Мейсон проехал мимо ворот гольф-клуба «Ремуда». Длинное и бестолково построенное здание клуба освещалось довольно слабым светом прожекторов. Вся остальная территория и поле для игры находились во мраке, и поэтому здание на холме, окутанное лунным светом, казалось миражем и как бы парило в темноте над спящей землей.

Выехав на бульвар, он сразу увидел ярко горящие огни станции техобслуживания. Несмотря на поздний час, машин на бульваре было еще немало.

Мейсон остановился, свернул вправо и, объехав наружные краны водопроводных линий и туалеты, подрулил к станции сзади.

Выключив фары, он включил внутреннее верхнее освещение, закурил, а затем выключил и его.

Через несколько секунд к его машине подошел человек.

– Ваше имя Мейсон? – спросил он.

Мейсон кивнул.

– По-моему, мы с вами не встречались.

– Вы – агент Пола Дрейка?

Подошедший ответил не сразу.

– В нашем деле приходится опасаться, поэтому лучше знать, с кем играешь, – сказал он.

Мейсон вытащил бумажник, достал одну из своих визитных карточек, а затем еще показал водительское удостоверение.

– О’кей, – поджидавший его человек удовлетворенно кивнул, – мое имя Манди. – Теперь ему, в свою очередь, пришлось должным образом подтвердить, кто он и откуда.

– Хотите сесть в машину? – Мейсон открыл дверцу.

Детектив Дрейка опустился на переднее сиденье.

– Сразу хочу сказать, – начал Мейсон, – что у меня очень мало времени. Пол Дрейк уже сообщил мне многие детали происшедшего, кое-что я бы хотел услышать от вас. За все то время, что вы наблюдали за человеком в доме, видели ли вы его хотя бы мгновение достаточно отчетливо, чтобы узнать?

– Вы имеете в виду того человека, который находился в доме, когда туда на такси подъехала Арлен Дюваль?

– Да.

Манди обескураженно покачал головой:

– Могу описать только в общих чертах. Лица его я не видел.

– А когда вы его видели? Когда он уезжал?

– Да. Когда он вышел из передней двери и садился в автомобиль. До этого момента я его тоже один раз видел.

– Где?

– Он отодвинул рукой портьеры на большом окне в гостиной, а затем опустил жалюзи. Ну, понимаете, такую скользящую шторку на роликах, которая крепится вверху над окном.

– Хорошо, продолжайте. – Мейсон старался казаться безучастным.

– Я не знаю, что он в тот момент делал, но он опустил жалюзи вниз – дюймов примерно на восемнадцать или чуть поменьше – и остановился, больше не опускал. Непонятно было, что он там задумал. Я вначале посчитал, что он эту шторку до пола опустит, но нет, он так и стоял. А потом отпустил штору, она скользнула вверх, и я подумал – он кому-то сигналит.

– Что произошло дальше?

– А дальше тот человек шагнул назад, повернулся и между портьерами проскользнул обратно в освещенную комнату.

– Вы не видели лица?

– Нет. Только два раза его фигуру на фоне идущего из комнаты света.

– Описать сможете? – спросил Мейсон, пытаясь лишить голос какого-либо выражения.

– Попробую… тот человек был довольно высокий и… хорошо сложен. Широкие крепкие плечи, узкие бедра.

– Какого примерно веса?

– Ну-у… по телосложению он был как вы, мистер Мейсон. Сколько вы весите?

– В полиции вас будут спрашивать о нем, и меня как модели рядом не будет. Вас попросят как можно точнее определить его возраст, рост и вес.

– В этом я им буду плохой помощник.

– Послушайте, Манди, второй раз вы видели этого человека, когда он выходил из дома и садился в автомобиль, так?

– Да, это верно.

– Это был тот же самый человек?

– Конечно… Хотя погодите… поклясться я не могу, но комплекция та же и… было еще что-то в походке.

– В тот момент вы были не один?

– Я был вдвоем с водителем.

– Его имя? Вы записали?

– Само собой разумеется. Я заплатил ему двадцать долларов за то, чтобы он повозил меня по городу, и взял расписку для Пола Дрейка. В расписке он указал и имя, и адрес. – Детектив протянул Мейсону сложенный вчетверо листок бумаги: – Вот смотрите!

В нижней части листка стояли подпись и адрес Джеймса Уингейта Фрейзера.

Мейсон списал себе данные автомобилиста.

– Как вел себя Фрейзер?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, выражал ли он желание сотрудничать, помочь или…

– О, мистер Мейсон, для него это была лучшая и интереснейшая ночь в жизни. Ему лет на десять хватит рассказывать.

– Думаете, он станет рассказывать?

– Уверен! Держу пари, что он уже сейчас треплется об этом с приятелями.

– Кроме него, в автомобиле никого не было?

– Никого.

– Что вам о нем известно? Откуда он и так далее?

– Да практически ничего. Но водитель неплохой. Я посмотрел регистрационный сертификат его автомобиля – там все в порядке, а заодно записал номер автомобиля рядом с его именем в расписке.

– Я заметил. А где он находился, когда вы наблюдали, как человек в окне отодвигал портьеры и опускал жалюзи?

– Сидел в машине за полквартала от дома.

– Мог он видеть того человека?

– Нет. Разве что очень смутно. Он был слишком далеко и к тому же в стороне.

– А мог он видеть, как тот человек выходил из дома?

– Да. И здесь он был даже в лучшей позиции, чем я.

– Хорошо. Можете описать машину того человека?

– Но, мистер Мейсон, я же тогда и не думал… Это был темный седан. Средних размеров, примерно как ваш.

– Можете назвать марку машины или модель?

– Нет. У дома было слишком темно. По правде говоря, тот человек застал меня врасплох. Вышел, сел в машину и уехал. Моя ошибка – я признаю. И Дрейк это знает. Мне искренне жаль, что так произошло, но с вами, мистер Мейсон, притворяться бесполезно. Раз машина стоит у дома, то я, естественно, подумал, что она принадлежит хозяину дома. В тот момент я не знал, кто это маячит в окне. И сейчас не знаю. У меня был адрес, и все. И мне поручили следить за Арлен Дюваль.

– Того человека звали Джордан Л. Баллард, – медленно проговорил Мейсон. – Сейчас он, к вашему сведению, мертв.

– Мертв! Он мертв?!

– Да. Его убили.

– Кто убил?

– Косвенные улики указывают на Арлен Дюваль.

– Провалиться мне на этом месте!

– Следовательно, – спокойно продолжал Мейсон, – вам абсолютно необходимо составить в уме как можно более отчетливую картину того, что произошло, с тем чтобы рассказать обо всем на допросе в полиции.

Манди послушно кивнул.

– В полиции будут пытаться сбить вас с толку. Вы видели, как человек покидал дом. Вы видели, как он стоял у окна, опуская и поднимая роликовые жалюзи. По-вашему, что он делал?

– Черт его знает, мистер Мейсон! Даже не представляю. Но он там что-то делал и, может быть, подавал сигнал Арлен Дюваль. Ей-богу, не знаю!

– Стояла ли Арлен Дюваль там, откуда она могла бы видеть сигнал?

– В тот момент, я полагаю, да.

– Где она находилась?

– Она вышла из такси, подошла к ступенькам крыльца, прислушалась. Было ясно, что она услышала голоса, и это ей почему-то не понравилось. Тогда она пошла обратно к такси, расплатилась, а уж затем зашла за дом с задней стороны.

– Зашла за дом? То есть обошла его?

– Вот именно. Обошла.

– А как она его обошла?

– Со стороны улицы.

– Она шла по тротуару или по земле?

– Все время по тротуару. Это угловой дом. Окно, в котором появился тот человек, выходит на боковую улочку, но это окно главной гостиной.

– Имела ли она возможность рассмотреть его как следует?

– Я, право же, затрудняюсь сказать, мог ли вообще кто-либо с какой-то другой точки как следует рассмотреть этого человека. Он юркнул между портьерами, спрятался за ними – в это время на фоне освещенной комнаты мелькнул его силуэт, – а потом он стоял у окна, возился со шторой… нет, он определенно подавал ей какой-то сигнал.

– И она этот сигнал заметила?

– Она как раз проходила мимо по тротуару. А оттуда окно видно гораздо лучше. Да, она этого человека видела лучше, чем я.

– А у Фрейзера была хорошая возможность наблюдать за ним?

– Нет. Самое большее, что видел Фрейзер, – это непродолжительный яркий свет в окне в тот момент, когда приоткрывались портьеры.

– Что затем сделала Арлен Дюваль?

– Продолжала идти дальше по тротуару, пока не дошла до конца дома – это бунгало построено в калифорнийском стиле и имеет обширную заднюю часть, – зашла за него и пропала в темноте. На несколько минут она совсем пропала у меня из виду, поэтому я подошел поближе.

– Как долго она там была?

– Минуты три, максимум четыре. Затем она вышла из-за дома, я снова мог за ней наблюдать, и это было в тот момент, когда тот человек выходил через переднюю дверь. Я, конечно, больше следил за ней, чем за ним.

– Итак, сначала она подошла к ступенькам крыльца?

– Да.

– Затем вернулась к такси и расплатилась?

– Правильно.

– Потом пошла обходить дом со стороны улицы?

Манди утвердительно кивнул.

– И когда Арлен Дюваль проходила по тротуару как раз напротив окна, портьеры отошли в сторону, в окне появился человек и принялся что-то делать со шторой, так?

– Я так думаю, что это было как раз в тот момент, когда она проходила напротив окна. Но то, что человек в окне делал со шторой, можно назвать вполне точно и определенно – он оттянул ее вниз, а затем отпустил обратно к потолку.

– Как долго он держал штору в нижнем положении?

– Не очень долго. Три-четыре секунды.

– Вы считаете – это был сигнал?

– А что же еще?

– Я этого не знаю, – сказал Мейсон, – и пытаюсь выяснить у вас. В полиции вас об этом непременно спросят. Но давайте вернемся к Арлен Дюваль. Что она делала?

– После того как тот человек уехал, она притащила откуда-то сзади деревянный ящик, поставила его под окном в кухню, встала на него и заглянула внутрь.

– Она долго смотрела?

– Нет. Семь или восемь секунд. Похоже, что разглядывала, что там, в доме.

– Хорошо, а затем?

– Подняла оконную раму.

– Как это?

– Очень просто – руками. Окно заперто не было, и ей даже не пришлось долго возиться. Ухватилась пальцами за раму, сдвинула ее вверх, потом закинула на подоконник правую ногу, затем нагнулась головой вперед и пролезла.

– Что было после этого?

– Прошло, наверное, минут пять, и она выбежала. На этот раз через переднюю дверь.

– Вы следили за домом с обеих сторон, спереди и сзади?

– Да, насколько это возможно. И все мое внимание было обращено на Арлен Дюваль. Когда она проникла внутрь дома через кухонное окно, я пошел к Фрейзеру и условился с ним, что если она выйдет обратно через переднее крыльцо, то он мигнет мне фарами.

– Она так и поступила?

– Да. Фрейзер помигал мне, и я бегом бросился к нему. Он рассказал, что девушка торопливо сбежала со ступенек крыльца и побежала на угол улицы. Я впрыгнул в машину, мы поехали и догнали ее. Но у Фрейзера получилось немножко неуклюже – подъехал слишком уж вплотную. Вообще, конечно, он действовал неловко, застенчиво как-то. Потом он резко остановился и, оставив включенными только подфарники, прижался к тротуару, и…

– Вы полагаете, она заметила, что за ней ведут наблюдение?

– Да. Вот тогда и заметила.

– Что она стала делать?

– Вначале ничего – прошла еще квартала два или три, наверное, разрабатывала в уме план действий.

– Вы ее преследовали?

– На некотором расстоянии. Мы выключили весь свет в машине и двигались очень медленно. Затем, когда увидели, что она свернула во двор, включили дальний свет и быстро подъехали к тому месту.

– Есть у вас номер того дома?

– Да. Я все записал в книжку.

– Ладно. А как получилось, что Арлен Дюваль ушла из трейлера и никто за ней не последовал?

– Этого я не знаю. Я шел на заправочную напрямик по полю гольф-клуба, чтобы позвонить, и увидел впереди себя женскую фигуру. Я резко пригнулся и стал следить за ней. На фоне неба хорошо видно. Я почти сразу убедился, что это Арлен Дюваль. Она пришла сюда, на эту же заправочную, и отсюда позвонила.

– За дверью трейлера вы не следили?

– Нет, мистер Мейсон. Мы посчитали, что другой дорогой она не сможет выбраться. Но мне кажется, что те двое в кустах сидели как раз там, откуда дверь трейлера видна достаточно хорошо. Они должны были видеть. Помню, как они входили в кусты – с таким видом, что им уже давно все ясно.

– Значит, сейчас она не в трейлере?

– Откуда я знаю? Мой напарник наверняка уже думает, что со мной что-то неладное – ушел позвонить и как сквозь землю провалился. Думает небось, что я его бросил.

– Вы правы, Манди, едем к нему. Узнаем заодно, какие новости. Если опять что-нибудь срочное, то, боюсь, вам придется прогуляться до телефона еще разок.

– Вы едете туда со мной?

– Я подвезу вас, но оставаться там не буду. Продолжим наш разговор потом.

– О’кей, замечательно! Хоть туда пешком не топать, а то все ноги сотрешь.

– Скажите мне, когда вы пересекали поле для гольфа – вы и Арлен Дюваль, – вас кто-нибудь видел?

– Вряд ли. Хотя вообще-то в клубе держат сторожа. Это такой ворчливый старикашка, в чьи обязанности входит бродить ночью с фонариком и отбивать время каждый час. По-моему, обычный пенсионер, и главная его задача – вовремя заметить пожар. Он там просто для того, чтобы у членов клуба было спокойнее на душе.

– Хорошо. Можно ехать.

– Если вы не хотите встречаться с теми двоими, мистер Мейсон, то выбросьте меня пораньше. Я бы мог…

– Обо мне не беспокойтесь. Если и заметят, то ничего страшного. Визитные карточки у меня еще есть.

Мейсон завел двигатель и включил фары.

– Давайте заедем к гольф-клубу с обратной стороны, – сказал Манди, – там одна грунтовая дорога поворачивает немного назад и переходит в другую, а от той уже отходит совсем узкая – для обслуживания поля. Мы припарковались на второй грунтовой – с той стороны, где к ней подходит служебная.

– Но в таком случае, – возразил Мейсон, – если Арлен Дюваль будет выезжать с трейлером, то ее фары обязательно вас высветят.

– Правильно, но как только мы услышим, что двигатель ее автомобиля заработал, мы уедем с дороги. А кроме того, она непременно поедет с включенными фарами, иначе с трейлером оттуда не выехать, а это значит, что можно будет узнать о ее приближении по движущемуся свету на деревьях и кустах.

– О’кей, – согласился Мейсон, – теперь картина мне ясна.

Вскоре они были уже там, где Гораса Манди ждал в машине его нервничающий напарник. Немного впереди, в нескольких сотнях ярдов, Мейсон заметил на обочине еще один автомобиль.

Агент Дрейка выскочил им навстречу:

– Наконец-то, Манди! Где тебя черти носили?

– Долго рассказывать, – ответил Манди и в свою очередь спросил: – Что происходит?

– Ничего. Тишина и покой, как на кладбище.

Мейсон решил, что пора ехать обратно.

– Спасибо, ребята! Счастливо поработать! – Он сдал назад, развернулся и выехал на мощеную дорогу тем же путем, что и приехал. Встречаться с припаркованным дальше на обочине другим автомобилем ему не хотелось.