– А я тебе говорю, что это неудачная мысль, – сказал Хамза.

– Ты это уже три дня говоришь, – ответил Уилл. – Может, хватит?

Светофор переключился, и они перешли улицу Лафайет. Хамза с раздражением увидел, что Уилл остановился и всматривается в даль улицы.

– Это на Грейт-Джонс? – спросил Уилл.

– Не знаю, – ответил Хамза. – Погугли.

– Я там бывал. Знаю, что это где-то тут. Пойдем вот сюда, и если не найдем через пару кварталов, я посмотрю в телефоне.

– А можешь прямо сейчас посмотреть.

Уилл покосился на Хамзу:

– У тебя сегодня какая-то проблема?

– У меня не сегодня проблема. У меня проблема давняя и вечная. Проблема эта такая: никакого нет смысла всю нашу игру отдавать ко всем чертям какому-то дурацкому веб-сайту. Послушай, Уилл, если мы должны это делать, то могли бы хотя бы на телевидение это передать. Или в «Нью-Йорк таймс», или еще куда.

Уилл обернулся к нему:

– На телевидение? Каждая из дурных говорящих голов в каждой новостной передаче считает своим долгом выпалить по мне из всех орудий. Все эти телеевангелисты проповедуют, что я дьявол. Этот придурок Брэнсон со своими психами и «Сыщиками Христовыми»…

– Остынь, – сказал Хамза.

– Так этот Брэнсон еще цветочки по сравнению с тем, что идет из-за границы. – Уилл прищурился. – Там разговор насчет объявить… черт, как она называется? Ну, которую Салману Рушди объявили.

– Фетву, – сказал Хамза. – Я это вообще-то заметил. Ты сумел объединить шиитов и суннитов. Результат потрясающий. Взять еще на борт раввина – и Оракул может установить мир на Ближнем Востоке.

– Восторг, – сказал Уилл с едкой интонацией.

Хамза протянул руку ладонью вперед:

– Не заводись. Послушай, я только хотел сказать – тебе не надо будет давать интервью. Ты можешь на Сайте запостить что-нибудь о намерениях Оракула.

– В Сайте-то все и дело! – ответил Уилл. – Единственный реальный контакт с Оракулом у кого бы то ни было – кучка слов на компьютерном экране. Когда я был во Флориде и с нашими Леди говорил об Оракуле, они от него были в ужасе. А они ведь с нами работают! Мы сохраняем Сайт рабочим, с тех пор как поняли, что предсказания соединяются, и мы можем говорить с миром, если нужно, использовать его влияние в положительном направлении. Но если единственный эффект в том, что все его боятся все больше и больше, какого мы ожидаем результата? Нужно это развернуть в другую сторону. Я хочу дать людям возможность увидеть, что во мне нечего бояться, что я человек, а не ярмарочный урод.

– Но это даже не главное, – продолжал он. – Нам нужно рассказать людям о том, что делает Сайт. Включить в эту работу дополнительные мозги – это имеет смысл. Я почти уверен, что мы должны это сделать. Задача не по нашим масштабам. И всегда была.

– Уилл, если ты расскажешь миру о страшных вещах, которые произошли из-за Сайта, пусть даже анонимно расскажешь, – обвинят того, кто Сайт создал. Мы с тобой знаем, что ты не создавал предсказания, они не твои – но для мира разницы не будет. Виноват будет Оракул. Ты будешь виноват.

– Может, это и не важно, – ответил Уилл. – Может, важнее сказать об этом людям.

Хамза сунул руки в карманы и посмотрел на Уилла в упор. Так они и играли в гляделки на холодном тротуаре Ист-Виллидж.

– Ну, что? – рявкнул наконец Уилл.

– Я просто стараюсь тебя защитить, – ответил Хамза. – И себя, и Мико, и нашего ребенка. Просто…

Он замолчал, глядя Уиллу в лицо, стараясь увидеть хоть какой-то признак согласия. Или хотя бы понимания. Уж чего угодно.

– О’кей, – сказал наконец Уилл. – Прости. Я серьезно, прости меня, ты прав. Я просто не продумал до конца. Все это… очень уж тяжело. Мысль это отложить, чтобы кто-то другой возился… честно говоря, какое-то время она мне нравилась.

Хамза вдохнул и медленно выдохнул.

– О’кей. Я не пытаюсь на тебя бочку катить, Уилл. Я только хочу во всем этом разобраться. Потому что именно это нужно в первую очередь. И мы разберемся, я знаю.

– Ага, – ответил Уилл, оборачиваясь и направляясь к перекрестку. – Вот поэтому мы сегодня и здесь, так ведь? И вот что я тебе скажу. Если мы узнаем сегодня что-то решающее, я отменю интервью.

– То есть как? – спросил Хамза. – Ты все еще собираешься его давать? Но ты же сказал сейчас…

– Я его дам. Я просто не буду говорить о том, что делает Сайт. Но мне нужно обратиться к внешнему миру. Изменить у людей мнение об Оракуле. Дать им понять, что я не монстр. Мне это надо, Хамза. И я знаю, что мы можем это сделать без риска. Ты убедишься.

Хамза пнул ногой какой-то мусор на тротуаре, думая, стоит ли сейчас возражать. Ему представилась картинка – Уилл перед репортерами, и панический страх мурашками пополз по хребту.

Нет, пока не надо. Удовлетворись неполной победой и подожди, что принесет завтра. Или даже сегодня. В конце концов всегда есть шанс, что прояснится эта история с «Абердином». Может, они все-таки расколют дело, догадаются, что делает Сайт – если только этот проклятый бар найдут.

Уилл показал в конец квартала:

– Смотри, вон там. Бар «У Макэвоя».

За полквартала от них возле бара с двумя большими эркерами, чуть выступающими над тротуаром, стояли группами и курили люди в одинаковых темных куртках. Качалась на ветру дверь, над ней висела вывеска – деревянная панель с гравировкой переполненного пинтового стакана и название бара.

У всех курильщиков были круглые белые бескозырки. Когда Уилл и Хамза подошли ближе, то стали видны темные полосы на тульях, а одеты были эти люди в классические флотские бушлаты.

– Видишь? – спросил Уилл. – По мне, так точно похожи на моряков.

– Ну, я никогда бы в словах Оракула не усомнился, – ответил Хамза. – Я только спросил насчет твоего знакомства с местоположением этого бара для матросов.

Они остановились напротив заведения. Моряки в этот момент дружно расхохотались лающим грубым смехом.

– Ты уверен, что они – те, кто нам нужны? – спросил Хамза.

– Только один способ узнать, – ответил Уилл.

Он перешел улицу и остановился возле этой группы. Что-то сказал – Хамза не расслышал – и все головы повернулись к нему как по команде.

Моряки казались достаточно дружелюбными, но исходило от них ощущение затаившегося хаоса, будто они только коротали время в ожидании, когда начнется настоящий вечер – с выкриками, разбитыми бутылками и разбитыми головами.

Разговор вроде бы закончился, Уилл повернулся и пошел обратно через улицу к Хамзе.

– У тебя было такое чувство, что тебя вот-вот побьют? – спросил Хамза. – У меня было.

– Ощущение только от этих конкретно ребят. Курильщики потому что, – ответил Уилл. – Те, что внутри, будут дружелюбнее.

– Бессмыслица какая-то, – сказал Хамза. – Они хотя бы с того корабля?

– Ага, – ответил Уилл. – Корабль Ее Величества «Абердин». Больше они не расположены были говорить, а я не настаивал.

– Ну и ну, – сказал Хамза. – Все это точно кончится тем, что нам набьют морды.

– Попытаться мы должны. Впервые с той минуты, как мы стали изучать Сайт, видны круги, дошедшие до Нью-Йорка. Впервые у нас есть возможность упредить его план. Второго шанса может не быть.

Хамза посмотрел на ту сторону, на бар, чувствуя, как ворочается в животе ощетинившимся ежом клубок нервов. Но он понимал, что Уилл наверняка прав.

Бар «У Макэвоя» представлял собой помещение в темных панелях, где стены почти до последнего квадратного дюйма были увешаны фотографиями и газетными вырезками о разных моментах стопятидесятилетней истории бара. Перед стойкой было узко, но дальше проход расширялся в зал, где стояли массивные столы и стулья. Обе секции были битком набиты мужчинами в синей морской форме, женщинами, которым эти мужчины оказывали огромное внимание, и пинтами пива.

Уилл и Хамза протолкались через толпу и нашли место в углу у стены.

– Так каков план игры? – спросил Хамза.

– Мы знаем, что «Абердин» не ожидался в Нью-Йорке в ближайшие месяцы, – ответил Уилл. – Он должен был принимать участие в маневрах НАТО в Северной Атлантике – так писали в тех статьях, что мы читали с тобой. Но он не там – он здесь, и мы знаем, что это – из-за кругов от Сайта. Связи совершенно ясны.

– Ясность становится относительным понятием, когда дело касается этих вопросов, – сказал Хамза, – но это просто для уточнения.

– Так что имеет место одно из двух, – продолжал Уилл. – Либо Сайту нужно, чтобы «Абердин» был здесь, либо не нужно, чтобы он оказался там, куда должен был идти после окончания маневров. Чего нам тут не хватает – это знания задания этого корабля. И пока мы его не узнаем, не поймем, чего добивается Сайт.

– А если даже узнаем, то что? Помешаем ему? Не хочу вспоминать, но не слишком это получилось возле «Лаки корнер».

Уилл нахмурился:

– Тут не так. Мы не пытаемся предотвратить предсказание. Мы хотим справиться с рябью от него.

– Ты думаешь, это существенная разница?

Уилл пожал плечами:

– Другие предложения?

– О’кей, – сказал Хамза. – Давай. Но я останусь тут. Прикрою тебе спину, если надо будет, но черт возьми, как я надеюсь, что не придется!

– Спасибо, друг, – сказал Уилл, оглядывая бар. – А знаешь, куда как легче было бы, если бы мы с собой Мико взяли. Она бы у этих ребят номера социального страхования выспросила.

Хамза приподнял бровь.

– Или что там у британцев вместо него, – добавил Уилл.

– Может быть, – согласился Хамза. – Но у меня правило – не посылать жену заигрывать с пьяными матросами. Да и вообще, почему ты думаешь, что они вообще будут с тобой разговаривать? Если я не ошибаюсь, ты тюфяк и всегда им был.

– Есть у меня что-то вроде плана, – ответил Уилл. – Во всяком случае, хорошая входная реплика.

Уилл пошел к столу, возле которого был пустой стул. Хамза глядел ему вслед. Сидящие за столом разговаривали негромко по сравнению с остальным залом и спокойно выпивали в свое удовольствие.

– Привет, люди, – сказал Уилл. – Ставлю всем выпивку, не против?

Моряки посмотрели на Уилла, и после долгой паузы один сказал:

– Если честно, друг, ты не нашего типа. Ну, для большинства уж точно. – Он хлопнул по плечу одного из своих коллег. – Вот разве что Фредди, может, заинтересуется?

Фредди сделал долгий и медленный глоток, осмотрел Уилла с ног до головы.

– Не, – сказал он. – Предпочитаю рыжих.

Раздался одобрительный гул голосов. Хамза с некоторым облегчением увидел, что Уилл сел и подозвал официантку.

Хамза огляделся, высматривая мужской туалет. Увидев табличку на двери за стойкой, он пробрался туда и встал в очередь к писсуарам, которые (как он убедился, когда подошла очередь) выглядели именно так, как должны были выглядеть, пропустив через себя очередь матросов.

Закончив, он вымыл руки. Единственный намек на возможность их высушить – вафельное полотенце-кольцо, продетое в металлическую коробку, которая его, по идее, обеззараживала. Он бы и в лучших обстоятельствах не доверился такому устройству, уж тем более «У Макэвоя», когда в городе «Абердин».

Вытерев руки об штаны и уже взявшись за ручку двери, он вдруг услышал ор – злые голоса, перекрывающие общую какофонию. Он медленно открыл дверь, почти наверняка зная, что сейчас увидит.

Протолкавшись через очередь у туалета, Хамза выбрался к свободному пятачку возле стола, выбранного Уиллом. Все, включая Уилла, были на ногах. Один из моряков сгреб Уилла за рубашку, другой рукой сжимая горлышко пустой бутылки.

– Ты чего, а? – кричал раскрасневшийся моряк, брызгая слюной, долетавшей до лица Уилла.

– Да я ничего. Ты послушай, друг…

– Я тебе не друг, янки злогребучий. Какое вообще твое собачье дело до задания нашего корабля?

– Просто из любопытства, – ответил Уилл.

– Из любопытства, говоришь. А знаешь, собака, что из-за любопытства с кошкой случилось?

Феноменально, подумал Хамза. Он протолкался вперед, встал перед моряком, держащим Уилла.

– Тише, ребята, – сказал он. – Не надо всего этого. Давайте по-тихому разойдемся. Ставлю еще пару кругов всем. И один – всему залу.

Кое-где раздались радостные возгласы, но на оппонента Уилла это не подействовало. Он медленно повернул голову, налитыми глазами уставился на Хамзу.

– О, паки – приятель гомосека, – сказал он другим морякам.

Хамза почувствовал, как все тело охватил холод.

– Ты как меня назвал?

– Паки я тебя назвал. Так что дуй отсюда, мальчик, и принеси мне кебаб. А у меня с твоим дружком тут пока дело.

Хамза шагнул назад.

– Слушай, ты, расист гребаный! Ты прямо сейчас моего друга отпустишь, иначе я тебе яйца оторву, а тобой вот эту стену проломлю.

– Ух ты, – сказал моряк. – Я должен поверить, что какой-то сопляк мне помешает делать то, что мне хочется?

Хамза стиснул зубы.

– Без разницы, веришь ты или нет, я это все равно сделаю. У тебя три секунды. Раз.

Моряк осклабился, показав зубы – неожиданно ровные и белые.

– Два.

Моряк шарахнул бутылкой по столу, и у него в руке осталась роза.

– Три, – сказал моряк и улыбнулся еще шире.