Прошло несколько часов, а Натали все еще не пришла в себя, поражаясь пышному великолепию Галереи Витторио Эммануэле II с ее центральной площадью под огромным стеклянным куполом и мозаичной плиткой, покрытой различными патриотическими символами Италии.

В проходах пассажа стояли огромные столы, накрытые белоснежными скатертями и украшенные цветочными композициями из белых орхидей и бамбука. Каждый столик, по словам Греты, обошелся в пять тысяч евро, и все вырученные деньги пойдут на благотворительный проект, организованный с целью накормить неимущих по всему Милану.

Когда ужин закончился, гости, среди которых были дизайнеры с мировым именем, лидеры в сфере высоких технологий и даже сам мэр Милана, поднялись из‑за столов и разбрелись по галерее. Воздух наполнился ароматом кофе и дорогого шоколада, а сидевший в углу пианист заиграл сонату Бетховена.

Натали хотела улизнуть подальше от семейства Брунетти, но Массимо схватил ее за руку и прижал к себе.

- Я хочу познакомить тебя с Джузеппе Фиоре и его техническим директором.

Он положил ладонь на ее обнаженную талию, и его прикосновение было абсолютно собственническим.

- Массимо? - взволнованно выдохнула она.

- Радость моя, ты играешь с огнем. Ты готова гореть? - спросил он, посмотрев на нее глазами, полными страсти.

После этого Натали перестала замечать происходившее вокруг нее, даже то, какой красивой была в своем изумительном изумрудном платье Гизела, стоявшая под руку со своим отцом, как она комментировала общих с Массимо знакомых и как сыпала шутками, которые понимали только посвященные.

К тому же сегодня вечером от Нэт только и требовалось, что смотреть на Массимо влюбленными глазами, чтобы все видели, что он уже занят. А он, в свою очередь, прекрасно справлялся с ролью влюбленного жениха.

И хоть Гизела продолжала крутиться возле него, словно он был ее собственностью только потому, что вел дела с ее отцом, он никак не реагировал на нее.

Натали стояла рядом с Массимо, когда к ним присоединилось еще несколько гостей, и наблюдала, как он с непринужденным очарованием успокоил их по поводу непрекращающихся угроз «Брунетти Файнэнсиз». Он был настоящим гением, но разговаривал с этими людьми без тени высокомерия и ответил на все вопросы технического директора Джузеппе. Массимо честно объяснил, что за хакерскими атаками стояла Натали, и удивил и Фиоре, и ее саму, когда начал рассыпаться в похвалах ее талантам, намекнув, что она сделала это по его просьбе и что утечка информации была специально допущена им, чтобы ужесточить меры безопасности.

Массимо оказался не менее проницательным бизнесменом, чем его старший брат, и его блестящий коммерческий ход унял все страхи Джузеппе и вызвал изумление и восхищение Лео.

Фиоре отнесся к Натали с большей благосклонностью, чем его дочь, потому что он пожелал ей добра и поздравил с тем, что она стала невестой «одного из самых гениальных юношей».

Судя по довольному выражению лица старика, Натали решила, что ее часть сделки на сегодня выполнена.

Она мягко высвободилась из объятий Массимо и начала переходить от одной группы гостей к другой, медленно прокладывая себе путь к отступлению.

Когда она подошла к небольшому коридору с лифтами, звуки голосов превратились в тихий шепот. Натали слышала, что прогуляться по крыше над галереей - все равно что прикоснуться к небу. А прямо сейчас ей казалось невыносимым находиться рядом с мужчиной, мнение которого становилось для нее слишком важным.

Лифт подъехал, и Натали шагнула внутрь, но двери не успели закрыться, потому что им помешала ручной работы туфля из итальянской кожи.

Массимо толкнул дверь своими широкими плечами и тоже вошел внутрь.

- Убегаешь, радость моя?

- Я просто хотела прогуляться, - едва слышно ответила она, а потом с вызовом вскинула подбородок. - Убраться подальше от женщины, которая увивается за тобой. Разве это запрещено?

Когда Массимо нажал кнопку, чтобы остановить лифт, она тяжело сглотнула.

- Тогда мне не запрещено последовать за моей сбежавшей невестой. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что она тайно не встречается с другим мужчиной.

- Что за чушь, - побледнела Натали. - Надеюсь, это не Леонардо вбил тебе в голову подобные глупости.

- Мой брат тут ни при чем, - натянуто бросил он.

- Массимо, почему ты такой сердитый? У тебя весь вечер нет настроения.

- Почему ты так разоделась сегодня? Ты ведь отказывалась идти сюда, и мне пришлось целых три дня уговаривать тебя.

Так вот в чем дело?

- Я не хотела, чтобы ты краснел за меня или стыдился меня. Посчитал, что я хуже всех этих женщин. Даже если мы только притворяемся женихом и невестой. Мне хотелось…

«Казаться достойной тебя». Эти слова застряли у нее в горле.

Как он мог стать для нее настолько важным, что забота о себе казалась ей предательством по отношению к нему?

- Чего тебе хотелось?

Господи, она до смерти устала бороться с собственными чувствами.

Натали обхватила ладонями лицо Массимо и потянула его вниз, чтобы заглянуть ему в глаза. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой уязвимой, такой сознательно слабой. Он один заставлял ее мечтать о вещах, которые всегда были недосягаемыми для нее. Жалеть о том, что она не была… другой. И это было самым худшим, что она могла сделать с собой.

- Мне хотелось выглядеть так, будто я подхожу тебе.

Ощущение колючей щетины на его подбородке пробуждало в ней желание. Она прильнула к нему и уткнулась лицом в его шею, заскользив ладонями по его талии, груди, касаясь его, изучая его тело.

Его глаза потемнели, став цвета грозового неба. Он тяжело задышал, и Натали ощутила животом его возбужденную, жаркую плоть.

- Поцелуй меня, - прошептала Нэт, проведя кончиком языка по кромке его губ. - Массимо, поцелуй меня. Пожалуйста.

- Зачем?

Она рассмеялась.

- Ты дразнил и подначивал меня целых две недели, а теперь, когда я прошу тебя…

- Почему ты вдруг передумала?

- Потому, что, когда ты целуешь меня, я забываю обо всем на свете. Я не думаю о том, что хорошо, а что плохо. Я не чувствую напряжения. Страха. - Натали запустила пальцы в его волосы и, притянув его к себе, провела языком по его мягкой нижней губе. - Массимо, не задавай вопросов. Пожалуйста. Хотя бы сейчас. Представь, что остального мира не существует. Представь, что мы познакомились в компьютерном клубе, и я сама пришла к тебе, отчаянно желая получить удовольствие, которое ты можешь мне подарить. Что бы ты сделал со мной, будь я вся твоя?

Последний вопрос Натали высвободил все желания, которые Массимо тщетно пытался сдерживать с тех пор, как впервые увидел ее.

Она прильнула к его губам своими губами, жадными и мягкими, ищущими и невинными и до одурения пьянящими, и прижалась всем телом к его телу. Своим мягким животом она терлась о его возбужденную плоть, и он переживал одновременно и адские мучения, и райское наслаждение.

Да, она решила его соблазнить, чтобы добиться определенной цели.

Но кто сказал, что она победит?

Кто сказал, что он отпустит ее?

И дело не только в полезности Натали для его компании, и даже не в многомиллиардном контракте с Фиоре. И не в том, что она была единственной зацепкой, ведущей к их противнику. Массимо не собирался отпускать Натали, потому что хотел понять, что происходит между ними, увидеть, чем все закончится.

Он прижался губами к ее плечу, а потом провел ими по изгибу ее изящной шейки, лизнув языком жилку у ее основания. Желание оглушающим барабанным боем пульсировало в его теле. Он открыл рот, поцеловал нежную кожу Натали, а потом погрузил зубы в эту податливую плоть, слегка покусывая ее, отчего Натали начала изгибаться в его руках. Она буквально втиснулась в него, словно хотела забраться ему под кожу. Массимо наслаждался ее вкусом, сладким и одновременно соленым. Он взял ее за затылок и заставил посмотреть на него. Ее глаза были затуманены страстью, волосы спутаны, а грудь, с выбивавшимися из‑под тонкой ткани сосками, тяжело вздымалась.

- Ты уверена, что хочешь этого, радость моя? - цепляясь за остатки благоразумия, спросил он.

- Массимо, из всего, что происходит между нами, это единственное, в чем я уверена на все сто процентов.

Притянув ее к себе, Массимо набросился на ее рот, словно утопающий человек, а потом начал кружиться с ней, пока она не оказалась прижатой спиной к стене.

Натали застонала, и в том, как она отвечала на его поцелуй, было столько искренности, страсти и невинности - всего того, что сводило его с ума, - что его кровь буквально забурлила.

- Все, что угодно, Массимо. Сегодня вечером для тебя все, что угодно, - прошептала она, куснув его за нижнюю губу.

Массимо пронзила боль, превратившаяся затем в чистое наслаждение, и он глухо зарычал, когда Натали провела языком по тому месту, которое укусила.

Он лизнул и куснул ее нижнюю губу перед тем, как погрузить свой язык в ее рот. Судя по тому, как Натали отвечала на его ласки, она оказалась весьма смышленой ученицей. Массимо лихорадочно водил ладонями по ее телу, сжимал ее ягодицы, бедра, изучал каждую впадинку и изгиб, исследовал очертания ее спины, а потом снова возвращался к ягодицам.

Он оставил влажный след своих губ на ее щеке и шее, а потом снова лизнул пульсирующую жилку и слегка пососал ее. Он был грубым, грубее, чем с другими женщинами во время первой близости, грубее, чем следовало с женщиной, которая так храбро призналась, что поцелуй с ним был первым в ее жизни.

Сдавленные вздохи Натали направляли его, помогая начертить карту ее тела, чтобы он мог свести ее с ума так же, как она сводила его. Массимо сунул руку в разрез ее платья и обхватил ее ягодицы, и она тихо застонала. Затем он обнажил ее грудь, игравшую с ним в прятки на протяжении целого вечера, и Натали задрожала в его объятиях. Она запустила свои пальчики в его волосы и потянула его к себе, когда он провел большим пальцем по ее набухшему соску. Потом он склонился над ним и лизнул его, и Натали вся выгнулась и прижалась животом к его отяжелевшей плоти. Массимо начал обводить языком этот крошечный розовый бугорок, и с ее губ слетел стон наслаждения, показавшийся музыкой для его ушей.

Натали пылко отвечала на его ласки, но когда он убрал руку от ее округлой ягодицы, которая так идеально помещалась в его ладони, и потянул за полоску ее стрингов, она застыла.

- Массимо? - выдохнула Натали, и в ее затуманенных желанием глазах промелькнуло сомнение.

Тогда он сунул руку ей между ног, и ему показалось, что его ударило электрическим током. Боже правый, он не мог вспомнить, когда переживал подобное возбуждение. Массимо снова прильнул к губам Натали, на этот раз нежно, медленно, позволяя их ртам настроиться на ту мелодию, которой требовали их тела, желая, чтобы она доверилась ему. Он погружал язык в ее рот в таком же ритме, в котором нуждалась его возбужденная плоть.

- Радость моя, ты такая чувственная. Я хочу целовать, лизать и трогать тебя везде.

- Здесь? - вдруг засмущалась она. - Может, нам лучше поехать домой?

Он улыбнулся в ответ. Натали, с припухшими от поцелуев губами, размазанной помадой, расширенными зрачками и спутанными волосами, представляла собой зрелище, которое он никогда не забудет. И этот ее вид вдруг пробудил в нем тот самый собственнический инстинкт. Массимо представил, что какой‑то другой мужчина мог оказаться на его месте, видеть ее в таком состоянии, делить с ней эту близость, быть тем, кому она дарит свои улыбки, радость, для кого работают ее гениальные серые клеточки…

Господи, да что с ним творится?

- Массимо? - мягко толкнула его Натали, а потом жадно прильнула к его губам.

- Подожди, Натали. - Массимо уже решил, что она будет принадлежать ему, и только ему. - Я не могу тра… - Он запнулся, обуздывая свою речь.

В другой раз, в другой вечер, когда он покажет ей, что может произойти между ними, когда она будет наслаждаться их страстью, когда поймет, что не может жить без него внутри себя, снова и снова, когда осознает свою власть над ним, тогда он не будет сдерживаться в выражениях. Тогда он будет использовать самые непристойные слова, чтобы описать, как он овладеет ею, а потом превращать их в реальность.

Но пока он считал ее доверие слишком большим подарком, который собирался ценить превыше всего остального.

- Я не могу заняться с тобой сексом. У меня нет с собой презерватива. - Она так засмущалась, что он снова с жадностью набросился на ее припухшие губы. - Но я отчаянно хочу услышать твои стоны и увидеть, как твое тело содрогается от наслаждения. Когда мы выйдем отсюда и вернемся на этот дурацкий, скучный прием, эти звуки и запах твоего оргазма помогут мне продержаться до конца вечера.

Она улыбнулась ему. Немного дерзкая. И вся такая податливая.

- А ты, оказывается, довольно развратный, - сказала Натали, поправив дрожащими руками воротник его пиджака.

Она смеялась, когда Массимо снова набросился на нее с поцелуями, - и звук ее смеха, казалось, въелся в его вены и был самой восхитительной, самой возбуждающей вещью, которую он когда‑либо слышал в своей жизни.

Жадно завладев ртом Натали, Массимо приподнял одно ее бедро и прижался своей возбужденной плотью к низу ее живота, переживая неимоверное наслаждение. Ему до смерти хотелось оказаться внутри ее прямо сейчас. Без презерватива. Отбросив в сторону всякую осторожность.

Желание лишало его благоразумия, побуждая пообещать Натали вещи, которые привязали бы ее к нему.

Обещания, которые еще месяц назад стали бы причиной ночных кошмаров.

Обещания будущего, которые казались для него чем‑то несбыточным.

Вместо этого он сунул руку в вырез ее платья и, сдвинув в сторону полоску ее стрингов, ощутил, как она увлажнилась. Для него. Для него одного.

Натали со стоном запрокинула голову и вздрогнула, когда Массимо коснулся ее клитора, а потом медленно погрузил палец в ее лоно.

- Натали, посмотри на меня. Скажи, что ты чувствуешь.

Она прикусила нижнюю губу и прижалась лбом к его плечу.

- Массимо, я чувствую себя… как‑то странно. Словно меня лихорадит. Пожалуйста… не останавливайся.

- Моя храбрая хакерша, - прошептал Массимо, едва касаясь ее губ и погружая в нее еще один палец. - Радость моя, двигайся навстречу моим пальцам. Скажи, что доставляет тебе удовольствие, узнай, что заводит тебя.

Она послушно задвигалась, и с ее губ слетел беззвучный крик. Натали раскраснелась и вцепилась в его плечи, двигаясь в одном ритме с его пальцами. Он ласкал ее грудь, потирая и очерчивая ее соски, глядя на нее, - зачарованный, сходящий с ума от желания, одержимый ее чувственными движениями и тем, как быстро она открывала для себя, что доставляет ей удовольствие.

Вскоре Натали содрогнулась от оргазма. Она закрыла глаза, а потом открыла их и посмотрела на Массимо с такой предельной ясностью, с таким собственническим блеском, подчеркивая яркость этого момента.

Он держал ее в своих объятиях, пока она приходила в себя, довольствуясь тем, что доставил ей наслаждение, и нашептывая ей всякую чепуху, говоря, каким восхитительно безудержным существом она была.

Массимо уткнулся лбом в плечо Натали, вдыхая мускусный аромат ее возбуждения. Он не узнавал себя, ослепленный желанием, ведомый необходимостью овладеть ею.

Самым главным в его жизни была его компания, и он никогда не находил времени для отношений. И определенно не имел дела с такой женщиной, как Натали. Невинной и беззащитной, сложной и ершистой. Он не мог позволить ей лишить его самообладания, не мог…

Пронзительный трезвон его часов раздробил этот момент подобно звуку отбойного молотка.

Массимо нахмурился и почувствовал, как напряглась Натали, когда он включил специальный пусковой сигнал, встроенный им в его киберинфраструктуру, и обнаружил бот‑программу, которая что‑то искала там.

Он поднял глаза.

- В моей личной сети безопасности бродит бот‑программа, которая рушит все шифры, словно карточные домики. Это твоих рук дело?

Значит, вот почему она весь вечер нервничала и проявляла беспокойство?

Массимо выругался так грязно, что даже стены покраснели бы от стыда.

- Ты хотела задобрить меня вот этим, - он кивнул на ее смятое платье, - когда обнаружится, что ты задумала?

- Не будь таким гадким, Массимо, - побледнела Натали. - Это тебе не идет.

- Тогда что мне думать, черт подери?

Она обхватила себя руками и выглядела при этом такой потерянной и невероятно обворожительной.

- Я… Я не то чтобы планировала… набрасываться на тебя сегодня вечером. Целый день я не находила себе места, не зная, чем все закончится. После того вечера, когда я притворялась тем, кем не являюсь на самом деле, сходила с ума по тебе и не знала, что, черт побери, правильно, а что нет, - она прикусила губу и застонала, - внутри меня что‑то щелкнуло. У меня появилось желание быть безрассудной, дерзкой и просто взять то, чего мне хотелось. Ты… Только ты действуешь на меня подобным образом. Знаешь, если бы ты воспользовался своей проницательностью, ты бы понял, что у меня нет ни опыта, ни уверенности, чтобы получить выгоду из того… что происходит между нами. Иначе я смогла бы выбраться из этой передряги сразу же, как только ты поймал меня.

Его часы издали еще один сигнал. На этот раз он даже не удивился. Он в точности знал, с какой целью была запущена бот‑программа Натали.

- Когда ты проникла в лабораторию? - сдерживая ярость, процедил Массимо.

- Утром, когда ты встречался с Леонардо. А потом еще раз, перед самым отъездом сюда. Второй сигнал тревоги означает, что моя программа нашла те файлы, не так ли? Я видела несколько уровней кодирования вокруг того хранилища.

- Ты планировала уничтожить улики?

- Да. Чтобы получить свободу.

- Как всегда, гениальна.

Натали рассмеялась, но ее смех вышел нервным и неестественным.

- Весь день, весь вечер… Я сходила с ума. Когда ты сказал, что позволишь Леонардо решить этот вопрос, я задумалась…

- О чем?

- О том, сколько времени пройдет, прежде чем ты решишь, что проявил ко мне достаточно снисхождения. Я просто ждала, что он посадит меня за решетку. - Натали тяжело сглотнула и отвернулась. - Я была в ужасе. Мне казалось, что я снова все потеряю. И я решила уничтожить все доказательства, которые у тебя были против меня.

- И что ты собиралась делать потом?

- Хотела попросить помощи у Греты и сбежать отсюда. От тебя. Она бы помогла мне. Она ненавидит меня.

- Ты все спланировала, да? - Он ожидал чего‑то подобного. - Какую стальную выдержку надо иметь, чтобы взломать мою систему защиты, запустить туда бот‑программу… и в это же время целовать меня…

- Стальную выдержку? А как насчет отчаяния? Массимо, я тону. Я не знаю, кому доверять и кого защищать, а кого предать… И я ужасно боюсь сделать неправильный выбор.

- Что сложного в том, чтобы держаться подальше от человека, который занимается противозаконными вещами? В том, чтобы оставаться на правильной стороне?

- Только человек, рожденный с привилегиями, может так категорично решать, что есть добро, а что зло. Человек, который никогда не знал нужды и голода. Который никогда не переживал насчет того, где переночевать следующую ночь. Я не знаю, что им движет, но он не монстр. Он спас меня от издевательств ублюдка, которым оказался мой сводный брат. Спас от колонии для несовершеннолетних. На протяжении многих лет он приглядывал за мной. Он… поймал меня, когда я пыталась украсть его кошелек, и накормил, потому что я была голодна. Он нашел мне место, где жить, и дал мне денег на него. Все эти годы он никогда ничего не просил у меня. Массимо, он только давал. Он сказал… что я чем‑то похожа на него. Этот человек годами делал добро для меня. И когда он попросил сделать ему небольшое одолжение и взломать систему защиты «Брунетти Кибер Секьюритиз», завернув все в такую ложь, которую я смогла проглотить, я согласилась. Во второй раз я могла отказаться, но не стала. Он не настаивал. Но я слишком увлеклась желанием взять верх над тобой. Так что нет, я не могу предать его. Даже если мне противно, что он втянул меня в какой‑то ужасный план мести, который вынашивал черт знает сколько. Даже если меня бесит то, что он создает тебе… столько проблем. Но я не могу ненавидеть его самого. Если бы не он, я бы никогда не встретила тебя. Я бы никогда не знала, что значит хотеть мужчину настолько сильно, что не можешь дышать. Теперь ты понимаешь, как я запуталась во всем этом? - Она вытерла одинокую слезу, катившуюся по ее щеке. - Поэтому я решила, что единственно разумным решением будет попытаться уничтожить доказательства, чтобы ты не смог засадить меня за решетку. Но… я не смогла. Просто не смогла. Весь вечер я думала, не сошла ли я с ума на самом деле.

- Что значит - не смогла? - потрясенно глянул на нее Массимо.

- Моя бот‑программа только отслеживает местонахождение папок с уликами против меня. Я… Я бы не вынесла, если бы ты возненавидел меня. Я не могла обмануть твое доверие. Но я должна была выйти из этого тупика. Поэтому я вернулась обратно и перенастроила программу, чтобы она только обнаружила местонахождение тех файлов. Я хотела показать тебе, что способна защитить себя и предать тебя еще раз, но я предпочла не делать этого. Массимо, я хотела, чтобы ты увидел… что я никогда не обману твое доверие еще раз. Только, пожалуйста, не проси меня о большем. Не проси о том, чего я не могу тебе дать.

Боже мой, он думал, что знает ее.

Натали рассказала ему достаточно о своем прошлом, и он понимал, что для того, чтобы выжить в этом жестоком мире, ей пришлось научиться защищаться. Но теперь она добровольно становилась уязвимой и вручала свою свободу в его руки, в надежде, что он примет правильное решение.

Этот шаг дался ей нелегко, что было видно по ее глазам, полным страха, дрожащим губам и напряженному словно натянутая струна телу.

Но она все равно сделала его.

Чтобы завоевать доверие Массимо.

Признание Натали повергло его в шок. Но заслуживал ли он эмоций, скрывавшихся за ее решением? Хотел ли он их?

Она потерла глаза, размазав тушь, но по‑прежнему оставаясь невероятно красивой. Глаза, которые были затянуты поволокой во время оргазма, теперь наполнились слезами.

- Мне тошно от того, что ты делаешь меня такой слабой. Но я устала бороться с этим.

За спиной Массимо открылись двери лифта, и он увидел изумленные лица Леонардо и Греты, а также стоявших позади них Гизелы и ее отца. Похоже, они с Натали отсутствовали слишком долго. Черт, не хватало еще, чтобы весь мир узнал, что его фальшивая невеста хотела сбежать.

Но в то же время Массимо абсолютно не волновало мнение других.

Пусть думают, что это любовная ссора. Пусть видят, как Натали сводит его с ума.

Он провел руками по волосам и повернулся к ней, не желая, чтобы другие увидели, как она беззащитна. Затем он приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза.

- Что мне с тобой делать, радость моя? - со смехом спросил Массимо, и Натали глянула на него так, словно он сошел с ума.

Может, так оно и было? Ушла бы она с ним, когда он совсем перестал владеть собой? Ему казалось, словно он пересек какую‑то невидимую черту, оставив позади здравый смысл и безопасность. Натали затянула его в новое для него место, где он перестал понимать, кто он такой. Где верх брали чувства.

- Ты сведешь меня с ума прежде, чем бросишь, - обуреваемый нежностью, сказал он и прильнул к ее припухшим губам. Когда она ответила на его поцелуй, его легкие словно наполнились кислородом, а тело энергией. Массимо чувствовал вкус ее слез, ее кроткого разрешения, ее беззащитности. Он держал ее крепко‑крепко в своих объятиях, желая уловить саму ее сущность.

- Массимо… Я устала, - вцепившись в него, прошептала Натали. - Я устала быть жесткой. Устала разрываться на части. Устала тревожиться о брате, о тебе, о человеке, с которого все началось. Когда все, чего мне хочется, это… Ты… ты разрываешь меня на множество кусочков. - Она проводила пальчиками по его переносице, губам, подбородку и маленькому шраму на его виске. И Массимо зачарованно смотрел в ее глаза, в которых помимо страстного желания читалось что‑то еще. - Своей добротой, обаянием, смехом и предупреждениями. Своими вторыми шансами. Присущим тебе великодушием. Своими поцелуями. Своим… - Она глянула вниз, а потом отвела взгляд. - Массимо, только не забывай. Когда я могла вытащить себя из этой опасной игры, защитить себя - а это единственное, что я умею, - я выбрала сохранить твое доверие. Когда я могла, когда мне следовало сбежать, я выбрала остаться. С тобой.