Священник коротко и сумбурно произнес заупокойную молитву у входа в склеп Минвудов, поскольку по просьбе юного лорда гроб с телом покойного поместили в семейный мавзолей. Дождь налетал порывами. Несколько друзей покойного, сопровождавшие тело к месту последнего упокоения, дрожали от холода, крепко вцепившись в зонтики.

— Подсуден только Богу! — такой фразой пастор закончил молитву и отвесил неглубокий поклон. Затем направился к Питеру Врену и пожал ему руку.

— Я — доктор Перримангл, — сказал он, — и хочу быть рядом с вами в вашем горе, милорд, а потому сопровожу вас до дома. — Мужчина был высокий и тощий, как кузнечик, а лицо казалось выструганным из красного дерева. — Я хорошо знал вашего отца, лорда Стенли — заявил он, заняв место в автомобиле рядом с Питером. — Он объездил практически весь мир. Я с ним встречался несколько раз.

Молодой человек оглядел мужчину и восхищенно, и удивленно. Питер плохо помнил отца, которого потерял в раннем детстве, и слова священника пришлись ему по нраву.

Дождь с силой колотил по стеклам автомобиля.

— Покойный сэр Бейзил был вашим опекуном? — продолжил священник сухим, безликим голосом. — Подсуден только Богу!

— Он был моим дядей, и у меня никогда не было причин жаловаться на него, — ответил лорд Минвуд, слегка обиженный холодным тоном мистера Перримангла.

— Хорошо, — кивнул священник, — но проблема в другом. Я немного читаю газеты, и судебные дела мало меня интересуют, однако я узнал, что сэр Бейзил скончался странным образом.

— Разрыв коронарной артерии, — тут же сообщил Питер.

— Действительно? Хм, почему бы и нет… о, я сказал бы об остановке сердца или чего-то подобного, естественного… совершенно естественного.

— На что вы намекаете, пастор? — сухо спросил Питер.

— Мы пересекаем Холборн и скоро приедем к вам, милорд. Я провожу вас в дом, если вы не возражаете.

— Напротив, — откровенно ответил молодой человек.

В библиотеке пылал камин. Питер пригласил гостя в библиотеку. Подали чай, ибо пастор не употреблял спиртного. Он с удовольствием выпил две чашки, а затем продолжил свою речь.

— Молодой человек, — сказал он, — не обижайтесь, если, обращаясь к вам, не стану использовать дворянские титулы. Итак, молодой человек, меня не интересуют обыденные дела, но считаю своей обязанностью только предупредить своего близкого, если ему угрожает та или иная опасность.

Питер вытаращил глаза, услышав столь неожиданную преамбулу. Он не знал мистера Перримангла. Ему было только известно, что тот служил в крохотном вейслианском храме.

— Вы не заметили на кладбище ничего необычного? — спросил священник.

Питер покачал головой. Вторая половина дня была ужасной. Только несколько друзей, в том числе мистер Меллсоп, сопровождали катафалк до кладбища, среди могил которого бродили детективы Скотленд-Ярда.

— Ладно, — проворчал священник, — а я видел кое-что любопытное, но это не мои дела.

Питер бросил на него обеспокоенный и любопытный взгляд.

— Пастор, — умоляюще сказал он, — после ночного взлома, имевшего место в моем доме, я живу в состоянии постоянного волнения и неуверенности.

— Я кое-что знаю об этом, — кивнул мистер Перримангл.

— А я думал, вы не читаете газет, — заметил юный лорд.

— ЭТО я, однако, знаю, — резко возразил священник, сделав упор на первом слове. — Я познакомился с вашим отцом… не в Англии, а за границей, в Южной Америке. Человек он был мужественный, но слабак. — Он разом осушил чашку горячего чая и с удовлетворением потер руки. — Я внимательно следил за делом Билла Фридея, — вдруг сказал он, — ибо меня очень интересуют судьбы брошенных детей. Молодой человек, что украл мальчуган из вашей шкатулки?

Питер покачал головой:

— На мой взгляд, он ничего не украл, шкатулка была пуста.

— Абсурдно, молодой человек, ваш отец был не из тех людей, которые хранят в шкатулке ветер, тем более до вашего совершеннолетия.

— Ах, — опечалился юный лорд, — если бы я мог отыскать Билла Фридея!

Мистер Перримангл зевнул, словно и не слышал восклицания хозяина.

— Похороны — вещь не очень поучительная, — продолжил он, — особенно если присутствующие даже не шепчут молитву за упокой души умершего. Даже вы, молодой человек, позволили опустить гроб в могилу, даже не осенив себя крестом… нет, сейчас не время упрекать вас. Но неподалеку от вас стояла девочка, опиравшаяся на усеченную колонну, и этот ребенок страстно молился.

— Девочка? — удивился юный лорд.

— Бедный ребенок из народа в жалком пальтишке и трикотажной шапочке. Такое одеяние характерно для бедных кварталов Уоппинга или Хаундсдича…

Питер Врен внимательно слушал. Хаундсдич! Разве в глазах священника не вспыхнул огонек, когда он произносил название квартала?

В этот момент раздался громкий звонок в дверь. Питер слышал, как Уолкер, слуга, прошел по коридору, открыл и захлопнул ее с раздраженным восклицанием.

— Опять эти поганые уличные мальчишки, — сказал он другому слуге.

Питер нахмурился, его охватило странное чувство. В тот вечер, когда сэр Бейзил и мистер Меллсоп были у него в гостях, во входную дверь точно так же позвонили.

— Девочка, — продолжил мистер Перримангл, — крайне печально, молодой человек, что вы не посмотрели в ее сторону.

— Почему?

— Потому что, — усмехнулся священник, — любой опытный взгляд различил бы, что это не была девочка.

Питер вскочил, едва сдержав крик.

— Нет, ни слова больше, — взмолился он, — ни слова, вы слышите, пастор, там…

Он не закончил фразу и, к великому изумлению священника, стрелой рванулся в угол помещения, где рывком распахнул низенькую дверцу. Дальнейшее произошло молниеносно. Пронзительный вопль. Мимо юного лорда пронесся неясный предмет, вращавшийся быстрым волчком. Мистер Перримангл в ужасе закричал. Большая лампа под абажуром, освещавшая комнату, вдребезги разлетелась. Свет шел только от пламени в камине. Прошло несколько минут, пока Питер сумел подняться и зажечь другие лампы.

В зале не было никого постороннего. Мистер Перримангл стоял столбом, его загорелое лицо посерело.

— Что… что у вас происходит, милорд? — дрожащим голосом спросил он.

Ответом был отчаянный всхлип Питера.

— Откуда мне знать? Знай я, это бы положило конец тоске и беспорядку, которые стали моей повседневностью за последнее время.

Священник дрожал, как рогоз под ветром.

— Милорд… молодой человек. Это ужасающе. Уходите. Заклинаю вас, покиньте этот дом. Однако… — Он явно колебался и задумчиво оглядывался. — Я хочу попробовать одну вещь, — прошептал он, — быть может, заплачу за это своей жизнью, но почему бы и нет? Бог располагает…

— Что вы хотите попробовать, пастор? — пролепетал Питер.

— Тсс! Молчите… и не спрашивайте меня ни о чем!

Он осторожно подошел к большой двери и наполовину открыл ее. Коридор за дверью был едва освещен свечой в венецианском канделябре.

После короткого размышления пастор громким и певучим голосом принялся кого-то увещевать на иностранном языке, ни одного слова из которого Питер не понял. Юный лорд видел, как дрожат его губы, лицо еще более посерело. После последнего отчаянного и, похоже, бесполезного призыва, священник замолчал и прислушался.

Никакого ответа сразу не последовало, не раздалось никакого шума, потом послышался издевательский смешок, похожий на стон животного.

— Кто бродит в моем доме?! — с ужасом воскликнул юный лорд.

Мистер Перримангл закрыл дверь и почти в полном изнеможении рухнул в кресло.

— Как такое возможно, — простонал он, — здесь, в Лондоне… Да, одному Богу известно все!

Лорд Минвуд умоляюще протянул к нему руки, но священник отрицательно покачал головой:

— Нет, нет, я не хочу ничего знать об этом деле, милорд. Я сделал для вас все возможное, и это уже слишком. Вспомните о сердечном приступе сэра Маггербрука.

Питер, пытавшийся выглядеть мужественным и неуступчивым, был все же подростком. Он разразился нервными рыданиями. Священник с состраданием погладил своей костистой рукой светлые волосы молодого человека.

— Какое тяжкое испытание, — пробормотал он, — вы, такой молодой и неопытный, должны в одиночку противостоять самому ужасному исчадию, которое ад выплюнул на нашу землю… — Вдруг он вскочил, его глаза бешено вращались. — Вон отсюда… Уходите! — завопил он. — Вы ничего не ощущаете? Это смерть!

Да, Питер чувствовал этот запах: сладковатый аромат мускуса окутывал их, но было непонятно, откуда он взялся. Но мистер Перримангл уже схватил его за руку и увлек за собой к маленькой угловой двери. Он добрался до служебной лестницы, таща Питера за собой, прыгая через четыре ступеньки, взлетел на верхние этажи. Перед ними был узкий коридор, ведущий в комнаты, где ранее размещались слуги, а теперь стояли пустыми. Мистер Перримангл втолкнул Питера в одну из нежилых комнат и тщательно затворил дверь.

— Здесь мы на мгновение можем чувствовать себя в безопасности, — сказал он. — Нет, нет, ни о чем не расспрашивайте, — решительно продолжил он, — я слишком глубоко залез в это ужасающее дело.

Через крохотное окошечко сочился сумеречный свет. Питер едва различал в полумраке силуэт священника.

— Вам надо уходить, молодой человек, — прошептал пастор, — если не хотите получить на чело печать смерти. Я тоже должен исчезнуть… но я не совсем вас покину. Быть может, я кое-что еще смогу сделать для вас.

Он поднял створку окна.

— Куда вы отправитесь? — спросил Питер.

— Пока нам надо выбраться отсюда. Мы двинемся по водостокам до какой-нибудь пожарной лестницы, чтобы спуститься.

— Куда вы отправитесь? — вновь спросил Питер.

— Искать девочку, которая была на кладбище. Разве вы не поняли, о ком идет речь? Это был не кто иной, как Билл Фридей!

— Позвольте вас сопровождать, — умоляюще попросил Питер.

— Нет, молодой человек, наши пути здесь расходятся. Поймите, я тоже могу быть держателем секрета, который мне не принадлежит. Когда я переговорю с Биллом Фридеем, тогда, быть может, я смогу заговорить.

Он помог Питеру вылезти из окошка. В мокрых туманных сумерках они осторожно пробрались по крышам. Найдя пожарную лестницу, они живыми и невредимыми спустились на улицу.

— До свиданья, милорд… Да хранит вас Господь!

Питер Врен мгновение был в нерешительности, потом пересек улицу и обрадовался, увидев вынырнувшее из тумана такси. Через четверть часа он оказался в кабинете инспектора Морисса в Скотленд-Ярде.

— Позвоните Уолкеру и выясните, что происходит у вас в доме.

Ничего необычного не произошло, но приглушенный смех и крики так перепугали слуг, что они некоторое время не высовывали носа из своих комнат.

— Тем лучше, — проворчал Морисс, — по крайней мере, они избежали печальной участи. Скажите им, что ненадолго уезжаете в путешествие, чтобы они за вас не беспокоились.

— Вы серьезно?

Морисс извлек из шкафа толстый том и быстро принялся его листать.

— Вот, — сказал он. — Доктор Перримангл, бывший миссионер в Африке и Южной Америке, долгое время жил в Бразилии и Перу. Очень умен. Эрудит и часто вступал в конфликт с церковной иерархией из-за нарушения дисциплины и неповиновение. Он в основном занимается брошенными детьми и написал несколько книг на эту тему. Дьявол, это ведет к гигантским осложнениям. — Морисс смотрел на толстый том, откуда выудил сведения. — Знаете, что здесь написано, милорд? «Написал книги о воспитании детей под псевдонимом Преттикот»!

— Преттикот! — вскричал Питер. — Под этим вымышленным именем я познакомился с Джерри Смитом, или Блекфудом.

Морисс словно прирос к полу.

— Речь может идти о новой метаморфозе этого выдумщика Блекфуда? — спросил юный лорд.

— От этого типа можно ожидать любой выходки, — смиренно ответил он.

— Силуэт действительно напоминает Джерри Смита, — задумчиво протянул Питер, подняв глаза, — но он не такой сильный…

— Не ломайте голову по этому поводу, — сказал Морисс, — в любом случае, я уверен, что завтра мы найдем храм Перримангла закрытым. Но он дал нам хороший совет: нам надо, не теряя времени, найти Билла Фридея.

— Хаундсдич! — прошептал лорд Минвуд.

Морисс глянул на него и, похоже, заколебался.

— Вам хватит мужества рискнуть жизнью в этом нищенском квартале? — спросил он. — Уверен, что вы лучше разберетесь со всем без моего личного участия. Может, это слишком рискованно… но… подождите!

Он нажал кнопку звонка и вызвал сержанта Уошера.

Беседа продлилась несколько минут. После завершения разговора они пожали друг другу руки.

— Начинаем крупную игру, — с легким волнением заявил Морисс. — Удачи, милорд. Добавлю к словам мистера Перримангла: да хранит вас Господь! Теперь идите за Уошером в гардероб.

Гардероб Скотленд-Ярда вызвал бы зависть любого поставщика костюмов и париков в театры Друри-Лейн. Это была бесконечная анфилада залов, похожих на лавчонки старьевщиков, а также на дом моды изысканной одежды. Дежурный внимательно выслушал пожелания Уошера и дал знак следовать за ним.

Пока они рылись в кучах старого тряпья, их окликнул парень-парикмахер.

— Уоппинг, Уайтчапель? — спросил он.

— Нет, Хаундсдич, — ответил Уошер.

— Хм, торговец-разносчик вам не подойдет. В Хаундсдиче никто ничего никогда не покупает, — задумчиво протянул парикмахер. — Вы умеете петь, молодой человек? — обратился он к Питеру.

— Умею, и неплохо!

— Хорошо. Если будете петь песенки, сойдет. Уошер наделает много шума с аккордеоном или волынкой.

Через час закрытый автомобиль проехал по Прибрежному бульвару и двинулся вдоль реки до Хаундсдича. Остановился в безлюдном месте. Из него вылезли две отвратительные фигуры и исчезли в густом тумане.

— Понятно, не так ли? — прошептал Уошер, который тащил на плече грязную шарманку, а в руках лорда Минвуда был еще более замызганный аккордеон. — Я ваш «дадди», можете называть меня стариком и крыть, как попало, если я ударю вас. Вас зовут Питеркин. Вы мой единственный сын и бежали из исправительного дома Бигмор. Постарайтесь выражаться как можно вульгарнее, если вам придется говорить.

Грязная улица, где из таверн струился кроваво-красный свет, отражавшийся в лужах, вывела их в самое сердце Хаундсдича, квартала вечной преступности и бездонной нищеты в городе Лондоне.