Полковник Мартинес все-таки вышел покататься на лыжах. Во-первых, чтобы ни у кого подозрения не появилось, будто он с какой-то особой целью сюда прибыл. Раз прибыл на горнолыжный курорт, обязан ходить кататься, как ходят все сюда приезжающие. С группой новичков, к которой его приписали, полковник уже дважды побывал на трассе и быстрее всех освоил азы доселе ему неизвестного вида спорта. Сказались общая его физическая подготовка, хорошо тренированное тело и отличная координация движений. В этот раз полковник решил покататься в одиночестве и даже парней из своей боевой группы брать не захотел. В окно полковник видел, как в сторону трассы для начинающих прошли две группы туристов. Возможно, в одной из этих групп был и профессор Скипидаров. Хотелось попасться ему на глаза, да и самому желательно было взглянуть на профессора и оценить его для начала хотя бы визуально.

Полученные на базе лыжи полковник держал в номере. Быстро переоделся, собрался и вышел, рассчитывая только пару раз прокатиться по трассе, «помозолить», как говорят в России, людям глаза и успеть вернуться к обеду в городок. Трасса для начинающих оказалась сильно загруженной. Если Мартинес в окно видел только две группы, то помимо них еще три группы были уже на самой трассе и осваивали под руководством инструктора правильную постановку ног при повороте. Мартинес поднялся на самый верх трассы, откуда новички редко катаются, если не хотят прослыть отчаянными головами, выбрал направление, чтобы проехать между двумя группами, которые уже завершали катание и стояли ближе к концу трассы маленькими толпами, слушая инструктора, который проводил разбор занятий. Полковник начал спуск, стараясь подражать движениям настоящих спортсменов, хотя со стороны это и выглядело, наверное, так же смешно, как ему самому было смешно смотреть на других новичков. И в это время у него в чехле зазвонил сотовый телефон. Участок как раз позволял остановиться, что полковник и сделал, круто развернувшись и выбросив из-под лыж снежные брызги. Вытащить трубку было делом одного мгновения.

Звонил Бексолтан.

– Ты не представляешь, как трудно разговаривать, когда спускаешься с горы, – сказал полковник. – Я ушел на трассу покататься…

– Шеф, тут какой-то тип вашу комнату подчистил. Ризван его застал, когда он выходил из вашего номера с сумкой и с ноутбуком. В сумке ваши вещи.

– Что за тип? – обеспокоившись, переспросил Мартинес.

– Какой-то карачаевец, не из наших. На улице его еще двое ждали, на машине. Они влезли в дело, мы и их прижали слегка. Дежурная администраторша вызвала ментов. Они должны вот-вот приехать. Что делать будем?

– Я возвращаюсь. Ждите меня. Пять минут…

Мартинес быстро убрал трубку в чехол и начал разгоняться, чтобы спуститься как можно быстрее. Своих парней Мартинес увидел сразу, как только вышел из-за угла. Они плотно практически окружили троих посторонних парней около машины и не пускали их в машину, даже дверцу открыть не давали. Все жестикулировали, ругались, разговаривали на незнакомом языке, а может быть, и на многих языках. У одного из чужих было окровавлено лицо, у другого светился свежий синяк под глазом, третий левой рукой прижимал к животу, видимо, поврежденную правую руку и сильно морщился.

Вокруг толпа собралась. Слышались возгласы:

– Воров поймали.

– Кавказцы кавказцев поймали… Что-то новое! Обычно они друг друга покрывают.

– Значит, кавказцы у кавказцев что-то сперли. Все просто…

– Ментовку вызвали?

– Вызвали, да что толку. Через час приедут, увезут, взятку стрясут и отпустят.

– Самим надо так вломить, чтобы неделю на ноги не поднимались, тогда получат урок.

При приближении Мартинеса голоса у машины смолкли. Видимо, и воры поняли, кто пришел. Или сказал им кто-то на их родном языке.

– Что говорят? – спросил Мартинес Бексолтана.

– Иностранца, говорят, пощипать захотели.

– Давай их ко мне в комнату.

– Всех троих?

– Всех. Поместимся. У меня комната большая.

– Сейчас менты приедут. И охрана базы тоже должна выехать. Их охраняемая территория.

– А что, они мою комнату не найдут? Поставь кого-нибудь на улице, пусть проводит. Где вещи, которые выносили?

– В комнату отнесли.

– Разбирали?

– Нет, все оставили как было.

– Комнату закрыли?

– У нас ключей нет. Может, администратор. Я не видел, чтобы закрывал, но он там вертелся.

– Подсказать нужно было! – резко ответил полковник. – Через пять минут приводите всех.

Мартинесу требовалось не менее пяти минут, чтобы проверить все свои вещи. Вещей немного, но есть среди них такие, без которых он не может обойтись. Сейчас, по сути дела, полковник был на грани провала. Не того провала, когда его определят как офицера ЦРУ и отправят в местную контрразведку, а провала всей этой сложной, многоходовой, тщательно законспирированной и весьма важной для безопасности США операции, поскольку такой пустяковый, казалось бы, случай, как воровство, не был предусмотрен планом. Но появились откуда-то самые обыкновенные воры. Они в любой стране могут появиться и обокрасть даже человека, сильно обеспокоенного своей безопасностью, и такие случаи известны в разведывательной практике. И, оставшись без ноутбука, полковник Мартинес лишается связи и координации в своей операции, лишается многих моментов, без которых продуктивно действовать ему, привыкшему жить в электронный век, слишком трудно.

У Мартинеса было мало времени на то, чтобы осмотреть свои вещи, и он, вернувшись в комнату, которая оказалась незакрытой, сразу приступил к осмотру. Естественным было предположить, что воры искали в первую очередь деньги. Насколько полковник помнил, в бумажнике у него оставалось еще около шести тысяч долларов, все сотенными купюрами. Бумажник остался в кармане куртки на вешалке, но был пуст. Однако пластиковая банковская карточка, которая лежала в том же бумажнике в маленьком карманчике, была на месте. Если бы похитили и деньги, и пластиковую карточку, это, опять же, могло сильно ударить по возможностям полковника получать сведения. Тот же самый Арсанак просто перестал бы давать сведения, окажись полковник неплатежеспособным. Но воры или сильно торопились, или просто не знали, как можно воспользоваться пластиковой карточкой, не имея pin-кода, что более похоже на истину. Позарились на деньги и игнорировали карточку. Примитивные люди, не дружащие с электронными системами, потому что любой вор, кто с этими системами дружит, как правило, умеет и pin-код считать и имеет для этого возможности. С примитивными ворами, не отягощенными интеллектом, было проще разобраться. Разбирая другие вещи, Мартинес в первую очередь нашел в сумке очки ночного видения, которые должны были бы ему понадобиться в дальнейшем, причем вскоре, и зарядное устройство к этим очкам. Ноутбук отдельного зарядного устройства не имел, но имел запасной аккумулятор. Он находился в сумке с ноутбуком и был похищен. В сумке же от ноутбука нашелся и шифровальный диск, который на постороннем компьютере будет просто музыкальным диском, как и десяток других, настоящих лицензионных музыкальных дисков. Эту сумку просто не разбирали, похоже, и не смотрели, что в ней хранится. Просто схватили вместе с ноутбуком, чтобы унести.

Осмотрев все вещи, Мартинес задумался. Весь осмотр он проводил не совсем для того, чтобы убедиться в полном возвращении похищенного. Он, как опытный разведчик, обязан был предположить и самый худший вариант, и он его предположил. И потому сразу пытался определить, что это было за похищение. Самым логичным и обыденным было бы встретить банальное воровство. Но сбрасывать со счета до конца версию с акцией российской контрразведки Мартинес не стал.

В дверь постучали.

– Войдите, – сердито разрешил Мартинес.

Дверь распахнулась во всю ширь, и Ризван с Аскерби и Бексолтаном втолкнули в комнату троих воров. За ними, кашляя в кулак, вошел капитан Габиани. Хамид придержал остальных парней за дверью. Комната, хотя и носит странное название полулюксовой, в отличие от единственного в целом корпусе люксового двухкомнатного номера, не настолько велика, чтобы всем было в ней просторно.

– Все на месте, шеф? – спросил Бексолтан.

– Деньги. Наличные доллары…

Бексолтан без разговоров поставил одного из воров лицом к стене и стал вытаскивать из его карманов все, что там было. И доллары вытащил. Передал банкноты полковнику. Тот по внешнему виду определил, что там примерно та сумма, что и должны была быть. Отсчитал из пачки пять сотенных купюр, а остальные спрятал в карман.

– Полиция не приехала? – спросил он.

– Едут. Две «ментовки» и машина местной охраны по дороге поднимается, я видел, – сказал капитан Габиани.

– Ну что, гости мои дорогие, – произнес полковник, – руки для наручников приготовите или договоримся о мирной жизни?

Мартинес кивнул Бексолтану, и тот развернул своего «протеже» лицом к полковнику.

– Ты о чем? – спросил один из воров.

– У меня для вас есть дело. Похожее. Только там вам никто руки выворачивать не будет и физиономии раскрашивать не станет. – Мысль пришла Мартинесу в голову уже сформировавшаяся. Вернее, она и раньше приходила, но раньше он думал обойтись своими силами. А теперь появились варианты. – Как ты открыл дверь?

Бексолтан подтолкнул в бок своего «протеже», чтобы тот ответил. Вор кивнул на кровать, на которую Бексолтан вывалил содержимое его карманов. Среди прочего там была и связка отмычек.

– Ладно, – решился полковник. – Забирай все свое. Сегодня в полночь у меня будет открыто окно. Приходите так же, как сейчас уйдете. Работу я оплачу. Вот аванс.

Подготовленные пятьсот долларов ушли в руку, которая до этого забрала себе всю наличность полковника. Сам он подошел к окну, распахнул его и показал, где выход. Первый этаж позволял спокойно спрыгнуть с подоконника.

– Ментам на глаза не попадитесь. В полночь жду вас.

Воры ринулись к окну, через которое уже слышался звук полицейских сирен. Но полицейские машины подъезжали с другой стороны дома…

* * *

– Предупреди парней, что воры убежали. Пистолет на нас наставили, и мы не могли их остановить. Это для полиции… – приказал полковник. – И пусть по комнатам расходятся.

Бексолтан торопливо вышел за дверь, чтобы проинструктировать своих парней. В обстановке, близкой к экстремальной, и сам Бексолтан, и Хамид, как заметил полковник, уже нормально передвигались. Видимо, усталость мышц они легко гасили нервным напряжением. Впрочем, в молодости это всем легко дается.

– Что за игры, мистер Валентино? – спросил капитан Габиани. – Или вы уже формируете новую группу курсантов? Из уголовных элементов…

– Для задачи, которую я им отвожу, они уже подготовлены. Сделают свое дело, их можно будет ликвидировать, чтобы языки никогда уже больше не смогли развязать.

Габиани поморщился. Ему, как офицеру грузинского генштаба, такие заведомо понятные для офицера ЦРУ вещи казались неприятными. Этим парни из группы полковника Мартинеса выгодно отличались от групп, сформированных из чистых этнических грузин. Но коммандос должны привыкать к любой грязной работе.

Вернулся Бексолтан.

– Ну что, ничего не расскажешь? – спросил полковник.

– Что рассказать?

– Неужели ты даже в окно не выглянул?

– Выглянул. Воры прошли под носом у ментов… У полицейских то есть, сели в свою машину и уехали. Менты с администратором сейчас разговаривают.

– Кто у нас воров задерживал?

– Я, Ризван, Аскерби…

– Значит, вам новая работа предстоит. Менты заставят вас фотороботы составить. И меня тоже. Наша задача, чтобы ни один фоторобот не походил на настоящих воров. Но хотя бы один портрет должен быть у всех похожим. Наверное, нас к себе в управление повезут. Справимся?

– Нужно кого-то выбрать, с кого портрет рисовать. С конкретного человека проще. Тогда у всех получится одно лицо.

– Смеха ради предлагаю вам всем рисовать Доку Умарова, – предложил Габиани. – А я пошел кашель лечить, – он снова сильно раскашлялся. – Меня не было, когда воров крутили. С меня и спросить нечего.

– Иди. Но идею ты подал хорошую, согласен. Это классика жанра, и заставит местных полицейских пропотеть хорошенько. Кроме того, Умаров любит рекламу. А мне лично еще и интересно будет проверить, хватятся полицейские или нет? Смогут узнать Доку по фотороботу? Нужно будет всем постараться…

– Это забавно, – согласился Бексолтан. – Сам бы Доку не обиделся.

– Если менты поднимут переполох, он будет только долго смеяться. Он же далеко и в безопасности… К нему близко этих полицейских не подпустят. Решили. Так и делаем. Тенгиз дело подсказал. Но при этом и нам необходимо будет быть осторожнее, потому что полицейские начнут бегать, как одуревшие от отравы тараканы. Как бы случайно и нас не зацепили…

* * *

Старший лейтенант Сичкарь вскоре принес подполковнику Кольчугину компьютер прямо в комнату. Давид Вениаминович, закрывая за старшим лейтенантом дверь, глянул в обе стороны коридора, никого не увидел и остался этим весьма доволен.

– Вот и машина ваша, – сказал Сичкарь, выставляя принесенное из коробки на стол.

Это был не ноутбук, а так называемый, нетбук. В принципе, небольшой по размерам и не имеющий дисковода, но во всем другом не уступающий ноутбуку.

– Монитор маловат, – произнес Игорь Евгеньевич, – если долго работать, глаза устают. И клавиатура слегка тесновата. Если набивать много текста, с непривычки сложно бывает. А в остальном все в порядке. Дисковод я принес внешний. Подключаете и можете работать. На время, пока себе не купите, могу выделить собственный, не служебный, USB-модем. Имейте в виду, что на него следует деньги постоянно перечислять, как на сотовый телефон. Пока там что-то лежит. Думаю, на пару дней даже интенсивной работы должно хватить. Но лучше сразу доплатить, чтобы проблем не возникло.

– Спасибо, Игорь Евгеньевич. Это лучше, чем всем показывать, как я хожу к вам, чтобы попользоваться вашим компьютером. Я же официально с одним Валдаем прибыл, без сопровождения. Эту легенду следует поддерживать. Хотя, в случае чего… Нечаянный разговор возник. Вы решили выручить меня. Вот и все. Но с нетбуком на руках все же спокойнее.

Старший лейтенант ушел, а Давид Вениаминович взялся было за компьютер, но тут позвонил Известьев.

– Слушаю вас, Виктор Николаевич, – ответил Кольчугин.

– Как устроились, Давид Вениаминович?

– Нормально. На лыжи встать еще не пытался, но своего пса с окружающей обстановкой познакомил. Прогулялись слегка…

– Новостей нет?

Конечно, ФСБ можно было бы и не сообщать, что звонил полковник Габиани, поскольку контроль за телефонными переговорами ведется через спутник космического управления ГРУ, а ФСБ своих аналогичных спутников не имеет. Но Давид Вениаминович не знал, как проводится осуществление связи в данной операции, и потому вполне мог допустить, что кто-то из космического управления ГРУ, не зная мыслей, замыслов и чувств Кольчугина, мог уже доложить Известьеву об этом звонке. Тем более если между разными системами существует договор о сотрудничестве и официально они участвуют в одной операции. И молчание Кольчугина сразу сделало бы обстановку между партнерами не самой партнерской. Лучше было этого избежать. То есть что-то сказать Известьеву следовало, хотя и говорить необходимо было осторожно.

– Есть новости. Мне звонил из Тбилиси полковник Габиани. И прислал данные на группу Мартинеса. Без фотографий, которых Анзор Георгиевич не имеет, но в остальном данные полные, с именами, фамилиями и данными из картотеки грузинских спецслужб. Исключая, естественно, всю их работу на эти спецслужбы, что могло бы нас заинтересовать. Но так далеко полковник, к сожалению, зайти не пожелал. Однако я могу подозревать, что эти парни работали и против Абхазии, и против Южной Осетии. Данных по нынешней операции Мартинеса здесь, в Сочи, Габиани не имеет – это не его компетенция, но подозревает, что деятельность группы носит подготовительный характер и имеет какое-то отношение к Олимпийским играм. Габиани стало случайно известно, что в Абхазии было создано десять перевалочных баз для отправки оружия, боеприпасов, взрывчатки и всего прочего, необходимого террористам, в район Сочи. Этим непосредственно занимается сам Доку Умаров. Грузинские спецслужбы только обеспечивают его всем необходимым. И потому Анзор Георгиевич опять точных данных не имеет, поскольку у него нет контакта с Умаровым. Но и ориентировочных данных достаточно, чтобы заставить побегать абхазскую СГБ.

– Ни к чему. Они уже бегают вовсю. Идет большая развернутая операция по обнаружению этих «схронов», задействованы и российские спецслужбы. Надеемся, что операция будет удачной. И, в дополнение ко всему, будет обезглавлено абхазское отделение «Имарата Кавказ», которое занималось переброской и вообще доставляет много хлопот и абхазской стороне, и нам.

– Значит, Габиани еще не знает об этом. Иначе он сообщил бы. Он легко идет на контакт. Но старается при этом не работать против Грузии. Против «Имарата», против американцев – с удовольствием, но не против Грузии. Насколько я его знаю, это должна быть его принципиальная позиция. И он ей не изменит.

Давид Вениаминович вовремя и правильно подстраховался. После такой фразы у Известьева должно отпасть всякое желание влезать в дружественные отношения двух бывших офицеров спецназа ГРУ и корректировать их по своему усмотрению.

– Как вы получили данные? Надеюсь, не почтой? И не через курьера? Габиани ни в коем случае нельзя показывать, что вы уже задействованы в операции.

– Разве?.. Неужели вы думаете, что о подобных вещах не предупреждают каждый день по радио и телевидению?..

Подполковник ФСБ не очень понял такую замысловатую фразу, но и понимать не постарался, потому что сильно заинтересовался другим вопросом:

– Так каким образом вы получили данные?

– Естественно, через Интернет.

– Великолепно. Идеальный вариант для вербовки. Сохраните это письмо в первозданном виде. Нам необходим будет его IP-адрес. Но вас, думаю, как человека с большим опытом разведывательной работы, и предупреждать об этом не следует.

Известьев не видел большой разницы между вербовкой со стороны ФСБ и вербовкой со стороны ГРУ своего бывшего офицера. Но сам Кольчугин эту разницу прекрасно видел и подставлять старого товарища под вербовку ФСБ не пожелал.

– Не следовало бы… Беда в том, что есть два существенных момента: первый – я не имею своего компьютера и не могу принимать электронную почту; второй – между мной и полковником Габиани существует договоренность о том, что я буду принимать его почту исключительно из интернет-кафе или подобных заведений. Анзор Георгиевич тоже опытный разведчик, и он предвидел подобный интерес к его вербовке. Но на мое слово он положился, поскольку знает, что я обманывать не буду. Я заостряю на этом внимание – я обманывать его не буду. И потому мне пришлось зайти в интернет-кафе и там принять почту на «флэшку». Через некоторое время мне доставят нетбук, и я смогу работать на нем, однако словом своим я дорожу и почту буду по-прежнему получать через интернет-кафе. Благо, до него идти сорок восемь метров. Это от двери моего номера. Я специально шагами измерял.

– Жалко, что вы упустили такую возможность, – посетовал Известьев.

– Ничего нельзя поделать, – спокойно ответил Кольчугин. – Мы с Анзором Георгиевичем члены одного боевого братства. И друг против друга ничего предпринимать не можем. И не желаем. Это, Виктор Николаевич, даже обсуждению не подлежит.

Интонация Кольчугина говорила, что он в этом вопросе не терпит возражений.

– Жалко, жалко, что из-за личных взаимоотношений страдают государственные интересы. Впрочем, вы, к сожалению, в настоящий момент являетесь офицером запаса…

– Отставником. Так точнее.

– Тем более. И я вынужден согласиться с вами. – Известьев, видимо, начал искать другую тактику, понял Кольчугин. Если не удалось решить вопрос с наскока, он будет пытаться подъехать с другой стороны. Значит, следует быть с ним еще более осторожным. – Но я вообще-то по другому поводу позвонил вам. Вся местная полиция, грубо говоря, уже целый час «на ушах стоит». И пусть стоит, это им полезно. Может быть, отработают, по крайней мере, связи и взаимодействие, если большего не добьются. Нам же будет полезно другую задачу решить. Вернее, головоломку, потому что задачей это назвать трудно. Вы меня слушаете, Давид Вениаминович?

– Слушаю, Виктор Николаевич, очень внимательно.

– Сегодня на верхней поляне… Вы там, кстати, не были?

– Нет еще, не успел. Но имею понятия, где она. Здесь перед корпусом стоит доска для объявлений, на ней большая рельефная карта. Из гипса, кажется, вырезана, и раскрашена. Дороги, тропы, горы, трассы… Я видел, где находится верхняя поляна. Так что там произошло?

– Вы помните, что на верхней поляне живет полковник Мартинес со своими людьми.

– Помню.

– Мартинес, кстати, попросил переселить его в нижний городок, как раз ссылаясь на сегодняшнее происшествие. Просьба при этом опирается на большее количество людей внизу и, следовательно, на большую безопасность. Странный аргумент, в котором мало логики, если исходить из наших менталитетных реалий. Но меня лично удивляет факт того, что он решил отделиться от своих людей. И вообще это происшествие ставит слишком много новых вопросов и сбивает нас всех с толку. Я даже не знаю, что предположить…

– Возможно, Виктор Николаевич, это и так, однако я не могу сказать что-то определенное, поскольку сути самого происшествия не знаю.

– Ах, да… Я еще не сказал вам…

– Вы, Виктор Николаевич, только сообщили мне, что звоните по какому-то поводу, самого повода не назвав.

– Короче говоря, дело обстоит так. Сегодня полковник Мартинес отправился покататься на лыжах, на трассу для начинающих горнолыжников. Он в самом деле лыжник только начинающий и катается откровенно плохо. Пока полковник учился стоять на горных лыжах, в это время воры ограбили его номер. Вынесли сумку с вещами и ноутбук. Но покинули комнату в неудачный момент. Прямо при выходе из комнаты нарвались на парней Мартинеса. Там ситуация сложилась такая, что в комнату проник только один из воров, а двое других ждали его на улице в машине. Но с одним в возникшей свалке парни Мартинеса смогли показать свою подготовленность и справились. Скрутили его, затем и двух сообщников вытащили из машины. По телефону сообщили Мартинесу. Тот на лыжах спустился с горы прямо до городка. Торопился и волновался, как сказали свидетели, и очень рисково спускался. Видимо, было что у него украсть и тем самым нарушить режим его работы. До прибытия полиции, которую вызвала дежурный администратор, всю троицу неудачливых воров отвели в комнату полковника. Но вот там что-то произошло. Они говорят, что обыскать задержанных не успели и те вытащили пистолет. Угрожая оружием, заставили полковника открыть окно и выскочили на улицу. В машину они сели как раз в тот момент, когда подъехала полиция. Вели себя спокойно и хладнокровно, и полиция ничего не заподозрила. Все трое воров кавказской внешности. Впрочем, здесь это настолько частое явление, что больше затрудняет поиск, чем облегчает его. Людей славянской внешности можно встретить только среди отдыхающих и спортсменов. Но уже одно то, что воры спокойно и хладнокровно, не испытывая никакого волнения, прошли мимо полицейских и сели в машину, говорит, что мы имеем дело с опытными людьми.

– Кавказцам вообще свойственно хладнокровие, – заметил Кольчугин. – А хладнокровие вовсе не есть синоним опытности.

– Я не рассказал самого интересного, – продолжил подполковник Известьев. – Опоздавшие полицейские забрали с собой и пострадавшего, и свидетелей. То есть самого полковника Мартинеса, который для них вовсе не полковник ЦРУ США, а гражданин Мексики Валентино Мартинес, бизнесмен средней руки, и трех его парней. В отделении составили фоторобот. Причем сравнивали потом. Сначала работали по отдельности. И что получились?

Известьев выдержал артистическую паузу, за которую его можно было бы пригласить в любой из столичных театров на какую-нибудь великую роль.

– Что получилось? – как не самый большой любитель театра вообще и лицедейства в принципе, спросил Кольчугин, невежливо прерывая паузу.

– Фотороботы двоих воров сильно разнились и интереса для возможности идентификации и опознания не представляли. Но третий, тот, что сидел в машине на пассажирском сиденье… Даже менты смогли опознать на всех четырех изображениях одного человека. А узнать человека по фотороботу очень сложно. Так вот…

Последовала следующая значительная пауза. Но Давиду Вениаминовичу паузы не нравились, и он снова прервал ее:

– Так вот…

– Так вот, все четыре фоторобота показали, что в машине находился Доку Умаров.

– Я рад за ментов, – сдержанно сказал Кольчугин. – Если они его поймают, то и им самим, и их начальству обеспечено повышение в звании.

– Вы верите, что здесь находится Доку Умаров? Вы верите, что полковник Мартинес, который сотрудничает с Умаровым и привез в Россию людей по его рекомендации, показал на Умарова? Вы верите, что парни Умарова показали, что их шеф находится здесь и сейчас?

Известьев, кажется, готов был возмутиться такой наивности отставного подполковника спецназа ГРУ.

– Я же не мент, – спокойно ответил Кольчугин. – Мне повышение в звании не светит, даже если я лично Умарова захвачу. А ментам светит. И не нужно им перебивать аппетит к работе. Пусть дерзают, пусть ищут. Надежда, как известно, умирает последней. Но за то время, пока они будут вести активный поиск, они смогут накрыть многих бандитов. Это обычное явление.

– С такой точкой зрения, пожалуй, и я готов согласиться, – вздохнул подполковник ФСБ. – Тем не менее я хотел бы понять, что задумал Мартинес. Что это за ход такой хитрый?

– Будем разбираться, – пообещал Кольчугин…