Дизайн дома был уже почти закончен.

С самого начала было понятно, что когда‑то этот день настанет, это и было их целью. И все же Леви было сложно с этим смириться, он искал способы удержать ее. Но почему? Разве суть работы с ней не была в том, чтобы начать новую жизнь с чистого лица? Ну уж точно не в том, чтобы привязаться к молоденькой архитекторше. Он мог получить все, что ему хотелось, и она не имела к этому никакого отношения. И все же его голову переполняли фантазии, как он приводит ее в этот дом. Как она ложится в специально для него сделанную постель, которая на самом деле ему не нужна.

Леви пока не видел итогового дизайна, и втайне ему даже хотелось отдалить этот момент. Ведь стоит утвердить чертежи, как к работе приступит Джонатан Биер, и его общение с Фейв закончится. Для нее это к лучшему, но Леви не мог этому порадоваться.

Был воскресный день, и он знал, что Фейв должна собираться на ужин к родителям. Вместо этого она лежала на его кровати полностью обнаженная и делала наброски. Упавшие на лицо волосы, соблазнительно округленный рот - все напоминало о том, как часом раньше она обнимала его.

- Разве тебе не нужно к родителям?

- Да.

- Но?

- Я не говорила «но».

- Тебе и не нужно было. - Он подошел ближе и погладил ее по ягодицам. - Я его услышал.

- Какая трогательная забота. - Она с насмешкой посмотрела на него и откатилась подальше. - Все сложно.

- Думаю, я могу понять сложности в семье. - Просто не очень хотелось об этом говорить. Гораздо лучше было бы снова ласкать ее тело. Впрочем, послушать несколько минут он был готов.

- Нет. Ты можешь понять жестокость и чудовищные вещи в семье. В моей просто сложности.

- Ты не поедешь?

- Почему тебя это беспокоит?

Хороший вопрос. Единственное, на что влияла ее поездка - или отказ от нее, - так это на возможность заниматься любовью. Потому что только этим они и занимались. Не жили вместе, не играли в семью. Нет! Совместные выходы в свет, готовка, ужины, отход ко сну, просыпание, душ… Черт, они даже чистили зубы вместе. Внезапно он вспомнил ее переживания по поводу зубных щеток и понял, почему других мужчин это беспокоило.

В зубной щетке и правда было что‑то интимное. А с другой стороны, вся эта интимность каким‑то образом делала секс лучше. Как и все, что придавало ему уникальности. Как будто их совместная жизнь становилась прелюдией к нему. Можно было не понимать этого, но не чувствовать - невозможно.

Фейв прочистила горло.

- Я рассказала Поппи о нас.

Он сел на край кровати.

- Зачем?

Леви никогда не встречал Поппи, но знал о ней все - и в том числе, что недавно она стала золовкой Фейв. Но у него не сложилось впечатления, что они стали подругами.

- Ну… так получилось. - Она пожала плечами, ее голая грудь поднималась и опускалась, отвлекая его внимание от слов. - И я не видела смысла продолжать это скрывать.

- Я думал, ты не хотела, чтобы твои братья знали.

- Не хотела. Но сейчас…

- Ты закончила дизайн, мы оба знаем это.

Она опустила голову.

- Я еще не показала тебе его.

- Но это не отменяет того факта, что ты закончила. Ведь так?

- Думаю, нет. Это не совпадение, что я рассказала ей именно сейчас. Я хотела поговорить с ней кое о чем.

- Ты не думаешь, что если это было… - Он колебался, говорить ли «о нас». - Об этой ситуации, то стоило поговорить со мной?

- Да, мне нужно поговорить с тобой. - Она села на кровати. - Я просто… мне нужно было привести мысли в порядок.

- И?..

- У меня не получилось. В этом и дело. - Она нахмурилась так сильно, что брови сошлись на переносице. - Я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались.

Его словно снова ударили в грудную клетку.

- Да?

Потому что ему тоже не хотелось. Именно об этом он думал несколько минут назад. Что им вовсе не обязательно расставаться. Все остальное словно встало на паузу - даже возмездие и триумфальное возвращение в социальные круги Алисы. Даже желание, чтобы она сама попала в тюрьму за все, что сделала с ним. Вся эта грязь, как оказалось, могла подождать, почему бы и нет? Можно вернуться к этому после окончания строительства дома. А пока… Разве с Фейв ему плохо?

Да. Ее братья знают. Вскоре узнают и родители. Неужели ему действительно этого хотелось? Все не так просто. Совсем нет. И все же даже идея, что можно продлить их отношения, пьянила его.

- Ты хочешь продолжения? - Он провел пальцем по ее ключице, скользнул к чувствительному соску.

- Да. - Она перешла на хриплый шепот. - Но не только. Леви, ты должен знать… ты должен знать.

Ее глаза горели от переполнявших эмоций, но почему‑то от этого огня Леви стало холодно. Сердце замерло, он едва дышал.

- Что, малышка? - Он стиснул зубы.

- Как сильно я люблю тебя.

Это уже что‑то посильнее ножа. Настоящая атака, укол прямо в сердце - и на этот раз смертельный.

- Что?

- Я люблю тебя. - Фейв покачала головой. - Я не хотела, чтобы так получилось. Не хотела, чтобы это было так банально, чтобы твои опасения стали реальностью - те, про девственниц и лишающих их невинности мерзавцев. Но я кое‑что поняла. Я сама не банальность. Я женщина, которая ждала подходящего человека. Наша связь появилась до секса, и я должна доверять этому. Доверять себе, как раньше. Это всегда было безопасно.

- Частная школа и ранний взлет в профессии, это безопасно?

Она сплела руки.

- От этого все были счастливы. Я была счастлива. Но это путь наименьшего сопротивления - был и остается. Я могу уйти от тебя и продолжать по нему двигаться. Никакой любви. Никакого брака. Ну, где‑то до тридцати пяти лет, пока я не добьюсь в карьере того, что другие не могут получить за всю жизнь. Пока я не стану гордостью братьев и родителей. Я и сама буду гордиться, но никогда не… почувствую жизнь. Не по‑настоящему. Потому что карьера не определяет человека, она не может этого сделать. И ты это знаешь. Все, чего ты добился, превратилось в прах из‑за действий твоей бывшей. Она разрушила это, потому что подобные вещи вообще легко разрушить. Когда все вокруг погружается в хаос, только одно остается, Леви. И это любовь.

- Ты ошибаешься. - В его груди словно застыл комок. - Есть что‑то еще, и это ненависть. Слепая ненависть, которой во мне хватит на двоих. Иногда мне кажется, я с ней родился, Фейв. И пока я не заставлю эту стерву заплатить за все, что она со мной сделала, так и будет.

- Я не понимаю, что это меняет.

Конечно. Потому что она не могла представить, сколько темноты и ярости в нем жило. Она никогда не дотрагивалась до огня, который мог обжечь. Никогда не видела ничего настолько ужасного.

До сих пор. До встречи с ним.

- Выбери что‑то другое. Выбери другой путь.

- У меня никогда не было выбора. Никогда. Моя судьба была определена еще до того, как я сделал первый вдох.

- Я не верю в это. Если люди не могут выбирать, тогда что? Получается, все, что есть в моей жизни, - не моя заслуга, но просто что‑то спущенное свыше?

- Это другое.

- Почему? Если это верно для тебя, то и верно для других. Иначе в твоих словах нет логики.

- Меня не волнует логика.

- Но что тогда тебя волнует? Явно не я.

- Ты ошибаешься. Я предупреждал тебя. Говорил, что есть правила. Но ты не слушала.

- Вопрос не в том, что я не слушала. Я влюбилась в тебя, находясь с тобой рядом. Твоя красота проявляется во всем, что ты делаешь, Леви. В том, как ты дотрагиваешься до меня. Как смотришь на меня.

- Что для тебя любовь? Ты думаешь, это жить со мной в этом доме? Ты думаешь, что секс и смех, никакого касательства с внешним миром - это любовь?

- Не надо так.

Он прервал ее, проигнорировав выражение боли на лице Фейв.

- Позволь объяснить тебе, что любовь значит для меня. Непрерывное насилие. Слепой оптимизм, который приводит тебя к алтарю ради клятвы, которую второй человек соблюдать не будет. И я не имею в виду свою жену. Я имею в виду себя. Ты сама сказала: я был плохим мужем.

- Не до такой степени, как твой отец. И не до такой степени, до какой Алиса была плохой женой.

Он пожал плечами.

- Что она получила от меня? Только деньги. А что по поводу твоей семьи? Они нормальные и, наверное, даже хорошие люди, и все равно из‑за них твоя жизнь оказалась не слишком радостной.

- Думаю, ты в чем‑то прав. Любовь других людей никогда не будет простой, иногда это больно. Это не постоянное счастье, любовь изменчива. Иногда ты больше даешь, иногда - получаешь. Но это того стоит. Так я понимаю это. Я знаю, это может быть сложный путь. Но еще я знаю, что любовь - это важно. Она имеет смысл.

- Какой? - Казалось, вопрос вырвался из самых глубин его души. Он отчаянно хотел услышать ответ. Понять, почему она считает, что он того стоит. Этот риск - сидеть перед ним обнаженной и признаваться в своих чувствах, раскрывать душу, показывать уязвимость. Никто не делал это ради него, так что заставило ее пойти на это?

- Всю жизнь между мной и миром был блокнот для набросков. Или мои достижения. Что я сделала для своей семьи. Я могу использовать все это, чтобы придать смысл своему существованию. Не думаю, что моя семья в чем‑то виновата, просто так я чувствую себя в безопасности. Мне не нужно рассказывать о себе, вообще как‑то себя предъявлять. Я могу стоять на пьедестале и выглядеть внушительно, даже идеально. Людям легко мною гордиться. Сама мысль сделать что‑то для себя, сделать что‑то, что может подвергнуться осуждению, вынудить людей отвернуться от меня, ужасает. Обо мне - о моих достижениях - должны знать, иначе это провал. А вот на тебя мне не нужно было производить впечатление. Ты хотел мой дизайн ради связанного с ним статуса и ни по какой другой причине.

- Это не так. Если бы мне он не нравился, я бы с тобой не связался.

- И все же с тобой все было иначе. Поначалу я думала, причина в том, что мы не знакомы. Что это просто новый уровень для меня, возможность освоить секс с хорошим учителем. Но это оказалось не совсем так. Точнее, совсем не так. Причина была в тебе. Химия без каких‑либо объяснений.

- Химия - это не любовь, Фейв.

Она словно не слышала его.

- Я хочу избежать объяснений там, где происходит магия. Хочу быть ближе к тебе, убрать барьеры. Никаких блокнотов, никаких достижений. Ты познакомил меня с миром, где есть место неидеальности, а раньше меня это пугало.

- Жить в идеальном мире могут только люди, которым он легко достался.

- Это не так. Идеальность - это просто выдумка, ее не существует. Мне было сложно признать это. - Фейв встала. - Моя жизнь в сравнении с твоей была простой. Ты показал мне, каким сильным может быть человек. Я никогда таких не встречала. Ты прошел через такую боль, сделал себя из ничего. Моя семья тоже вышла из низов, но это другое. Мы были друг для друга поддержкой, мы просто были друг у друга. У тебя этого не было. Я не хочу, чтобы ты продолжал быть один, Леви. Я хочу быть с тобой. И для меня это высочайшее достижение. Любить и быть любимой таким человеком, как ты. Это мой выбор.

- Мой путь уже определен, и так было с самого начала.

Он посмотрел в ее светящиеся надеждой глаза. Глупое чувство. Она сама не понимает, о чем просит его.

Леви и сам об этом думал - может быть, подпустить ее к себе и запереться в этой клетке вместе? Ему этого будет достаточно… по крайней мере, на какое‑то время. Но ей - нет. Потому что эта ненависть, что жила в нем, была его пожизненным заключением. Он с этим родился, и от этого не убежать. Просить Фейв жить с ним - словно просить отбыть это заключение вместе с ним. А если кто на этой земле и был невиновен, так это она. Но как же сильно ему этого хотелось.

Он мог согласиться, мог поддаться желанию. Так заманчиво обладать этой женщиной, которая лишила его чувства самосохранения, заставила забыть, почему месть так важна.

Это все, что у него было. Это поглощало его. Это его заводило.

Только благодаря вере в возмездие он смог пережить эти пять лет в тюрьме - сперва за жену, а затем и за себя. В какой‑то момент жажда возмездия сменилась жаждой мести, но в его случае это было примерно одним и тем же. И он не собирался забирать Фейв в этот мир.

Вот она стоит, воплощая все, чего он не сможет получить. Но он хотел ее всем своим существом. Каждым своим вдохом и выдохом. И не мог. Нельзя, потому что, протягивая ему себя с такой готовностью, она не представляет последствий. А он - представляет. Он знает, каково жить в заключении. Допустить, чтобы через это прошла Фейв? Нет. Ее нужно отпустить.

- Нет. Я тебя не люблю.

- Ты меня не любишь? - Похоже, она не поверила.

- Нет.

Отвечать так было легко, потому что Леви все равно не знал, что такое любовь. Что она означает? Кроме жестокости и предательства, нарушенных клятв и всего остального, что произошло в его жизни? У него не было доказательств, что любовь существует, что в ней есть хоть какая‑то ценность. И только яркие и полные надежды глаза Фейв говорили, что, может быть, в этом действительно что‑то есть. Но такой любви, какую могла предложить ему она, Леви не заслуживал. Если такая любовь и существовала, то не для него. Фейв должна отдать эту любовь кому‑то, кто ее достоин. Кому‑то, на кого действительно можно смотреть так, словно у него есть шанс измениться и стать лучше. У Леви такого шанса нет.

- Я не могу тебя любить. Тебя или кого бы то ни было.

- Это неправда. Уже несколько недель ты меня любишь. Каждым своим действием, каждым своим прикосновением ты это показываешь.

- Нет.

- Леви. - Она положила руку ему на грудь. - Ты изменил меня. Как ты можешь смотреть на меня и говорить, что между нами не было любви?

Так хотелось продлить ее прикосновение, но он отступил на шаг.

- Если в этом проклятом мире и существует любовь, малышка, то она не для меня. Тебе нужно найти человека, который на нее способен. Я? Я выбрал месть. И может быть, ты права. Может быть, для меня и есть другой путь. Но я не хочу на него вставать.

Она смотрела на него, и в ее карих глазах отражалось такое понимание, словно она видела его до самых глубин. Смогла заглянуть дальше, чем он сам в себя мог заглянуть. Странное ощущение. Видеть это понимание в ее глазах было больно. Страшно. Хотелось отвернуться. Никогда в жизни Леви не испытывал такого ужаса, как сейчас, когда Фейв смотрела прямо в его грязное нутро.

- Птица - это свобода. Вот в чем ее смысл. - Она говорила так, словно на нее снизошло откровение. Фейв взяла лежавший на кровати блокнот и показала ему. - Посмотри. Основные чертежи у меня на компьютере, но посмотри.

Он листал блокнот, пока не нашел нужный рисунок. Ей не нужно ничего говорить, Леви узнал его мгновенно. Это был набросок дома, вид с воздуха. И хотя он не был похож на птицу, казалось, что это сложенные крылья. Это ощущалось. И именно это ему и было нужно.

- Я знала, как это важно для тебя, но не могла понять почему. Свобода, Леви. Ты нанес ее на тело, но душой ты ее не принял.

- Фейв…

- Ты так и не вышел из тюрьмы.

- Вышел, и именно поэтому я здесь.

- Нет. Ты все еще там. - Она сжала руки в кулаки, по ее щекам текли злые слезы. - Эта стерва упекла тебя за решетку по ложному обвинению. Судья выпустил тебя, но ты себя - нет. Ты не заслуживаешь остаться в тюрьме навечно.

- Дело не в ней. Я думал, что если поменяю свою жизнь, заработаю достаточно денег, женюсь и построю правильный дом, то освобожусь от судьбы, которую мне все прочили. Ты не задумывалась, что каждый учитель в моей жизни думал, что я превращусь в отца? Что каждая женщина, соглашавшаяся пойти со мной на свидание, втайне боялась, что я ее побью? Каждый. Каждая. Все они были уверены, что я плохо кончу. Никто из них не мог представить, что я разбогатею. Я сделал это, чтобы их переубедить. Но переубедить собственную судьбу оказалось невозможно, я все равно оказался в тюрьме. Она все равно меня нашла. Разве дело в ней? Может быть, во мне?

- Нет.

- Не могу знать.

- Ты не плохой человек, нет. Ты лучший человек, которого я знала. Но никакое количество символов на теле не даст тебе свободы. Месть тебя не освободит, Леви. На это способна только надежда. Только любовь. Ты должен отпустить это и впустить меня.

Он признавал ее правоту и не мог возражать. Потому что да, стоит ему впустить ее в свою жизнь - и они оба окажутся в пожизненном заключении. Но это его правда. Он в тюрьме, и выхода у него нет. Фейв такой правды не заслуживала.

- Что касается меня, я выбрал месть. И ты не можешь этого изменить.

- Леви… Ты можешь дать нам шанс? Тебе не обязательно говорить, что ты любишь меня. Но ты можешь просто…

- Нет. Мы закончили. Проект готов. Все зашло слишком далеко, Фейв, и достаточно того, что ты из‑за меня плачешь.

- Пожалуйста. Я буду умолять. У меня нет гордости. Я готова оказаться той стереотипной девственницей. С радостью. Нет смысла в гордости, если она лишит меня шанса быть с тобой.

Он сжал зубы и, сделав шаг вперед, взял ее за подбородок.

- А теперь послушай меня. У тебя есть все причины иметь гордость, Фейв Грейсон. Твоя жизнь продолжится без меня. И когда ты встретишь человека, который тебя полюбит так, как ты этого заслуживаешь, который сможет подарить тебе достойную жизнь, тогда ты поймешь. И будешь благодарна за эту гордость.

- Я отказываюсь слушать нотацию о моих чувствах от человека, который в них даже не верит. - Она отвернулась и начала собираться. - Я все еще хочу, чтобы ты воспользовался моим дизайном. Моим домом. Потому что, когда ты будешь ходить по нему, ты будешь чувствовать в его стенах мою любовь. И я хочу, чтобы ты всегда помнил о том, что мог иметь. Я продумала его с огромной заботой, Леви. Чтобы ты никогда не чувствовал себя взаперти. Но ты будешь чувствовать себя в тюрьме. Не важно, в доме или на улице. Это тюрьма, которую ты создал сам. Ты должен отпустить. Ты должен отпустить свою ненависть. И возможно, тогда ты удивишься, узнав, сколько внутри тебя любви. Если ты решишься на это - пожалуйста, найди меня.

Она молча оделась, забрала блокнот и вышла из спальни.

Леви не стал ее преследовать, просто стоял и ждал. И только когда закрылась входная дверь и загудел мотор, он сдвинулся с места и пошел в ванную. Из зеркала на него смотрел преступник. Человек, который, может, и не совершал преступления, но прошел через годы тюрьмы. Обреченный на этот путь, как бы он ни пытался доказать обратное. Из зеркала на него смотрел человек, которого он ненавидел больше, чем кого бы то ни было на этой земле.

Чем отца. Чем бывшую жену.

Леви опустил глаза и увидел стаканчик с зубными щетками - его и Фейв. Чертовы зубные щетки. Стаканчик полетел на пол и разбился на мелкие осколки. Это просто чертовы зубные щетки и чертова женщина. В конце концов у него будет ровно то, что он и хотел. О чем еще ему тогда мечтать?