Перри Мейсон.

С белым как бумага лицом она молча продолжала смотреть на адвоката.

— А теперь, — вкрадчиво продолжил Перри Мейсон, — вы, возможно, простите меня, если я повторю свой вопрос. Где вы достали деньги, которые только что вручили мне?

— Я взяла их, — медленно ответила она, — у своего дяди.

— Непосредственно перед его смертью? — уточнил Мейсон.

— Непосредственно перед его смертью, — подтвердила она.

— Ага, — многозначительно повторил адвокат, — перед его смертью.

Значение этой фразы наконец дошло до девушки.

— Не думаете же вы, — начала она…

Раздался стук в дверь, на пороге комнаты появилась экономка и уставилась на них.

— Мне послышалось, что вы что-то уронили, — объяснила она.

Девушка показала на лежавшую на полу кофейную чашку.

— У вас, — со значением произнес Перри Мейсон, — замечательный слух.

Экономка с вызовом встретила его взгляд.

— На слух я не жалуюсь, — отрезала она, — и нахожу ему применение.

— Например, подслушивая у дверей? — поинтересовался адвокат.

Вмешалась Фрэнсис Силейн.

— Достаточно, мистер Мейсон, — сказала она. — Думаю, что сама могу потребовать дисциплины от слуг, когда это необходимо.

Экономка наклонилась, подняла кофейную чашку, поставила ее обратно на поднос, повернулась спиной к адвокату и обратилась к Фрэнсис Силейн:

— Принести вам другую чашку с блюдцем?

— Да, — ответила девушка, — и полный кофейник.

Экономка взяла поднос и удалилась из комнаты.

Перри Мейсон раздраженно заявил:

— Если я собираюсь вести это дело, то не желаю, чтобы вы мне мешали. Эта женщина шпионила за нами. Сегодня рано утром она пыталась шантажировать меня.

Фрэнсис Силейн, казалось, не проявила особого интереса к его словам.

— Неужели? — рассеянно отозвалась она.

Перри Мейсон стоял, уставившись на нее.

— Да, именнр так, — сказал он, — и я все еще жду объяснений по поводу того факта, что ваше путешествие на «бьюике» с большой скоростью не отразилось на показаниях спидометра.

Фрэнсис Силейн вскочила с кресла и, полностью игнорируя присутствие адвоката, начала срывать с себя одежду.

— Что вы делаете? — спросил он.

— Собираюсь одеться и поездить на этом «бьюике», кретин! — выпалила она.

— А вы не собираетесь мне ничего рассказать о том, где вы были прошлой ночью в момент убийства?

Она сорвала с себя последнюю утреннюю одежду и принялась одеваться для поездки.

— Не будьте идиотом, — сказала она.

— Я бы мог вам помочь гораздо больше, — сказал Мейсон, — если бы знал факты.

Девушка замотала головой.

— Убирайтесь, — выпалила она.

Перри Мейсон с достоинством повернулся к двери.

— Очень хорошо, — сказал он и рьюком открыл дверь.

По другую сторону двери стояла экономка. Она разглядывала адвоката своими злобными сверкающими глазками, а на губах ее играла сардоническая усмешка. В одной руке она держала чашку с блюдцем, а в другой — кофейник.

— Благодарю вас, сэр, — произнесла она, — за то, что открыли дверь, — и с этими словами она проскользнула в комнату.