За неделю Питер понемногу узнал все нравы и обычаи, а также делишки маленького местного уголовного мира, но в своем расследовании не продвинулся ни на шаг. Он тщетно искал Билла Фридея, Блекфуда или мистера Перримангла. Но встречал лишь угрюмые лица и изможденные тела. Каждый встреченный бродяга походил на предыдущего.

На одной из улочек, ведущей к отвратительной Ферри-род, два музыканта сняли у старьевщика преклонного возраста довольно приличную комнату. Старьевщик жил одиноко, но был общителен. Звали его Соломон Хивен. Он обрадовался новым жильцам, которые заплатили за две недели вперед.

Однажды утром Питер проснулся и увидел, что Уошер осторожно выглядывает на улицу, слегка раздвинув занавески.

— Что вас заинтересовало? — спросил он вполголоса.

— Тсс! — прошептал полицейский. — Думаю, за нами следят. Знаете небольшой пустой домик на той стороне улицы? Мне кажется, что там поселились люди: ЭТО совсем не удивительно. Удивительно то, что очень плотные шторы, закрывающие окно второго этажа, кто-то ловко проткнул, и через полученные отверстия за нами легко наблюдать. Готов поставить свою шарманку, что там затевается нечто, касающееся нас.

Они долго прятались за занавесками, разглядывая окно, но там ничто не двигалось.

— В первый раз я уйду один, — сказал Уошер, — а вы оставайтесь наблюдать. Проследите, увяжется ли за мной слежка после того, как я выйду из дома. Если это произойдет, громко сыграйте на аккордеоне «Бетти, Бетти, хоу», чтобы я услышал. Тогда я буду знать, прав ли я. Надеюсь вернуться к полудню. Если не появлюсь к этому часу, отправляйтесь вместе с аккордеоном в «Большую свинью» и ждите меня там.

Перспектива провести значительную часть дня, если не весь день, сидя в одиночестве в комнате, пропахшей застарелым запахом подгоревшего жира, не улыбалась юному лорду. Он спросил, нельзя ли встретиться раньше.

Уошер отрицательно покачал головой.

— Мне надо связаться со Скотленд-Ярдом, — сказал он, — а это дело непростое, поскольку Собачий Остров наделен острыми глазами и не знает жалости к шпионам. Побудьте с Солом Хивеном. Он неплохой тип.

Уошер взял шарманку, натянул шерстяную шапочку до самых глаз, неторопливо вышел из лавочки и размеренным шагом пошел по улице. Питер тут же принялся наблюдать за подозрительным окном. Уошер не спеша шел по грязному тротуару, вдоль серых фасадов домов и собирался свернуть за угол, когда тяжелые шторы слегка шевельнулись. Питер тут же схватил аккордеон и принялся громко играть «Бетти, Бетти, хоу». Уошер должен был услышать эту шумную мелодию, но он свернул за угол, как ни в чем не бывало. Штора медленно опустилась. Но Питер успел заметить руку, приподнимавшую штору. Рука была маленькой, белой и грязной. Но было видно, что она ухожена, что редко встречалось в Хаундсдиче.

Часы тянулись бесконечно. Больше никакого движения на противоположной стороне улицы не наблюдалось. Погода с утра была ясной, но к полудню набежали тучи, и вновь полил проливной дождь.

Уошер не вернулся. Питер слышал надтреснутые удары часов на первом этаже, в кухне Сола Хивена. Юный лорд стал раздумывать, не отправиться ли на разведку местности в одиночку и посмотреть, что творится в доме напротив. Он сбежал вниз по лестнице и увидел Сола Хивена, который в отличном настроении устроился перед печкой в кухне и жарил на огне большой кусок сыра.

— Я ощутил, — сказал Питер, — ужасно приятный запах вашего завтрака. Вы должны быть неплохим поваром, мистер Хивен.

Молодой человек, не подозревая, затронул слабую струну в душе старика. В молодости Хивен много плавал и был судовым коком.

— Могу вам это доказать, мой юный сэр, — весело сказал он, — да, да, старик Сол имеет лишь один грешок, если это можно назвать грехом. Он любит вкусно поесть.

Он достал из шкафа две надтреснутые тарелки и поровну разделил жареный сыр с Питером. Юный лорд признал, что еда весьма неплоха, а Сол сохранил умение готовить что-то стоящее.

— Как работа? — спросил старик. — Идет понемногу?

Питер кивнул.

— Мы с дадди не можем жаловаться, много люди не дают, но дают.

— Рад этому, — сказал Сол Хивен, — мне нравятся хорошие съемщики, а вы именно таковы.

— Дадди говорит, что он доволен иметь дело с истинным джентльменом, — заявил Питер Врен, ощущая благоприятную почву для разговора. — Когда мы искали жилье, мы заметили маленький домик напротив и постучали в него. Нам никто не открыл. А теперь там кто-то снял комнаты.

Сол положил в тарелку кусок сыра, который собирался поднести ко рту, и вопросительно глянул на Питера.

— Сняты комнаты… в развалюхе напротив. Почему вы так считаете, молодой человек? Простите, как ваше имя?

— Баттс. Питеркин Баттс.

— Вы ошибаетесь, юный Баттс, ибо это домик — пристанище крыс и слизняков, а хозяин дома где-то у дьявола. Думаю, он ни разу здесь не появился с момента осуждения Сэма Кракки. — Сол Хивен был человеком одиноким, но поболтать любил. Еще не услышав вопроса, он начал рассказывать историю своего бывшего соседа: — Несколько лет назад Сэм Кракки был веселым проходимцем, который мог достать множество вещей, что приносило ему немало денег. Его компаньоном был один дылда, который частенько проявлял злобу и ненависть, но на него никто не обижался. Дом отличался от других жилищ квартала, ибо за ним хорошо ухаживали. Иногда в него звонили прилично одетые люди. Я был горд, что рядом живет джентльмен.

Однажды я услышал пронзительный свист: улица кишела полицейскими.

— Похоже, они берут какого-то предводителя банды, — решил я.

Но был очень удивлен, что полицейские направились к дому Сэма Кракки. Они долго кричали, требуя открыть дверь во имя закона. Потом взломали ее. Но гнездышко было пустым. Птичка улетела. Позже я узнал, что он был главарем банды ловких грабителей, которого долго не могли поймать. Его заочно приговорил к двадцати годам каторжных работ.

— И он их, конечно, не отсидел, — предположил Питер.

— Нет. Говорят, он вместе со своими сообщниками отправился в Южную Америку. Но его так и не задержали. Домик оставался пустым и постепенно превращался в руины.

— Но на втором этаже на окно повесили шторы, — сказал Питер.

Сол Хивен бросился в лавочку. Питер расслышал, как он ворчит:

— Это что еще такое? Кто залез туда и повесил кусок ткани на окошко?

— Мне кажется, эта история взволновала вас, — сказал юный лорд, когда явно расстроенный старьевщик вернулся.

— Я получил от мистера прокурора де Грейса на хранение ключ от этого дома, но до сих пор за ним никто не приходил. Надо сходить посмотреть, что там творится. Не желаете сходить со мной, юный Баттс? Захватите трость. Вы невысоки, но выглядите крепким.

Проржавевшие петли двери пронзительно завизжали. Лестничная площадка заросла грязью, а ступеньки, ведущие на второй этаж, так прогнили, что Сол и Питер едва не провалились. Войдя в первую комнату, Сол выругался:

— Кто-то действительно приходил сюда. Смотрите, как отпечатались его следы на замызганном полу. И этот жуткий кусок ткани, который вы приняли за штору. Что все это означает… — Питер вдруг заметил, что Сол побледнел. — Призрак, — пробормотал он, — дух Сэма Кракки вернулся. Смотрите на пыль на стекле.

— Я ничего не вижу, кроме пыли…

— Круги на пыли стекла, вроде буквы S. Первая буква его имени… Сэм Кракки имел привычку рисовать в пыли эту букву.

Старик с ворчанием принялся рыскать по всему дому, который на самом деле превращался в настоящие руины.

— Он перелез через ограду сада, — сказал Питер, разглядывая невысокую разваливающуюся стенку, которая отделяла заброшенный сад от каменистой территории будущей застройки.

— Словно призраку надо перелезать через ограду и стены! — презрительно ответил старик. — Да, да, старик Сэм Кракки мертв, а теперь его душа не может обрести покоя.

Питер хотел возразить, что призраки не берут на себя труд вешать на окна шторы, чтобы подглядывать за соседями, но промолчал.

Они покинули сад, заросший сорняками и превратившийся в настоящие джунгли. И вошли в небольшую комнатку, которая некогда была уютной и приветливой, а теперь выглядела грязной и запущенной, как прочие комнаты дома.

— Что это? — вдруг пробормотал Питер.

— Очень удивляюсь, что дождь еще раньше не пробил крышу и потолки.

— С потолка не капает, а кроме того, это лужица, которую мог оставить… мокрый зонтик, — прошептал Питер и содрогнулся. — Пошли отсюда, — спокойно сказал он, пытаясь не выдать своего беспокойства, — больше ничего интересного здесь нет.

Сол не заметил его тоскливых глаз, когда его юный компаньон остановил взгляд на двери, на которой блестело небольшое пятно пота.

Не были ли таинственное существо и Сэм Кракки одним и тем же человеком? Нет, поскольку лужицы воды не было в комнате второго этажа, а таинственный посетитель не нарисовал S на пыли плитки.

Они вернулись в заднее помещение лавочки. Сыр остыл, и Сол поспешил положить новый кусок на гриль, продолжая рассуждать о духах и призраках. Он не был удивлен возвращению покойного соседа.

Каким одиноким ощутил себя Питер… Как хотелось, чтобы Уошер был рядом. Сумерки наступили очень рано. Поднялся густой низкий туман.

Сол Хивен бормотал про себя.

— Сэм никогда не имел ничего против меня, никогда не покушался на мою собственность, — невозмутимо рассуждал он, — почему я должен его ненавидеть? Потому что у него были дела с полицией? — Сол Хивен закончил, уверенный в самом себе. — Если Сэм Кракки мертв, что, скорее всего, правда, он должен теперь знать, что старик Сол Хивен не стукач! — Он наклонился к Питеру и прошептал ему на ухо: — Я, конечно, получил бы вознаграждение, расскажи полиции все, что я знал. Но я промолчал!

— Правда? — вежливо спросил Питер, хотя это его не интересовало.

— Уже год прошел, — продолжил старик, — в такой же вечер, как этот, я думал закрыть лавочку пораньше и из-за простуды пропустить стакан рома. В этот момент я увидел, как кто-то вышел из-за угла и принялся внимательно рассматривать дом Сэма. Я тут же узнал его, хотя он здорово постарел: это был важный джентльмен, который часто навещал Сэма Кракки. Он немного постоял, потом ушел, но через три минуты на улицу примчался другой тип. Он потерянно осматривался с недовольным видом. Я понял, что он следил за первым. Вы знаете, юный Баттс, кто это был? Ни в жизнь не догадаетесь… Это был дылда, прежний компаньон Сэма Кракки! Он долгое время крутился на улице, потом тоже ушел. Я закрыл магазин, выпил грог, часы показывали, что пора отправляться спать. И тут тихо постучали в мою дверь.

— Кто там? — крикнул я.

— Кто-то с хорошими намерениями, друг мой, отворите, пожалуйста, — послышался приглушенный голос.

— Все говорят это, а люди с хорошими намерениями не ходят по улицам этого квартала в такой час. Возвращайтесь завтра. До свидания!

— Нет, — умоляюще ответил он, — я хочу вас о кое-чем попросить.

— Можете сунуть записку в почтовый ящик, — предложил я.

Что-то упало в почтовый ящик. Это были три золотых соверена.

— Что вам угодно, сэр? — спросил я.

— Я очень долго гулял вдоль реки и не знаю, как потерял зонтик.

— Хм, — промычал я, но дверь не открыл.

— Это был подарок, и я очень им дорожу. Если завтра вы поищете его и найдете, спрячьте у себя. Я зайду за ним, и вы получите еще три фунта.

Я дал обещание. Мне казалось, что это был первый мужчина, появившийся на улице, поскольку он очень изысканно изъяснялся, но не уверен в этом.

— Вы нашли зонтик? — спросил Питер Врен.

— Джентльмен так и не вернулся за зонтиком, — уклончиво ответил Сол.

Новый кусок сыра был готов, и Хивен забыл о прошлом приключении, чтобы с аппетитом приступить к еде.

Питер Врен увидел, что стрелки бегут по потрепанному циферблату часов, и решил, что пора двигаться дальше. На самом деле он спешил встретиться с Уошером.

Таверна «Большая свинья», бывшая ферма на отшибе, была длинным низким строением. От улицы таверну отделял сад с двумя хилыми вязами.

Матросы, разносчики, а позже ночью вся зловещая фауна района собиралась в таверне, чтобы выпить, иногда поесть, поскольку здесь подавали ветчину, сыр и сосиски, не требуя большой платы.

Двух музыкантов здесь с самого начала хорошо приняли. Питер Врен толкнул дверь. Ему в лицо ударила волна теплого воздуха, наполненного запахами спирта и табака. Хозяин, тяжелый толстяк, узнал его и небрежно кивнул. Народ уже заполнил зал, но Уошера не было.

— «Бетти, Бетти хоу»… — заиграл Питер, и тут же большая часть присутствующих подхватила припев. Публике, похоже, нравилась его игра, поскольку хриплые голоса принялись распевать разные песенки.

— Побольше огня, Питеркин! — приказал хозяин, благожелательно глядя на Питера. — Дам тебе шиллинг, а есть можешь, сколько влезет.

Питер пил, ел и играл, но Уошер не появился. Зал вовсю шумел. Юный лорд заметил совсем молодого клиента, который спал в углу зала перед большим стаканом джина. Шум даже не разбудил его. Паренек был очень скромно одет: грубый пуловер и плоская каскетка. Он походил на молодого юнгу. Его руки лежали на столе, а лицо уткнулось в них, а потому Питер не мог разобрать черт. Но он быстро заметил, что парнишка не спал, а, напротив, внимательно следил за происходящим. Взгляд у него был хитрый и осторожный. Несколько раз Питер заметил, что он быстро из-под рук бросал взгляды на него.

Пьяная публика вскоре перестала орать песни и собралась вокруг стола в центре зала, где началась игра в кости на деньги.

Питер выбрал этот момент для отдыха. В этот момент спящий паренек поднял голову и глянул прямо в глаза юного лорда.

Это был Рыжий Билл.