Мейсон повернулся к миссис Бартслер.
— Через какое время после того, как ваш сын принес вам кулон, вы пошли в комнату Дайаны?
— Сразу же.
— В таком случае давайте разберемся с фактором времени. Можете ли вы утверждать, что находились в комнате Дайаны через пять минут после того, как ваш сын показал вам бриллиантовый кулон?..
— Ручаюсь, что и пяти минут не прошло, — холодно перебила его миссис Бартслер.
Карл Фретч слегка нахмурился.
— А вы, — вдруг резким тоном обратился к нему Мейсон, — насколько я понял, утверждаете, что направились к матери как только нашли в сумочке кулон?
— Ну не могу я упомнить всего в точности, — вскипев, воскликнул Карл. — Вот уж не думал не гадал, что меня подвергнут столь унизительным расспросам.
— Между тем, — заметил Мейсон, — вы утверждали, что обнаружили сумочку сразу по приезде домой; что тут же отнесли сумочку в комнату Дайаны Рэджис; что, найдя в ней кулон, сразу же пошли сообщить об этом вашей матери. Затем вместе с ней вы тотчас возвратились в комнату Дайаны Рэджис, где и застали ее в одном халатике. Из этого следует вывод, что она должна была выехать из «Коралловой лагуны» не после, а раньше вас, для того чтобы добраться домой и успеть…
— Вполне вероятно, я немного напутала со временем, — вновь снисходительно оборвала его миссис Бартслер. — Да, точно, теперь я припоминаю, как сперва отказывалась поверить в это; меня мог ограбить только человек без стыда и совести. Какое-то время я расспрашивала Карла о ней, о ее поведении за ужином. Ничего лестного о ней он сказать не мог.
— Следовательно, вы слегка задержались? — спросил Мейсон.
— Да, именно. Как мне помнится, мы слегка задержались.
— Минут на пятнадцать?
— Мне, право, нелегко ответить определенно, мистер Мейсон.
— Во всяком случае, это отняло не более получаса?
— Вполне возможно.
Мейсон повернулся к Джейсону Бартслеру и сказал:
— Что и требовалось доказать.
— Назовите вашу сумму, Мейсон.
— Прежде всего я хотел бы забрать весь гардероб мисс Рэджис. Вы обязаны выплатить ей жалованье по сегодняшнее число, плюс аванс на две недели вперед. Что касается деталей, мне придется обсудить их с ней, а вам лучше посоветоваться с вашим адвокатом.
— Если ты заплатишь ей хоть цент, — взорвалась миссис Бартслер, возмущенная действиями мужа, — я никогда не прощу тебе этого! Подумать только, какой-то тип расселся тут и осмеливается сомневаться в правдивости Карла.
Бартслер хотел было что-то возразить, но сдержался.
Мейсон сказал:
— Если вы желаете подать в суд и выслушать показания свидетелей, данные под присягой, то ради Бога, я не возражаю.
— Поступай, как тебе заблагорассудится, Джейсон, — промолвила миссис Бартслер. — Наверно, и в самом деле было бы лучше уступить шантажисту, лишь бы избавиться от этой шлюшки. Я окончательно убедилась, что именно это она задумала с той самой минуты, как только пересекла порог нашего дома.
С этими словами миссис Бартслер как ветром сдуло из комнаты. Следом за ней направился и Карл.
— Погоди, Карл. На минутку задержись, пожалуйста, — остановил его Бартслер.
Молодой человек явно колебался. Затем, недоуменно пожав плечами, повернулся и галантно подошел к стойке возле кресла своего отчима.
— Ну и сукин же ты сын, — сказал Бартслер, не повышая голоса. — Этот фокус с бриллиантовым кулоном ты раз уже испробовал три года назад на горничной своей матери. Теперь я понимаю, что в тот раз он у тебя сработал: днем твоя мать прожужжала все уши о пропавшем бриллиантовом кулоне, вечером того же дня ты был с горничной, а наутро кулон оказался на своем месте. В тот раз это заставило меня призадуматься, а сегодня мне приходится выкладывать деньги. Я не собираюсь ставить в известность твою мать, в этом нет необходимости, но заруби у себя на носу: я раскусил тебя — грязный, подлый жулик! А теперь вон отсюда!
Карл Фретч чуть-чуть склонился в поясе, дабы создать впечатление гордой натуры, уступающей высшей власти, врожденного отвращения к словесным перепалкам и готовности джентльмена скорее остаться в двусмысленном и унизительном положении, нежели изменить самому себе хотя бы на долю секунды.
Дверь за ним захлопнулась.
Джейсон Бартслер повторил Мейсону свой вопрос:
— Так сколько же я должен?
— Мистер Бартслер, я в самом деле не могу назвать точную сумму. Я приехал забрать ее вещи, установить ответственность…
Бартслер поднялся с места, подошел к сейфу и стал набирать шифр.
— Джейсон, — сказал Гленмор, — я открывал Дайане дверь, когда она приехала. Она попросила меня дать денег той женщине, которая за нее расплатилась с таксистом.
— Пьяная? — спросил Бартслер, не оборачиваясь.
— Нет.
— С синяком?
— Нет.
Бартслер открыл дверцу сейфа, отпер еще одну дверцу, затем закрытый на замок выдвижной ящичек и вынул из него пачку новеньких, хрустящих стодолларовых банкнот. Отсчитав десять сотен, он заколебался, буркнул: «Дайана — славная девчонка», — и добавил еще пять. Затем, постояв в задумчивости, бросил Мейсону: «Вам тоже полагается гонорар», — и отсчитал еще пять банкнот отдельной стопочкой.
— Так вот, — сказал он, — здесь ровно две тысячи долларов. Полторы — ей, пятьсот — вам, но при условии, что я получу от вас отступную на случай изнасилования, нанесения увечий, угрозы физического насилия, клеветы и т. д. и т. п.
— Я не уполномочен принимать сейчас какие бы то ни было решения, — ответил Мейсон.
— Вот телефон, — сказал Бартслер. — Свяжитесь с еашйм клиентом. И давайте расставим все точки над «и».
Поколебавшись секунду, Мейсон подн^ трубку и набрал номер квартиры Деллы £ТрИХ. в трубке раздался голос Деллы.
Привет, Делла. Как там наша пациентка?
— Теперь гораздо лучше.
— Как с одеждой? Подошло что-нибудь?
— Почти впору. Немного длинновато, но пока обходимся кое-как.
— Делла, я сейчас нахожусь в доме Джейсона Бартслера. Он предлагает две тысячи отступных, включая мой гонорар. Спроси у мисс Рэджис, как она на это смотрит.
— Минуточку, — сказала Делла, и Мейсон мог слышать ее негромкий говор, пока она быстро пересказывала его слова Дайане. Затем Делла сказала в трубку: — Шеф, нас никто не подг^ущи. вает?
— Нет.
— Она говорит, это бесподобно.
— Хорошо, я оставлю ему расписку, — сказал Мейсон. — Я попрошу мистера Бартслера, чтобы экономка собрала вещи нашей клиентки, и прихвачу их с собой. До свидания.
Мейсон повесил трубку.
Бартслер обратился к Гленмору:
— Фрэнк, напишите расписку, и пусть Мейсон подпишет ее в качестве адвоката Дайаны Рэджис. И составьте расписку таким образом, чтобы в нее вошел весь уголовный кодекс; вы знаете Карла не первый день: он мягко стелет, да жестко спать.
Гленмор улыбнулся и без лишних слов прошел в соседнюю комнату.
— Ну, надеюсь, я предусмотрел все, — сказал Бартслер.
Мейсон ограничился улыбкой.
— Или нет? — спросил Бартслер.
— Не могу понять.
— Чего именно вы не можете понять, мистер Мейсон?
— Двух вещей: с какой целью вы нанимали мисс Рэджис и почему по-прежнему хотите ее вернуть. Предупреждаю, Бартслер, по роду своей деятельности мне часто приходится сталкиваться с различными загадками, но я, как правило, не успокаиваюсь, пока не разгадаю ее до конца. Если вы предпочтете сами поделиться со мной, то завтра в десять утра я буду у себя в конторе.
Бартслер, в сомнении поглаживая подбородок, вдруг сказал:
— Я буду в четверть одиннадцатого. По-моему, стоит рассказать вам все без утайки — если вам небезразлично.