Когда Делла Стрит вернулась из конторы Пола Дрейка, Мейсон попросил:

— Соедини-ка меня по телефону с Гоури, Делла. Хочу знать, как он себя сегодня чувствует.

— Привет, Гоури. Это Перри Мейсон, — сказал адвокат, взяв, трубку.

— О, мистер Мейсон! Как ваши дела?

— Великолепно. Мы с моей секретаршей хотим присутствовать на вашем докладе в женском клубе Ровены. Если вы пригласите нас как ваших гостей, у нас не возникнет никаких затруднений с тем, чтобы попасть туда.

В трубке замолчали.

— Вы у телефона? — спросил Мейсон.

— Да, я здесь, — ответил Гоури. — Я просто немного призадумался.

— Над чем? Что за- сложности?

— Видите ли, я не стану проводить эту беседу в Ро-вене.

— Не станете? Но почему же?

— Ну, прежде всего, миссис Эллис не сделала того, о чем мы с ней договаривались.

— А именно?

— Я должен был получить за этот доклад в женском клубе гонорар. Кроме того, в связи с делом миссис Эллис и предварительный гонорар от нее лично.

— И ничего не получили?

— Ни цента. И никак не могу связаться с миссис Эллис. Не могу найти ее. Видимо, она отправилась путешествовать на своей яхте. Ввиду этих обстоятельств я позвонил президенту женского клуба Ровены и попросил этот доклад отложить.

— Ну и ну! — изумился Мейсон.

— Да, именно ну и ну, — согласился Гоури. — Вы же сами понимаете, адвокат. Я не могу терять свое время попусту.

— Ну что же, — сказал Мейсон, — позвоните мне, когда у вас появится весточка от миссис Эллис, идет?

— Ты слышала, Делла? — спросил Мейсон, повесив трубку. Та кивнула. — Ну, я полагаю, что в данный момент дел больше у нас нет.

— Если не считать все той же папки со срочной почтой. Мы все еще никак не доберемся до нее.

Мейсон, вздохнув, взял папку и весь остаток дня провел за — диктовкой. Уже ближе к вечеру раздался условный стук в дверь. Делла Стрит встала, чтобы впустить Пола Дрейка, тотчас удобно развалившегося в большом мягком кресле.

— Какого черта, Перри, ты снова подменяешь оружие? — обратился он к Мейсону.

— Что значит «снова»?

— Я имею в виду, что всякий раз, когда ты занимаешься каким-либо делом, где фигурирует оружие, ты принимаешься играть с прокуратурой и с полицией в «три листка».

— Ну и что же тут такого?

— Ничего особенного, если тебе удается выбираться сухим из воды.

— Чем все-таки вызваны твои наставления?

— Этим вот револьвером, который ты попросил меня проверить, — «смит-и-вессон» 38-го калибра, номер С-48809. Это один из четырех револьверов, которые были приобретены в один и тот же день неким У.У. Маркусом, полйое имя — Уилтон Уинслоу Маркус. Есть данные, что он — некто вроде теневого компаньона Джорджа Энклитаса в одном из ресторанчиков Ровены. Этот ресторанчик — просто ширма для азартных карточных игр.

— А разрешение? — спросил Мейсон.

— По-видимому, нет никакого разрешения. Ведь у них в руках шеф полиции Ровены. Он даже назначил их кем-то вроде специальных сотрудников полиции, как

Энклитаса, так и Маркуса. Это дает им право носить огнестрельное оружие без какого-либо письменного разрешения, если не считать удостоверений специального сотрудника.

— И ты сказал, наш револьвер один из тех четырех, которые были приобретены Маркусом?

Дрейк кивнул.

— Понятно, а что еще?

— Я дал возможность эксперту-баллистику произвести контрольные выстрелы, потом вложил в револьвер прежние патроны, восстановив все, как было раньше, когда ты мне его передал.

— А все контрольные пули были помечены для идентификации?

Дрейк кивнул и, вытащив револьвер из кармана, передал его Мейсону.

— Смотри, будь поаккуратЦее и не попади с этой штукой в беду, — предостерег Дрейк.

— В какую еще беду, Пол?

— Разрази меня гром, если я знаю, только… у тебя, очевидно, есть подозрение, что этот револьвер использовали в преступных целях.

— Что навело тебя на такую мысль?

— Будь по-иному, зачем тебе понадобилось бы производить контрольные выстрелы?

— Может, я просто хотел пометить этот револьвер.

— Что ты хочешь этим сказать, Перри?

Мейсон открыл ящик письменного стола и достал оттуда тонкий стальной стержень с загнутым на конце острием.

— Это инструмент для гравирования по стали, Пол, — объяснил он.

Мейсон вставил стерженек в дуло револьвера и дважды провел им по всей длине ствола.

— В чем тут смысл? — поинтересовался Дрейк.

— Если теперь выстрелить из этого револьвера, — объяснил Мейсон, — на пуле останутся бороздки, которые будут отличаться от следов прежних контрольных пуль. Понятно?

— Для большей уверенности надо бы сделать еще парочку пометок, — сказал Дрейк.

Последовав совету, Мейсон повторил весь процесс, потом спрятал револьвер в стол.

— А знаешь, есть такой закон касательно искажения улик, — сказал Дрейк, задумчиво глядя на Мейсона.

— Каких именно улик? — спросил Мейсон.

— Не знаю точно.

— Послушай, Пол, — ухмыльнулся Мейсон, — если ты станешь на такую позицию, тебя при желании всегда смогут обвинить в искажении улик. Ты не посмеешь даже оторвать и выбросить клочок бумаги или вымыть грязную посуду — все это будет рассматриваться как искажение или уничтожение улик. Пойми, никакой объект не становится уликой до тех пор, пока у тебя нет оснований считать, что он так или иначе связывается с преступлением.

— И у тебя нет оснований считать, что этот вот револьвер связан с преступлением?

— Абсолютно никаких. Я просто защищаю свою клиентку.

— И что же, все эти твои трюки могут защитить клиентку?

— Они могут помочь. Я ввязался в игру, не зная, какими картами в ней играют и какие у кого козыри. Так или Иначе, карты розданы. Возможно, из^-крапленой колоды, меченые, с расчетом, что у меня будет самый слабый набор, и мне приходится играть именно этим набором так, чтобы он превратился в выигрышный.

— Не зная козырей и какие карты уже сброшены?

— Да, именно так.

— Что ж, завидная у тебя работенка. Я рад, что я не адвокат. Тебе что-нибудь еще нужно от меня, Перри? Я ухожу.

— В данный момент — нет.

Дрейк обернулся и неторопливо двинулся к двери. Там он приостановился и обернулся к Мейсону.

— Это дельце в Ровене, скорее всего, будет неважным для тебя бизнесом, — сказал он. — Там замешана уйма денег.

— Да, я знаю, — сказал Мейсон. *

Дрейк помедлил еще мгновение и, пожав плечами, вышел. Делла посмотрела на Мейсона, подняв брови в молчаливом вопросе.

— Итак, — сказал Мейсон, — нам известно, что этот револьвер является собственностью Джорджа Энклита-са. И я хочу вернуть его по принадлежности. Нам надо…

Фразу прервал телефонный звонок.

— Это Герти, — сказал Мейсон. — Узнай, что тай еще, Делла.

— Да, Герти, — сказала Делла в трубку И через минуту взглянула на Мейсона: — В приемной ожидает мистер Хелман Эллис и просит принять его как можно скорее, хотя понимает, что рабочее время у вас истекло.

— Я приму его, — почти не колеблясь сказал Мейсон. — Пойди и приведи его, только выполни прежде обычные формальности. Запиши его имя, адрес, номер телефона, по которому его можно отыскать.

Делла кивнула и вышла и приемную. Спустя несколько минут она вернулась с посетителем.

— Мистер Мейсон, мистер Эллис, — представила она мужчин друг другу.

Мейсон встал, чтобы обменяться с Эллисом рукопожатиями. Тот оказался высоким мужчиной лет тридцати, несколько славянского типа. У него было скуластое лицо, рот довольно большой, голубые глаза смотрели прямо и твердо. Он, по-видимому, не был обделен силой, и, когда они с Мейсоном пожимали друг другу руки, его пальцы крепко обхватили ладонь адвоката.

— Садитесь, — предложил Мейсон. — Чем могу быть полезен?

— Пока не знаю. Это зависит от того, в какой мере вы свободны в своих действиях.

— Я представляю интересы Эллен Робб.

— Вот потому-то я и пришел сюда.

— И в чем же ваша проблема?

— В моей жене…

— Я не занимаюсь делами о разводах, — сказал Мейсон. — Основа моей практики — уголовное дело. Семейные проблемы, брачные договора и все тому подобное попросту не интересует меня.

— Моя жена, — совершенно будничным голосом сказал Эллис, — собирается убить вашу клиентку. — Когда Мейсон вопросительно поднял брови, он добавил: — Никакого реального повода для ревности у нее нет, но она, как мне кажется, временами теряет рассудок.

— Давайте говорить без обиняков, — предложил Мейсон. — Вы ведь часто играете в покер в «Большом амбаре» и проигрались там довольно крупно.

— Да, это так.

— Для вашей жены это было не очень-то приятно?

— Всем женам обычно бывает не очень-то приятно узнавать о том, что их мужья просиживают штаны за игрой в покер и оставляют там деньги.

— А Эллен Робб была приманкой в «Большом амбаре», а?

— Ее сделали приманкой.

— И вы ею заинтересовались?

— Мистер Мейсон, — сказал Эллис, глубоко вздохнув, — я люблю ее.

— И тем не менее утверждаете, что у вашей жены нет никаких оснований для ревности?

— Я бы сказал, мистер Мейсон, я… я скрываю свои чувства в себе.

— То есть вы полагаете, будто скрываете их в себе.

— Что вы имеете в виду?

— Женщина обычно чует такое за милю. Если вы влюблены в Эллен Робб, то можете быть уверены, ваша жена знает, что за вашими экскурсиями в «Большой амбар» кроется нечто большее, чем страстное желание посидеть за игрой в покер.

— Она не может знать, что я испытываю, — повторил Эллис, — потому что я сам лишь недавно понял, что влюблен.

— А она поняла это куда раньше вас. В противном случае, с чего бы ей становиться такой ревнивой?

— Надин, моя жена, всегда была ревнивой. Она ревнует меня к любой женщине, на которую я взгляну дважды.

— И на многих женщин вы смотрели дважды?

— Ну, не слишком уж на многих.

— Хорошо. Расскажите подробней, что именно случилось.

— Видите ли, у Надин давно накапливалось эмоциональное напряжение. Я действительно проиграл кое-какие деньги в покер, но я могу позволить себе проигрывать. В конце концов она устроила мне сцену. Но вы знаете, одно обстоятельство для меня совершенно неприемлемо: носить клеймо человека, отказавшегося платить проигрыш. А если Надин предъявит иск Джорджу Энклитасу по поводу возврата денег, которые я проиграл в покер, на меня ляжет именно такое клеймо.

— А если предположить, что игра была нечестной?

— Ну, это, понятно, другое дело. Если кто-нибудь сможет доказать, что игра велась нечестно, ситуация меняется.

— Хорошо. Давайте все же вернемся к началу нашего разговора.

— Пожалуйста. Я узнал, что моя жена устроила сцену в «Большом амбаре» и вы сообщили ей о некоторых официальных возможностях вернуть проигранные мною деньги. Я узнал также, что она наняла адвоката для предъявления иска Джорджу Энклитасу. Поэтому я и предложил Надин сначала обсудить все это между собой. Мы решили отправиться в круиз на нашей яхте. Там, на свободе, мы могли бы попытаться спокойно уладить все наши дела. Нам уже случалось раньше действовать так в кризисные периоды нашей совместной жизни, и обыч-' но все кончалось хорошо.

— А как давно вы женаты?

— Семь лет.

— Так, продолжайте.

— Мы уехали из дома и отправились на яхту. Соседей предупредили, что нас, возможно, не будет день или два. Мы предполагали и есть и спать на яхте. По дороге купить кое-какие продукты. И кажется, почти сразу после нашего отъезда появилась Эллен. Она хотела поговорить с моей женой. Кто-то из соседей сказал ей, что мы только что уехали на яхту. Вот Эллен тут же и отправилась туда, взяла ялик и на веслах добралась до места, где была пришвартована яхта. Она объехала вокруг нее и несколько раз звала нас. Потом привязала ялик к борту и поднялась на яхту. Не найдя никого, вернулась в ялик и поплыла туда, где брала его.

Вот это-то и перевернуло все вверх дном. Когда Эллен была на яхте, она, вероятно, обронила носовой платок с ее инициалами. Когда мы с женой поднялись на борт яхты и спустились в каюту, то нашли этот платок. И-уж тут карусель завертелась. Жена просто обезумела. Она не желала слушать никаких объяснений. Разумеется, я сам вначале не мог знать, как носовой платок Эллен оказался на борту яхты. Я подумал, что кто-то, возможно, подбросил его, и пытался объяснить Надин, что меня просто хотят дискредитировать в ее глазах. Скорее всего, это дружки Джорджа выкидывают штучки, чтобы отвлечь ее от намерения вернуть часть денег, которые я проиграл.

— Дальше.

— Надин просто обезумела, мистер Мейсон. Она схватила пистолет…

— Что за пистолет?

— Ну, револьвер, который мы держим на борту яхты на всякий случай, когда находимся в открытом море или ночуем 'на борту яхты, пришвартовав ее в гавани.

А дома вы не держите оружия?

— Нет. Мы держим этот револьвер только там, на яхте… Это единственное место, где, как я полагал, он когда-нибудь может нам понадобиться. Случаются ведь налеты и на яхты, пришвартованные в гавани, каких-нибудь молодых головорезов, которые способны Бог знает на что: избить мужчину, изнасиловать женщину, забрать деньги, ну и тому подобное.

— Так какого типа было ваше оружие?

— Револьвер.

— Вы знаете его марку?

— «Смит-и-вессон».

— Откуда же он у вас?

— Это был подарок.

— Чей?

— Джорджа.

— Джорджа Энклитаса?

— Да.

— Вам известно, какой номер на револьвере?

— О Господи, нет, конечно!

— А с какой стати Джордж подарил вам этот револьвер?

— Ну, мы с Джорджем какое-то время были в довольно приятельских отношениях. Я люблю играть в карты и… Мы играли с'ним с разными результатами. Иногда выигрывал я, иногда — он, вот мы и подружились. Я как-то раз увидел этот револьвер, когда Джордж и его партнер говорили об огнестрельном оружии. Они по этому поводу бились об заклад. Джордж пояснил, что держит в своем заведении не один Пистолет, чтобы в случае налета за оружие могли бы схватиться сразу несколько человёк. А я признался ему, что, мол, хотел бы раздобыть пистолет для своей яхты. Ну и он сразу же стал совать мне этот револьвер и предложил взять его себе.

— Где сейчас этот револьвер?

— Я же вам сказал: его взяла Надин.

— И что она сделала с ним дальше?

— Она заявила мне, что не собирается мириться с тем, чтобы я со своей любовницей устраивал свидания на борту яхты. Она пригрозила убить Эллен. Это была ужасная сцена. Я никогда прежде не видел Надин в подобном состоянии.

— Как вела она себя потом?

— Села в ялик и поплыла прочь, оставив меня на яхте в полной беспомощности.

— И вы против этого не возражали?

— Разумеется, возражал! Если бы я мог подобраться к ней достаточно близко, мистер Мейсон, я бы сбил ее с ног и отобрал револьвер, но она действовала очень хитро. Она не подпускала меня к себе и все время держала под прицелом. Попробуй я шевельнуться, она могла бы убить меня, tioTOM убить Эллен, а потом и себя.

— Но чего же ради она оставила вас, беспомощного, на борту яхты?

— Она боялась, что я попытаюсь предупредить Эллен,

— Пожалуйста, дальше.

— Это почти все, что мне известно. Надин поплыла прочь на ялике. А я оставался на борту яхты примерно до половины десятого вечера. Потом мне удалось привлечь внимание группы Яхтсменов, которые и переправили меня на берег.

— А разве вы не могли завести мотор яхты и сами дойти до порта?

— Ни единого шанса на это. Надин увезла с собой ключ зажигания. А у меня замок зажигания с противоугонным устройством, так что, когда ключи вынуты из замка, завести мотор невозможно. Вероятно, какой-нибудь слесарь в подобной ситуации сумел бы как-то обойти этот замок, но я не знал, как это сделать, да я и не очень-то уверен, что так вообще можно было выйти из положения. Я ведь и установил такой замок, чтобы никому не позволить украсть яхту и отправиться на ней в увеселительную прогулку. Это не особенно большая яхта, мистер Мейсон, ее длина всего тринадцать метров, но она очень дорогая и великолепно оборудована. Я основательно поистратился, стараясь сделать ее максимально удобной и комфортабельной.

— Итак, вы попали на берег примерно в половине десятого, — подытожил Мейсон. — И что потом?

— Ну а потом я пытался отыскать свою жену, но так и не смог найти. Я поехал поговорить с Эллен, но мне не хотелось пугать ее. Я просто посоветовал ей быть поосторожнее, потому что моя жена, мол, вышла на тропу войны. Ну а потом я снова отправился разыскивать Надин. Сегодня утром жена внезапно и совсем ненадолго появилась в доме. Она опять угрожала мне, утверждала, что я и Эллен тайно встречаемся на борту яхты и что она докажет это, наняв экспертов по дактилоскопии и сняв якобы имеющиеся там отпечатки пальцев. Она добавила, что чувствует, будто Эллен сейчас поджидает меня на яхте, и если она и впрямь там окажется, то жена тут же Прикончит ее.

— И как вы поступили?

— Никак. Я ничего не предпринимал. Эллен ведь никогда не встречалась со мной на борту яхты. Я знал, что Надин идет по ложному следу, вот я и позволил ей уйти. Но… но я хотел, чтобы вы знали, что Надин сейчас вне себя, и могли бы предпринять какие-нибудь шаги для защиты Эллен.

— А вам известно, что между Эллен Робб и Джорджем Энклитасом произошла стычка?

— Какая стычка? — спросил Эллис.

— Он выгнал ее с работы, да в придачу еще и подбил глаз, — сказал Мейсон.

— Что? — воскликнул Эллис, привскочив в кресле.

— Подбил ей глаз, — повторил Мейсон.

— Да я убью его! — закричал Эллис. — Это же… это подло, грубо, бесчестно…

Эллис замолчал, его губы сжались в тонкую прямую линию:

— От имени мисс Робб, — сказал Мейсон, — я предъявляю иск в размере шести тысяч долларов Джорджу Эн-клитасу и еще нескольким ответчикам, которые, как я полагаю, являются его компаньонами в игорном бизнесе. Шесть тысяч долларов за причиненный моральный ущерб и полторы тысячи долларов за физический ущерб, нанесенный побоями.

— Мистер Мейсон, — сказал Эллис, — я начинаю думать, что та последняя игра и впрямь велась нечестно. Полагаю, что Эллен могла бы кое-что рассказать вам об этом. Я хочу расквитаться с Джорджем Энклитасом. Если он ударил Эллен, я изобью его так, что ему на всю жизнь хватит. Да я…

— А как вы посмотрите на то, что жена предъявит вам иск о разводе и назовет Эллен Робб в качестве соответчика? — спросил Мейсон. На лице Эллиса появился испуг, адвокат же сухо добавил: — Есть кое-какие обстоятельства, которые вам следует принять во внимание.

— Послушайте, Мейсон, — сказал Эллис, — я постараюсь действовать разумно. И потом, я хотел бы оплатить ваш гонорар за ведение дела против Джорджа.

— А как это будет выглядеть в связи с делом о разводе?

— Ну хорошо, — поколебался Эллис. — Я проиграл в «Большом амбаре» около десяти тысяч долларов. И теперь убежден, Что та игра велась нечестно. Если вам угодно выступить в качестве моего защитника, чтобы я смог вернуть эти деньги, я заплачу вам половину от возвращенного, а также возмещу все расходы по ведению этого дела. Вы можете нанять детективов или вообще делать все, что вам угодно.

— За такие действия меня могут лишить адвокатской практики. Я уже дал совет вашей жене — разумеется, безвозмездно, — как можно вернуть совместно нажитую собственность, проигранную в карты, независимо от того, велась ли эта игра честно или нет.

— Мистер Мейсон, но как же вы не понимаете, что это подорвет мою репутацию? Да я ведь стану посмешищем для…

— Я так не думаю, — перебил его Мейсон. — Я думаю, что, если бы несколько женщин предприняли действия подобного рода, это заставило бы картежников, играющих по-крупному, кое о чем призадуматься, в особенности тех из них, которые ведут игру нечестно.

— Напротив, мистер Мейсон, — заволновался Эллис, — это приведет к совершенно противоположному результату. Те, кто играет честно, не смогут позволить себе оставаться в этом деле. Если столкнутся с перспективой отказа от своих выигрышей. С другой стороны, нечестные игроки все равно останутся при своем бизнесе. Точнее я сформулировал бы это так: те, кто останется в бизнесе, непременно будут играть нечестно.

— Вы как раз затронули самую суть дела, — сказал Мейсон, — Я, разумеется, не знаю, как отнесется к решению, о котором шла речь, Верховный суд США. Но сейчас существует и такое толкование закона о совместной собственности. Это интересный юридический казус, и мне хочется знать, как он разрешится в дальнейшем.

— Хорошо, но я вот еще что скажу, — заметил Эллис. — Вы, конечно, наносите мощный удар по городу Ровене. Джордж способен пойти на все, чтобы эта информация не получила широкую огласку. Полагаю, вам известно, что моя жена намеревалась устроить собрание в женском клубе и наняла адвоката по фамилии Гоури для доклада на нем. Джордж тут принял свои меры.

— Свои меры? — поднял брови Мейсон.

— Ну разумеется. Он, понятно, действовал по-умному, предлагал Гоури деньги за то, чтобы тот не появлялся в клубе. Но у Гоури теперь появилось несколько новых клиентов, весьма выгодных для него, к тому же, как я полагаю, они дали ему понять, что его выступление в женском клубе Ровены будет весьма огорчительно для них.

— Гоури говорил мне, что не смог разыскать вашу жену, — сказал Мейсон.

— Он действительно пытался связаться с ней, но только для того, чтобы сообщить, что он вынужден отложить свой доклад и вообще не уверен', сможет ли быть полезным женскому клубу. Мне кажется, он также собирался сказать Надин, что, обдумав все и изучив закон, решил, что вопрос о совместной собственности недостаточно прояснен.

— Откуда вам все это известно?

— Гоури говорил со мной по телефону. Смысл разговора был именно таков.

— Хорошо. Я подумаю над тем, что вы мне сообщили. Если сумеете связаться с женой, сразу же дайте мне знать.

— Скажите, Мейсрн, а Эллен сейчас в безопасном месте? Вы можете гарантировать ее безопасность?

— Этого я никому не могу гарантировать.

— А как насчет полиции?

— Они тоже не могут. Если бы полиция охраняла каждую женщину, которой угрожает смерть от руки какой-нибудь ревнивой супруги, у них не хватило бы полицейских, чтобы регулировать уличное движение.,

— Но Эллен действительно находится в опасности.

— Возможно, — согласился Мейсон. — Но она все-таки достаточно хорошо спрятана. Я намерен некоторое время держать ее в укрытии, а также приму во внимание вашу информацию. Конечно, всякие неприятности на- почве ревности случаются. Едва ли не каждый день и не в каждой газете вы прочтете о том, что некий ревнивый разведенный муж явился к своей бывшей жене, устроил там сцену, убил ее, а потом покончил с собой. Или о том, что некая женщина угрожала мужу бросить его, а он в ответ на это вытащил пистолет и пристрелил ее, а сам сдался властям. Подобные преступления на эмоциональной почве лежат в основе большинства убийств, но при всем том на каждого или каждую из убитых при подобных обстоятельствах приходится тысяча таких, которым только угрожали. Полиция просто не может реагировать на все подобные ситуации.

— Вы слишком уж хладнокровно рассуждаете об этом, — гневно сказал Эллис. — Эллен Робб — прекрасная, милая и порядочная молодая женщина. О, я, конечно, понимаю, что образ жизни у нее не совсем обычный, но, в сущности, это ничего не меняет, и… вы просто не имеете права сидеть сложа руки и позволить моей жене угрожать Эллен.

— А где, по-вашему, находится сейчас ваша жена?

— Я думаю, она в Аризоне. Дело в том, что Эллен должна была получить работу в одном из ночных клубов в Финиксе. У нее там были какие-то контакты, и, как я полагаю, Надин узнала об этом и туда-то и отправилась. И если Эллен пока в Ровене, то Надин, по-моему, уже в Аризоне. Надеюсь, что она поостынет к тому времени, когда вернется домой.

— Ладно, поглядим, что можно сделать, — сказал Мейсон. — Я, как могу, попытаюсь защитить свою клиентку, но я уже сказал вам — даже полиция не гарантирует абсолютную безопасность в ситуации такого рода.

— Послушайте, мистер Мейсон, — не унимался Эллис, — если ее не способна защитить полиция, можно нанять личного телохранителя. Я готов заплатить, сколько бы это ни стоило. Понимаете, вооруженный охранник, который наблюдает за ней днем и ночью.

— Ну и опять-таки, как такая забота будет выглядеть в иске о разводе?

— Пожалуй, я побежден, — сдался Эллис, вставая. — И тем не менее, мистер Мейсон, уверяю вас, что вашей клиентке грозит реальная опасность.

Мейсон лишь кивнул в ответ. Эллис, казалось, не торопился покинуть контору, но Мейсон поднялся, давая понять, что встреча окончена. Как только Эллис вышел из кабинета, Мейсон обратился к Делле Стрит:

— Свяжись-ка с Полом Дрейком, если он еще не ушел домой. Пусть зайдет к нам сейчас.

Через минуту Дрейк был в кабинете Мейсона.

— Эллен Робб пока остается в мотеле «Морской прибой» в Коста-Месе, — пояснил адвокат. — Она зарегистрирована там под своей настоящей фамилией. Возможно’ ей угрожает опасность. Одна разгневанная супруга вышла на тропу войны с револьвером в руке и разыскивает Эллен Робб.

— Нужен телохранитель?

— Телохранители, причем учти — окончание «и» обозначает множественное число, двое или даже больше. И чтобы Эллен ничегошеньки об этом не знала. Не своди глаз с этого мотеля. Расставь людей таким образом, чтобы они смогли постоянно наблюдать за входом в комнату Эллен Робб. Если какая-нибудь особа женского пола будет расспрашивать об Эллен или просто появится на горизонте, пусть твои люди тут же положат на нее глаз. Если же особа окажется женщиной лет под тридцать, рыжеволосой, худощавой, то ее необходимо задержать — не важно, под каким предлогом. И если случится, что ее имя Надин Эллис, миссис Хел-ман Эллис, твои люди должны предпринять некоторые действия.

— Какие именно?

— Это зависит от обстоятельств. Скажем, нужно отвлечь ее внимание и… в любом случае надо быть рядом с ней и не дать ей возможности вытащить револьвер, если случайно покажется мисс Робб.

— Понятно, — сказал Дрейк. — Нам такое не в новинку. У меня найдется несколько отличных ребят. Но это, знаешь ли, стоит денежек. Сколько времени они должны оставаться при этом деле?

— До тех пор, пока будет сохраняться малейшая возможность беды, — сказал Мейсон.

— Ну, сколько примерно это может продлиться?

— Пока мы не установим местонахождение миссис Эллис и не уточним ситуацию.

— Хорошо, все будет исполнено.

После ухода Дрейка Мейсон обратился к Делле Стрит.

— Итак, — сказал он, — теперь перед нами проблема револьвера.

— То есть?

— Мы начали с четырех револьверов, которые принадлежали Джорджу Энклитасу. Один он отдал Эллису. Остается три. Теперь один из этих трех появляется в личных вещах Эллен Робб.' Предположительно Джордж намерен заявить, что этот револьвер был у него украден. И у него, таким образом, остается два револьвера.

— К чему вы клоните?

— Да просто пытаюсь разобраться с этими револьверами, — улыбнулся Мейсон. — Когда я буду вести это дело, окружной прокурор, как это вошло у него в привычку, обвинит меня в том, что я подбрасываю какое-нибудь другое оружие, подменяю его и…

— Короче, в том именно, что вы и проделали сейчас.

— Фактически да. А разве мне не доставит удовольствия, когда, Джордж Энклитас «обнаружит» пропажу одного из своих револьверов и обвинит Эллен Робб в его краже? Он добьется выдачи ордера на обыск ее вещей. Потом действительно полицейские найдут револьвер, и тогда Джордж под присягой подаст жалобу. Дело будет передано в суд, и, когда этот револьвер представят в качестве вещественного доказательства, я попрошу занести в протокол номер револьвера. Потом мы выясним номер револьвера Джорджа, и в итоге окажется, что револьвер, найденный в вещах Эллен, совсем не тот, который «украли» у Джорджа Энклитаса.

— И что же тогда? — улыбнулась Делла.

— Тогда, — торжествующе улыбнулся Мейсон, — мы вчиним Джорджу Энклитасу еще один иск о компенсации ущерба. И возможно, Делла, в конце концов сумеем отучить его издеваться над женщинами и ставить им синяки под глазом.

— Ну, а если предположим, что кто-нибудь обнаружит револьвер Джорджа у вас? — спросила Делла.

— Ах, ну что ты выдумываешь! — воскликнул Мейсон. — Да у меня и в мыслях не было держать револьвер Джорджа здесь. Я же сказал тебе, что мы вернем револьвер владельцу, как только узнаем, кто этот владелец.

— И вы просто вручите ему револьвер? — сверкнув глазами, спросила она.

— Я сказал, что мы вернем его, — с улыбкой ответил Мейсон.

— У вас есть какой-нибудь план? — с улыбкой спросила Делла.

— Там внизу, в ресторанчике, — сказал Мейсон, — для охлаждения напитков бросают в стаканы кругляшки льда диаметром сантиметра в два с половиной, с круглым отверстием в середине и…

— Ну-ну, продолжайте, — сказала Делла, так как Мейсон вдруг принялся хихикать.

— Так вот, — объяснил Мейсон, — ледяные колечки получают с помощью прутка, который вставляют в трубку. Пустоту между трубкой и прутком заполняют водой, которую замораживают. Затем из трубки вынимают пруток, стягивают с него ледяной цилиндрик и разрезают цилиндрик на колечки, которые и бросают потом в стаканы с напитками. Положим, Делла, сейчас ты спустишься вниз, поговоришь с кем-нибудь из персонала и попросишь для себя кусочек ледяного цилиндрика длиной сантиметров тридцать.

— Я уже иду, адвокат, — лукаво улыбнулась Делла. — Насколько я понимаю, мы собираемся заморозить вещественные доказательства.

— Напротив, — возразил Мейсон. — Мы собираемся растопить ледяное сердце. А заодно, Делла, возьми-ка с собой какую-нибудь коробку из-под обуви и заполни ее наполовину сухим льдом.

Мейсон нетерпеливо мерил шагами пол, когда Делла вернулась с обувной коробкой, набитой сухим льдом, и вытащила оттуда тридцатисантиметровый цилиндрик льда.

— Отлично, — похвалил Мейсон. — Испытаем-ка его не прочность.

Адвокат взял револьвер, принесенный Эллен Робб, потом пододвинул два стула, между их спинками положил цилиндрик и подвесил к нему за спусковой крючок револьвер.,

— Прекрасно! — сказал он, быстро снял со стульев цилиндрик и бросил его обратно в коробку с сухим льдом. — А теперь мы отправимся в Ровену. Я остановлюсь позади «Большого амбара», где расположен вход в мотель. Ты выйдешь из машины, пройдешь через мотель, обогнешь плавательный бассейн и через заднюю дверь войдешь в «Большой амбар», а там в женскую туалетную комнату.

— С этой вот обувной коробкой в руках?

— Нет, к этому времени у тебя в руках будет сумочка, куда положишь сухой лед, вот этот ледяной цилиндрик и этот револьвер. Пустоту в цилиндрике мы тоже заполним сухим льдом. Ты войдешь в женскую туалетную комнату и поищешь там место, куда можно приткнуть револьвер: где-нибудь высоко наверху, подвесив его между двумя углами перегородки, либо, что предпочтительнее, внизу, отыскав какую-нибудь раковину с открытой системой труб под ней. Думаю, ты сумеешь подвесить цилиндрик за два конца между двумя вентилями, из которых один для горячей воды, а другой — для холодной. Спустя некоторое время цилиндрик от температуры растает, и револьвер упадет на пол. Растаявший лед образует ледяную лужицу, и кто-то найдет в ней револьвер.

— И соотнесет его с нами, не так ли?

— Если ты будешь осторожна и войдешь в «Большой амбар» через заднюю дверь ранним вечером, никто тебя не увидит. Мне не хотелось бы просить тебя об этом, Делла, но сейчас, как юрист, я выступаю против интересов Джорджа Энклитаса, и было бы неэтичным разговаривать с ним в отсутствии его адвоката. А он, если застанет меня в своем заведении, непременно захочет потолковать со мной. Мне нужно поэтому, чтобы револьвер просто нашли в женской туалетной комнате.

— Но почему именно там? — спросила Делла.

— Потому что там есть служительница и еще потому, что комната находится прямо у заднего входа в мотель. Ты можешь тихонько войти туда и, пока не зайдет еще какая-нибудь женщина, пристроить этот ледяной цилиндрик, потом дать служительнице монетку в двадцать пять центов, покинуть заведение и сесть в машину. Мы набьем отверстие в цилиндрике сухим льдом, что замедлит его таяние. А когда револьвер упадет на пол, его заметит или служительница, или какая-нибудь другая женщина. Если нам повезет, то служительница будет клятвенно заверять, что револьвер находится в туалете не более четырех-пяти минут.

— А мы будем уже далеко? — спросила Делла.

— Да, конечно.

— И в какой же мере преступно то, что я сделаю?

— Я же объяснил, что мы просто возвращаем утерянную собственность. Это весьма похвально.

— А как насчет сокрытия улики?

— Какой улики?

— Совершенного воровства.

— Я ничего ни у кого не крал.

— А как насчет Эллен Робб?

— Она клиентка.

— Да, она клиентка, — задумчиво повторила Делла, — однако я не советую вам так уж опекать эту девушку. Она сама прекрасно понимает что к чему и вряд ли позволит кому бы то ни было подсунуть ей кота в мешке.

— Уж не хочешь ли ты сказать, — ухмыльнулся Мейсон, — что она умеет соблазнять людей?

— Во всяком случае, своего адвоката. Играйте в эту игру как можно осторожнее, шеф.

Мейсон кивнул и сказал:

— Именно поэтому я и хочу поскорее вернуть револьвер по принадлежности.

— А что подумает Джордж Энклитас, когда узнает, что этот револьвер обнаружили в женском туалете?

— Ну, это зависит от его намерений.

— Вы думаете, что Джордж хочет обвинить Эллен в воровстве?

Лоб Мейсона собрался складками.

— Я и сам хотел бы узнать ответ на это, Делла. Логичнее всего предположить, что он думал именно об этом, когда запихивал револьвер в вещи Эллен, но странно, что он медлит с обвинением. Чего он дожидается?

— Возможно, он пытается выяснить, где находится Эллен Робб.

— Я в этом не уверен… Есть одно обстоятельство, которое меня тревожит. Я хочу вернуть револьвер как можно скорее. Эта находка до смерти перепугает смотрительницу. Она поднимет шум и… В общем, Джордж узнает, что получил свой револьвер обратно, и решит, что зря медлил нанести удар по Эллен Робб. Возможно, он подумает, что Эллен, найдя револьвер в своих вещах, как-то изловчилась подкинуть его. В любом случае Джордж будет взбешен.

— Когда нам надо ехать? — осведомилась Делла.

— Сходи сначала в магазин на углу, — сказал Мейсон, — купи там дамскую сумочку, куда можно запихнуть сухой лед, револьвер и этот ледяной цилиндрик. После этого сразу же и отправимся.