Доктор Джонатан Стаффмен, бывший профессор информатики в Пенсильванском университете и самопровозглашенный эксперт по нелегальной технологической инфильтрации, внимательно смотрел на три светящихся монитора, стоящих перед ним на столе. На среднем экране была карта мира в проекции Меркатора, страны накрыты шевелящейся сеткой желтого, зеленого и черного, утыканной кое-где красными точками. Большая часть восточного побережья США была разноцветной, а более редконаселенные области вроде Северной Африки были почти совсем черными. Монитор слева от карты показывал прокручиваемый текст с цифрами, быстро меняющимися в такт миганию и пульсации цветов на карте. Последний экран, справа, показывал обыкновенную строку состояния с указанием процентов. Работа была выполнена на 0,008 %.

– В Де-Мойне слишком много! – крикнул Стаффмен. – Прикрутить обратно, черт побери!

Столица Айовы горела ярко-красным. Через примерно десять секунд тревожный цвет сменился желтым, потом зеленым.

– Внимательней, Эрнандес, шут ты гороховый! – сказал Стаффмен. – Должен был отловить.

– Виноват, доктор Стаффмен, – был ответ Эрнандеса. – Больше не повторится.

Стаффмен нахмурился, указательным пальцем левой руки зачерпнул арахисового масла «Джиф» из открытой банки, сунул в рот и стал рассасывать, глядя на карту. Она выглядела достаточно зеленой – по крайней мере на данный момент.

Указатель состояния перескочил еще на тысячную долю процента, стало 0,009 %. Стаффмен довольно заворчал, не вынимая пальца изо рта, оторвал взгляд от мониторов, осмотрел центр управления. Его стол стоял в конце большого зала с белыми стенами, потолком и полом. Обставлен он был как классная комната, Стаффмен на месте учителя. Двадцать столов для «учеников», на каждом – компьютерная установка, как у Стаффмена, только экранов не три, а два.

За каждым столом сидел техник, занятый отслеживанием какой-то части мира. Стаффмен настороженно оглядел свою команду.

Сплоченная группа кодеров, все индивидуально подобраны, но это не значило, что они могут работать не хуже, чем если бы у него было двадцать экземпляров самого себя. Работа тонкая, и если кто-то из его подчиненных напортачит, то Тренер не с этого подчиненного будет спрашивать, к гадалке не ходи.

Он снова стал смотреть на экраны, выискивая что-нибудь, отклоняющееся от обычного порядка, пока его не отвлекло какое-то движение, уловленное краем глаза. Он посмотрел и застыл.

Почти всю заднюю стену занимало большое стеклянное окно, откуда при желании можно было наблюдать деятельность лаборатории Стаффмена. И за этим стеклом стояла, улыбаясь, Тренер.

Стаффмен замер. Рука его остановилась на полпути к банке арахисового масла.

Женщина за стеклом показала на дверь, безмолвно спрашивая: «Не против, если я зайду?»

Стаффмен улыбнулся ей (он постарался сделать это искренне) и приглашающе помахал рукой. Она сердечно кивнула, исчезла из окна и через секунду уже шла к столу Стаффмена. Несколько техников глянули ей вслед и вернулись к работе. Какая-то старуха, вряд ли стоящая внимания.

Тренер была одета в простое серое платье с темно-синим кардиганом. Выражение ее лица можно было назвать эталоном безобидного. Стаффмен почувствовал, что его сейчас стошнит.

– Здравствуйте, доктор Стаффмен, – сказала Тренер. – Простите, что не пожимаю вам руку, но я отлично понимаю, где она только что была.

Она глянула на банку «джифа» и усмехнулась. Джонатан ответил жалкой улыбкой.

– Хорошо работает команда техников?

– Да, отличные работники. Никаких затруднений.

– Славно, славно. Очень рада это слышать. А скажите, профессор, что это вы делаете? Кажется, будто вы что-то такое запустили, и оно работает, – сказала Тренер, чуть поворачивая мониторы на столе Стаффмена, чтобы лучше было видно.

– А, да, – сказал он. – Мне кажется, есть способ, которым мы можем добраться до систем Оракула.

– Конечно же, есть. Хотя я, кажется, вспоминаю: вы мне говорили при первой нашей встрече, что это невозможно. И что я вам сказала, доктор Стаффмен? Невозможного не бывает. Не бывает вообще.

Как и всегда, когда Тренер доставала этот затертый афоризм, Стаффмена одолевало искушение напомнить ей хоть одно из сотни приходящих ему на ум научно невозможных действий. Превзойти скорость света, спарить человека с крокодилом, доказать существование Бога…

Но он сдержался.

– Может быть, это и верно, Тренер, но есть вещи настолько невероятные, что с тем же успехом можно считать их невозможными. Вот в этом и состоит проблема с системами Оракула. Они организованы блестяще. Я вижу всю их структуру, но войти в нее я не могу. Во всяком случае, легко.

Он достал пачку бумаги, взял карандаш на краю стола и нарисовал два одинаковых кружка. На одном из них написал «САЙТ» и постучал по нему карандашом:

– Вот здесь концентрируют свое внимание все хакеры мира, большие и малые. Каждый хочет найти пароль для доступа на Сайт, поменять на нем текст. Поместить, может быть, собственные предсказания. Это наиболее видимая часть системы, и всякий, кто сквозь нее проломится, будет гораздо круче других. Это крупная цель. И очевидная цель, и хорошо защищенная. Я видал системы такого типа. Пароль генерируется кодовой фразой, а без нее… лучше даже не пробовать.

Тренер сделала жест рукой «с этим все ясно», не сводя глаз с другого, пока еще не надписанного кружка. Только так было видно, кто такая на самом деле Тренер. Ее одежда, ее речь – все это была не она. А вот ее глаза – да.

– Но нас Сайт не интересует, – сказал Стаффмен. – Нам не нужен престиж. Мы только хотим заглянуть за занавес, выяснить, кто такой Оракул на самом деле. Вот почему я направил свои усилия вот сюда.

С этими словами Стаффмен передвинул карандаш на второй кружок.

– Видите ли, – продолжал он, – Сайт происходит от Оракула. Он ведет прочь от него, наружу, в мир. А мы хотим чего-то, что идет к нему.

Он написал внутри кружка слово «E-MAIL» и подчеркнул его.

– Как-то и где-то Оракул получает все эти письма. Сейчас их должны быть миллионы. Сотни миллионов. Это колоссальный трафик, который трудно было бы скрыть. Адрес этой почты и есть слабое место, и вот туда я и бью.

Он несколько раз обвел кружок со словом, нарисовав вокруг него толстый темный контур.

– Его люди тоже это знают. Защита вокруг этого адреса – здоровенная кирпичная стена. Кирпичи из свинца и стали, сверху торчат страшные шипы. Куда круче защита, чем на самом Сайте. По сути, невзламываемая. Во всяком случае, за разумное время.

Тренер наконец заговорила:

– Но вы только что мне сказали, что все это обошли. Как?

Стаффмен положил карандаш, посмотрел на нее.

– Позаимствовал концепцию у SETI[13] – знаете? Поиски внеземного разума.

– Знакома. Они наводят на небо антенны, слушают сообщения от маленьких зеленых человечков.

– Радиотелескопы, но, по сути, правильно. Их поиски приносят огромное количество информации – шум космоса, если хотите. Все это следует обработать, выискивая потенциальный сигнал, и это непросто. Требуется огромное количество компьютерных мощностей – куда как больше, чем может себе позволить бюджет SETI. Так что они обратились к общественности. Предложили небольшое бесплатное приложение желающим во всем мире. Как только это приложение устанавливалось, SETI могло использовать такой компьютер, как узел распределенной сети. Когда человек не использовал мощности своей машины, их использовало SETI. И получилось отлично: фактически SETI получило в свое распоряжение огромный процессор, способный решать проблемы со скоростью такого суперкомпьютера, на который у них денег не хватило бы.

Тренер кивнула, мигнув голубыми глазами за стеклами очков.

– Кажется, я понимаю, к чему вы ведете, доктор. Вы пользуетесь сетью SETI, чтобы существенно ускорить расшифровку ключа к защите Оракула.

Стаффмен замотал головой, он очень оживился. Облизал губы.

– Нет, я куда лучше придумал, – ответил он. – Мощности SETI не хватило бы на прорыв защиты Оракула. Мне пришлось использовать нечто другое. Несколько лет назад я построил вирус, а сейчас его запустил. Чуть его обработал, чтобы воспользоваться дырами в безопасности систем «Майкрософт» и «Линукс» – «Маки» я решил не трогать, хотя и мог бы, уж поверьте. Может, и надо было. Давно пора сбросить их с коня…

Тренер кашлянула.

– Да-да, простите, – сказал Стаффмен. – В общем, мой вирус дает мне доступ к любой зараженной им системе, позволяя забирать на себя неиспользованную мощность процессора. Компьютеры редко работают на пределе своих возможностей. Бывает, на короткий период сильной занятости, но почти все время используется процентов двадцать или меньше. Это мне оставляет огромные запасы вычислительных мощностей. Все это вместе называется сетью ботов – ботнетом. В данный момент этот вирус заразил около трех четвертей всех систем в мире в течение всего семидесяти двух часов. Кстати, это рекорд, если вам интересно.

– Не слишком, – ответила Тренер несколько морозным голосом. – Не хотите ли вы перейти к делу, профессор? Я была бы вам благодарна.

– Ботнет дает мне возможность куда быстрее расколоть системы Оракула. Вот эта полоска, – он показал на третий монитор, – показывает мне процент сделанной работы. Всего за двадцать четыре часа мы сделали почти сотую долю процента. Это невероятный темп для шифра такого уровня, который мы пытаемся вскрыть. Время измеряется всего лишь месяцами.

– Доктор Стаффмен, если я вас правильно поняла, то мы получим результат не раньше чем через год?

Глаза ее больше не улыбались. Стаффмен проглотил слюну. Быстро же Тренер посчитала. И абсолютно верно.

– Тренер, вы должны понять: абсолютно невероятно, что мы вообще можем это сделать. Процедура ускорена в тысячу раз! Я понимаю, что все равно медленно, но иного способа нет.

– А мне нужно быстрее. Мне нужно прямо сейчас, Стаффмен.

– Это невозможно. Я и так уже использую четверть мировой компьютерной мощности. Чего вы от меня еще хотите?

Тренер приподняла темную бровь. Интересно, подумал Стаффмен, она их красит? Волосы у нее были равномерно серебристыми.

– Почему только четверть?

– Позвольте мне объяснить ситуацию, Тренер. Посмотрите на эту карту. – Стаффмен показал на центральный монитор. – Моя команда мониторит, сколько процессорной мощности высасывает мой ботнет, чтобы нигде не было слишком густо. Если мы хотим этим пользоваться достаточно долго, надо не засветиться на радаре.

– Но если бы вы захотели использовать остальное, – задумчиво сказала Тренер, – то ведь могли бы?

– Да, наверное, но… послушайте, наверное, я плохо сформулировал. Если я повышу процент использования, то вирус будет замечен. Люди начнут принимать меры, нам придется прекратить.

– Но если вы возьмете на себя все, то куда быстрее пробьете защиту Оракула. Плевать, что нас кто-то обнаружит – мы уже туда войдем.

Стаффмен начинал чувствовать раздражение. Он в свое время отработал положенный срок учителем в младших классах. Объяснять концепции профанам – всегда тяжело, а хуже всего, когда они что-то все же знают и думают, что этого достаточно, чтобы ему подсказывать. Единственная проблема – Тренер была не из тех, кому можно поставить двойку с минусом.

– Но дело в том, – начал он, доблестно стараясь удалить из своего голоса даже тень сарказма, – что компьютерные мощности, которые мы крали бы таким образом, используются прямо в данный момент. Движение самолетов, Интернет, военные задачи – и не только здесь, а по всему миру. Хаос был бы глобальный, Тренер.

– Но возможность у вас есть.

Стаффмен пригладил волосы:

– Да, возможность такая есть.

– Насколько это ускорило бы дело?

– Экспоненциально. Ответ мог бы быть дан через несколько часов.

– Тогда так и сделайте.

– Тренер, это невозможно! Погибнут люди.

Тренер уселась на край стола Стаффмена – ученый рефлекторно подался назад, как можно дальше от этой женщины.

– Слушайте, доктор Стаффмен. Вы не праведник. Вы это знаете, и я тоже знаю. Вы эгоист и вы трус. В этом ничего страшного, вы совершенно не оригинальны. Почти все, кого я знаю, в этом смысле на вас похожи.

Поэтому, – продолжала она, – мы оба знаем, что вы никак не станете жертвовать жизнью ради каких-то там людей, которые могут погибнуть или не погибнуть, когда вы исполните свои обязанности как член моей команды. Никого из этих людей вы не знаете. И если правду сказать, единственный человек, на которого вам не наплевать, это вы сами. Так что поберегите свою жизнь, поберегите мои уши от лишних слов и сделайте, как я сказала. Прямо сейчас.

Стаффмен смотрел на нее. Он подумал о деньгах, которые Тренер обещала ему за взлом Сайта. Лет десять назад он делал для нее работу, и на деньги, полученные тогда, финансировал собственные исследования в последующие годы. Блаженные годы, когда не надо было лебезить перед университетскими советами, а главное – не надо было учить этих дубинноголовых студентов с тупыми мордами.

Те деньги почти кончились.

– О’кей, Тренер, – сказал он.

– Вот и хорошо, – ответила она ледяным голосом. – Давайте.

Стаффмен прокашлялся.

– Прекратить мониторинг узлов! – обратился он к своей команде. – Выключайте рабочие станции, и все свободны. Если мне что-то будет нужно, я с вами свяжусь.

По всему залу поднялся ропот жалоб и вопросов. Люди хотели знать, получат ли они обещанную плату и вообще почему проект остановлен. Стаффмен сжал рот в ниточку.

– Все вон! – крикнул он. – Все получат свои деньги, а сейчас – вон!

Никто не двинулся с места.

– Ну, доктор, так толку не будет, – сказала Тренер.

Она осторожно слезла со стола Стаффмена, встала на ноги.

– Люди вас не забудут. Даю вам слово. Сейчас можете идти и развлекаться. Черт побери, вам освободили вечер такого хорошего дня – чего взаперти сидеть? Можно пойти тарелку покидать или позвать на свидание кого-нибудь. Честное слово, вам понравится.

Она тихо засмеялась. Техники переглянулись неуверенно.

– Давайте, давайте, – повторила Тренер уже тверже.

Техник возле двери пожала плечами, потом щелкнула выключателем компьютера. Остальные последовали ее примеру, и через несколько минут зал опустел.

– Учитесь работать с людьми, доктор Стаффмен, – сказала Тренер. – Как говорится, на мед мухи ловятся лучше, чем на уксус.

– Верно, Тренер, – рассеянно ответил Стаффмен.

Его руки запорхали по клавиатуре, готовясь увеличить загрузку ботнета. Это заняло некоторое время.

– Готово, – сказал он. – Нажимайте Enter, и оно запустится.

– Нет-нет, профессор, запускайте вы. Вы приняли решение так поступить – вы и ответственность должны на себя принять.

Стаффмен скрипнул зубами. Протянул палец и нажал на клавишу.

На карте сыпью стали появляться в зелени красные точки, быстро расширяясь, образуя кровавые рубцы на поверхности мира. И тут же строка прогресса на третьем мониторе ускорилась, через минуту перейдя отметку «один процент».

Стаффмен смотрел в благоговении.

– Сколько времени это займет?

– Я не думал, что получится так быстро. Видимо, вирус заразил больше компьютеров, чем я думал. Это… потрясающе.

Он смотрел, как загипнотизированный, а его детище делало свою работу.

Ботнет прогрызал себе путь, работая именно так, как было рассчитано. Сердце Стаффмена наполнилось гордостью.

Тренер стояла рядом с креслом Стаффмена, положив руки на бедра, глядя через очки на мониторы.

– А скажите… – начала она.

– Да, Тренер?

– Мне вот тут пришло в голову. Так, как вы объяснили, получается, что ваш вирус захватит практически все компьютерные системы мира, и они не смогут делать того, что им положено. Вместо этого они будут работать над нашей маленькой задачкой про Оракула.

Да, Тренер, подумал Стаффмен, небо синее. Да, Тренер, дважды два будет четыре.

– Так вот, – продолжала она, повернувшись к нему и глядя в упор, – энергосистем это тоже касается?

Стаффмен на секунду уставился на нее, потом бросился к клавиатуре и яростно застучал по ней.

– У вас физиономия стала, как у коровы на бойне после удара промеж рогов. Я так понимаю, это был ответ на мой вопрос, – сказала Тренер. – Как эти машины будут работать над нашим проектом, когда отрубится свет?

Стаффмен не оглянулся на нее, продолжая что-то печатать.

– Как-нибудь, – буркнул он.

– Слушайте, у вас есть ответ на мой вопрос?

Стаффмен огрызнулся первыми словами, которые пришли ему в голову:

– Тренер, я встроил в ботнет некоторую систему контроля, – сказал он, не отрывая глаз от экранов. Пальцы летали по клавишам. – Я могу давать ему команды – объяснять, что надо поддерживать напряжение в сетях, – но это нелегко. Он всего лишь кусок кода – умный, но дурак. Он не помнит, что я ему говорил, и мне приходится оттаскивать его от подстанций снова и снова. Это как… как гасить лесной пожар стаканами воды.

В зале наступила тишина, прерываемая лишь стуком клавиш.

– И это нас спасет?

– А что, звучит так, будто спасет? – огрызнулся Стаффмен. – Я буду поддерживать ботнет на плаву сколько смогу. Наверняка будем терять куски сетей, но я надеюсь удержать их достаточно, чтобы расколоть защиту Оракула до того, как мы потеряем слишком много компьютеров.

Тренер положила руку Стаффмену на плечо. Психологический вес ее никак не совпадал с физическим.

– Сынок. Если кто и может это сделать, то только ты. Я бы тебя не включила в команду, если бы ты не умел сделать десять невозможных… извини, невероятных вещей до завтрака, как сказал Льюис Кэрролл. Работай, но знай: я в тебя верю, как никогда ни в кого не верила.

Вопреки своей личной неприязни к этой женщине, вопреки свежей памяти, что десяти минут не прошло, как она грозилась его убить, Стаффмен почувствовал, как взметнулось в нем желание сделать работу получше. У этой леди есть такой дар, вот и все.

– Подождите и увидите, Тренер, – сказал он. – Мы его сделаем.