Гамильтон Бюргер, высоченный детина, живот которого напоминал пивную бочку и плохо сочетался с необыкновенно важным видом и надменными манерами, поднялся с места, как только было объявлено слушание дела, и заявил:
— Я хочу сделать несколько предварительных замечаний, ваша честь.
— Очень хорошо, — кивнул судья Леннокс.
— Я протестую против того, чтобы Перри Мейсон представлял защиту в данном деле. Как я полагаю, суд не доверит ему такую миссию.
— На каком основании?
— Мистер Мейсон является свидетелем обвинения. Он получил повестку. Я намерен вызвать его в этом качестве.
— Мистер Мейсон является свидетелем обвинения? — недоверчиво переспросил судья.
— Да, ваша честь…
— Неслыханное дело для защитника…
— Тем не менее, ваша честь, я тщательно просмотрел все законоположения по данному вопросу, — сказал Бюргер, — и мистер Мейсон вполне правомочен в нем. Он один из основных свидетелей, который должен доказать весьма важную связь в цепи доказательств.
— Вы получили повестку, мистер Мейсон? — спросил судья.
— Да, ваша честь. Мне была вручена повестка.
— И вы одновременно являетесь адвокатом двоих обвиняемых?
— Совершенно верно.
Судья обратился к прокурору:
— Вы возражаете против того, чтобы Перри Мейсон выступал в качестве защитника на процессе?
— Да, ваша честь.
— Что вы скажете по этому поводу, адвокат?
— Я бы сказал, что это не его дело.
Судья Леннокс покраснел от злости.
— Я вовсе не хочу неуважительно относиться или отзываться о суде, — невозмутимо продолжал Мейсон. — Я выполняю свои обязанности, районный прокурор — свои.
— Это неэтично, — заявил. Бюргер.
— Почему же? Я слежу за этикой по своей линии, вы — по своей.
— Ну-ну, господа, — поспешил вмешаться судья, — только без личных выпадов. Вы считаете, что мистер Мейсон не может участвовать в деле, мистер районный прокурор?
— Я полагаю, что он должен заявить о самоотводе.
— Но ведь в законе нет статьи, запрещающей защитнику выступать свидетелем?
— Это-вопрос этики и корректного поведения.
— Понятие «корректного поведения» весьма растяжимо. Вот, например, районный прокурор оказывает все свое влияние на молодую женщину, свидетельницу по делу, заставляет ее оставить место работы в конторе частного детектива, обвинив его в том, что он якобы толкал ее на лжесвидетельство, пустив в ход взятку: молодой женщине было предложено место в конторе районного прокурора с более высокой оплатой…
— Я возражаю против слова «взятка», — закричал Бюргер.
— Прошу прощения, — с преувеличенным почтением сказал Мейсон, — вероятно, мне следовало бы сказать, что вы повлияли на нее, и она согласилась на такой шаг.
— Я ничего подобного не делал, — сказал Бюргер. — Она поступила так, как сочла нужным, по собственной инициативе.
— Но ведь вы обещали ей место у себя в конторе еще до того, как она предупредила хозяина об уходе?
— Глупости!
— Попробуйте опровергнуть.
— Не нахожу нужным.
— Просто не осмеливаетесь.
Судья ударил молотком.
— Джентльмены, я просто не понимаю, из-за чего столько шума. Мне кажется, что между представителями защиты и обвинения существует какой-то антагонизм… Прошу ограничиться вопросами, относящимися к делу.
Начинайте, мистер районный прокурор, вызывайте своего свидетеля. Что же касается кандидатуры мистера Мейсона, то суд не имеет никаких возражений. Если вы его выставили свидетелем обвинения, то он будет подчиняться тем же самым правилам, как и любой другой свидетель. Начинайте.
— Хорошо, ваша честь, — сказал Бюргер. — Моим первым свидетелем является патологоанатом.
Быстро называя одного свидетеля за другим, районный прокурор подвел основу для обвинения в убийстве: обнаружение тела Джорджа Фэйетта, характер пулевого ранения, извлечение пули — все это послужило подготовкой для последующей идентификации оружия.
— Теперь я вызываю Карлайла Е. Мотта.
Мотт вышел на место для свидетелей, и районный прокурор представил его как эксперта по огнестрельному оружию.
— Мистер Мотт, я обращаю ваше внимание на пулю, экспонат А, которая была определена как пуля, принесшая смерть Джорджу Фэйетту. Осмотрели ли вы пулю?
Осмотрел.
— Под микроскопом?
— Да, сэр.
— Вы сделали снимки этой пули?
— Да, сэр.
— Сумели ли вы определить тип оружия, из которого была выпущена эта пуля?
— Сумел.
— Что это за оружие?
— Пистолет, который я держу в руках. Специальный полицейский «смит-и-вессон», калибр 38.
— Мы просим, чтобы он был помечен в качестве экспоната В, — сказал Бюргер.
— Возражений нет, — объявил Мейсон.
— Приступайте к допросу.
— Вопросов не имею, — сказал Мейсон.
Гамильтон Бюргер, совершенно растерявшись от неожиданности, пробормотал:
— Как, вы не собираетесь его спросить о… — Сообразив, что он делает, замолчал.
— Вызывайте следующего свидетеля, — распорядился судья.
Явно раздраженный Бюргер пригласил офицера, арестовавшего Морриса Альбурга, когда тот вышел из такси перед конторой Мейсона.
Офицер подтвердил, что он произвел арест и изъял у Морриса Альбурга пистолет, из которого была выпущена пуля, убившая Джорджа Фэйетта.
— Допрашивайте, — предложил Бюргер.
— Откуда вы знаете, что это тот же самый пистолет? — спросил Мейсон.
— Потому что я записал его номер, сэр.
— Где?
— В записной книжке, которую я всегда ношу с собой.
— Вы знаете этот номер?
— Конечно.
— Можете его назвать?
— Да, сэр. Это S64805.
— Вы его помнили все время?
— Да, сэр.
— Тогда вам не надо было его записывать, не так ли?
— Я записал его для надежности.
— И это тот же номер, который вы записали?
— Да, сэр.
— Вы можете быть уверены, что это тот же номер, который вы запомнили, но откуд!а вы знали, что в книжке у вас записан он же?
— Потому что перед приходом в суд я проверил его.
— Значит, вы не были уверены?
— Я просто хотел застраховаться от возможности допустить ошибку.
— Вы арестовали Морриса Альбурга утром третьего числа?
— Да, сэр. Около девяти часов.
— и в тот же момент забрали у него оружие?
— Да, сэр.
— Когда вы записали номер пистолета?
— Приблизительно тогда же.
— Что значит «приблизительно»?
— Почти в то же самое время.
— Секунд через пять после того, как вы произвели арест?
— Конечно, нет.
— Сколько прошло секунд?
— Не знаю. Времени я не засекал. Но это номер пистолета, который я изъял у обвиняемого Морриса Альбурга.
— Что вы сделали с пистолетом?
— Положил в карман в качестве улики.
— Что потом?
— Отдал его районному прокурору, который в свою очередь — эксперту по баллистике, мистеру Карлайлу Мотту.
— Именно по совету мистера Мотта вы и записали номер пистолета? — деловито спросил Мейсон.
— Совершенно верно.
— В тот момент пистолет был отдан ему?
— Нет, он уже возвратил его районному прокурору вместе с рапортом. Он сказал, что потребуется идентификация пистолета на всех стадиях следствия и суда.
— И тогда вы списали номер с пистолета, который вам дал Мотт?
— Это был тот же пистолет.
— Откуда вы знаете?
— По внешнему виду.
— Какие особые приметы имелись на пистолете, на основании которых вы его сразу же узнали? Как его можно отличить от другого «смит-и-вессона» того же калибра?
Свидетель молчал.
— Вы не знаете?
— Если бы я смог посмотреть на пистолет… Наверное, я смог бы сказать.
— Несомненно, — насмешливо согласился Мейсон. — Вы возьмете пистолет, повертите его, обнаружите какую-нибудь царапину и заявите присяжным, что она-то и является приметой. Нет, назовите нам такую отметку сейчас.
С оторопевшим видом офицер пробормотал:
— Не могу припомнить.
Судья повернулся к свидетелю:
— Вы изъяли пистолет у обвиняемого, не так ли?
— Да, сэр.
— И отдали его эксперту по баллистике?
— Да, сэр.
— А тот, осмотрев его и дав заключение, что это тот самый пистолет, из которого был застрелен Джордж Фэйетт, посоветовал, чтобы его номер был записан, поскольку в дальнейшем появится необходимость абсолютной идентификации данного оружия?
— Да, сэр.
— Вы вынули свою записную книжку и записали номер?
— Да, сэр,
— Обсуждали ли вы тогда, в чем будут заключаться ваши показания?
— Не тогда, сэр, а немного позднее.
— Вызывайте следующего свидетеля, — сердито сказал судья Бюргеру, этот может сесть на место.
— Мой следующий свидетель — Артур Фулда.
Фулда привели к присяге, он рассказал о своем разговоре с Моррисом Альбургом, о том, как смонтировал подслушивающую аппаратуру в «Кимонт-отеле», о разговорах, которые слышал и записал на пленку.
— Ваша честь, я хочу представить эти записи в качестве свидетельства, — сказал Бюргер.
— Я бы хотел допросить свидетеля по одному вопросу, — сказал Мейсон.
— Начинайте, адвокат.
— Откуда вам известно, что это те же самые пленки, что остались в номере отеля?
— Вообще-то, мистер Мейсон, я могу ручаться только за первую. А про остальные могу только сказать, что они выглядят так же, как те, что я оставил в аппарате. Меня предупредили, что их забрали из отеля, где оставалось мое оборудование.
— У меня все. Не возражаю против приобщения записей.
— Как я понимаю, вы говорите о пленке номер 1? — спросил судья.
— Нет, о всем комплекте. Свидетель производит хорошее впечатление. И если он считает пленки теми же самыми, я не возражаю против того, чтобы они были причислены к уликам. За собой оставляю право опротестовать те разговоры, которые не относятся к делу.
Судья Леннокс улыбнулся.
— Очень хорошо, пусть записи будут оставлены в качестве доказательств.
— Тогда относительно записей, — заговорил Бюргер. — Там имеется разговор, по ходу которого обвиняемая Дикси Дейтон заявляет Перри Мейсону, что ее доверенное лицо, Моррис Альбург, отсутствует, потому что он занят подготовкой убийства Джорджа Фэйетта. Я хочу, чтобы суд прослушал этот разговор. Я хочу также, чтобы суд отметил, что Перри Мейсон воспринял это сообщение и абсолютно ничего не предпринял в отношении его. Не вызвал полицию. Не…
— Теперь вы пытаетесь доказать, что я был в криминальном сговоре? — спросил Мейсон.
— Вы критиковали мои методы подготовки дела, — сказал Бюргер. — Я же хочу, чтобы суд был в курсе случившегося.
— В таком случае докажите это, а не ограничивайтесь голословными утверждениями, — парировал Мейсон.
— Вы ведь не отрицаете, что такой разговор записан?
— Я отрицаю то, что Дикси Дейтон когда-либо говорила мне, будто ее довереннее лицо, Моррис Альбург, планирует убить Джорджа Фэйетта.
— Но пленка тут. Вы можете услышать ее голос.
— Откуда вы знаете, что это ее голос? — спокойно спросил Мейсон.
— Я в этом уверен.
— Тогда поднимитесь на свидетельское место, и я вас допрошу, а судья решит, достаточно ли у вас оснований для такой уверенности.
— Мне нет необходимости это делать. Я могу доказать это иначе.
— Приступайте в таком случае.
— Моим следующим свидетелем будет мисс Минев-ра Хэмлин. Мисс Хэмлин, присягните, пожалуйста.
Мисс Миневра Хэмлин твердыми шагами поднялась на помост, всем своим видом стараясь доказать свою компетентность и независимость суждений.
Следуя вопросам Бюргера, она рассказала свою историю точно и подробно, что, несомненно, произвело впечатление на судью Леннокса.
Она описала, как изображала горничную в отеле и как ждала неподалеку от номера 721, когда оттуда кто-нибудь выйдет.
— И наконец, — спросил Бюргер, — кто-то оттуда действительно вышел?
— Да, сэр.
— Мужчина или женщина?
— Женщина.
— Имелась ли у вас возможность рассмотреть эту женщину?
— Для этого я там и находилась.
— Кто была эта женщина?
— Мисс Дикси Дейтон, одна из обвиняемых по делу.
— Могу ли я попросить мисс Дикси Дейтон подняться?
— Встаньте, — сказал Мейсон.
Дикси Дейтон поднялась.
— Это та женщина?
— Да.
— Прошу зафиксировать это в протоколе, — сказал торжествующе Бюргер.
— Что вы сделали, когда эта женщина вышла из номера?
— Пошла за ней.
— Куда?
— Она села в лифт, тот пошел Наверх. Я была на седьмом этаже, а всего в отеле их восемь. Поэтому я знала, что она не может подняться слишком высоко, и побежала по лестнице, попав на площадку почти одновременно с ней.
— Куда пошла эта женщина?
— В номер 815, в тот, где позднее было обнаружено тело Джорджа Фэйетта.
— Вот эта женщина?
— Эта самая.
— Вы уверены?
— Уверена.
— Допрашивайте, — сказал Бюргер Перри Мейсону.
Миневра Хэмлин повернулась с таким враждебным видом к Перри Мейсону, что всем стало ясно, что тут коса нашла на камень.
Мейсон вел себя как умудренный опытом старший брат по отношению к порывистой несмышленой младшей сестренке.
— Мисс Хэмлин, вы ведь не были знакомы с мисс Дикси?
— Я ее ни разу не видела до той минуты, пока она не вышла из номера.
— В тот момент вы не знали, кто она такая?
— Я ее видела. Имени ее я не знала.
— Полиция показала вам фотографию Дикси Дейтон и спросила, та ли это женщина?
— Да.
— Что вы им сказали?
— Я им сказала, что «да».
— Разве вы им не говорили, что только думаете, что это та женщина? Что она похожа на нее.
— Раз это была та женщина, то она была похожа сама на себя.
По залу прокатился смешок.
— Это совершенно верно. Но я хочу вот что сказать: даже если это и была не мисс Дейтон, лицо девушки на фотографии могло походить на лицо подсудимой. Фотографические снимки часто сбивают с толку.
— Меня — никогда. У меня наметанный и внимательный глаз.
— И, однако же, вы не смогли абсолютно точно идентифицировать фотографию в тот момент, когда вам ее показали?
— Ну, я сказала… Это зависит от того, что вы имеете в виду под «абсолютно точной идентификацией».
— А что вы под этим понимаете? — спросил Мейсон улыбаясь.
— Когда я уверена, то я уверена.
— Однако сначала вы не были так уверены, как сейчас.
— Конечно, после того я имела возможность лично видеть женщину с фотографии, она не…
— Вы хотите сказать, она не слишком на нее походила?
— Нет, она походила.
— Но вы слегка сомневались?
— Я хотела быть совершенно честной, мистер Мейсон.
— Итак, при первом взгляде на одну-единственную фотографию вы сказали, что это та же самая женщина, но полной уверенности у вас еще не было?
— Да, когда я только взглянула на фотографию.
— Тогда вы принялись ее изучать. Да?
— Да, сэр.
— И по мере того как вы на нее смотрели, ваша уверенность крепла?
— Да, сэр.
— И все же вы были не совсем удовлетворены, не так ли? Одной фотографии вам было недостаточно?
— Да, сэр. Я была полностью уверена в своей правоте лишь после того, как увидела обвиняемую в полиции.
— После этого все сомнения исчезли?
— Я указала на нее из группы в пять человек сразу же.
— Значит, изученная вами фотография оказалась хорошей?
— Да, сэр, очень хорошей.
— Будем откровенны, мисс Хэмлин: не случилось ли того, что вы при полицейском опознании мисс Дейтон сравнивали ее не с особой, виденной вами в отрле, а с той фотографией, которую вы так тщательно изучали?
По залу прокатился шумок. Судья настороженно поднял голову.
— Когда я увидела мисс Дикси Дейтон среди других женщин, я сразу же узнала в ней ту особу, которая вышла из номера 721 в отеле.
— Как вы ее опознали, со спины или в анфас?
— Они все повернулись ко мне лицом, разумеется.
— Но женщину в отеле вы не видели в лицо, мисс Хэмлин.
В зале раздался смех.
Мейсон заговорил более напористо:
— Будьте любезны, объясните суду, где вы находились, когда та женщина выходила из номера 721.
— Я стояла в конце коридора у пожарного выхода, притворившись, будто вытираю пыль.
— С чего именно?
— С дверной коробки пожарного выхода.
— Судя по вашим манерам, мисс Хэмлин, вы крайне исполнительная молодая женщина, не так ли?
— Стараюсь к своим обязанностям относиться ответственно.
— Так что в роли горничной вы делали все, чтобы походить на таковую?
— Мистер Мейсон, когда-то я занималась в драмкружке и даже участвовала в любительских спектаклях.
Нас учили, что для успеха дела ты должен поверить в то, что ты то лицо, которое изображаешь.
— Итак, вы воо. бразили, будто вы горничная?..
— Совершенно верно.
— И вытирали дверь точно так, как это делала бы настоящая горничная? А ведь настоящая горничная не могла бы проявить особого интереса к постоялице, выходящей из номера.
— Беглый взгляд, только и всего.
— Вы так и поступили, бросили на нее беглый взгляд?
— Да, сэр.
— Скажите, почему вы избрали место возле пожарного выхода?
— По очевидной причине, мистер Мейсон. Я не хотела, чтобы особа, находившаяся в номере 721, прошла мимо меня и имела бы возможность как следует меня разглядеть. Так или иначе она непременно бы повернулась в другую сторону — и на лифт, и на лестницу — и не столкнулась бы со мной лицом к лицу.
— Иными словами, она повернулась к вам спиной?
— Да, и я могла спокойно за ней проследить.
— На каком расстоянии находилась дверь номера 721 от того места, которое вы себе избрали?
— Точно не знаю. Футах в двадцати — тридцати.
— Как был освещен коридор?
— Освещение было тусклым, но я ее разглядела хорошо, мистер Мейсон, потому что знала, что мне было необходимо ее запомнить. И я ее запомнила.
— Вы только что сказали суду, что бросили на нее беглый взгляд, чтобы действовать в соответствии со взятой вами на себя ролью горничной.
— Да, но все равно я смотрела внимательно. При моей зрительной памяти даже одного случайного взгляда вполне достаточно.
— И все же я не поверю, что, бросив случайный взгляд в полутемном коридоре на спину далеко находившейся от вас женщины, вы были способны потом без колебаний узнать ее по лицу, если бы вам Не помогла подсунутая вовремя фотография!
В зале откровенно засмеялись.
Мисс Хэмлин впервые утратила уверенный вид и пробормотала, что все люди могут сомневаться.
— У меня все, — завершил свой допрос Мейсон.
— А теперь я вызываю своего основного свидетеля, — объявил Бюргер. — Мистер Перри Мейсон, пройдите на место.
Мейсон без колебаний прошел на возвышение, принял присягу и оперся на кафедру.
— Должен сказать, что это крайне нежелательная мера, — проворчал судья.
—,Я пытался этого избежать, — торопливо заговорил районный прокурор. — Я сразу же просил высокий суд отвести Перри Мейсона от защиты на данном процессе.
— Он необходимый свидетель?
— Совершенно верно, ваша честь. Суд видит, что мне необходимо идентифицировать участников разговора, который имел место в номере 721.
— Ну что же, — со вздохом сказал судья, — раз уж так вышло, то продолжим заседание. Я знаю, что до сих пор в адрес мистера Мейсона мы не могли бросить ни одного упрека в пренебрежении законами. Суд считает, что Перри Мейсон в состоянии защитить свои интересы и интересы своих подзащитных. Похоже, что этот процесс войдет в анналы юридической истории.
— Мистер Мейсон, — начал Бюргер, — присутствовали ли вы третьего числа сего месяца ранним утром в номере 721 «Кимонт-отеля»?
— Присутствовал.
— Вы были один?
— Нет.
— С вами была молодая женщина?
— На протяжении части времени.
— Как я полагаю, она вошла в номер уже после вашего приезда?
— Да, сэр.
— Вы приехали в отель?
— Да, сэр.
— Вошли в тот номер?
— Да, сэр.
— Вскоре после этого туда же вошла эта молодая женщина?
— Да, сэр.
— Вы отправились туда по просьбе Морриса Альбур-га, одного из обвиняемых по делу?
— Этот вопрос я считаю неуместным, поскольку он требует от меня нарушения профессиональной тайны.
— Суд поддерживает это возражение, — сказал судья Леннокс. — Нельзя забывать, что сегодня мистер Мейсон выступает в двоякой роли: как свидетель против своих клиентов и как адвокат, осуществляющий их защиту. Суд находит возможным допросить его как свидетеля, но в то же время будет неукоснительно следить за тем, чтобы интересы обвиняемого не были ущемлены.
— Очень хорошо, ваша честь. В таком случае, мистер Мейсон, я хочу вас спросить, не говорила ли молодая женщина, находившаяся вместе с вами в отеле, что Моррис Альбург в тот момент выслеживал Джорджа Фэйетта с целью убить его?
— Я возражаю против уместности данного вопроса на том основании, что если эта женщина была не Дикси Дейтон, то ее слова не имеют никакого отношения к делу. Если же это была Дикси Дейтон, тогда я переступаю границы профессиональной тайны.
— Свидетельские показания доказывают, что это была Дикси Дейтон, — взорвался Бюргер.' — Я могу даже включить ту часть магнитофонной записи, где все услышат голос Перри Мейсона и разговаривавшей с ним женщины.
— А если эта женщина была не Дикси Дейтон? — спросил судья Леннокс.
— Миневра Хэмлин показала без всяких колебаний, что это была она.
— Но пока это было единственное показание, причем прозвучало оно весьма неубедительно, мистер районный прокурор, — возразил судья. Подняв руку вверх в знак того, что он собирается сказать что-то важное, он продолжал: — Задайте Мейсону вопрос, была ли с ним в номере 721 Дикси Дейтон или нет.
— Именно этот вопрос я и не хочу задавать, ваша честь. Потому что он непременно ответит отрицательно. Я буду у него спрашивать только то, на что заранее знаю правильные ответы, и если мистер Мейсон попытается ввести в заблуждение обвинение, я смогу отправить его в тюрьму за лжесвидетельство.
Судья Леннокс повернулся к Мейсону:
— Мистер районный прокурор достаточно четко изложил свою позицию. Я бы теперь хотел выслушать вашу, адвокат.
— Я хочу, чтобы было не только убедительно доказано, что о намерениях Морриса Альбурга заявила Дикси Дейтон, но чтобы было доказано также и наличие сговора между ними. Дело должно решаться в соответствии с установленной процедурой. Мистер районный прокурор, у вас имеются еще какие-нибудь вопросы к этому свидетелю?
— В данный момент нет.
— Он явился снять комнату. Объяснил, что неожиданно приезжает его родственница, так что ей надо где-то поселиться.
— Под каким именем он зарегистрировал эту женщину?
— Ее… под именем Мэдисон Керби.
— Вы нашли ему номер?
— Да, сэр.
— Какой?
— Номер 815.
— Это был номер, в котором позднее было совершено убийство и обнаружено тело Джорджа Фэйетта?
— Да, сэр.
— Вы встретились с женщиной, которую Альбург назвал своей родственницей?
— Да, сэр.
— Когда вы ее увидели?
— Обвиняемая мисс Дейтон подошла к конторке и заявила, что она миссис Мэдисон Керби, и попросила ключ от номера 815. Я ей его отдал.
— Это была обвиняемая?
— Да, ваша честь.
— Когда от номера отказались?
— Она оставалась за миссис Керби до дня убийства, когда их обоих арестовали.
— Возможно, — сказал Бюргер, — вы нам что-нибудь расскажете про вечер второго числа и утро третьего?
— Ранним утром третьего числа в отель приехал Перри Мейсон.
— В котором часу?
— Мне думается, около половины третьего.
— Обвиняемая Дикси Дейтон в это время находилась в отеле?
— Да, сэр.
— Откуда вы знаете?
— Я видел, как она входила, но не видел, чтобы она выходила.
— Когда она пришла?
— За полчаса до мистера Альбурга.
— И обвиняемый Моррис Альбург тоже находился в отеле?
— Да, сэр.
— Когда он пришел?
— За час до приезда мистера Мейсона.
— Вы не ошибаетесь?
— Нет, сэр. f
Гамильтон Бюргер повернулся к Перри Мейсону:
— Вы будете допрашивать этого свидетеля?
— Непременно.
Он поднялся с места и подошел к молодому человеку, водянисто-голубые глаза которого настойчиво смотрели куда угодно, только не на адвоката.
Зато адвокат не отводил внимательных глаз от лица свидетеля.
— Сколько времени вы работаете в «Кимонт-отеле»?
— Три года.
— Где вы работали до этого?
— В разных местах.
— Например?
— В комиссионном магазине.
— В каком и где?
— Названия не помню. Он быстро развалился.
— В армии не служили?
— Нет.
— Занимали ли вы в каком-нибудь другом месте платную должность не менее трех лет?
— Нет.
— У вас бывает ежегодный двухнедельный отпуск, как у ночного портье?
— Нет.
— Не бывает отпуска?
— Никакого.
— Вы работаете в отеле регулярно каждую ночь? Все три года?
— Один раз меня посылали в командировку в Мехи-ко-Сити. Это не было настоящим отпуском, но все же переменой.
— Что за командировка?
— Собрать деньги.
— Которые задолжали отелю?