Вот уж чего было не отнять у Бзоу Гозаровича Ахубы, так это умения действовать стремительно, дерзко и предельно жестко и при этом разумно, учитывая каждый последующий шаг и последствия, к которому этот шаг может привести. Как только на СГБ Абхазии заработала система спутникового контроля ГРУ, сразу появились впечатляющие результаты. Первые два результата были переданы Ахубе по телефону. Причем последний раз позвонили, когда он переступал порог кабинета своего начальника полковника Бакелии, чтобы поговорить с полковником с полной ответственностью и категорично.

Обычно, переступая этот порог, Бзоу Гозарович выключал свой телефон. Бакелия не любил, когда в его кабинете раздавались посторонние звонки и кто-то, пусть даже по служебному вопросу, мешал ему говорить. Но в этот раз ситуация кардинально изменилась, этим хотелось воспользоваться, и Ахуба вытащил трубку почти демонстративно. И говорил не стесняясь:

– Да, товарищ генерал. Слушаю вас. Нет. Я в кабинете полковника Бакелия. Да, при нем можно говорить. Понял. Так, товарищ генерал. Так. Хорошо, я попозже заеду к вам, и там сверим карты. Договорились. Как только освобожусь. Думаю, минут через тридцать или даже через час.

Бзоу Гозарович убрал телефон, посмотрел на полковника, заинтересованно слушающего, но Бакелия был слегка глуховат, и громкие слова, доносящиеся из трубки, не должен был уловить. Однако слова самого Ахубы он наверняка слышал. И даже взгляд его это подтверждал. А уж звание, которое называл в разговоре подполковник, произвело на полковника впечатление, о чем говорили округлившиеся глаза. В управлении СГБ Абхазии было всего три генерала, и, если Ахуба так вольно разговаривал с любым из них, это было ударом по самолюбию Дамея Зекановича, для которого Бзоу Гозарович был только подчиненным, и не более. Можно сказать, почти предметом мебели. Хотя сам Бзоу Гозарович с этим согласиться не мог бы.

– Кто звонил? – спросил Дамей Зеканович еще по привычке требовательно.

– Это мне звонили, – невозмутимо и таким тоном, который в обычной обстановке Бакелия посчитал бы хамством, ответил Ахуба. – По делам…

Дамей Зеканович понял, что произошло нечто, перевернувшее его, казалось бы, устойчивое положение, а он об этом пока и не догадывался. Но он все еще старался сохранять свое достоинство, но для этого требовалось говорить, а не спрашивать, а он был в таком состоянии внутренне, что не мог уже не спросить слегка торопливо, хотя и владея еще голосом:

– Что у нас произошло. Рассказывай. Только покороче, а то у меня назначена важная встреча.

– Я вам уже не рекомендовал на эту встречу ездить, – спокойно проговорил Бзоу Гозарович. – Думаю, это в ваших интересах. Вас снайпер дожидается. Это во-первых. Во-вторых, если снайпер при каких-то обстоятельствах будет бессилен, вам после этой встречи могут нацепить на руки наручники. Я во время войны несколько часов просидел в наручниках – это неприятно. А у вас, Дамей Зеканович, руки в два раза, считай, толще моих. Больно будет рукой пошевелить.

– Ты о чем? – полковник Бакелия хотел спросить грозно и повелительно, но сорвался и даже взвизгнул, что сразу показало его испуг.

– Все о том же, товарищ полковник. Я вам уже не рекомендовал туда ехать. Это главное, что я хотел сказать в начале разговора.

– Туда я не еду. Я уже позвонил, чтобы меня не ждали.

– Вы меня обманываете или себя, Дамей Зеканович? – Ахуба сказал это даже с некоторым укором. – Я же ведь мог и не звонить вам, и не предупреждать. Хотя меня специально об этом никто не предупреждал. Вот я и воспользовался, в благодарность вам за доброе ко мне отношение в течение многих лет, тем, что меня забыли предупредить. И сам предупредил вас. Но мне ведь это могут и в вину поставить.

– Кто под меня копает? – напрямую спросил Бакелия.

– ГРУ России контролирует все связи Доку Умарова.

– Я не имею с ним связи. – Бакелия попытался оправдаться, но это прозвучало не слишком убедительно. – Мы с ним не виделись больше десяти лет.

– Вы имеете связь с его людьми. Этого достаточно и для ГРУ, и для нашего руководства. Оно в курсе всех действий ГРУ, и одобряет их. Хотя предпочитает, чтобы не было никакого шума о предательстве. То есть вас могут просто сделать человеком, погибшим от рук террористов. Например, грузинских. Или же от рук людей Доку Умарова. «Имарат Кавказ» пытается прочно обосноваться на нашей земле. С помощью, естественно, грузинских спецслужб. Это нашему с вами руководству не нравится. Вас, я думаю, не сделают предателем. Вас сделают жертвой. И семья будет пенсию получать. Но вам-то, мне кажется, такой вариант не покажется лучшим.

– Не покажется, – тихо согласился Бакелия. – Мне еще детей воспитать следует. Что ты предлагаешь? Ты же владеешь ситуацией…

– Чтобы что-то предложить, мне нужно знать, насколько глубоко вы увязли. ГРУ не ставит меня в известность обо всем. Дает только общие характеристики событий. О главном я могу делать выводы только самостоятельно.

– По ту сторону границы остались родственники моей жены, – признался Бакелия в том, что Ахуба и без него знал. – Угрожают расправой. Идет давление с целью получения информации и предупреждения обо всех акциях, которые будут направлены против «Имарата».

– Что-то вы успели передать?

– Только мелочь. Периодичность прохода пограничных патрулей. Места пограничных засад. И все, кажется. По обстановке в Сухуми ничего не давал.

– Я надеюсь, что вы не обманываете.

– Так, что ты мне посоветуешь?

– Выпить пять чашек крепчайшего кофе.

– У меня сразу голова на полметра вверх поднимется. У меня с одной чашки кофе повышается давление.

– Вот потому я и советую выпить сразу пять. И отправиться к врачу. Пусть это будет гипертонический криз. А потом написать рапорт об увольнении по состоянию здоровья. Начальство для приличия поуговаривает, но быстро согласится. И для людей «Имарата» вы перестанете представлять интерес. Можете даже после рапорта залечь в госпиталь. Чтобы все было официально. Еще лучше, чтобы вас на «Скорой помощи» увезли в госпиталь. Есть у нас надежный врач? Если нет, могу к своему направить. Он все сделает как надо.

– Есть у меня врач…

– Флаг вам в руки, товарищ полковник. Действуйте!

– У меня уже давление поднялось.

– Но кофе все же выпейте…

– Хорошо. Я домой заеду и выпью. А потом сразу к врачу, – подавленно согласился полковник. Впечатление было такое, что он после этого разговора даже похудел…

* * *

И только после этого разговора подполковник Ахуба вернулся к себе в кабинет, хотел было заняться вместе с офицером-дознавателем допросом задержанных и оформлением их ареста^[21], но передумал, вспомнил обещание, которое дал на пороге кабинета полковника Бакелия, и решил съездить к генералу Барателия.

Поехал подполковник на своей не слишком новой «Волге», обычно стоящей на стоянке рядом со зданием СГБ. Сухуми не такой большой город, чтобы дорога заняла много времени, хотя вытянулся он вдоль моря, потому Ахуба доехал быстро.

Генерал оказался дома и открыл дверь почти сразу после звонка. Был он в домашнем халате и в домашней обстановке вовсе не смотрелся тем человеком, которого привык видеть среди любителей игры в нарды подполковник Ахуба.

– Я рад, что вы поторопились, – сказал генерал, закрыв зверь за гостем и запуская того в свою небольшую двухкомнатную квартиру. – У меня уже есть три новых адреса, и вот-вот появится четвертый. Я сам наблюдаю за местонахождением автомобиля со своего компьютера. Могу показать, если любопытствуете.

– С удовольствием посмотрю, – согласился Бзоу Гозарович. – Если, конечно, вам не помешаю. И вообще я хотел бы иметь возможность пользоваться этим средством со своего компьютера. Надеюсь, это получится?

– Исключено, – заявил Барателия весомо и категорично, хотя сама его внешность как-то не предполагала вроде бы такой категоричности, и характер, видимо, не соответствовал внешности. Ахубе вообще казалось после первого знакомства, что этот человек не способен настоять на своем, чего, в принципе, у генерала и быть бы не могло. Но подобные мысли обычно забываются, пока к ним не приходишь снова. И потому этот тон в словах генерала показался на первый взгляд странным, но Ахуба в очередной раз быстро сообразил, что разведчику положено выглядеть не таким, каким он является в действительности. И тогда уже все встало на свои места. – На компьютеры, на которые устанавливается эта программа, согласно приказу, одновременно обязательно ставится установка самоликвидации. Если вы трижды попытаетесь загрузить компьютер с неправильно набранным паролем, компьютер взорвется, уничтожив все данные, и вас тоже. И того, вероятно, кто будет находиться рядом. Там взрывное устройство имеет не только небольшой фугас, но и поражающие элементы. И все это во избежание похищения программы. Программа с грифом секретности.

– Понял, – вежливо согласился Бзоу Гозарович, пока не претендуя на большее. Но и того, что генерал Барателия пообещал ему раньше, хватало, что называется, за глаза. Никакие средства внешнего наблюдения, которыми в Абхазии традиционно пользовались еще все спецслужбы, пусть даже с применением высокотехнологичных средств, управляемых вручную, не могли заменить спутниковый контроль. Но самое смешное было в том, что осуществлять контроль за передвижениями конкретной sim-карты с помощью спутника было в шесть раз дешевле, чем использовать обыкновенную группу внешнего наблюдения. О том, что группа может быть замечена или не может подойти близко к объекту, чтобы не быть замеченной, уже и говорить не приходится. Да и настоящих профессиональных специалистов для «наружки» в распоряжении республиканской СГБ уже почти не осталось. А те, кто остался, это старые кадры, работавшие еще в КГБ и получившие там квалификацию. И потому одна только маленькая договоренность с генералом Барателия позволила подполковнику Ахубе выйти на новый уровень работы, ничего практически не отдавая взамен, поскольку любые данные, которые он может дать, российская сторона в состоянии запросить по официальным каналам. Правда, запросы обычно идут не из ГРУ, а из ФСБ. А ГРУ, вероятно, не желает работать через посредников, предпочитая действовать напрямую.

– Вы флешку с собой захватили? – спросил генерал.

– Нет… – растерянно ответил Бзоу Гозарович.

– Я разве не говорил вам?

– Никак нет, товарищ генерал.

– Старею. Замечал уже за собой такую неприятность. Ладно. Я вам распечатаю листы карты в динамических характеристиках. От въезда в село вашего автомобиля до отъезда от конкретного дома. Во двор они, кстати, ни разу не заезжали. Я даже в режиме on-line наблюдал, и с помощью камеры спутника я сумел определить даже место закладки тайника. Это вовсе не сарай, как можно было бы предположить из обычных привычек террористов, а угол фундамента самого дома. Дальний угол с левой стороны. В двух других случаях я не сумел ничего увидеть, мешали облака. Так что вам эти тайники придется искать самостоятельно.

– У нас, товарищ генерал, есть специально обученные собаки. Целая кинологическая служба. Если в тайнике есть взрывчатое вещество, собака это место не пропустит. Причем перечень взрывчатых веществ очень велик. Практически все, которые находят применение, и даже намного больше. Не беспокойтесь.

– Отлично. – Мизан Сетович сел за компьютер и выдвинул на себя нижнюю полку с клавиатурой и мышью. До того «спящий» монитор оживился, и появилось изображение карты. На ней легко было рассмотреть светящуюся не слишком ярко красную точку, которая двигалась строго по дороге, из чего вывод напрашивался однозначный.

– Это они? – спросил Бзоу Гозарович.

– Предполагаю, – сдержанно подтвердил генерал.

– То есть? – не понял Ахуба. – Это могут быть не они?

– Мы отслеживаем только sim-карту и не имеем возможности пока сказать, в чьем кармане находится телефон с этой sim-картой. Конечно, при идеальных условиях рассмотреть лицо можно даже со спутника. Но у меня пока и условий таких нет, и необходимости, поскольку я этого человека ни разу в глаза не видел и определить, он это или нет, я не могу. Вы, Бзоу Гозарович, можете его узнать?

– Если только по двум мелким фотографиям в личном деле – анфас и профиль. Лично никогда не встречался. Но я не вижу причины, по которой объект будет передавать кому-то свой мобильник. Он сам им пользуется.

– Пока не пользуется. За все время контроля он ни разу не звонил. Видимо, звонит, если это необходимо, его спутник. Но мы его номера не знаем и потому ничего об этом конкретно сказать не можем. Если бы этот спутник звонил в дом, откуда выехал, тогда бы мы могли и его номер узнать. Домашний номер у нас тоже на контроле. Но я сейчас покажу вам, что записал.

Генерал усердно защелкал кнопкой компьютерной мыши, вывел на экран какую-то панель управления и через нее новую карту, видимо, соседнего района.

– Я сейчас распечатаю страницы по всем предыдущим объектам, – прокомментировал он свои действия. – Чтобы ваши машины смогли повторить путь этой машины и не ошибиться. Все вплоть до конкретного дома.

Цветной лазерный принтер слабо попискивал, выдавая страницу за страницей. И Бзоу Гозарович принимал каждую, складывая отдельной стопкой по очередности распечатки. Стопок всего получилось три, в каждой по пять страниц.

– Это, как я понимаю, только начало. Но я бы на вашем месте действовать начал немедленно и готовил бы уже группы для выезда по каждому адресу. Исходя из простой арифметики, мы с вами можем предположить, что детонаторы будут развезены по десяти или двенадцати адресам. Следовательно, к выезду должны быть готовы как минимум тринадцать групп захвата. Тринадцатая – в тот дом, где проживает руководитель местного отделения «Имарата». Действовать необходимо начинать одновременно по всем адресам, чтобы исключить возможность предупреждении по цепочке и какой-то опасной реакции бандитов Доку Умарова, которых в городе, как я слышал, тоже немало, а за пределами города еще больше. При всем этом я понимаю, что у вас может не хватить людей. Следовательно, вы должны будете или использовать войска МВД, или немедленно запросить российскую сторону о помощи. Войска спецназа ГРУ смогут прилететь несколькими вертолетами уже через нескольких часов, хотя такой вариант развития событий не самый желательный. Слух об операции обязательно пройдет, и грузины снова будут возмущаться и говорить о российском вторжении в Грузию…

– Нет, товарищ генерал. Эти оба варианта не очень надежные. Лучше мы используем армейский спецназ и пограничников. Все они имеют возможность призвать нескольких хорошо подготовленных резервистов из числа местного населения. Это дает гарантию проведения операции в одно время. Но – все адреса… Когда они у нас будут?

– Я думаю, что машина уже сегодня до вечера завершит развозку. Пока вы будете проводить подготовку, я соберу все данные и просто отправлю вам в управление по электронной почте. Вас это устроит?

– Устроит. Только лучше отправить на мой личный адрес. Это надежнее. Я специального человека посажу на прием. Чтобы разглашения не допустить. В управлении тоже не все надежны. Начиная с моего начальника отдела. Но с ним вопрос уже, кажется. решен. Он сейчас должен быть у врача, который посоветует ему срочно выйти в отставку по состоянию здоровья.

– Есть обстоятельства, которые сильно подрывают его здоровье?

– Так точно, товарищ генерал. Есть такие обстоятельства. И называются они опять же Доку Умаров. Родственники жены полковника Бакелия волею судьбы оказались по ту сторону границы, в Грузии, и попали под контроль Умарова. Отсюда давление. Я попытался пресечь это. И пока рассчитываю сам возглавить отдел. Это развяжет мне руки хотя бы на нынешнюю операцию. А дальше посмотрим.

– Так что, Бакелия там прочно увяз?

– Похоже, по уши, товарищ генерал.

– Опасно его оставлять. Умаров умеет додавливать людей. Впрочем, это, наверное, мои заботы… – Последнюю фразу генерал сказал, задумавшись.

– Я на всякий случай выставил снайпера около дома руководителя отделения «Имарата». Если Бакелия решится нанести этот визит, в дом он не войдет.

– Хорошо. Отправляйтесь, Бзоу Гозарович, готовить группы…

* * *

С «развязанными руками» работать было гораздо проще. Как только Ахуба, после того как заехал домой пообедать, вернулся в управление, дежурный сразу сообщил ему о том, что сам начальник СГБ генерал-лейтенант Цагурия немедленно требует его к себе. Только пару минут назад звонил, интересовался, не вернулся ли. А Бзоу Гозарович как раз думал по дороге, как бы ему сразу пробиться в этот кабинет начальника, минуя обычные «фильтры» в виде начальников отделов, секретарей-адъютантов и прочих безудержных в своей настырности и крючкотворстве «тормозов».

Но езда «без тормозов» получилась. В приемной прыщавый капитан, занимающий должность секретарь-адъютанта, обычно нагловатый и высокомерный, как все адъютанты, встал при появлении Бзоу Гозаровича, и даже слегка торопливо и без привычной надменности, с какой-то легкой угодливостью, распахнул перед ним дверь.

– Генерал ждет, товарищ подполковник.

Генерал тоже встал навстречу подполковнику, вышел из-за стола и пожал руку. Это, впрочем, было привычным жестом и ни о чем еще не говорило.

– Садись, Бзоу Гозарович. Ты знаешь, что произошло с полковником Бакелия?

– Он сегодня жаловался мне на давление. Хотел поехать к врачу, товарищ генерал-лейтенант. И вообще о пенсии начал заговаривать. Здоровье, говорит, подводит. Отдачи от своей работы не чувствует. А он у нас человек ответственный.

– Был ответственный. И на пенсию не успел. Домея Зекановича сегодня застрелили в кабинете врача. И врача убили из пистолета с глушителем. Пациенты в коридоре ничего не заподозрили. Говорят, зашел в кабинет человек в белом халате. Они думали, сотрудник медицинского центра. И через пару минут вышел. Так же спокойно, как заходил, по-деловому. А они ждали в коридоре. Потом только медсестра в кабинет вошла, и… поднялась тревога. Там сейчас следственная группа работает. Ты как, можешь подключиться? Дело все-таки чрезвычайно серьезное. Не каждый день у нас полковников СГБ убивают.

Ахуба слегка растерялся. Он сразу вспомнил слова генерала Барателия о полковнике Бакелия. Генерал сказал, что Бакелию оставлять опасно. И кто-то на слова Мизана Сетовича действием отозвался. Неизвестно только, с чьей стороны пуля прилетела. Самому Барателия под следствие попадать, наверное, и не выгодно. Но это его забота. А пока забота о судьбе полковника Бакелия разрешилась быстро и кардинально. Настолько быстро, что сам подполковник Ахуба не успел еще после обеда вернуться в кабинет. Но от известия о случившемся Бзоу Гозарович не потерял присутствия духа. Кроме того, ему не хотелось браться за дело, где он был хоть краем, но замешан. Могут возникнуть вопросы, разрешить которые он не сможет, а это будет минусом в послужном списке. Хотя, с другой стороны, эти минусы легко не ставить, когда сам ведешь дело. И, если бы не занятость в других делах, и делах срочных, можно было бы и возглавить следственную группу по убийству полковника Бакелия. А пока совместить две операции невозможно. И там, и там требуется оперативность.

– Лучше бы, чтобы без меня обошлось. У меня серьезная операция в самом разгаре. Требует применения больших сил. Поскольку полковник Бакелия поехал в больницу и меня об этом предупредил, я как раз к вам собирался идти за санкцией. Дамей Зеканович хотел, если его в госпиталь уложат, меня за себя оставить.

– Не торопись дела принимать. На место Бакелия у нас другой человек пойдет.

Это было ударом ниже пояса, но Ахуба выдержал удар не поморщившись. А генерал тут же смилостивился и выдал следующую дозу информации, как и положено в лучших традициях, после неприятной – приятную.

– А для тебя у нас кое-что получше есть. Независимо от случая с Бакелией мы планировали сделать тебя моим заместителем по оперативной работе. Место вакантно уже четвертый месяц. Пару исполняющих обязанности опробовали, но нужен человек с твоим опытом и с твоей энергией. Сначала придется, естественно, в полковниках походить, но должность генеральская. Хорошо себя покажешь, быстро новые погоны получишь, а не только новую звездочку. Что за операция намечается? Докладывай!

Бзоу Гозарович стал докладывать, и у начальника СГБ глаза полезли на лоб.

– Что же мне Бакелия ничего не говорил?! Дело слишком серьезное, чтобы его вот так вот, кулуарно делать!

– Он сам был еще не в курсе, товарищ генерал-лейтенант. Дамей Зеканович знал только предварительные результаты. А данные со стороны ГРУ я получил только-только.

– Хорошо. Готовь мне оперативный план в письменном виде. Я сам займусь подготовкой. А для тебя это прямой путь к генеральским погонам. Дерзай, может, со временем, и в мое кресло сядешь. Я тоже о пенсии подумываю. Значит, пора достойную замену искать…

* * *

Утром, сразу после рассвета, который в бортовые иллюминаторы заглянул чуть раньше, чем в окна домов на земле, самолет приземлился на запасной полосе аэродрома Адлера, потому что на ближайшем военном аэродроме, куда планировали совершить посадку, полоса была занята плановыми учебными полетами. Военно-транспортный самолет опоздал, не уложился в заданное ему время прибытия, и потому вынужден был садиться на гражданском аэродроме. Пилот о возможности опоздания знал, и потому так нервничал перед вылетом из-за непредвиденной задержки заказчиков рейса. В опоздании был виновен подполковник Известьев, и потому пассажирам винить, кроме себя, было некого. Да и такая посадка, может быть, была даже лучше, потому что из Адлера добираться до Сочи в четыре раза ближе, чем с военного аэродрома. Время, однако, сократить практически не удалось. Пришлось дожидаться второй машины, которая встречала прилетевших как раз на военном аэродроме, откуда и добиралась до Адлера после изменения приказа. Это было кстати, Известьев вручил Кольчугину и остальным на руки путевки на туристическую базу, необходимые наличные средства на предвиденные и непредвиденные расходы и заставил каждого расписаться в ведомости на получение средств. Дальше ждали молча. Внедорожник подполковника Известьева был только пятиместным, кроме того, багажник и часть заднего сиденья были завалены ящиками с какой-то аппаратурой, и все прилетевшие поместиться в нем не могли. Разместились во встречающей «Газели». Известьев же со своим помощником поехали следом на внедорожнике.

Кольчугин смотрел по сторонам и совершенно не узнавал Сочи, который посещал лет двадцать с небольшим назад. Это стал совершенно другой город, потерявший свою курортную уютность и получивший взамен безликие современные здания. Может быть, какому-нибудь ярому урбанисту нынешний холеный Сочи и понравился бы больше старого, но Кольчугин себя к урбанистам никогда не относил и потому вздыхал чаще обычного. Так они проехали под эти вздохи через весь в город, выбрались за него и углубились в горы по дороге, ведущей к Красной Поляне, потом свернули с основной дороги и скоро оказались на стоянке среди других машин. Первым на стоянку заехал микроавтобус, за ним «Ленд Крузер». Посторонних людей рядом с машинами не было, и подполковник Известьев, переодевшийся в яркий теплый спортивный костюм еще в самолете, дал последний инструктаж, поскольку сам он вместе с майором Солнцевым останавливаться на туристической базе не намеревался и даже не сообщил, где он остановится. Варианты связи, впрочем, были оговорены заранее…

* * *

При оформлении путевок никаких накладок не произошло. Только самого Давида Вениаминовича поселили в номере с дверью в середине коридора, а офицеров его группы поддержки в самом конце. А капитана Молочаева сначала вообще хотели поселить где-то в городке на верхней поляне, но капитан умело отговорился, сославшись на то, что он хотел бы устроиться рядом со Старобубновым, своим товарищем, с которым вместе покупали путевки. В городке на верхней поляне оказалось только одно свободное место, и потому капитана устроили рядом со старшим лейтенантом. Впрочем, звания при оформлении никоим образом не звучали, так как офицеры прибыли по гражданским документам, хотя и по своим собственным, и под своими собственными именами, точно так же, как подполковник Кольчугин. Офицеры группы поддержки считались спортивными работниками, а Кольчугин назвался военным пенсионером. Что такое «спортивный работник», сказать точно никто не мог, да никто и не спрашивал этого. На всякий случай заранее было обговорено, что Молочаев со Старобубновым будут считаться тренерами по смешанным единоборствам, а старший лейтенант Сичкарь зарегистрировался как программист. Конечно, Кольчугину удобнее было бы, если бы группа поддержки располагалась рядом, за стеной. Но это, в принципе, особого значения и не имело, поскольку официально он и группа поддержки прибыли отдельно, и для посторонних, в том числе для обслуживающего персонала туристической базы, друг с другом были не знакомы. Значит, и никаких претензий предъявлять было нельзя. Радовало, что относительно Валдая никаких возражений не последовало. Только дежурный администратор попросил на территории базы собаку водить на поводке и в наморднике, на что Кольчугин возразил, что эта собака по своей внутренней сути не «кусатель», а спасатель, значит, не опасна. И даже в нудной дряблой Великобритании, где законы о содержании животных суперстрогие, разрешается гулять по улицам без поводка и без намордника только с ньюфаундлендом, хотя даже мелких декоративных собак положено водить на поводке. Администратору этих уверений хватило, и он настаивать на своих ранее воздвигаемых условиях не стал. Тем более что Давид Вениаминович с улыбкой добавил, что уже пытался купить Валдаю намордник, но ни один из предлагаемых в магазинах на его впечатлительный и впечатляющий нос не налез. А самому сделать не получилось, поскольку руки, как оказалось, как у многих современных городских людей, не из того места растут.

Комната, отведенная Давиду Вениаминовичу, была небольшая, чистая и уютная, с минимумом мебели. И вдвоем с собакой они там легко смогли поместиться. Самого Кольчугина волновало только то, что приближалась весна и Валдай вот-вот должен был начать линять. Специальную щетку для вычесывания шерсти он с собой захватил, но хорошо знал, что в период линьки сколько Валдая ни вычесывай, он везде будет оставлять за собой шерсть. Горничным на базе это может не понравиться, потому что такая шерсть быстро выведет из строя любой пылесос, а уж про чистку ковров и говорить не приходилось. С одного раза их отчистить было уже невозможно. Но Валдай словно чувствовал опасения хозяина и линять, кажется, пока не намеревался. Это радовало, потому что недовольство горничных может легко перейти в недовольство самого Валдая. А недовольная собака непредсказуема. Даже если собака спасатель, она все равно остается собакой, и забывать об этом было нельзя.

Прямо через коридор от Кольчугина, видимо, стараниями подполковника Известьева, непонятным образом вмешивающегося в местные дела, проживал тот самый профессор Скипидаров, которым, возможно, и интересовался полковник Мартинес. Известьев просил присмотреть за профессором и сообщил Кольчугину номер его комнаты. Естественно, присматривать требовалось не в замочную скважину, но как-то присматривать придется. Если полковник ЦРУ здесь вертится, то его что-то интересовать должно. Знают ли офицеры ФСО, охраняющие профессора, о присутствии здесь полковника ЦРУ, неизвестно. Скорее всего, Известьев не стал бы посвящать их в свои дела, и это правильно. Хорошо бы на самого этого полковника посмотреть внимательнее. Но это, вероятно, вскоре удастся, точно так же как и посмотреть на Тенгиза Габиани.

Видимо, фамилия Габиани имела какое-то магическое значение, иначе чем было объяснить, что сразу, как только Давид Вениаминович подумал о Тенгизе, зазвонил телефон и определитель высветил номер Анзора Георгиевича Габиани. Давид Вениаминович сунул в шкаф свой рюкзак, так и не разобрав его и не поинтересовавшись, что за одежда в пакетах, которые приготовил для него подполковник Известьев, понимающий, что сам Кольчугин не имел времени, чтобы подготовиться к неожиданной поездке на горнолыжный курорт.

– Да, Анзор Георгиевич, я слушаю тебя очень внимательно. Ты где сейчас? – Давид Вениаминович без труда изобразил в голосе радость.

Подполковник Известьев уже предупредил Кольчугина, что и его трубка, как и трубка полковника грузинской армии Габиани, находятся под контролем спутников ГРУ, и в случае, если обнаружится прослушивание с американских или других спутников, а это тоже исключить нельзя, разговор сразу заблокируется. Но он не заблокировался, значит, постороннего контроля не было.

– Я в Тбилиси, Давид Вениаминович. Что там относительно моего дела? Ты в Москву так и не съездил?

– Обижаешь, Анзор Георгиевич. Разве я могу старого товарища обмануть. Обещал и съездил. И поговорил с командующим. Он дал «добро». Мне готовы выделить группу поддержки. Ждем только твоих данных.

– Спасибо. Я надеялся на тебя. Как мне передать данные?

– Электронной почтой. Мой адрес ты знаешь.

– Хорошо. Относительно Тенгиза разговор был?

– Был. Обеспечение его безопасности я взял на себя. И сделаю все, что нужно сделать. Тебе достаточно будет моего слова?

– Достаточно. Это более надежно, чем межправительственный договор. Спасибо, Дато. Данные переброшу в течение часа. Как у тебя дела? Ты сейчас дома?

– Пока еще не добрался. Но готов выехать на место, как только ты пришлешь данные.

– Я не задержу. Через час можешь посмотреть электронную почту. Ты, надеюсь, недалеко от компьютера?

Габиани доверял, но проверял. Его вопрос не был вызван простым любопытством, как легко понял Давид Вениаминович: грузинский полковник желал все же знать, где находится Кольчугин.

Но сообщать следовало осторожно.

– От своего – далеко. Я сейчас в бригаде. Подбираю себе несколько человек в группу, которые в любой момент будут готовы со мной вылететь. Командующий обещал отправить нас сразу, как только возникнет необходимость. Но компьютеры есть в бригаде. Так что я все получу вовремя, не переживай. Прочитаю, позвоню командующему, он распорядится относительно транспорта, и вылетим. Видишь, ради тебя даже самолет зарезервировали.

Это походило на правду, поскольку было нормальной практикой в работе спецназа ГРУ, и Анзор Георгиевич о такой практике хорошо знал.

– В своей бригаде? – задал он уточняющий вопрос.

– Нет. До моей далеко добираться. А бригад у нас хватает. И спецназовцы везде остаются спецназовцами. Сам это знаешь. Думаю, они ими остаются, даже когда в Грузию уезжают.

– Хорошо. Передавай привет своему агрессивному четвероногому другу.

– Не обижай доброго зверя. Он не агрессивный, он только наделен повышенным чувством справедливости. И вообще охрана вверенного объекта не есть проявление агрессивности.

– Удачи. Я буду звонить. До связи.

Стандартная спецназовская фраза в данном случае для завершения разговора была очень даже к месту. Кольчугин вдруг подумал, что ему со старым товарищем сейчас, кроме как о текущих делах, и поговорить не о чем. Это казалось странным, но, наверное, было и естественным, потому что в настоящее время они представляли противостоящие лагери.

– До связи…

– До связи…

Оперативной необходимости в этой связи не было, но была оперативная необходимость делать вид, что эта связь является очень важным звеном во всей цепи предстоящей операции…

* * *

Полковнику грузинской армии вовсе не обязательно знать, что отставной подполковник спецназа ГРУ несколько опережает события, уже на месте и начал работать, хотя Габиани еще не дал ему конкретного адреса для работы. И пусть даже данные, присланные Анзором Георгиевичем, будут только дублированием уже известных фактов. Важно уже то, что Габиани начал сотрудничество и даже оставит документальное свидетельство того, что он начал сотрудничать. Интернет-сообщение никуда не пропадет, останется в памяти компьютера вместе с адресом, с которого будет отправлено сообщение. Это уже была маленькая победа над обстоятельствами. Хотя, если смотреть на вопрос с точки зрения товарищеских отношений, Давид Вениаминович вовсе не намеревался заниматься вербовкой Анзора Георгиевича Габиани, но сработала профессиональная привычка, и он вынудил старого товарища, что называется, засветиться. А это было равнозначно подписанию договора о сотрудничестве, почти такого же, какой подписал сам подполковник Кольчугин в самолете с подполковником Известьевым. Разница между договорами состояла в том, что Кольчугин подписывал документ с силовой структурой своего государства только для того, чтобы ему была произведена выплата за «рабочее время», причем независимо от результата. Габиани же «подписал» договор с другой страной, официально считающейся, если уж говорить откровенно, недружественной и даже поддерживающей потенциальных противников. Россия поддерживает потенциальных противников Грузии – сепаратные государства, некогда бывшие определенное время частью Грузии, а Грузия поддерживает страны НАТО, которые никогда дружественными по отношению к России не были.

Убрав в карман трубку, размышляя о звонке и чувствуя некоторое смущение от того, что он обманывает боевого товарища и даже заманивает его в ловушку, Кольчугин переоделся, сменив свой камуфлированный охотничий костюм на костюм спортивный.

Помнится, на подходе к зданию администрации туристической базы, когда Давид Вениаминович осматривал окрестности, он заметил небольшое квадратное здание с надписью «Интернет-кафе». Если это заведение работает, можно было бы оттуда посмотреть свою электронную почту и скачать то, что пришло, на заранее припасенную флешку. Флешку Давид Вениаминович всегда, выходя из дома, клал в карман. К сожалению, пенсия подполковника не позволяла Кольчугину обзавестись вдобавок к основному компьютеру еще и ноутбуком, хотя намерение такое он имел. И сейчас, подумав, Давид Вениаминович решил, что лучше всего воспользоваться ноутбуком старшего лейтенанта Сичкаря. Хотя профессиональные компьютерщики обычно не любят допускать к своей технике посторонних людей, особенно в чьих знаниях науки информатики они не очень уверены. Тем не менее это не вопрос личного времяпровождения, а рабочая ситуация, и Сичкарю придется с ней смириться. Для того он, по большому счету, группе и придан.

Сейчас бойцы группы сопровождения должны были выйти на свежий воздух, чтобы осмотреть базу и ее окрестности. Такова была договоренность. И Кольчугин поспешил на выход, чтобы найти Сичкаря, который, конечно же, не отстанет от Молочаева и тем более от Старобубнова, которому, как уже заметил Кольчугин, чуть ли не в рот заглядывает с восхищением…

* * *

На площадке перед одним из корпусов собралась большая и шумная группа людей. Видимо, в том корпусе выдавали для желающих комплекты лыж с горнолыжными ботинками. Кто-то уже получил лыжи, осматривал их внимательно, и многие, как понял Давид Вениаминович, смотрят на них как на диковинку, не зная, с какой стороны к ним подступиться. Здесь же стоял человек, который только покрикивал на других, делая замечания излишне любопытным, и терпеливо ждал, когда группа получит свои лыжи. Должно быть, это был инструктор, а группа – новички. Лицо профессора Скипидарова Давид Вениаминович запомнил по фотографии, показанной ему в самолете, присмотрелся, но в этой группе его не нашел. Хотя Скипидаров приехал только недавно, он, должно быть, проходил обучение в другой группе. Через час после обеда будет формироваться еще одна группа, тогда свои лыжи с ботинками получат и сам Кольчугин, и его сопровождающие. Правда, перед этим они пройдут часовой теоретический курс. Об этом предупредил администратор базы. Можно было подождать. Но до обеда времени осталось много, и потратить его хотелось бы с делом. Офицеров своей группы Кольчугин пока не увидел. Очевидно, еще устраиваются на новом месте. И потому он сам, позвав Валдая жестом, двинулся с ним вместе по дорожке между корпусов. Любая работа спецназовца всегда начинается с рекогносцировки на местности. Это закон.

Осмотр городка много времени не занял. Валдай вел себя вполне прилично, а местные собаки, которых хватало, как в каждом населенном пункте России, проявляли к такому громадному гостю уважение и если лаяли на него, то лишь издали, с безопасного расстояния. Сам же Валдай на них внимания практически не обращал.

Вернувшись к своему корпусу, отставной подполковник увидел на скамейке рядом с входом двух старших лейтенантов – Старобубнова и Сичкаря. И к ним направился. Капитан Молочаев еще не вышел, но он пока Давиду Вениаминовичу и не был нужен.

Со стороны посмотреть, незнакомый человек подошел к незнакомым людям что-то спросить. Слово за слово, и познакомились. И даже руки друг другу пожали. После недолгого разговора Сичкарь встал и направился в корпус. Вернулся он с ноутбуком в специальной сумке. Сел на свое место и предложил пожилому человеку присесть рядом. Что Кольчугин сразу и сделал. У ног Кольчугина, важно посматривая по сторонам, улегся Валдай.

Старший лейтенант Сичкарь вставил к разъем ноутбука USB-модем, внешне такой же, как те, что продаются в магазинах и салонах сотовой связи, но не имеющий символики оператора, и загрузил компьютер. Ввел пароль и только после этого передал технику со своих колен на колени подполковника Кольчугина.

– «Винда» запускается через «виртуальную машину», – предупредил Сичкарь и показал пальцем, как активизировать обычную и самую распространенную операционную систему. Операционная система загрузилась быстро, и старший лейтенант отвернулся, чтобы не мешать подполковнику – читать чужие письма, известное дело, некрасиво, читать секретные письма еще более некрасиво и даже бывает опасно.

Давид Вениаминович вошел в почтовый сервер, увидел, что ему уже пришло сообщение, открыл его и, не читая, сохранил на «флешку». Потом удалил письмо из компьютера, но не полностью, поскольку удаленные письма еще хранятся на сервере, и при необходимости такие письма могут послужить доказательством, если что-то доказывать придется, открыл сохраненные на «флешке» данные и стал читать послание полковника Габиани, ибо это было именно послание, а не документ. Анзор Георгиевич своими словами излагал известные ему факты и давал им оценку. Но и этого было достаточно. Полковник грузинской армии начал работать на ГРУ почти официально, хотя и не подписывал договор о сотрудничестве. Впрочем, сам Габиани, как бывший офицер ГРУ, обязан сознавать это. Но он на такое сотрудничество сам пошел и последствия, надо полагать, продумал.

– Игорь Евгеньевич, – предупредил Кольчугин Сичкаря. – Письмо осталось в твоем компьютере. Не выбрасывай. Это для архива сгодится. Может, и еще для чего-то.

– Понял, товарищ подполковник. На всякий случай… У меня в багаже еще один ноутбук есть, запасной. Если вы пообещаете не выставлять его в качестве мишени на стрельбище, я могу удалить лишние для вас программы и вам временно предоставить. Только вам придется USB-модем подкупить для Интернета. Но он недорогой. Можно себе такое позволить.

– Годится, – согласился Кольчугин обрадованно…