Как ни жалко было Бзоу Гозаровичу расставаться с частью захваченных в ночной операции трофеев, но расставаться пришлось, и генерал Кобылин даже в опись их заносить не рекомендовал. Чтобы скрасить неприятность, генерал позвал подполковника за стол, усадил в президиуме и раскрыл перед ним папку с несколькими листами. Первый лист был отдельным, на официальном бланке с печатью и подписью. Документ назывался не по-военному, не приказом, а распоряжением. В нем говорилось о присвоении Ахубе Бзоу Гозаровичу звания полковника Службы внешней разведки России. Естественно, в углу стоял гриф секретности. Значит, такие документы не публикуются даже в официальной прессе. Но на распоряжении еще не был проставлен регистрационный номер. Это тоже что-то значило.

Бзоу Гозарович вопросительно поднял уставшие к утру и оттого красные глаза на генерала Кобылина, ожидая комментариев.

Генерал, чуть улыбнувшись, перевернул страницу. Дальше лежали другие, скрепленные степлером страницы. Это уже было не распоряжение, а договор о сотрудничестве между подполковником Ахубой и Службой внешней разведки России. Наверное, точно такой же договор, какой просил подписать другой генерал – Мизан Сетович Барателия. Только в том случае второй договаривающей стороной выступала не Служба внешней разведки, а управление кадров Главного разведывательного управления Генерального штаба России.

– Извините, товарищ генерал, – тихо, чтобы не было слышно на другом конце небольшого актового зала, где работали два офицера оперативного отдела, сказал Бзоу Гозарович, – но мне сегодня генерал Цагурия уже обещал в скором времени генеральские погоны и должность своего заместителя. А это значит, что я не могу быть полковником вашей Службы.

– Почему? – удивился Кобылин. – Мы не возражали против вашего повышения в должности и скорого присвоения вам генеральского звания и дали свое согласие. У нас в Службе считают, что вы вполне можете иметь звание и в своей республике, и звание российское, поскольку гражданство у вас двойное. Здесь вы будете генералом, у нас – полковником. Одно другому не мешает. Мы даже поторопим ваше руководство, чтобы вам быстрее присвоили генеральское звание. Что касается оплаты труда, то на ваше имя будет открыт счет в российском банке, куда и будут перечисляться жалованье и премиальные за плодотворное сотрудничество. Мы вам предоставим полный доступ к счету, и вы сможете пользоваться им в любое время и с территории любой страны. Я рекомендую вам подписать договор. Тогда распоряжение о присвоении вам звания автоматически вступает в силу. Останется только проставить регистрационный номер. Но это вопрос не принципиальный, а канцелярский.

Ахуба думал недолго. И подписал…

– Вот и прекрасно. Разумное решение, Бзоу Гозарович, – сказал Кобылин. – Теперь я попрошу вас отдать распоряжение о доступе к трофеям журналистов, а потом попрошу вас съездить в аэропорт, чтобы встретиться с одним человеком, который прилетит специально для этой встречи и сразу же улетит. Это подполковник ФСБ Виктор Николаевич Известьев. Он проводит операцию в районе Сочи, и ему понадобится ваша помощь, поскольку операция вскоре грозит переместиться на территорию Абхазии. С генералом Цагурия все согласовано. Он в курсе и одобрил ваши действия заранее. Цагурия на ваш опыт полагается полностью…

* * *

Полковник Мартинес решил не идти пешком, благо подвернулось такси, как и полагается в России, не имеющее счетчика. Но, поскольку платить полагалось не из своего кармана, Мартинес не стал скупиться и заплатил столько, сколько запросил таксист. Правда, рублями, хотя таксисту хотелось получить долларами.

– Только поезжайте, пожалуйста, быстрее.

– Я медленно и не умею, – пообещал, как пригрозил, таксист. – А куда торопитесь?

– У нас там человека убили. Моего знакомого.

– Едем…

Медленно ездить он в самом деле, кажется, не умел. Впрочем, вполне возможно, что таксист вообще не умел ездить. Так, по крайней мере, показалось Мартинесу. Тем не менее, они ехали и не падали с обрывов. Сразу за последним поворотом, когда до туристического городка осталась сотня метров, полковник увидел на обочине Бексолтана с Ризваном и потребовал высадить его. Тело Аскерби лежало здесь же.

Таксист тоже вышел посмотреть. Но фары машины светили в другую сторону, а подсветить любопытному человеку фонариком никто не догадался.

– Машиной сбило? – спросил таксист.

– Танком, – ответил Бексолтан. – Поезжай, а…

Таксист понял, что он раздражает этих парней, лихо развернулся и умудрился даже на узкой дороге не свалиться с обрыва, хотя был к этому очень даже близок. И уехал. И только после этого полковник склонился над телом и попросил Бексолтана:

– Посвети.

По правде говоря, лицо Аскерби не было изуродовано так же сильно, как лица Ризвана и Бексолтана. У Ризвана половина лица была синяя и опухшая. Ковш боевого экскаватора, надо было думать, надолго присмирил чеченца. Лицо Бексолтана не было таким распухшим, но на нем имелось множество кровоподтеков и гематом. У Аскерби было только рассечение брови и кровоподтек на левой скуле. Но голова упорно смотрела куда-то в сторону, из чего Мартинес сделал вывод, что Аскерби просто свернули шею. Обычно это делают человеку, находящемуся в бессознательном состоянии. Значит, Аскерби «вырубили», а потом прикончили.

– Надо ментов вызывать, – предположил Ризван. – Иначе похоронить по обычаю не дадут.

– Нельзя, – категорично заявил Бексолтан.

– Почему?

– Посмотри на себя и на Бексолтана, – ответил Мартинес. – Впечатление такое, будто Аскерби вас обрабатывал. Сколько часов мы сегодня просидели в полицейском участке?

– В отделении, – поправил Ризван. – Мы в отделении были. Три с половиной часа.

– Теперь до утра продержат. И заподозрят вас обоих. Скажут, что вы с ним дрались и убили его. Первое подозрение упадет на вас. Меня могут отпустить.

– В баре было полно свидетелей, – возразил Ризван. – Подтвердят, что нам там досталось.

– Кто будет ночью искать свидетелей? – поддержал полковника Бексолтан. – Ночь в камере обеспечена! Не люблю в камерах ночевать. Доводилось, знаю…

– Не это главное, – объяснил полковник. – Нам работать ночью. Утром нас здесь уже не будет. Мы через границу пойдем.

– Тогда нас точно заподозрят, – сделал вывод Ризван, и вывод, наверное, справедливый. – И объявят в розыск. Это значит, что с настоящими документами в Россию больше не сунешься. И Аскерби похоронить не сможем.

– Я многих друзей не смог похоронить, – сказал Бексолтан. – Обстоятельства не позволяли. Всегда следует поступать исходя из обстоятельств. И с поля боя не всегда убитых вытащишь.

– Нам нельзя срывать операцию, – стоял на своем полковник. – Сначала дело, а потом уже раздумья о документах и похоронах.

– Да, – согласился Бексолтан.

Ризван только вздохнул, но уже не возражал.

– Ноутбук хорошо искали?

Вообще-то Мартинес и сам понимал, что этот вопрос лишний. Он превосходно знал Бексолтана и знал, что тот каждый клочок земли осмотрит. Дотошный в работе. Иногда даже излишне.

– Ищите… – показал Ризван на темный склон. – Мы все тут на карачках проползали.

Мартинес не понял, как они все тут проползали, поскольку слов «карачки» не знал. Но спрашивать не стал. Не было времени на это.

– Отнесите тело подальше от дороги. И будем собирать группу. Надо готовиться.

– Граница… – напомнил Бексолтан.

– Созвонись со своими людьми. Пусть подготовят «коридор» для перехода.

– Позвоню.

– Машина идет. Быстро отнесите тело в сторону, – поторопил полковник.

Когда старенький «жигуленок» неторопливо проехал мимо, они уже просто стояли у дороги, словно бы его пропуская.

– Номер запомнили? – спросил Мартинес.

Бексолтан с Ризваном резко повернули головы вслед машине, но было уже поздно.

– Прокол, – сухо констатировал Мартинес. – Сейчас это, конечно, не важно, потому что утром нас здесь уже не будет. Но в другой обстановке вы должны были бы запомнить номер. Нас видели в месте, где завтра обнаружат тело Аскерби. Значит, мы будем входить в число подозреваемых. Оставлять свидетелей в таком случае – непростительно. Это вам урок на будущее, господа курсанты…

* * *

К удивлению Кольчугина, Валдай в самом деле лаял во весь голос, что вообще было на него не похоже. Тоскуя по хозяину он иногда позволял себе тихонько поскуливать. Так было несколько раз, когда во время кратковременных поездок в Москву Кольчугин оставлял собаку у знакомых, чтобы самому сходить куда-то, куда с собакой просто не пустят. Здесь же явно было что-то другое. Но лай, как услышал Давид Вениаминович, начался сразу, как только отставной подполковник вошел в двери корпуса. Увидеть его собака не могла, голос тоже не слышала. Однако сам Кольчугин услышал бы наверняка, если бы Валдай лаял раньше. Такой уж у него раскатистый бас, что далеко слышно. Заинтригованный, Кольчугин быстро пошел к своей двери. В коридоре никого не было. Дверь номера напротив, где жил профессор Скипидаров, оказалась приоткрытой. Оттуда слышался неровный храп и сопение. В номере горел слабый свет торшера.

Давид Вениаминович заглянул в номер и увидел профессора, который спал на диване, опустив руку на пол. В этом номере, кроме кровати, еще имелся диван. И Скипидарова, не раздевая, видимо, уложили на него, как сноп. Охранников видно не было, что Кольчугина сильно возмутило. Похоже, охранники сюда тоже приехали отдыхать, а не работать. Или же посчитали, что со Скипидаровым осталась женщина, и потому решили не беспокоить парочку. Но женщины тоже не было, и профессора никто не охранял.

А Валдай продолжал лаять, но явно не под дверью. Это Кольчугину не понравилось, и он быстро повернул ключ, распахнул дверь и увидел, что Валдай, поставив лапы на подоконник, лает на кого-то за окном. Не зажигая свет, Давид Вениаминович прошел к окну, но, видимо, свет, падающий из коридора, все же оказался заметен. И если кто-то стоял за окном, то ушел. Кольчугин никого увидеть не сумел, хотя открыл окно и выглянул наружу. Под окном проходила хорошо протоптанная в снегу тропа, и определить по следам, кто здесь «гулял», тем более в темноте, было невозможно.

Закрыв окно и успокоив собаку, Давид Вениаминович снова вышел, чтобы отправиться к старшему лейтенанту Сичкарю. Но перед дверью офицера пришлось остановиться – звонил подполковник Известьев.

Разговаривать в коридоре, естественно, не следовало, и Давид Вениаминович, постучав в дверь, вошел к старшему лейтенанту.

– Есть новости, Виктор Николаевич? – спросил он, прикладывая к уху телефон.

– Мне звонил генерал Кобылин. Он контактирует с СГБ Абхазии. Они там сегодня проводят операцию по захвату нескольких бандитских «схронов», в которых большой запас оружия, боеприпасов и взрывчатки. И все это предназначается для переправки в район Сочи. Я срочно туда вылетаю. Хотел передать вас майору Солнцеву, но в ГРУ сказали, что имеют на вас прямой выход. Значит, я с себя информационные задачи снимаю. Но звонил предупредить, что меня какое-то время не будет. Скорее всего, утром я уже вернусь, хотя гарантировать трудно. Как уж дела пойдут. Вертолет летит туда и обратно. Я планирую с тем же бортом и вернуться. Не теряйте меня.

– Хорошо. Но я не думаю, что основные события развернутся этой ночью. Хотя кое-что уже начало происходить.

– Что именно?

– У меня для вас два сообщения. Первое. На дороге около городка верхней поляны убит один из парней Мартинеса. У него похищен ноутбук. Предположительно, совершил убийство и похитил ноутбук полковник Габиани. Но это, повторяю, только предположительно. У нас нет конкретных данных, а есть лишь мотив. Габиани заинтересован в срыве задания группы Мартинеса.

– Интересно. Начнется следствие. Как бы менты нам не навредили, если вмешаются.

– Могут наследить и напоганить. Обычно у них это здорово получается.

– Вам себя лучше не раскрывать и не вмешиваться. Я пошлю своих людей. Отдам распоряжение. Чтобы ментов не подпускать.

– Следственная бригада ФСБ?

– Да.

– Ни в коем случае. Тогда сразу насторожится Мартинес. Он наверняка ждет, что вмешается полиция. И появление в деле бригады из ФСБ сразу наведет его на подозрение. Мартинес опытный разведчик.

– Возможно, так. С вами трудно не согласиться. Принимаю возражение. Что еще?

– Профессор Скипидаров. Спит в номере пьяный. Дверь нараспашку. Охраны не видно и не слышно. Как его охраняют? А к нему явно присматривался Мартинес еще в баре, а потом вышел вслед за профессором.

– Вот за это предупреждение спасибо. Я не имею полномочий распоряжаться действиями сотрудников ФСО, но попытаюсь выставить свою охрану. Так сказать, дублирующий вариант. Правда, у меня только один человек есть на подхвате. Но его до утра хватит. А там что-нибудь попробуем предпринять. По крайней мере, я позвоню в Москву с устным рапортом. Пусть наше руководство с ФСО контактирует.

– Сам я, к сожалению, не смогу постоянно контролировать профессора. У меня ближайшая задача другая. Придется всю ночь рядом с компьютером сидеть.

– Я понял. А ваша группа поддержки?

– Я отправил ее отследить действия Мартинеса. Еще не вернулись. Как вернутся, возможно, поставлю на охрану профессора.

– Хорошо. Хотя в дела ФСО лучше не вмешиваться. Они к подобному вмешательству относятся очень ревниво. Только если будет реальная угроза. Например, Мартинес всей группой двинется в нижний городок. У вас все?

– Пока – да. Только еще один нюанс. Мартинес поинтересовался моим телефонным номером. Возможен вариант прослушки с американской стороны, хотя сразу, думаю, они это сделать не сумеют. В любом случае, спутник ГРУ должен контролировать этот процесс и в случае подключения заблокировать любой мой разговор. Так что, если мой мобильник заблокируют, я буду звонить вам с какого-нибудь другого. Завтра куплю новый и сообщу номер.

– Хорошо. До связи…

* * *

Мартинес всегда умел хорошо управлять собой и своими эмоциями. Конечно, гибель Аскерби и пропажа только что добытого ноутбука профессора Скипидарова, возможно, важного звена во всей операции, больно ударили и по нервной системе, и, в конечном итоге, по самолюбию полковника. Но он усилием воли подавил эмоции и заставил себя вернуться к работе. После бессонной прошлой ночи, когда он водил своих бойцов в разведку на олимпийский склон, где им впоследствии предстояло работать, требовалось отдохнуть, поскольку конец и настоящей ночи обещал быть бессонным. И потому, не зная, как его курсанты справятся с этой задачей, Мартинес все же отдал всем приказ спать до четырех часов утра, а в половине пятого велел группе собраться в его номере.

Проснулся полковник от звонка будильника сотового телефона и сразу вспомнил, что он забыл сделать из-за сообщения о смерти Аскерби Кагермазова, хотя должен был бы сделать это в первую очередь по возвращении. До прихода курсантов время еще оставалось, и полковник загрузил свой ноутбук, зашифровал и отправил отчет о происшедших событиях полковнику Уоллесу и не забыл попросить его подключить для прослушивания телефонный номер отставного подполковника ГРУ Кольчугина. В заключение Мартинес расписал приблизительные меры, которые он предполагает принять, чтобы выполнить операцию. И сообщил, что начинает завершающую фазу операции в ближайшие часы при поддержке группы своих курсантов. На всякий случай высказался о подготовке заранее обговоренного варианта об эвакуации его с территории Абхазии с помощью американского вертолета, который должен был бы «по ошибке» на короткое время залететь с территории Грузии. Этот вариант рассматривался как экстренный и вовсе не обязательный. Но мало ли что может случиться.

А группа в самом деле начала собираться. Курсанты приходили один за другим, и дверь наконец-то закрылась изнутри. Даже капитан Габиани, неизвестно когда вернувшийся из бара, сонный и помятый, и тот заявился.

– Все собрались?

– Все, кто жив, – напомнил Бексолтан, что Аскерби, спокойный и рассудительный человек и отличный боец, уже никогда не войдет в состав группы. Это была значительная потеря, но беспокоила она не своей значительностью, а непонятностью – было неясно, кому и зачем потребовалось убивать Аскерби.

Тенгиз закашлялся. Это напомнило Мартинесу о прежде сформировавшейся мысли. Но высказал он ее категорично, чтобы не возникло возражений.

– Капитан Габиани в настоящей операции участвовать не будет.

– Почему? – не понял Тенгиз и задал совсем не армейский вопрос.

– У нас предвидится несколько моментов, когда работать будем предельно скрытно. Твой кашель может нас выдать. Извини уж, Тенгиз, и без обиды, если можно. Ты выпил лекарство русского спецназовца?

– Лечусь, – кивнул капитан.

– Продолжай лечиться. Отсюда выходишь по своим каналам. Встретимся на базе в Поти.

Тенгиз с обиженным видом пожал плечами и вышел. И теперь уже его кашель послышался из коридора. Но лекарство Кольчугина и в самом деле, видимо, оказалось сильным. Раньше Тенгиз по полторы-две минуты не мог остановиться и прокашляться. Сейчас процесс длился всего несколько секунд, и сам кашель не был таким мучительным и громким.

– Выходим все вместе к своему тайнику, снаряжаемся и вооружаемся. После этого спускаемся до основного городка, – коротко поставил полковник задачу. – Дальше каждый получит собственное задание. Лыжи берем с собой.

– Дежурная по этажу спросит, куда мы собрались ночью, – заметил Ризван.

– На прогулку.

– Настучит.

– Какое нам дело до дежурной, – сказал Бексолтан. – Я так понимаю, что мы сюда возвращаться не собираемся?

– Не собираемся, – подтвердил полковник. – Личные вещи и документы, все, что поместится в рюкзаке, но не больше, забираем с собой. Разошлись по номерам. Встречаемся на улице, за углом, чтобы дежурная не видела, куда мы пошли. Бексолтан, ты дозвонился своим людям?

– По поводу?

– По поводу «коридора» на границе.

– Да. Будут делать, как только мы позвоним и скажем время перехода и место. Они обеспечат. Люди надежные.

– С ненадежными мы и не работаем, – согласился Мартинес…

* * *

– Что же ты сразу не сказал… – спросил Кольчугин у Сичкаря.

– Только что, товарищ подполковник, разговор зафиксировал. Когда вы с подполковником Известьевым разговаривали. Хорошо хоть, не пришлось перевод из Москвы запрашивать. Они разговаривают по-русски. Иначе не понял бы, о чем речь.

– Наше счастье, что на Кавказе так много разных языков и парням из разных республик приходится общаться друг с другом на русском. Ладно, нужно срочно звонить Известьеву.

Подполковник Известьев ответил сразу, словно ждал этого дублирующего звонка:

– Забыли что-то сообщить, Давид Вениаминович?

– Не забыл. Просто сам только что получил сведения. Зарегистрирован разговор Бексолтана с человеком в Абхазии…

– Чей разговор? – не сразу вспомнил Известьев имя человека, фигурирующего в недавнем полицейском протоколе.

Пришлось Кольчугину напомнить о протоколе.

– Бексолтан. Если это тот самый, что зарегистрирован в ментовских бумагах после попытки ограбления номера Мартинеса, то фамилия его Абакаров. Но он в разговоре фамилию не называл. При драке со мной тоже не представлялся, однако Мартинес его Бексолтаном называл. Предполагаю, что он – помощник полковника. Он звонил полковнику по поводу обнаружения тела Аскерби Кагермазова. Фамилию я снова беру из ментовского протокола. Эти парни составляли фотороботы воров, и дружно, хотя и по отдельности, Доку Умарова нарисовали. Потому считаю возможным предположить, что они из банды Умарова. Об этом же говорил полковник Габиани. Третьим в протоколе значится Ризван Вайнахов. Вероятно, это тот тип, который любит приставать к объемным женщинам. Сам мелкий, а женщин, как большинство мелких, любит крупных. Они появились в баре как раз по дороге из отделения полиции. Откуда у них взялся ноутбук, непонятно, потому что, согласно полицейскому протоколу, Мартинес свой ноутбук закрыл в сейф администратора, куда туристы сдают на хранение ценные вещи. И Мартинес с другими тоже был в отделении и в бар пришел. Только один Кагермазов в бар не ходил и отправился навстречу своей смерти. Видимо, у него было свидание на дороге, о котором полковник Мартинес не знал и знать был не должен. Данные с нашего спутника подтвердили, что примерно в момент убийства на том же самом месте, где обнаружен труп, находился полковник Габиани. Запись в режиме реального времени невозможно было провести из-за низкой облачности. А инфракрасный режим очевидности не показывает. Габиани-старший ждал кого-то на дороге. Думаю, ждал именно Кагермазова. Возможно, Кагермазов работал на него. Возможно, что-то другое. Будем разбираться. Тут можно даже предположить, что кто-то после встречи Анзора Георгиевича со своим человеком убил Кагермазова. Это тоже допустимый вариант. Впрочем, я не по этому поводу звоню. Это я уже кратко изложил. Я просто объясняю, как мы получили номер телефона Бексолтана. А потом сам Бексолтан уже позвонил в Абхазию и приказал вечером подготовить ему и группе «коридор» для перехода границы со стороны России. Место и время он сообщит дополнительно. Собеседник гарантировал Бексолтану беспрепятственный переход и даже пообещал вооруженный заслон по сторонам выставить, чтобы не произошло накладки. Номер собеседника мы тоже взяли под контроль. Кажется, начались какие-то активные действия. Возможно, Мартинес предполагает сегодня ночью заложить на горнолыжную трассу или еще куда-нибудь в месте скопления людей взрывное устройство. Оставит одного человека для наблюдения и активации взрывного устройства…

– Это ему ни к чему. По данным генерала Кольчугина, у Мартинеса имеются в наличии беспроводные веб-камеры, которые можно выставить в любом месте, где имеется интернет-сообщение формата «Вай-Фай». В районе туристической горнолыжной базы в этом формате работают даже камеры наблюдения местной охраны. Если взрывное устройство завязано на телефоне сотовой связи, можно вести наблюдение и в нужный момент набрать номер на своем мобильнике. И все. Теракт состоится. У нас в России не везде работает «Вай-Фай». Потому нет широкого применения беспроводных веб-камер в террористической деятельности. В развитых странах это широко применимый метод наряду со смертниками. Хотя легко блокируется обыкновенными «глушилками». Там, где, скажем, проезжают важные персоны, «глушилки» всегда обеспечивают безопасность. Даже если там будет работать «Вай-Фай», то не будет работать сотовый телефон.

– Вот-вот, – согласился Давид Вениаминович. – После выставления взрывного устройства Мартинес попытается уйти. Мне только непонятен в этом варианте его интерес к профессору Скипидарову. Я даже допускаю, что полковник отправит в Абхазию всю группу, а сам останется. Но посмотрим. Мы будем следить без перерыва.

– Я сейчас сажусь в вертолет, мобильник отключу – пилоты требуют. Потому предлагаю передавать срочную информацию генералу Кобылину. Он сейчас в Сухуми. И, как только я туда прилечу, он мне все расскажет.

– Хорошо. У меня есть номер генерала. До связи…

– До связи…

Едва Давид Вениаминович успел убрать мобильник, как в дверь постучали. Не спрашивая, кто там, Кольчугин, так и не успевший подойти к столу, за которым сидел Сичкарь, сам открыл дверь. Вернулся капитан Молочаев.

– Заходи, – Кольчугину роль швейцара, кажется, понравилась, и он, запустив капитана, плотно прикрыл за ним дверь, не забыв посмотреть в коридор. И увидел там охранника профессора Скипидарова, того самого, что был в баре. Охранник шел к двери профессорского номера, обернулся и увидел Кольчугина, но заводить разговор не стал. Значит, все в порядке, и отдых профессора контролируется, хотя уже в том, что Скипидаров несколько минут оставался без присмотра, есть существенный прокол.

– Докладывай, – потребовал Давид Вениаминович у капитана.

– Мы присмотрели за Мартинесом, товарищ подполковник.

– И что?

– Мартинес с дистанции наблюдал за профессором Скипидаровым и его крупнокалиберной подругой…

– Рабочий псевдоним подруги – «боевой экскаватор». Это так выразился полковник Мартинес. Точно заметил, надо сказать. Бьет, как экскаватор ковшом, только с дополнительной скоростью.

– Так вот, «боевой экскаватор» отвела или отнесла, не знаю уж, что точнее, профессора в его номер. Мартинес наблюдал за ними, сидя на скамейке. И видел, как «боевой экскаватор» покинула профессора и ушла в свой номер. Живет она в соседнем корпусе на втором этаже, окна с торца здания. Не знаю, насколько полковника обидел несостоявшийся акт прелюбодеяния, своей реакции публично он никак не продемонстрировал, хотя как американца это его могло смутить, поскольку американцы слегка помешаны на сексе. Но его отвлек телефонный звонок, видимо, очень важный. Старший лейтенант Старобубнов, пользуясь тем, что полковник еще не успел познакомиться с его кулаком и даже не представился, прогулялся рядом со скамейкой как раз в момент, когда Мартинес разговаривал. Серафим Иванович говорит, что выглядел Мартинес очень обеспокоенно. Однако единственное, что удалось услышать явственно: «Сейчас буду у вас. Поищите ноутбук. Может, лежит где-то. Это очень важно».

– Хороший слух у Серафима Ивановича. И память хорошая. Слово в слово запомнил, – сказал старший лейтенант Сичкарь. – Единственная претензия, не переданы интонации беспокойства. А они в словах звучали отчетливо.

– Слышали? – спросил Молочаев.

– Записывали, чтобы не забыть.

– Дальше, – потребовал Кольчугин.

– Дальше все было проще. Полковник Мартинес взял такси и поехал в сторону верхней поляны.

– Старший лейтенант Старобубнов…

– У него приятель здесь есть. Из местных. На базе в столовой работает. Серафим Иванович попросил у него машину и поехал следом. Я побежал с докладом. Старобубнов ждет моего звонка с приказом о дальнейших действиях.

– Звони. Пусть проедет мимо, рассмотрит, за городком развернется и возвратится сюда. Расскажет нам, что увидел.

Капитан Молочаев вытащил мобильник…

* * *

Старший лейтенант Старобубнов вернулся через час с небольшим. Когда Серафим Иванович вошел в номер Сичкаря, Кольчугин плотно закрыл за ним дверь.

– Рассказывай, – поторопил Молочаев.

Кольчугин молча ждал доклада.

– Сам я практически ничего не видел. Но по дороге мне таксист встретился, который отвозил полковника Мартинеса. Я фарами посигналил, остановился, и он остановился. Поговорили. Короче говоря, дело обстоит так. Повез он Мартинеса. За последним поворотом дороги стоят двое, третий лежит на дороге. Мартинес велел остановиться возле них и вышел из машины. Вышел посмотреть и таксист, но было темно, и что-то рассмотреть было трудно. Таксист поинтересовался, не машиной ли сбило человека. Ему ответили, что танком. Сказали с таким недовольством, что таксист не решился на дальнейшие вопросы и отправился назад, в Сочи. Я записал номер, данные и телефонный номер таксиста. Если возникнет необходимость, он может выступить свидетелем. Он сам подозревает, что те двое, что стояли на дороге, убили третьего. Следы от побоев были на всех трех лицах. Но его предположения меня интересовали мало, и я сам поехал туда. Полковника Мартинеса с двумя побитыми парнями догнал уже у поворота к туристическому городку. Проехал мимо, дал им дойти до городка, а потом уже развернулся и в обратную сторону отправился. У меня все. Машина нам может понадобиться или отдать хозяину? У меня ведь даже доверенности нет. Только документы на машину.

– Отдавай, – решил Кольчугин. – У нас пока все равно тихо.

Серафим Иванович развернулся, как в строю по команде «кругом», и вышел.

А Давиду Вениаминовичу опять пришлось идти в свой номер, потому что Валдай снова лаял. И этот лай начинал уже всерьез беспокоить. Не тот пес Валдай, что будет лаять без причины. Заодно остановился под дверью профессора и прислушался. За дверью было тихо, даже храпа и сопения пьяного Скипидарова слышно не было.

Когда Кольчугин, успокоив собаку, вернулся в комнату к Сичкарю, тот сразу сообщил:

– Какое-то действие пошло, товарищ подполковник. Нам только две их sim-карты известны. Оба их обладателя покинули пределы туристического городка. Уходят в сторону гор. Но я не думаю, что Мартинес пошел погулять вдвоем с Бексолтаном. Предполагаю, они выходят всей группой.

– В сторону гор? – переспросил Давид Вениаминович.

– Точнее, в сторону трассы для начинающих.

– Понятно. Ночное катание – романтично, что ни говори, особенно если каким-то невероятным образом не все шеи себе сломают. Будет о чем в Мексике порассказать. В Мексике снега, наверное, не видят. Работаем! Молочаев, как вернется Серафим Иванович, переодевайтесь и вооружайтесь. Будьте готовы к выходу в горы. Лыжи, естественно, с собой. Старший лейтенант Сичкарь, ты в состоянии работать в походном режиме? Техника твоя это позволяет?

– В течение десяти часов на основном аккумуляторе, еще столько же на запасном. Но работать лучше на привалах, а не на ходу. Это продлит время работы и сделает связь устойчивой.

– Тоже готовься. Оружие не забудь. Думаю, сгодится. Но наблюдение пока не прекращай…

* * *

Полковник Мартинес умел, когда требовалось, становиться вдруг бодрым и легким, независимо от того, насколько он выспался или насколько устал. Это была не врожденная черта характера, как у некоторых людей, а воспитанный и закаленный навык профессионала. В данной ситуации подать группе пример своим бодрым духом мог только он один, и он взял на себя эту миссию. И даже шаг свой старался делать таким, словно он вообще не понимает, о чем идет речь, если кто-то рядом заговорит об усталости.

Группа вышла из корпуса под удивленным взглядом дежурного администратора. Время было такое, что в горах, на лыжной трассе делать было нечего, если нет великого желания упасть и сломать себе шею. Но курсанты шли целенаправленно к выходу и на администратора не обращали внимания. Последним выходил Мартинес, и дежурная сделала ему знак рукой, словно просила задержаться. Полковник остановился.

– Извините, господин Мартинес, – сказала дежурная, – я бы на вашем месте не стала иметь дело с этими парнями, – она кивнула на уже закрывшуюся дверь.

– Почему? – не понял Мартинес. – Они хорошие ребята.

– Вы иностранец и наших дел не знаете, – серьезным шепотом сказала немолодая женщина. – Они же все кавказцы. Осторожнее с ними.

– Спасибо, – улыбнулся Мартинес.

– А куда это вы в такую рань все собрались? – все же задала дежурная вопрос, который ее волновал.

– Сейчас за нами приедет автобус. Повезут на другую трассу покататься. Вчера договорились.

– Осторожнее… – еще раз предупредила дежурная.

Мартинес ответил самодовольной и глупой улыбкой, хорошо зная, что такая мина людей не обижает и только вызывает у собеседника сожаление и даже какое-то ощущение собственного превосходства. Пусть женщина чувствует свое превосходство. Это уже само по себе значит, что она не станет сразу «стучать», что ночью куда-то отправилась компания подозрительных людей. Если спросят после, пусть отвечает, это уже не будет волновать Мартинеса.

Группа дожидалась полковника перед входом. Но повел ее Мартинес не в сторону склона, а в сторону дороги. Уверен был, что дежурная стоит за темным стеклом и провожает их взглядом. Пусть думает, что и правда они куда-то уезжают и вышли встречать автобус. Впрочем, обход был совершен небольшой, к тому же обходили не по сугробам, а по асфальтированной дорожке. А потом пошли по хорошо утоптанной тропе в сторону трассы для начинающих. Добравшись в темноте почти до верхней точки, Мартинес, всегда прекрасно ориентирующийся даже в темноте, отдал приказ:

– На лыжи…

До тайника в скале предстоял простой спуск, хотя в той густой темноте, что стояла в горах из-за туч, даже простой спуск мог доставить сложности. И потому полковник не намеревался спускаться на высокой скорости.

* * *

– Сколько их там человек, интересно? – спросил Давид Вениаминович, всматриваясь в монитор, где по-прежнему накладывались на спутниковую карту только две светящиеся точки – sim-карты полковника Мартинеса и Бексолтана. – Можно проверить? Я пусть и говорю, что мне интересно, но, думаю, нам предстоит вступать с ними в бой. И потому мое любопытство практического характера. Как узнать?

– Тем же способом, как мы полковника Габиани рассматривали. Нет проблем. – Старший лейтенант Сичкарь вернулся за стол.

– Сделай. Еще вопрос. Где находится капитан Габиани? Почему точек только две, если мы знаем три номера?

– Сначала второе. Это проще. Только укрупню карту. Да, вот. Он остался в корпусе. Не пошел с полковником. У себя в номере. И… Телефонный номер набирает… Отцу звонит…

Старший лейтенант добавил звук.

Давид Вениаминович узнал голоса отца и сына. Но разговор велся на грузинском языке, и невозможно было понять, о чем речь. Но интерес вызвало не то, что отец с сыном разговаривают, а то, что на мониторе они находились словно бы в одной комнате. Потом точка, обозначающая полковника, стала чуть сдвигаться, а потом и вовсе пошла в сторону, затем стала смещаться в обратную сторону.

– Понятно, – определил более опытный Сичкарь. Они в одном корпусе, но на разных этажах. Номер полковника над номером сына. А теперь сын сообщил о выходе группы Мартинеса, и полковник спускается к сыну. Если закончат разговор, значит, спустился.

Разговор закончился, и старший лейтенант выключил функцию записи. И только после этого перевел камеру спутника на показ в реальном времени, сохранив инфракрасный режим. Иначе увидеть ничего было невозможно. Но инфракрасный режим показывал все биологически активные отметки рядом с искомыми. То есть давал возможность определить количество противников.

– Шесть человек, – не тыча в монитор пальцем, подсчитал Сичкарь.

– Расклад сил в нашу сторону, – категорично заявил Кольчугин.

После короткого стука в дверь вошли капитан Молочаев и старший лейтенант Старобубнов.

– О каком раскладе разговор, товарищ подполковник? – спросил капитан.

– Группа Мартинеса – шесть человек.

– Кажется, к началу трассы поднялись… – предположил Сичкарь и переключил режимы просмотра. Спутниковая карта показала, что старший лейтенант прав.

– Будем работать на уничтожение? – поинтересовался Старобубнов почти равнодушным голосом, ничуть не смущаясь того факта, что численно противник превосходит их группу.

– Никакого уничтожения, Серафим Иванович. Полковника Мартинеса мы должны захватить, при хорошем его расположении духа он может многое нам сообщить, а остальных предполагается выпустить, гнать до границы, но отпустить, чтобы они вернулись в Грузию. Это будет подтверждением того, что полковник Мартинес со своим тестом доктора Купера хорошо готовил курсантов. То есть мы должны провалить миссию полковника Габиани.

– А если так получится, что они станут в нас стрелять?

– Тогда мы будем вынуждены ответить. Но это – единственный вариант. Однако отвечать будем так, чтобы хотя бы пара человек смогла уйти в Грузию.

– Понял, товарищ подполковник. Значит, все будет зависеть от того, какую задачу ставит перед своей группой полковник Мартинес.

– Именно так. Игорь Евгеньевич, а вот это что такое? Кто это вошел в поле нашего зрения?

На мониторе появилась еще одна точка. Сичкарь «поднял» в мониторе опущенное окно, частично закрывающее изображение.

– А это и есть полковник Габиани. Он вышел из корпуса.

– И куда он направляется?

– Как мне кажется, пошел в преследование группы Мартинеса, хотя сразу слегка в сторону уходит. И довольно быстро идет. Он не осмотреться вышел, а куда-то конкретно путь держит. Только что ему в той стороне делать? Там, кроме гор, ничего нет. – Старший лейтенант не предполагал, куда может пойти среди ночи грузинский полковник. Не мог этого предположить и отставной российский подпол– ковник.

– Если он далеко уйдет, мы сможем его найти? – спросил Кольчугин.

– Если sim-карту не выбросит, даже в Грузии и даже в США. Главное, чтобы он не знал, по каким параметрам мы имеем возможность его контролировать.

– Тогда работаем пока по группе Мартинеса. Куда она направляется? Да еще так быстро…

– Если они поднялись к началу трассы, значит, решили спускаться, – сделал вывод капитан Молочаев. – Ночные тренировки, так сказать. Что ж, в боевой обстановке умение ночью спускаться с гор на лыжах может сгодиться. Хотя и слишком рискованное занятие. Только они спускаются не по трассе, а в стороне от нее. И не слишком быстро, товарищ подполковник. Дети, мне кажется, быстрее катаются.

Капитан не спрашивал, почему на мониторе видны только две точки, а не шесть. Давид Вениаминович понял, что Молочаев со спутниковой системой контроля знаком лучше. Должно быть, уже приходилось работать.

– Товарищ подполковник, вам шифрованное письмо, – доложил Сичкарь. – Из управления космической разведки. Сами будете читать? Или мне открыть?

– Открывай, – Кольчугин снова склонился к монитору. – Я твоими шифрами пользоваться не умею. Такого нарасшифровываю, что потом целый дешифровальный центр не справится.

Письмо было строго официальное. Дежурный оператор контроля сообщал, что телефонный номер подполковника Кольчугина взят под контроль сторонней системой прослушивания. Рекомендовано было не пользоваться мобильником.

– Вот и дождались. – Кольчугин выложил на стол телефон. – Отправь, старший лейтенант, подтверждение, что письмо получил.

– Еще одно письмо, товарищ подполковник, – тем временем сообщил Сичкарь. – Перевод телефонных разговоров. Будете сами читать?

– Прочитаю.

Сичкарь уступил место за ноутбуком Кольчугину. Давид Вениаминович быстро прочитал. Как и предполагалось, звонки в Абхазии являлись действиями по организации «коридора» для перехода через границу России и Абхазии, а потом Абхазии и Грузии. Интерес для Кольчугина представляли собой только телефонные номера, которые необходимо было контролировать, чтобы точно знать место перехода, и там уже действовать в соответствии с обстоятельствами, хотя, конечно, и смысл разговоров являлся подтверждением догадок.

Разговор же отца и сына Габиани давал мало. Капитан сообщил полковнику, что Мартинес вышел вместе с группой, без намерения вернуться на базу. Первый пункт маршрута Мартинеса – тайник в горах, где хранится оружие и оборудование. Дальше полковник постарается выполнить свою миссию, а на задание группы он, по большому счету, наплевал. В ответ полковник сказал, что Мартинес опоздал и с первым, и со вторым заданием. И вообще его ждет полный провал.

Это была единственная новая информация, полученная Кольчугиным. До этого полковник Габиани вел разговор только об одном задании, которое должна выполнить группа, составленная из северокавказских бандитов. О том, что полковник Мартинес имеет собственные планы, разговор не заходил. И непонятно было, что означает фраза об опоздании. Куда опоздал Мартинес, почему опоздал, почему Анзор Георгиевич говорит об этом так уверенно. Этот вопрос пока разрешить было невозможно, и потому действовать можно было только относительно первых разговоров. И подполковник Кольчугин с телефона капитана Молочаева набрал номер генерала Кобылина, который хорошо помнил. Генерал ответил не сразу, видимо, потому что его смутил незнакомый номер. Однако после некоторых раздумий все же нажал кнопку приема и молча принялся ждать.

– Товарищ генерал, это подполковник Кольчугин, – представился Давид Вениаминович.

– А, Давид Вениаминович… А что с другого номера? Я мог бы и не ответить.

– Звоню с телефона капитана Молочаева. В другой раз могу позвонить еще с чьего-то мобильника, товарищ генерал, поскольку мой собственный стоит на контроле спутника ЦРУ.

– Мартинес постарался?

– Он самый.

– Понятно. У вас, Давид Вениаминович, новости для меня?

– Подполковник Известьев сейчас в вертолете, летит к вам и предложил мне все новости непосредственно вам докладывать.

– Я полагаю, что не все они касаются моего профиля деятельности, тем не менее готов выслушать все и передать необходимое подполковнику Известьеву. Я готов слушать, Давид Вениаминович.

– Новости по ситуации в Абхазии. Вернее, по нашей ситуации, но сами новости из Абхазии. Мартинес решил выводить свою группу в Абхазию, и потом, надо полагать, в Грузию. Бексолтан, это помощник полковника, звонил своему человеку в Абхазию с приказом подготовить «коридор» на российско-абхазской границе. Мы контролируем номер Бексолтана. Взяли на контроль и номер его абонента. Судя по имени и фамилии, это абхазец. Зовут его Хуабаба Гургулиа. Потом сам Хуабаба дважды звонил своим подчиненным с приказом готовить «коридор». Первый – на российско-абхазской границе, второй – на абхазско-грузинской. Видимо, Мартинес намеревается сразу пройти насквозь. Скорее всего, проехать, потому что в первом разговоре было сказано несколько слов о микроавтобусе.

– Я понял, – сказал генерал. – Давайте номера. У нас есть возможность отследить их через вашу службу. Мы совместно работаем. Какие задачи предпочтительнее для вас? Что вы со своей стороны намерены предпринять? Мы здесь будем ставить задачи по поддержке ваших. Согласование необходимо, иначе мы можем помешать друг другу.

– Нам выгодно перехватить полковника Мартинеса. Даже раненым. Мы не выпустим его. А группа, согласно нашим планам, должна уйти в Грузию. Хорошо было бы, чтобы абхазские спецслужбы нам не помешали.

– Понял. Подполковник Известьев скоро прилетит. Мы с ним согласуем действия всех заинтересованных сторон. И вас будем держать в курсе дела. Можно на этот номер передавать сообщения?

– Пока на этот. Я еще не имел возможности сменить sim-карту…