Уилл открыл глаза. Он лежал на чем-то мягком. По обеим сторонам мелькал коридор: стены в серо-зеленых полосатых обоях и бежевый потолок, освещенные медными лампами.

Уилл попытался сесть и понял, что не может. Но можно было поднять голову, хотя что-то давило на лоб, не давая подняться больше чем на дюйм. Уилл посмотрел вниз, на себя, увидел ремни, привязывающие его грудь, живот, запястья и лодыжки.

Над ним склонились люди в голубых рубашках с короткими рукавами. Он хотел спросить их про эти ремни, но во рту что-то мешало. Обследовав это сухим языком, Уилл предположил, что это толстая тряпка.

И боль. Как будто все мышцы последние шесть-семь часов держали какую-то тяжесть, не отдыхая ни минуты. Эта боль концентрировалась где-то около двух точек на груди. Уилл увидел картинку: он стоит на зеленом ковре, смотрит на два длинных провода, тянущихся от его груди подобно двум перерастянутым игрушечным пружинкам. И тут же вспомнилось остальное.

Он заорал сквозь кляп, но получившееся приглушенное мычание едва сам услышал. Люди по обе стороны от него были одеты санитарами – может, даже и были санитарами, и они тащили его на каталке по коридору «Уолдорф-Астории». На штативе болтался пакет с капельницей, но, как понимал Уилл, к нему она не была подсоединена. Краем глаза он успел заметить номер на мелькнувшей двери – 1904. Даже еще с этажа не выехали, где его схватили.

Наверное, всего на несколько минут отключился, подумал он. Что это было? Электрошокер? И женщина непонятная.

Он попытался сдержать поднимающуюся панику.

Кто-то вычислил, что Уилл Дандо и есть Оракул, и знал, где его найти. Но единственные, кто знал местоположение отеля были… Хамза и Мико.

Уилл все это видел теперь ясно. Каким-то образом имя Уилла Дандо связали с Оракулом, и тот, кто это сделал, просто… да просто погуглил его адрес и поехал прямо туда. Не будь у него рука привязана, он бы сам себе по морде дал сейчас.

Хамза несколько месяцев его доставал насчет переезда на новую квартиру с лучшей системой охраны, более просторную, адрес которой можно спрятать за подставной компанией – из тех, что Хамза организовал. По крайней мере со швейцаром у входа, но он все время тянул.

Уилл представил себе, как эта старуха и ее громилы вламываются к нему в квартиру – примерно так же, как вломились сейчас в номер. Там мог быть Хамза и Мико тоже, по всей вероятности.

Невольно он подумал о методах, которые эта женщина применила к Хамзе и Мико. И к их нерожденному ребенку, кстати.

Но тут пришла другая мысль, такая же неприятная.

Где он будет, знали не только Хамза и Мико. Знала и Ли Шор. Она его и подставила.

Санитары развернули каталку Уилла и завезли в лифт. Туда же закатили вторую каталку, прямо справа от Уилла. Он повернул голову, как только позволял ремень, закатил глаза так, что они заболели от напряжения. На второй каталке, глядя на Уилла вытаращенными глазами, лежала Ли Шор. Связанная и с кляпом во рту.

Первая мысль у него была: Кажется, она меня не подставляла. Вторая: Как же я ее подвел.

Двери открылись, санитары выкатили обе каталки. Уилл теперь видел низкий потолок гладкого бетона с длинными флуоресцентными лампами. Парковочный гараж.

Мелькнула задняя дверь «Скорой помощи» – белая, с оранжевыми и синими полосами и логотипом Нью-Йоркской пресвитерианской больницы. Дверь открылась, Уилла загрузили головой вперед в машину. Одного.

Противная мысль: Ли – не Оракул. Она им не нужна.

Он подумал, не убьют ли ее из-за него. Эгоистично, глупо подставил – все потому, что его самолюбие слегка ранила плохая пресса.

Он услышал, как открылись и закрылись передние дверцы машины, она покачнулась, когда вошли те же санитары. Машина дернулась и поехала. Через секунду Уилл почувствовал, что изо рта вынимают кляп и вставляют соломинку, к которой он невольно присосался, не успев подумать, что же это он сейчас будет пить.

В горло пролилась холодная вода, радуя высохший язык, и Уилл сделал три больших глотка, пока не забрали соломинку.

– Пока хватит, – сказал высокий приятный голос у него за головой.

– Кто это? – спросил Уилл, пытаясь говорить как человек в своем праве, но получился у него только шепот.

Из-за головы вышла та женщина из отеля и села на скамью рядом с каталкой. Протянув руку, она ослабила ремень на голове Уилла.

– Можешь называть меня Тренер, сынок, – сказала женщина.

– Тренер чего? – прохрипел он.

– Как чего? Той команды, которая выяснила, что ты и есть Оракул.

При ослабленном ремне Уилл мог теперь повернуться и лучше рассмотреть женщину, которую в отеле видел мельком. Худая, с серой сединой, темными бровями и резко очерченным носом. Она была в джинсах, джинсовой блузке и в элегантных очках, прикрывавших светло-голубые глаза. В улыбке ее читалось и хорошее настроение, и озабоченность самочувствием Уилла. Эта самая Тренер была бы на месте в библиотеке, умело расставляя по полкам тома, оперируя межбиблиотечными запросами и укрощая на раз буйных детишек.

– Как себя чувствуешь, Уилл? – спросила она.

Так это прозвучало искренне и естественно, что Уилл невольно подумал, нет ли здесь ошибки. Просто процесс вырвался из-под ее контроля, и сейчас она хочет сделать все как надо.

– Чуть лучше, – ответил он.

Она потрепала его по плечу и сказала:

– Извини за электрошок, но мы не знали, на что ты способен, и проще было вывезти тебя из отеля, пока ты на какое-то время отключился.

Уилл сжал зубы. Все тепло, которое он к ней чувствовал, испарилось.

– Ты сейчас себя чувствуешь, наверное, как жареный бутерброд, но это пройдет, – продолжала Тренер. – Организм с этим повреждением справится. Последствий не останется, обещаю.

– Ли, – сказал Уилл.

Тренер сделала недоуменное лицо, но тут же оно прояснилось.

– А, молодая дама. Она в другой машине. Поедет пока с нами.

Она показала Уиллу предмет – лэптоп, на котором Ли записывала интервью.

– Тут очень интересный материал, Уилл, – сказала Тренер. – Знала бы я все это до нашей встречи, не пришлось бы тебе грудинку поджаривать.

Она тихо засмеялась:

– Видишь ли, меня волновал, заботил меня такой момент: если ты умеешь видеть будущее, на что ты еще способен? Может быть, поджигать людей, или останавливать им сердце, или кто знает что еще? Как в кино показывают.

Она поставила лэптоп на скамью.

– Но ты вроде совершенно безопасен. Вот почему я решила сейчас с тобой проехаться. Я должна тебя вскоре передать моему клиенту, но не хотела упускать шанса познакомиться с тобой лично. Случалось мне встречаться с вершителями мировых судеб, но ты, Уилл, куда выше их всех. На порядок выше.

– Кто ваш клиент? – сумел спросить Уилл.

– Узнаешь, – сказала она и сердечно, как-то очень странно подмигнула.

– Как вы меня нашли? – спросил Уилл.

Его голос почти заискивал. Ему самому это было противно, противно было вообще говорить с этой женщиной, но он должен был знать.

Тренер медленно кивнула, давая знать, что поняла вопрос.

– Всегда есть способ, Уилл. Я этим делом занимаюсь уже сорок лет. Случалось мне браться за хитрую работу, и вот что я тебе скажу: я никогда не берусь за работу, если не вижу способа, как ее можно сделать. Это не значит, что у клиентов всегда хватает духу дойти до конца. Иногда они не хотят тратить ресурсы или им не хватает воли. Но путь, ведущий к результату, есть всегда.

Но ты оказался крут, – сказала она, наставив на Уилла тонкий костистый палец. – Я работала иногда на Моссад, искала нацистов, а они ребята грамотные. Эти фрицы знали, как заметать следы. Ты вполне в этом классе, не сомневайся.

Она сейчас назвала меня нацистом? – подумал Уилл. И потом снова: Но как она меня нашла?

Вдруг ответ на этот вопрос стал ему важнее всего в мире.

– Компьютеры, сынок, – ответила Тренер извиняющимся тоном. – В наше время, если хочешь кого-нибудь найти, почти всегда приходится через компьютеры. Как по мне, это даже неинтересно. Раньше, бывало, надо было проникнуть в офис в четыре часа утра, покопаться в бумагах или подослать девушку развязать мужику язык после любовной авантюры. Я даже иногда бывала этой девушкой, как ни трудно сейчас в это поверить.

При этих словах Тренер чуть наклонила голову набок, похотливо качнув бровями.

– Хорошие были времена, – продолжала она. – С приключениями. Как-то это казалось честнее. А теперь нанимаешь какого-нибудь гика сидеть несколько дней в офисе и стучать по клавишам, он тебе выдает ответ. Это уже не то.

Уилл закрыл глаза. Он вспомнил Флоридских Леди и подумал, не нанесла ли Тренер визит и им.

– Но я уже сказала, – продолжала она, – с тобой не было легко. Мой главный технический специалист – совершенно съехавший мужик, можешь мне поверить, – так он несколько раз ужом вывертывался, чтобы тебя найти. Однако еще Архимед сказал: дайте мне точку опоры, и я переверну мир. Вот у этого моего чудака и была точка опоры, он только не хотел ей пользоваться. Сам боялся своего творения. Может, он был прав – ведь половина мира ушла в блэкаут.

Тренер продолжала говорить, но Уилл перестал ее слышать. У него перед глазами бежали заголовки. «ЗАТЕМНЕНИЕ: ВАКХАНАЛИЯ ГРАБЕЖЕЙ В ДЕТРОЙТЕ». «САМОЛЕТ РЕЙСА 579 “АЛИТАЛИИ” РАЗБИЛСЯ НА ТЕМНОЙ ПОЛОСЕ МИЛАНСКОГО АЭРОПОРТА». «УКРАИНСКАЯ АТОМНАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ: ВЫБРОС РАДИОАКТИВНОГО ОБЛАКА ИЗ-ЗА ОТКАЗА ЗАЩИТЫ»…

Он крепко зажмурил глаза, под веками замелькали белые искры.

Все эти люди. Все, все – они тоже на его совести. Его вина.

Он почувствовал, как уходит в себя, оказывается в черном океане вины, неопределенности, беспомощности, барахтается… нет, тонет.

– От себя лично, – говорила Тренер, – должна сказать, что восхищаюсь тем, чего ты смог достичь. Не уверена, что поступила бы с этими предсказаниями так, как ты, но не могу отрицать…

– Хватит, – сказал Уилл и открыл глаза.

Она остановилась на полуслове, несколько удивленная тем, что ее перебили, и раздраженная, и уже не похожая на библиотекаршу – скорее на разгневанную старую королеву викингов.

Машина замедляла ход.

– Почему? – спросил он. – Почему нельзя было оставить меня одного?

– Может, я бы и оставила, Уилл, если бы ты не сделал себя таким чертовски интересным.

Машина остановилась.

– На самом деле, – продолжала Тренер, снова улыбаясь, – я бы сказала, что ты самый интересный человек в мире.

Задние двери машины открылись. Появились те же санитары, вытащили каталку с Уиллом и опустили под ней колеса. Расстегнули ремни и помогли Уиллу сесть. Голова у него плыла, он едва не свалился – один из санитаров поймал его за руку.

– Расслабься, все нормально. Через час будешь как огурчик. А до того не напрягайся слишком.

– Спасибо за заботу, – сказал Уилл.

Он спустил ноги с каталки, встал неуверенно и медленно.

Он стоял под открытым небом, в середине большой огороженной территории, в середине кружка людей с холодными глазами. Они держали штурмовые винтовки, одеты были в неброскую военную форму, без знаков отличия, если не считать нашивок в виде флагов США.

За кордоном солдат стояло огромное здание из гофрированной стали – ангар. Аналогичные здания тянулись по обе стороны от него. Перед открытыми дверями ангара на трех тонких колесах, казавшихся слишком маленькими для такой туши, стоял большой двухтонный вертолет – белый сверху, синий в нижних двух третях. На белой части, прямо под лопастями, был нарисован американский флаг.

Был виден номер вертолета на хвостовой секции, пять цифр: 42132. Уилл уставился на них, пытаясь понять, чем они ему знакомы.

Из-за вертолета появился аккуратный человек средних лет, с седыми висками, в темном костюме, и направился к Уиллу. Прорезав круг морских пехотинцев, он – невероятно – протянул Уиллу руку. Уилл не обратил внимания, человек постоял так секунду и руку убрал. Полез во внутренний карман пиджака и вытащил тонкий черный бумажник. Раскрыл его, показав значок и карточку ФБР.

– Я Джеймс Франклин, директор Федерального бюро расследований. Можете называть меня просто Джим, – сказал этот человек, захлопнул удостоверение и сунул его обратно в карман. – А вы Уилл Дандо.

Уилл кивнул.

Директор ФБР посмотрел Уиллу за спину. Тот обернулся вслед за этим взглядом и увидел, что возле дверей «Скорой» стоит Тренер.

– Спасибо, Тренер, – сказал Джим Франклин. – За все спасибо. Мы его у вас принимаем.

Тренер подняла руку. Глаза за очками смотрели остро и резко.

– Всегда пожалуйста, Джим, – ответила она и перевела взгляд на Уилла. – Мне было действительно приятно, мистер Дандо. Проходя вот этот следующий этап, помните, что я вам говорила. Вы представляете интерес, и вы им нужны больше, чем они вам.

Франклин нахмурился:

– Тренер, ну что это за…

– Да вы ж меня знаете, – перебила его Тренер. – Я же патентованный возмутитель спокойствия. К тому же я в этом мальчике очень много вижу своего. Мне дико интересно, что он дальше будет делать.

Тренер повернулась и пошла прочь по взлетной полосе, не обращая внимания на морпехов, будто они должны отходить с ее дороги. Что они и делали.

Она вошла в темноту ангара и растворилась, будто ее и не было.

– Пойдемте со мной, мистер Дандо, – сказал Франклин. – Нам предстоит поездка.

Уилл пошел за фэбээровцем к вертолету, морпехи их сопровождали. Дверь была открыта, сбоку развернут трап.

Взгляд Уилла вернулся к цифрам на хвосте машины. 42132.

23–12—4 в обратную сторону, подумал он.

Сайт внезапно стал очень реальным, почти физическим давлением, как будто Уилла затянуло в шестерни огромной машины и штампуют из него что-то новое.

Он напомнил себе, что почти определенно этого хотел.

Несколько морпехов вошли в вертолет и повернулись, готовые прикрыть Уилла, пока он забирался по трапу. Лица их были непроницаемы. Внутри вертолет оказался неожиданно просторен – почти как салон небольшого самолета. Сиденья обтянуты белой кожей, на каждом штамп США на куске синей материи на подголовнике. Пять мест были свободны, три заняты.

– Уилл! – сказала Мико. – Слава богу!

Рядом с ней сидел Хамза, не сводя глаз с перегородки прямо перед собой. В ряду за ними сидела Ли Шор, одна.

– Присаживайтесь, – сказал Джим Франклин, забираясь в вертолет следом. Уилл немедленно занял свободное место рядом с Ли.

– Ли, вы как, нормально? – спросил он.

Она кивнула, глядя на него вытаращенными глазами.

Он поднял руку к голове, поняв, что она видит. Парик и очки давно с него слетели, оставшись, наверное, на полу номера 1964 в «Уолдорфе».

В двери в конце салона показался морпех:

– Леди и джентльмены, пристегнитесь. Через пять минут взлетаем, – сказал он, повернулся и вышел в ту же дверцу.

Уилл подался вперед и взял Хамзу за плечо.

– Все будет в порядке, вот увидишь.

– Нет, не будет, – ответил Хамза.