Бзоу Гозарович, может быть, потому, что не имел ни капли лишнего жира, считал себя «железным» человеком. Про людей, сложенных так, как он, обычно говорят «двужильный», подразумевая при этом способность человека жилы себе на работе рвать. Даже железные жилы. При этом Ахуба хорошо знал, что в науке со странным названием «сопротивление материалов» существует такое понятие, как «усталость металла». Если металлический провод несколько раз согнуть в одну и в другую сторону, провод ломается. Человек тем более имеет возможность сломаться. И потому человеку необходим отдых, и даже в большей степени, нежели металлу. Проведя ночь в засаде на границе, а потом участвуя в операции по захвату бандитского «схрона», отправив, по сути дела, в этот же день в отставку своего начальника и почти обеспечив себе его кресло, подполковник Ахуба понимал, что и следующую ночь проводить без сна сложно и опасно. Не то чтобы он боялся сломаться, как металлический провод, но понимал, что при накопившейся усталости замедляются не только физические реакции, но и мыслительные процессы, и можно легко допустить ошибку, которая в состоянии стать роковой и для всей операции, и для него самого, и для его людей. И потому ближе к вечеру, предупредив дежурного, что будет дома, Бзоу Гозарович отправился отсыпаться.

Но отоспаться как следует ему не удалось. Казалось, только сомкнул глаза после то ли позднего обеда, то ли раннего ужина, как позвонил генерал Барателия.

– Как дела, Бзоу Гозарович?

Первая фраза ничего конкретного не несла, но подполковник Ахуба сомневался в том, что генерал звонил только чтобы произнести эту фразу.

– Отдыхать отправился после ночной работы и целого дня без отдыха. И еще перед сложной ночью. Вы понимаете, о чем я говорю.

– Да, понимаю. Данные на ваш адрес я сбрасываю регулярно. Смотрите?

– Час назад смотрел. Сейчас отдыхаю. Во сне посмотреть этой возможности, Мизан Сетович, к сожалению, не имею.

– Значит, последний адрес не видели. Но время еще есть. Посмотрите, когда к делам вернетесь. Там атмосфера позволила снять полностью весь процесс и даже показала пулеметную точку на крыше дома. Вернее, не на крыше, а на чердаке или на мансарде. Спутник как раз находился в удобном для съемки положении, под боковым ракурсом, а компьютер спутника в автоматическом режиме регистрирует любые предметы, похожие на оружие. Были сбои, когда компьютер реагировал на выводы водопроводных или газовых труб, но это только издержки. Здесь никакой трубы нет, здесь пулемет смотрит за ворота. Как бы вашей группе захвата не попасть под обстрел. Ориентируйтесь.

– Обязательно посмотрю, и покажу командиру группы, который поедет на эту точку. Не волнуйтесь, товарищ генерал, мы своих людей умеем беречь. У нас не так много верных сподвижников. И потому стараемся ими не разбрасываться.

– Ладно. Это, кстати, между делом. Я и так не сомневался, что вы сумеете все понять на видеосъемке. Я вот что звоню. Мне обязательно, просто обязательно и срочно, необходимо знать, где сейчас находится Доку Умаров.

– К сожалению, товарищ генерал, я его телефонного номера не знаю и спросить не могу. Я буду иметь возможность ночью поинтересоваться у людей, против которых буду работать. Кто-нибудь с перепугу может дать мне его номер.

– Это было бы просто великолепно! Если подключить номер Умарова к спутнику и контролировать его передвижения, то его можно будет накрыть ракетой.

– На грузинской-то территории?..

– Не всегда же он там находится. Он иногда и в Абхазию наведывается, иногда и в Россию.

– Я не думаю, что Абхазия будет против, если Россия накроет Умарова ракетой на ее территории. А уж про российскую и говорить не буду. А с чего такая срочность?

– Там, в районе Сочи, какая-то путаница. Четыре человека составляли фоторобот вора, пытавшегося ограбить мексиканского туриста, и все четверо дали описание Доку Умарова.

– Сомневаюсь, чтобы он так мелко плавал, – сказал Ахуба. – Само появление его в тех местах более допустимо, чем участие в мелком ограблении. Я бы скорее предположил, что эти четверо прекрасно знают Умарова и по какой-то причине дали именно его портрет. Возможно даже, что сделали это по просьбе самого Умарова.

– Это похоже на правду, потому что составлялись фотороботы трех воров, и только один у всех получился ясно и однозначно, хотя ничем себя не проявил. А остальных все четверо описывали по-разному. Совпадения были только в телосложении.

– Тем более это подтверждает, что эти люди хорошо знают Доку. У вас, товарищ генерал, есть на них данные?

– Только перечень имен и фамилий.

– Перебросьте на мою почту. Я посмотрю по нашей картотеке.

– Я уже смотрел. Их там нет.

– Вы смотрели наверняка только в электронной.

– Конечно, я не вхож в ваше здание, чтобы смотреть картотеку в бумажном варианте.

– А у меня, товарищ генерал, такая возможность есть. И я посмотрю. Что будет, сразу сообщу. Я через четыре часа буду в кабинете. Я вас не побеспокою, если позвоню ночью?

– При нашей профессии положено невинно спрашивать в ответ: а разве день от ночи принципиально чем-то отличается? Но это рисованные красивости. Звони. Я легок на подъем. И о ночной операции тоже сообщай. Может, помощь понадобится. Спутники следят и за тобой, и за ними, следовательно, и я могу за тобой следить со своего компьютера…

* * *

Бзоу Гозарович добросовестно попытался снова заснуть, однако не получилось. Он поднялся и стал собираться на службу, потому что все мысли были связаны с предстоящей операцией.

Жена, глядя, как он проверяет зарядку своего большого «АПС»^[22], только головой покачала:

– Ты бы хоть о семье подумал и себя поберег. Случится что с тобой, как мы жить-то будем?

Это, в ее глазах, была веская причина, чтобы заставить его сбавить обороты в рабочем ритме. И высказывалась эта причина не в первый раз.

– Не переживай, – улыбнулся Ахуба. – Я еще какое-то время планирую послужить. По крайней мере, до генерала дослужусь, успею. А у генеральских вдов пенсия хорошая. Хватит на жизнь.

Супруга хотела было возмутиться, но он, уже спрятав пистолет в массивную деревянную кобуру, которую при автоматической стрельбе можно пристегивать к пистолету в качестве приклада, и сунув руки в рукава камуфлированной куртки, поспешил выйти. Тем более что он уже услышал за воротами звук двигателя машины…

* * *

В управлении Бзоу Гозарович сразу спросил дежурного:

– Шеф моей личностью не интересовался?

– Давно уже. Сразу после того, как вы уехали. Велел дать вам отдохнуть.

– Если спросит, скажите, я на месте буду. Группы захвата прибыли?

– Армейские?

– Да.

– Прибыли. Пока в подвале их расположили. А что, своих сил не хватает? Что за операция такая? – проявил дежурный некорректное любопытство.

– Облава на самогонщиков… – серьезно сказал Бзоу Гозарович. – Слишком много их развелось. В открытую торгуют чачей, почти в каждом дворе. Налоги не платят и тем подрывают экономическое положение республики.

Дежурный понял неуместность своего вопроса.

– Поинтересуется шеф, скажу обязательно. Вы будете в кабинете?

– По крайней мере, в управлении. Или в кабинете, или в оперативном отделе. Телефоны есть и там, и там. Для начала лучше звонить в кабинет.

Естественно, начальник управления проводить операцию, минуя разработки оперативного отдела, не будет. Значит, придется с ними совместно все просчитывать. Без них бы, конечно, лучше. Лучше бы вообще одними собственными просчетами обойтись, чтобы избежать полностью возможной утечки информации, но здесь уже у Бзоу Гозаровича на принятие самостоятельного решения не хватало власти.

Первое, что сделал подполковник Ахуба, усевшись за свой стол, это проверил электронный почтовый ящик. От генерала Барателия было три сообщения. Значит, отслежен еще один маршрут. И того таких маршрутов набралось уже восемь. По расчетам, если делить привезенные детонаторы примерно на равные части, получается, машине предстоит посетить еще два места. Не получив всех сведений полностью, невозможно планировать операцию, потому что разъезд групп по объектам следует строго высчитать, дать каждой группе запасное время на непредвиденный случай, и, только получив подтверждение от всех о готовности, одновременно начинать операцию. Третье сообщение было самым малозначительным, с точки зрения подполковника, и потому он начал читать именно с него, оставляя для подробного рассмотрения первое сообщение, в котором присутствовал видеосюжет, снятый камерой спутника и указывающий место установки пулемета в одном из домов. Однако уже первое сообщение заинтересовало Бзоу Гозаровича и напомнило об утреннем захвате «схрона» боевиков и об аресте самих бандитов.

Материалы допроса хозяина дома были уже переправлены дежурным дознавателем в соответствующий раздел сервера СГБ, и Ахуба, имея доступ к этому разделу, сразу ввел пароль и прочитал протокол, хотя помнил все и знал, что может сообщить хозяин дома. Но его интересовало то самое имя, которое должно было стать паролем при получении детонаторов и которое допрашиваемому сообщили уже по телефону. Вообще-то это могло быть и совпадением, поскольку имя Бексолтан во всех республиках российского Северного Кавказа широко распространено. Тем не менее упускать такое совпадение из внимания было нельзя. Проверив еще раз в электронном архиве и не обнаружив там данных ни на одного из указанных Барателия людей, вышел в секретную часть, чтобы посмотреть бумажный архив, который был более подробным. В бумажном архиве хранились те данные, что еще не успели «перевести в цифру». Просто постоянно не хватало сотрудников, которые должны заниматься этим делом. Архив большой, и две девушки, занимающиеся этим, по сути дела, простые машинистки, как они раньше назывались, с объемом не справлялись. Тем более что объем постоянно увеличивался. За годы противостояния с Грузией он увеличился практически втрое. И все это требовалось набирать, сканировать документы, сохранять их в нужном формате.

Впрочем, электронный архив давал возможность самостоятельного поиска данных. При работе с бумажным же архивом такой широты и скорости при поиске не имелось. И Бзоу Гозарович, зная, что сам разобраться в большом количестве ящиков, полок и папок не сможет, выложил на стол перед дежурным прапорщиком листок с четырьмя фамилиями. Одну фамилию можно было бы и не вносить, поскольку гражданин Мексики Валентино Мартинес едва ли присутствовал и в бумажном архиве. Но оставшиеся трое вполне могли там значиться. В чем подполковник Ахуба убедился почти сразу. Дежурный по архиву недолго искал и уже через две минуты вернулся из своих многочисленных закутков и принес три не слишком толстые папки.

– Вот, товарищ подполковник. На троих нашлось. На Валентино Мартинеса, к сожалению, ничего нет.

– И за троих спасибо…

Расписавшись в журнале учета, Бзоу Гозарович вернулся в кабинет и сразу сел за стол, чтобы прочитать личные дела из архивной картотеки. Личные дела были не слишком полные, но имели, по крайней мере, фотографии. И, что самое главное, что сразу привлекло внимание Бзоу Гозаровича и давало ему повод к подозрению, – все трое считались людьми из окружения Доку Умарова, хотя только один из них чеченец, как и сам Умаров, некто Ризван Вайнахов, второй – Аскерби Кагермазов, балкарец, третий – Бексолтан Абакаров, дагестанец. Именно имя Бексолтана прозвучало днем, во время телефонного разговора, когда хозяин дома, в котором нашли «схрон», не знал пароля. Это имя и было паролем. Но рассматривать дела подполковник начал с первого, с земляка и, возможно, родственника Умарова через жену. Много данных на него не было. Но трижды Вайнахов привлекался еще в России за драку. В Москве даже десять суток отсидел. В Ростове и Астрахани как-то сумел открутиться, вероятно, за взятку. Видимо, характер у человека был буйным, если так часто попадал в драки. Настоящим боевикам, при всей их наглости и самоуверенности, это не свойственно, потому что вне пределов своего леса они, как правило, находятся с определенным заданием. А любая случайная драка может помешать выполнению задания. В Абхазии Вайнахов имел дом, где жили жена и три сына, хотя самому Ризвану всего-то двадцать три года. Почему он, гражданин России, проживает с семьей в Абхазии, вопрос не ставился. Многие жители Абхазии, в том числе и сам подполковник Ахуба, имели второе гражданство – российское. А многие из представителей народов российского Северного Кавказа в Абхазию переехали недавно. Кто-то в поисках спокойствия, кто-то, наоборот, в поисках беспокойства.

На Аскерби Кагермазова данных было меньше всего. У себя в Кабардино-Балкарии он имеет собственный клуб смешанных единоборств, где долгое время являлся не только директором и хозяином, но и тренером. Сам был когда-то известным спортсменом, победителем и призером нескольких международных турниров по карате-кекусинкай, кикбоксингу по версии К-1 и муай-тай, но после травмы вынужден был полностью посвятить себя тренерской работе. Потом, как часто случается в России, в результате ментовского беспредела пришлось отстаивать свои интересы, в результате чего два мента отправились в ад, а сам Аскерби был объявлен во всероссийский розыск. Но потом каким-то образом удалось все это дело замять, розыск был прекращен, дело переквалифицировали на статью о правомерном применении средств самозащиты и вообще закрыли. Но два года, что Кагермазов скрывался от следствия, не пропали даром для молодого тренера, поскольку он продолжал тренерскую деятельность – по непроверенным данным, тренировал боевиков из окружения Доку Умарова. Видимо, именно поэтому Кагермазов не вернулся на работу в свой клуб после прекращения уголовного преследования. Жил временами в Москве, временами в Грузии, временами в Абхазии, но сохранял российское гражданство.

И, наконец, третье и главное лицо во всей этой истории – Бексолтан Абакаров, дагестанец, бывший учитель начальной сельской школы. На этого досье было более обширное и прямо говорило, что он является человеком, пользующимся особым доверием обычно недоверчивого Доку Умарова. Абакаров обладает большими организаторскими способностями, и потому Умаров часто использовал его в качестве организатора своей сети. В самом Дагестане Бексолтан Абакаров не пользуется авторитетом среди боевиков как раз потому, что они противятся централизации командования, которое Умаров пытается забрать себе. Дагестанцы не желают подчиняться чеченцу. Но сам Абакаров охотно подчинился, и Умаров высоко ценит его за это. Обычно Бексолтан Абакаров находится там, где находится и сам Умаров, если только не выполняет какое-то особое задание своего командира.

Информация, полученная от генерала Барателия, была интересна и сама по себе. Но Бзоу Гозарович трижды прочитал текст, словно надеялся что-то между строчек узреть и сделать вывод. Но между строчек ничего прописано не было, а вывод какой-то сделать хотелось. Только сделать его было невозможно. Уже давно подполковник Ахуба не сталкивался со сложными делами-загадками. Пожалуй, со времен Советского Союза, когда он начинал службу в КГБ СССР. А здесь была откровенная загадка. Три человека, согласно данным картотеки СГБ, имеющие отношение к Доку Умарову, поймали воров, пытающихся обокрасть номер мексиканского туриста Валентино Мартинеса. Но воры, пригрозив пистолетом, сумели убежать. И потом эти три человека и пострадавший составляют фоторобот и показывают, предположительно, что одним из воров был сам Доку Умаров. То есть человек, которого они прекрасно знали. Если предположить, что все трое воспротивились воле Умарова и решили сбежать от него, а Доку достал их и в России, то почему они дали его фоторобот, но не назвали полиции его самого? Половина дела никогда не дает такого результата, как дело завершенное. Если они честно составили фоторобот Умарова, чтобы спастись от него и себя обезопасить, то они обязательно должны были бы его назвать по имени, и это подняло бы на ноги всю полицию округи. Если не назвали, если подставили его под «охотников», значит, речь здесь о конфликте между Умаровым и его подчиненными идти не может. А если нет конфликта, значит, они не имели никакой разумной цели подставить Доку Умарова просто шутки ради или с какой-нибудь другой, только им пока известной целью.

Но тут же возникает и другой вопрос. Четвертый человек, который сделал фоторобот Доку Умарова, гражданин Мексики Мартинес, ни по каким спискам не значился человеком из «Имарата Кавказ». Тем не менее он оказался в одной компании с бандитами. И, более того, он тоже составил фоторобот, и тоже изобразил Доку Умарова достоверно. Вывод напрашивается сам собой – этот человек, изображающий собою иностранного туриста, из той же компании, точно такой же бандит, как другие.

Подтверждением этому может служить и следующее умозаключение. Настоящие бандиты не станут даже пытаться задержать кого-то, если видят, что кого-то обворовывают. Они дадут возможность «коллегам» поработать. А здесь было произведено задержание, причем, судя по материалам генерала Барателия, задержание силовое, то есть грубое. Вывод очевиден – бандиты в данном случае защищали от воров имущество своего человека. То есть уже не приходится сомневаться, что Валентино Мартинес, прикрывающийся мексиканским паспортом, в действительности является сообщником парней из «Имарата Кавказ»…

* * *

Сканировать материалы личных дел в кабинете было невозможно, поскольку в распоряжении Ахубы сканера не было, и потому подполковник изложил в письме все свои соображения и основные пункты досье на всех, кто должен был заинтересовать генерала Барателия. И сразу отправил письмо. В ответ пришло сразу два письма от того же генерала. Видимо, это были окончательные данные по всему маршруту следования интересующей Бзоу Гозаровича машины. Значит, операция вступила в завершающую фазу, и можно начинать просчитывать временной график ее проведения. В принципе, задача не слишком сложная для опытного офицера СГБ, но Бзоу Гозарович хорошо знал, что начальник управления любит, чтобы все расчеты производились в оперативном отделе, и потому, просмотрев все письма генерала и убедившись, что материалы собраны в полном объеме, позвонил начальнику управления с докладом.

– Отнеси материалы в оперативный отдел, – последовал ожидаемый приказ, – и принимай свою группу. Твоя задача самая важная. Необходимо полностью блокировать дом, где заседает этот… Короче, всех, кого застанете из «Имарата» на месте, в наручники. И по городу… По всем известным адресам… Как в оперативном отделе закончат, тебя позовут. Все группы инструктировать будешь сам. Твоя, будем считать, контрольная операция. Я не вмешиваюсь, но – докладывай! Все понял?

– Так точно.

– Работай…

Этот приказ точно соответствовал намерениям подполковника Ахубы. Работать он не просто умел, но и любил. Причем любил точно выверенные, идеально просчитанные и безупречно выполняемые стремительные действия. Сам он точно в назначенное время легко и быстро с помощью своей группы поддержки, которой по телефону перед своим выездом отдал приказ захватить контролируемый дом, арестовал главу абхазского отделения «Имарата Кавказ». Следом за этим проехал по городу вместе с группой захвата и без единого выстрела арестовал еще двенадцать человек, причастных к деятельности «Имарата». Конечно, это были не все, но это были наиболее влиятельные участники организации. И уже во время передвижения по городу на управленческом автобусе Бзоу Гозарович начал получать подтверждения. Только в одном случае из десяти прозвучали выстрелы. Но стреляли солдаты из армейской группы захвата, вовремя предотвратив готовое возникнуть сопротивление. Это произошло в том доме, где на мансарде стоял пулемет. Самого пулеметчика «снял» снайпер прямо перед штурмом. Во всех остальных случаях обошлось без жертв.

Такого богатого улова за одну ночь на памяти подполковника Ахубы еще не было. И он на обратном пути в управление несколько раз даже на плечо себе посматривал, прикидывая, как на нем будут смотреться генеральские погоны. Как раз за этим занятием его застал еще один звонок. На сей раз звонил майор Саманджия, командир одной из двух групп захвата, которому после утренней операции вместе с подполковником Ахуба не дали отдохнуть, приказав участвовать в следующей:

– Бзоу Гозарович, тут у нас среди прочего два странных комплекта нашлось. Честно говоря, я даже затрудняюсь сказать, что это такое. Я такое только в фантастических боевиках видел. Понимаю, что это оружие и экипировка, но как ими пользоваться, ума не приложу. Тут следует предварительно четыре университета окончить и два института с академией в придачу.

– Вези, разберемся…

* * *

Российские полицейские соблюдали вежливость только в то время, пока составлялись фотороботы. Когда все было готово, их вежливость и предупредительность испарились.

– Все свободны, – грубо сказал дежурный офицер-дознаватель, который принимал заявление от пострадавшего и записывал свидетельские показания парней из группы Мартинеса. – Дуйте отсюда и больше ворам не подставляйтесь.

– Нас обещали обратно отвезти, – заикнулся Мартинес, но, увидев, как презрительно скривился дежурный офицер, сразу понял, что комфортная доставка обратно им не светит.

– Прямо до кровати и под одеяло или как? Короче, автобусы у нас ходят регулярно. А в управлении машин не хватает, чтобы всех развозить. Сотрудники на операцию на автобусах едут. А тут развози всех. До свидания. Если у нас будет что сообщить вам, мы сообщим. Но раз уж вы номер машины не записали, думаю, шансов мало…

Такое положение вещей, когда шансов на поимку воров было мало, вполне устраивало полковника Мартинеса, хотя внешне он никак не показал это.

– У нас в Мексике полиция не так работает, – на всякий случай он, как иностранец, выказал свои чувства.

– У вас в Мексике, я слышал, на главных улицах городов время от времени идут бои между полицией и бандитами, причем с применением гранатометов и огнеметов. С чем могу вашу полицию только поздравить.

В голосе полицейского отчетливо чувствовалось высокомерие к этим жертвам мелких воришек, которые требуют себе особых и явно не заслуженных привилегий.

Мартинес давно не был в Мексике, но что-то об уличных боях полиции с наркомафией тоже слышал и, пожав плечами, вышел первым. Трое парней его группы отправились за ним следом. Только Бексолтан задержался и что-то высказал офицеру на незнакомом Мартинесу языке. Должно быть, они с этим полицейским были одной национальности и могли общаться так, что другим это было непонятно.

Уже на улице, на половине дороги до остановки автобуса, когда Бексолтан нагнал товарищей, Мартинес спросил:

– Что ты ему пожелал на прощание?

– Я сказал, что теперь понимаю, почему у нас в Дагестане ментов бьют постоянно и будут дальше бить. Простых людей не трогают. А ментов – наглушняк, с превеликим удовольствием убивают. Потому что они вот такие же, как этот. И даже хуже. Но и этого, даже если он и лучше наших, все равно скоро убьют. Такие не имеют права жить долго.

– Он тебя понял? Он из Дагестана?

Бексолтан скромно улыбнулся наивности полковника.

– Если бы он был дагестанец, я не стал бы этого говорить. Зачем мне неприятности…

– А кто он?

– Не знаю. Мне показалось, адыгеец. Их земля под боком. Их здесь много живет.

– Адыгеец, – уверенно подтвердил Ризван. – Продался русским.

– Автобус идет, – подсказал Аскерби. – Прибавим шагу…

* * *

Автобус по случаю вечернего времени шел не до конца, а только до главного туристического городка. Но оттуда можно было бы и пешком подняться до верхней поляны. И потому ждать следующего не стали. Кто знает, когда заканчивается смена у следующего. В туристическом городке, еще не доехав до остановки, полковник Мартинес увидел в окно капитана Габиани, шествующего в сторону местного бара, который он за что-то так полюбил, что начал посещать его почти каждый вечер.

– Тенгиз на вечерний вояж намылился, – подсказал сидящий на сиденье позади полковника Ризван, тоже увидевший капитана.

Мартинес с трудом осмыслил произнесенную на русском языке фразу, но его знания русского языка явно не хватило для ее понимания. И потому пришлось переспросить Ризвана. Объяснил Бексолтан, как человек более грамотный и обычно не применяющий в разговоре жаргонные слова. И вообще старающийся говорить с полковником предельно просто, чтобы у того не возникло трудностей с осмыслением фразы. Ризвану же было все равно, поймут его или нет, ему было главное – самому сказать, словно он самому себе говорил.

На остановке водитель предупредил, что автобус отправляется обратно в Сочи. Но дальше ехать, кажется, никто и не собирался, кроме тех, кто стоял на остановке. Вышел и Мартинес со своими людьми. Посмотрел по сторонам. Дорогу в горы уже накрывал вечерний сумрак. Можно было пойти пешком, можно было следующего автобуса дождаться, можно было на какое-то время в нижнем городке задержаться, в надежде посмотреть все же на профессора Скипидарова, который вовсе не обязательно должен был сидеть в такой хороший вечер у себя в номере. До полуночи, когда к Мартинесу должны пожаловать через окно гости, время еще оставалось.

– Прогуляемся, – предложил полковник спутникам, кивнув в сторону дорожки и, не дожидаясь согласия, поскольку чьим-то согласием не интересовался, первым шагнул вперед.

Они прошли до главного административного корпуса, не привлекая к себе лишнего внимания, потому что прогуливающихся здесь вечером, после ужина, было много.

Мартинес вообще не любил, когда на него смотрят. Для человека его профессии это естественно. Но здесь на него не смотрели. Здесь и без него иностранцев было не меньше, чем местных жителей, из которых еще половина представляла северокавказские народы. Но сейчас люди смотрели не на него, а на немолодого человека среднего роста, прогуливающегося с громадной черной собакой. Да и сам полковник смотрел на эту собаку удивленно, слишком уж она казалась огромной.

– Ньюфаундленд? – спросил полковник, когда человек и собака поравнялись с ними.

– Ньюфаундленд, – кивнул хозяин собаки. – Первый человек за весь день правильно породу назвал! А то все водолазом его назвать норовят. Или просто медведем. Ну, медведь, это я еще понимаю. Но – водолаз…

– А почему водолаз? – спросил Мартинес. – Потому что хорошо плавает?

– Вы, похоже, иностранец? – спросил незнакомец.

– Да. Я из Мексики. А что? Это заметно? Мне все говорят, что я прекрасно говорю по-русски.

– Просто иностранцу дозволительно не знать этого вопроса. После Второй мировой войны советские кинологи пытались вывести на основе ньюфаундленда сторожевую собаку для работы на водных объектах. Скрещивали ньюфаундленда, кавказскую овчарку и ризеншнауцера. Порода так и называлась – водолаз. Но опыт оказался неудачным. Добрая кровь ньюфа была сильнее свирепой крови кавказца, и охранником водолаз оказался никудышным. Сейчас такой породы уже не существует. Чистый ньюф вытеснил всех водолазов. Но название несуществующей породы в головах у людей застряло. Вот и зовут.

– У вас очень крупный пес, – признал Мартинес. – У меня сосед держит двух ньюфаундлендов. Они намного мельче.

– Да, он у меня крупный мальчишка. На свежем воздухе растет, вскормлен козьим молоком, много двигается. Есть возможность быть сильным и здоровым. На мой взгляд, это вообще собака не для города. Мне жалко ньюфов, которые в тесных городах живут и целые дни проводят среди бетонных стен. Кстати, про вашего соседа – а разве в Мексике тоже ньюфаундлендов разводят? Я думал, им там слишком жарко.

– Встречаются, – не моргнув глазом соврал Мартинес.

У него действительно был такой сосед, но жил он не в Мексике, а в Северной Америке, на берегу озера Мичиган, где ньюфаундленд чувствует себя почти как на родине. И хорошо, что такой прокол случился в бытовом, ничего не значащем разговоре с человеком, с которым случайно встретился и тут же разошелся. Но впредь следует осторожнее выбирать слова.

Они кивнули друг другу, прощаясь, и двинулись в противоположных направлениях, как и шли. Спутники полковника рядом с собакой не задержались, не зная эту породу, они привычно посчитали большую собаку опасной. Но, когда Мартинес нагнал своих, внимательный чеченец Ризван, как всегда, с усмешкой в наглых глазах, спросил, кивая в сторону:

– Видели?

– Кого? – не понял полковник, но тут же увидел.

Три парня, что были сегодня на верхней поляне, три вора, задержанные при выходе из комнаты Мартинеса, уже в обычных здесь лыжных костюмах, связывающих их с местным обществом хотя бы внешне, прогуливались по соседней дорожке тем же курсом, что и Мартинес со своими курсантами. Но одновременно полковник увидел и еще двух людей, идущих на пять шагов впереди воров. Один из них был профессор Скипидаров, второй, наверное, кто-то из отдыхающих.

Мартинес решился сразу. Если уж собрался действовать, то действовать следует исходя из обстоятельств, на импровизации, хотя обычно он любил работать по заранее составленному плану и всегда старался придерживаться плана.

– Бексолтан, вон там есть скамейка свободная, пригласи туда эту троицу. Я хочу побеседовать с парнями. И пусть поторопятся, если не хотят ночью приходить ко мне. А перед этим пусть присмотрятся к человеку в синем с красными полосами костюме, что перед ними идет. О нем и будет разговор. Пронто…^[23]

Мартинес часто применял это слово во время подготовки курсантов, и они хорошо понимали эту команду. Понял и Бексолтан и поспешил выполнить приказ, не задавая дополнительных вопросов. Трое воров приняли Бексолтана спокойно, оглянулись на полковника, посмотрели на профессора Скипидарова, что шагал впереди, потом на скамейку, к которой уже подошел полковник, и, как только Бексолтан что-то добавил к своему первому сообщению, переглянулись и тут же направились туда.

– Вы в каком корпусе живете? – спросил Мартинес, когда троица уселась рядом, а по обе стороны от них и от него самого заняли места парни Мартинеса, что не позволяло посторонним присесть с ними и помешать разговору.

– Мы здесь вообще-то не живем, – ответил тот, что забирался к полковнику в номер. Он, должно быть, был среди них главным. Говорил он с вызовом. И Мартинесу подумалось, что, забрав аванс за будущую работу, эти парни, скорее всего, и не собирались приходить к нему ночью.

– А что тогда здесь делаете?

– Гуляем. Просто – гуляем… – все с тем же вызовом проговорил парень.

– Как тебя зовут? – спросил полковник.

– Шахарби.

– А твоих друзей?

Вор посмотрел на друзей, но они молчали.

– У них у самих язык есть.

– Только они пользоваться им не умеют. За это можно и совсем языка лишиться, – пригрозил Бексолтан.

– Что, обещаешь нас ментам сдать? – спросил один из товарищей Шахарби.

– Нет, я просто позвоню своему эмиру и попрошу разрешения вырвать вам всем троим языки. Устроит такой вариант?

– Кому ты позвонишь? – спросил Шахарби с усмешкой.

– Умарову. Доку на решения скор и долго думать не будет.

Имя Умарова подействовало на воров как волшебная палочка. Они стали вдруг кроткими и словно бы почувствовали себя виноватыми.

– Имена! – настаивал Бексолтан.

– Джажтай, – мрачно представился один.

– Дугербий, – и второй медлить не стал.

– Так-то лучше. Не надо себе и другим жизнь усложнять, – назидательно сказал Бексолтан, вытащил из-за пояса кастет из нержавеющей стали с острыми и широкими круглыми шипами на ударной поверхности и переложил его под другую руку за тот же пояс. Он словно продемонстрировал свою готовность применить это оружие, удара которого не выдержит ни одна голова.

– Так вот, Шахарби, – сказал Мартинес, по достоинству оценив действия Бексолтана. – Я к тебе обращаюсь одинаково, как и ко всем троим, хотя не знаю, кто из вас старший. Но ты владеешь отмычками и потому задание персонально для тебя. Оплаченное задание. Аванс я уже выплатил. Задание для вас выгодное по той простой причине, что вам, когда что-то украдете, нужно это сбыть. И на этом многие попадаются. А я предлагаю вам украсть для меня ноутбук у человека и сам же его у вас выкуплю. Игра стоит свеч. Согласны поработать?

Воры переглянулись.

– Что за человек? – спросил Шахарби.

– Тот, за которым вы только что шли. Бексолтан показал его тебе.

Воры еще раз переглянулись.

– А за сколько ты его ноутбук возьмешь? – спросил Дугербий.

– Пятьсот долларов я уже заплатил. Еще тысячу обещаю. Полторы тысячи баксов – хорошая цена для ненового ноутбука. В городе вы его за двести продадите, не больше.

– Еще что-то из номера нужно? – мрачно спросил Джажтай. Он, кажется, вообще был человеком мрачным.

– Больше ничего. Все остальное может стать вашим.

– Годится, – согласился Шахарби. Похоже, он и в самом деле был старшим в этой троице. По крайней мере, его голос был решающим, потому что никто не возразил. – Завтра после обеда – ждите, принесем.

– Сегодня. Сейчас, – настаивал Мартинес.

Воры опять переглянулись, словно советуясь.

– Скажу честно, – за всех ответил Шахарби. – Мы сами за ним присматривали. И еще не присмотрелись как следует. Ужинает он быстро. Мы не успели бы во время ужина. На обед обычно больше времени требуется, и потому в обед мы все сделаем. В другое время – рискованно. Мы не знаем, сколько он гуляет. Может быть, утром, если он с группой на лыжах пойдет. Тогда раньше привезем.

– Сегодня. Сейчас… – вслед за Мартинесом, но уже с угрожающими нотками в голосе, произнес Бексолтан.

И воры снова переглянулись.

– А мужик этот в бар ушел, – сказал всевидящий Ризван. – Если мужик настоящий, скоро из бара не вернется.

– Ладно, – решился Шахарби. – Сидите здесь. Ждите. Я один схожу.

Он встал.

– Номер знаешь? – спросил Мартинес.

– Если я к нему присматривался, значит, знаю…

* * *

Полковник Мартинес чувствовал себя вполне нормально во время ожидания. Не волновался, не суетился. Просто сидел и грелся на вечернем солнышке и даже не считал нужным разговаривать с теми, кто сидел рядом. Единственное, что он спросил у двух воров:

– Как вы на него вышли? По какому признаку выбирали?

– Глаза у него умные. Люди с такими глазами обычно что-то при себе имеют.

Это прозвучало одновременно и комплиментом в адрес самого полковника. Он готов был признать себя человеком с умными глазами, хотя о нем разговор не заходил, и, вполне вероятно, что его «выбрали» только потому, что он иностранец.

Двери в бар контролировались несколькими парами глаз. Если бы профессор Скипидаров вскоре вышел, в запасе оставалось время, чтобы кто-то поспешил в корпус и предупредил Шахарби. Но необходимости бежать с предупреждением не возникло. Сам Шахарби появился из-за угла корпуса, а не из дверей, в которые вошел, через двадцать минут. На одном плече у него висела сумка с ноутбуком, на другом еще одна довольно объемная сумка, содержимое которой Мартинеса не интересовало.

Шахарби сел на свое место, которое в его отсутствие никто не занял. Переложил ноутбук на колени к Мартинесу. Тот вытащил бумажник и отсчитал десять стодолларовых купюр. Взяв деньги, Шахарби молча встал и двинулся в сторону автомобильной стоянки. Джажтай с Дугербием так же молча, не попрощавшись, двинулись за ним.

Мартинес вытащил ноутбук и тут же, держа на коленях, попытался загрузить его. Однако не получилась. Ноутбук требовал ввести пароль.

– Плохо, – констатировал полковник, выключая и убирая ноутбук обратно в сумку.

– Что? – не понял Бексолтан. – Не работает?

– Работает. Только с паролем.

– Подбирать нужно, – сказал Бексолтан.

Ризван с Аскерби молчали.

– Я не настолько рисковый специалист по компьютерам, чтобы самостоятельно подбирать пароль, – проворчал Мартинес. – Современные защитные системы после трех неудачных попыток ввода или полностью стирают содержимое всех папок, или вообще взрываются.

– И что делать? – Бексолтан лучше, чем другие члены группы полковника, разбирался в компьютерах и потому считал себя вправе вступать в обсуждение ситуации.

Мартинес недолго думал.

– Аскерби, отнеси ноутбук к нам на базу. Мы вернемся, я заберу его.

Аскерби молча встал, готовый подчиниться приказу.

– А мы? – спросил Ризван.

– А мы в бар сходим, посмотрим на ограбленного вблизи. Может, что-то и придумаем. Заодно и на Тенгиза глянем. Что-то он зачастил сюда. Горло, наверное, лечит.

– У него не горло болит, – пояснил Бексолтан. – У него хронический бронхит. Тенгиз сам говорил, что из-за этого бронхита не может служить в коммандос. Кашель всегда может его выдать. И никак полностью вылечить не может. Думал даже за границу съездить на лечение. Но пока денег не набрал.

– Значит, лечит в баре бронхит. Хронический… Только с таким лечением недолго стать и хроническим алкоголиком.

– Кстати, шеф, есть вопрос, на который я хотел бы получить ответ, хотя не уверен, что получу, – а с какой стати нас интересует этот человек? – спросил Бексолтан. – Или за него могут дать хороший выкуп?

– Он не вас интересует. Он интересует меня и мою страну. Если вы поможете мне вывезти его хотя бы в Грузию, вам признателен буду не только я, вам признательна будет Америка. А это, могу сказать точно, очень много значит. Это очень большой выкуп…

– Это новое задание?

– Это главное задание. Все остальное – только прикрытие главного. Но пока это знаете только вы и я. Остальные этого знать не должны.

– Сделаем. В чем проблема… – почти равнодушно согласился Бексолтан. – Нам все равно возвращаться в Абхазию. Значит, можем при необходимости и в Грузию вернуться.

Но в этом равнодушии было больше уверенности в возможности выполнения задания, чем в строгом армейском ответе. Полковник Мартинес был уверен, что эти парни способны на многое. Тем более что у Бексолтана уже есть опыт похищения людей с целью получения выкупа, о чем знают немногие, но полковник знал…