Пришла ко мне почтальон Оля и говорит:

— Иван Григорьевич, вам щенок не нужен? — И из своей почтарской сумки, нагруженной газетами и журналами, вытащила рыжего маленького пса.

Пес тут же ухватил рукав моей рубашки.

— Откуда он взялся, такой прыткий? — спросил я Олю, стараясь освободить рукав.

— Не знаю, — сказала Оля. — Прихожу я утром в контору колхоза, а он на ступеньках сидит. Может, его кто подбросил, или сам он приблудился... Совсем еще глупый малыш, все бы ему только кусаться.

— Эй ты, глупый пес Малыш, — сказал я, — отдай рубашку!

Не тут-то было! Пес замотал головой и плотнее сжал челюсти.

— Да ты, я вижу, упрямый... Ну ладно, так и быть — оставайся жить у меня. Только рубашку отдай.

Но пес рубашку не отдал, пришлось отнимать.

Я опустил пса на землю. Он постоял, подумал и направился в комнаты.

— Тетушка Улита, — говорю я своей хозяйке, — худа бы нам определить этого пса Малыша?

А пес Малыш тем временем старое, дырявое сито из дому вытянул и по двору тащит.

— Да вот в сито его и определить, шкодника этакого, — говорит тетушка Улита. — Дам я овечью шкуру, постелите ему, и пусть себе квартирует.

Так я и сделал: в сито положил кусок овечьей шкуры и поставил сито в углу веранды — квартируй себе на здоровье, пес Малыш.

А пес Малыш уже забрался на ящик, с ящика — на стул, со стула — на стол, а со стола — на перила веранды.

Идет по перилам — живот толстый, лапы короткие, морда длинная, усатая. Идет покачивается.

«Ну, иди, иди! — думаю. — Там дальше бочка с водой стоит, авось в нее свалишься и не будешь лазить, где тебе не следует».

Идет пес Малыш и видит — стоит бочка. Заглянул он в нее — а из бочки уставилась на него чья-то подозрительная морда. Наклонился пес Малыш, чтобы эту морду понюхать, да не удержался — и бултых в бочку, только брызги полетели.

Сидит Малыш в бочке, передними лапами за край держится и голосит что есть мочи:

— Спаси-ите! Тону-у!

Пришлось мне его вытаскивать.

Вообще в дальнейшей жизни у пса Малыша случалось много огорчений, и все от излишнего любопытства. На кончике его черного носа столько было этого любопытства, что хватило бы на трех щенков.

Часто я слышал его беспомощный визг на дворе и выскакивал на помощь. Что такое? Что случилось? А он то застревал меж прутьев палисадника, то пытался проглотить осу, то присмаливал себе нос о паровой утюг или о сковородку, на которой жарились котлеты.

Но все это ничего по сравнению с курами. Куры — злейшие враги пса Малыша. Куда бы он ни пошел, куры всюду его караулят, гуськом на цыпочках за ним пробираются. Чуть зазевался Малыш — наскакивают на него куры, на землю валят и давай клевать в живот. Пес Малыш лапами морду прикроет и ну орать! А петух шагает вокруг побоища, в шпорах, с тяжелым гребнем, будто в пожарной каске, и при этом, точно саблей, помахивает крылом и приговаривает: «Ко-о... Ко-о... Так его, так его. Крепче колотите этого бездельника, крепче...»

Однажды куры так сильно исклевали Малыша, что пришлось помазать ему живот йодом, а голову перевязать.

Но вот с кем Малыш подружился, так это с молоденьким ягненком Орликом. Тетушка Улита взяла Орлика из колхоза, чтобы выкормить. А когда он подрастет, она снова отдаст его в колхоз.

Орлик белый, кучерявый, на тонких ногах. Пес Малыш подкрадется сзади к Орлику — хвать его за ногу и давай грызть. Орлик брыкнет его — Малыш отпрыгнет. Орлик за ним — Малыш от него. Орлик бегает, бегает, да и остановится, фыркнет: «Устал, не могу больше бегать».

А пес Малыш только разыгрался, не уймешь его. Пригибается к земле, морда хитрая-прехитрая, и целится, высматривает, как бы это Орлика за хвост поймать. И вот разбежится пес Малыш — прыг, да мимо: увернулся Орлик и еще Малыша боднул. Кубарем катится толстяк Малыш, а как встанет — на нем и репейники, и солома, и остюки.

А если Малышу все-таки удавалось схватить Орлика за хвост, пес Малыш визгливо ворчал, радовался.

После игры Малыш и Орлик лежат рядом, отдыхают.

У Малыша менялись молочные зубы, и он начал все грызть. Грыз он и уголь, и бутоны цветов, и вороньи перья, и ботинки, и ножки у стульев.

Как-то прибегает ко мне тетушка Улита и жалуется:

— Иван Григорьевич, пес ваш третью метлу у меня съел!

В то время мне по делам лесного питомника нужно было ехать в район, в город. Сам я по профессии инженер-лесовод.

Когда я приехал в город и сделал там все свои дела, то попутно зашел в магазин детских игрушек.

— Вам, гражданин, для кого игрушку подобрать — для мальчика или для девочки? — спросил продавец.

— Нет, мне нужна игрушка для моего пса Малыша.

— Это рядом, в охотничьем магазине. Есть там и ошейники и намордники.

— Нет, — отвечаю я, — мне не нужны ошейники и намордники, а нужны мне мячи. Самые маленькие мячи.

— Есть такие, извольте. Вот, например, эти. Поглядите, как они высоко прыгают.

— Пусть они и вовсе не прыгают, — говорю я, — лишь бы крепкие были.

— Мячи — и чтобы не прыгали! — удивился продавец. — Для чего ж такие псу?

— Чтобы жевать, — объяснил я.

Вернулся я в деревню с целым кульком отличных резиновых мячей.

Лежит теперь Малыш часами на пороге дома, зажмет в лапах упругий мяч и жует его, жует со всем своим упрямством рыжего пса.

Только один мяч изжует, как я ему другой кидаю: «Жуй в свое удовольствие, пес Малыш. Если надо, куплю тебе хоть пять килограммов мячей».

Днем пес Малыш бегает во дворе и в саду, гоняется за мухами, пристает к Орлику или, холодея от страха, заглядывает под ворота на незнакомую ему до сих пор улицу.

Набегается Малыш, устанет — и спит тогда где придется, хоть на солнце, хоть в тени. И спит таким беспробудным сном, что тормоши его за лапы, за уши, за хвост — ну, подох пес, да и только.

А вы знаете, какой Малыш прожорливый! Сказать даже совестно. Дашь ему хлеб — ест хлеб, дашь яблоко — грызет яблоко, уронит тетушка Улита на пол нитки — подберет и нитки. Летит комашка-невеличка, слышно, где-то гудит только, — подпрыгнет пес Малыш, хвать ее — и проглотит: все-таки как-никак кусок мяса перепал. Однажды Малыш съел даже зубную пасту. А уж какой он любитель сладкого, так другого такого поискать надо!

Оля почти ежедневно приносит ему какое-нибудь лакомство.

— Малыш! Малыш! — зовет его Оля, отворяя к нам во двор калитку. — Иди скорее!

И Малыш мчится к ней.

— Малыш ты мой, подкидыш, — приговаривает Оля. — Как тебе живется? Не обижает тебя Иван Григорьевич?

А Малыш прижмется к Оле и колотит ее по ногам хвостом.

— Нет, не обижает, да? Ну на, получай. — И Оля бросает ему или конфету, или пряник, а то и пирожок с вареньем.

По соседству с нами проживает кот Матвей — радушный, миролюбивый и очень вежливый.

Прогуливался однажды Матвей по нашему саду, как вдруг перед самым его носом предстало что-то рыжее. Может, кот был близоруким и сразу не разглядел, что под грушей дремал пес Малыш.

Кот Матвей решил: обойду рыжего стороной.

Но Малыш почуял пришельца и проснулся. Лаять еще Малыш не умел, котов тоже еще отроду не видывал, поэтому он потянулся, зевнул и принялся спокойно разглядывать какого-то мехового тощего незнакомца. Матвей вечно хворал и был очень худ.

Пес Малыш наблюдает: стоит себе незнакомец, нападать как будто не собирается, хвостом только шевелит.

Отряхнулся пес Малыш — поднялась от него пыль. Кот Матвей поморщился. Пес Малыш выставил от любопытства язык и направился к Матвею. Тогда кот Матвей ударил лапой по щенячьему языку.

И завязалась игра.

С тех пор кот Матвей сделался вторым после Орлика приятелем Малыша. Они даже ели из одной миски. Иногда к ним подкрадывались куры и воровали из миски куски хлеба и картошку.

Если куры становились слишком назойливыми, кот Матвей отгонял их, потому что Малыш по-прежнему боялся кур и удирал от них.

По причине слабого здоровья гулял кот Матвей редко, а лежал больше дома на печке и грелся. Жаре на улице Матвей не особенно доверяет — кто его знает, того и гляди хлынет дождь или подует холодный ветер. А на печке всегда сухо и тепло. Печь топят каждое утро, варят в ней обед, и тогда она до вечера остается теплой.

Когда Малышу делается невмоготу от скуки и ему не с кем поиграть — я уезжаю в поля осматривать лесные посадки, Орлик уходит пастись, других маленьких собак поблизости нет, а все большие собаки, злые, на цепи, — Малыш отправляется под окна дома, где живет кот Матвей, и скулит: «Выходи-и, поигра-а-а-ем...»

После игры Матвей подолгу умывается, вылизывает себя; Малыш помогает ему в этом своим большим языком.

До сих пор Малыш нигде не бывал. Если я шел на работу, он провожал меня до ворот.

— Малыш! Пойдем! — звал я его с собой.

Но Малыш за ворота ни на шаг.

— Ну и сиди дома, трус! — говорил я и уходил.

Но вот однажды надел я на Малыша ошейник. Ему не понравилось. Давай он его лапами сдергивать. Но я пристегнул к ошейнику ремешок и потянул Малыша на улицу.

Малыш упирался, крутил головой, и я его едва вытащил на дорогу. В карман я положил несколько кусков сахару.

Во дворе дома, где живет кот Матвей, стояла девчонка Нинка, хозяйка Матвея.

— Дядя Ваня, — кричит Нинка, — куда это вы собрались?

— Гулять.

— Можно мне с вами?

— Можно, Нинка. Присоединяйся.

Девчонке Нинке скоро двенадцать лет. Она худенькая и при ходьбе немного косолапит. Но зато никто в деревне из ребят не скачет верхом на лошади лучше Нинки. Во время летних каникул Нинка помогает пастухам пасти колхозных овец.

Нинка взяла у меня ремешок и повела Малыша.

— Пойдемте в лес, — предложила Нинка. — В озере его искупаем.

В лес так в лес.

Было очень жарко. У крайнего на селе колодца мы остановились напиться.

— Надо и Малыша напоить, — сказала Нинка.

— Из чего же нам его напоить? — задумался я. — Из ведра нельзя...

— Обождите, я придумала!

И Нинка сбегала и принесла огромный лопух. Из лопуха мы свернули кулек, налили в него воды и дали Малышу.

В лесу мы шли узкой тропинкой. Малыша спустили с поводка, и он бежал впереди нас.

Иногда Нинка забиралась в кусты орешника рвать орехи и звала за собой Малыша. Но Малыш не шел. «Ишь, какая хитрая! — думал он. — В кустах темно, только сунь нос — обязательно кто-нибудь укусит...»

Наконец мы добрались до озера. Вода в нем, неподвижная, точно заговоренная, была покрыта солнечными пятнами. В густых зарослях тальника и лозины копошились птицы.

Нинка подобрала платье и пошла в воду.

— Малыш, иди ко мне. Здесь совсем мелко. Не бойся, дурачок, не утонешь.

Малыш бегал по берегу, нюхал прохладную воду, пробовал лапой, но войти в озеро не решался.

Нинка поймала Малыша, внесла в воду и бросила.

Ух, и жутко до чего сделалось Малышу! Вспомнил он бочку и закричал: «Ай-яй-яй! Погиба-аю!» Глотнул воды, еще глотнул, да что толку: всю не выпьешь. Плыть надо. И поплыл.

Вылез на берег, дрожит, зуб на зуб не попадает, в животе вода булькает.

Нинка протягивает ему кусок сахару — не ест даже сахар, до того перепугался. Но постепенно обсох, перестал дрожать и задремал.

— Дядя Ваня, — шепчет Нинка, — а ну, как мы от него спрячемся? Только вы потихонечку.

Спрятались мы с Нинкой в кустах тальника. Малыш нам виден.

— Дышите носом, — приказывает мне Нинка, — а то через рот слышнее — сразу найдет.

Дышу через нос. Нинка тоже дышит через нос. Жалят комары.

Минуту дышим — спит Малыш. Другую дышим — спит. Пять минут сопим мы с Нинкой — спит себе Малыш и вовсе не собирается нас отыскивать.

— Это уже нахальство, — говорю я.

— Да, это уже нахальство, — соглашается со мной Нинка, поднимает комок сухой земли и швыряет в Малыша.

Малыш вскакивает, ничего спросонья не соображает — где он и что с ним — и пускается наутек в противоположную от нас сторону. Еле-еле Нинка его догнала.

Когда возвращались из лесу, Малыша пришлось нести на руках: он сильно устал и не хотел сам идти.

Каждый вечер на селе лают собаки. Уселся однажды Малыш на дворе, задрал морду и тоже начал, да только не лаять, а тявкать.

Надувается Малыш от усердия, ворчит и так и этак, тявкает: «Вот какой я уже серьезный пес вырос...»

Смотрю я на него и думаю: «Пес ты, пес, смешной Малыш, и что из тебя получится? И трус ты, и сладкоежка, и ростом не удался: шапкой тебя накрыть можно. Эх, пес ты, пес, один нос да хвост. Вот ты какой».

* * *

На осень и зиму я вынужден был уехать в город, в главное лесничество, и вернулся в село только весной.

Пес Малыш подрос, окреп, и на спине у него потемнела шерсть.

Меня он сразу узнал: начал суетиться, наступать на ноги, визжать.

Тетушка Улита пожаловалась было, что Малыш у нее горшок с тестом опрокинул, и как-то сырое яичко утащил и выпил, и у старой курицы-наседки хвост выдрал...

— Озорник, конечно, — закончила тетушка Улита со вздохом. — Но зимой с ним не так скучно было, все не одна. Орлик-то мой теперь уже в колхозе.

Не успел я с псом Малышом прожить и недели, как приходит ко мне Нинка и заявляет:

— Дядя Ваня, я возьму с собой Малыша.

— Погоди, а куда ты собралась?

— Овец на пастбище погонят, и мы с ребятами поедем. Помогать будем.

— Ну, а Малыш тут при чем?

— Как при чем? Пусть овец учится стеречь. Сторожем будет. А то куда это годится — растет из него башибузук!

— Да что ты, Нинка, — удивился я, — какой из Малыша сторож! Он за целый год и лаять толком не научился, а ты — сторож...

— Ничего, научится. Тетя Улита сказала: если подрастет, на драку злой будет. У него весь рот черный — верная примета.

— Сажи он объелся, вот и вся примета, — засмеялся я.

Но Нинка все-таки настояла на своем и Малыша забрала.

Ушел пес Малыш, и мне грустно сделалось. Я даже пожалел, что отпустил его, а потом решил — Нинка права. Куда это годится! Сидит пес Малыш день-деньской на дворе, и ничего не видит, и ничего не знает: как на земле другие люди и звери живут, чем занимаются.

... Далеко за лесами хорошие пастбища. Там трава растет сочная и вкусная, как белый дым стелется сладкая душистая кашка, там земля дышит солнцем и медом.

Трое суток двигалась отара овец к этим пастбищам.

Трое суток стояла на дорогах высокая пыль.

Пастухи и ребята ехали на лошадях.

Стадо охраняли собаки. Вожаком их был огромный черный пес. Звали его Барс.

У Барса не было одного глаза — отметина волчьих клыков. Врагов Барс всегда встречал грудью, дрался молча и насмерть.

Пес Малыш, когда впервые увидел Барса, присел на задние лапы, зажмурился и... ни охнуть ему, ни вздохнуть.

На выручку к Малышу подоспела Нинка.

— Барсик, — сказала Нинка, — познакомься. Это пес Малыш. — И Нинка погладила сперва Барса, а потом Малыша. — Ты, Барс, заступайся за него, не давай в обиду. Видишь, какой он маленький, Как вырастет, он будет твоим помощником.

Барс сверху посмотрел одним глазом на Малыша.

И в самом деле, какой он маленький, этот пес Малыш! Вот так помощник будет! Такого помощника даже зайцы отлупить смогут!

Всю дорогу до пастбища Малыш бежал за лошадью Нинки.

На привалах он проведывал в стаде Орлика. Орлик повзрослел, вытянулся, шерсть у него сделалась густой, лохматой.

Орлик всегда с радостью встречал пса Малыша.

Пастбища были окружены лесом. Для пастухов на опушке был построен небольшой домик с конюшней. В этом домике поселились и ребята.

Кто из ребят нарезал удочек и занялся рыбной ловлей, кто собирал гербарий, кто ловил бабочек для коллекции.

Пес Малыш первое время ничего не понимал в звуках леса. Где-то поет птица иволга. Задумчиво и протяжно поет желтая птица иволга: «Фи-тиу-лиу...»

Дрозд сделал себе из бузины свисток и насвистывает. Крот напильником лопату точит, норку себе строит.

Капает утром роса с деревьев, стук да стук, с листа на лист капает.

Подлетит к капле стрекоза, умоется, цветочной пыльцой зубы почистит, пухом одуванчика оботрется и красуется потом на солнце.

Белка на елке цокает, шишку чистит.

Подкрался пес Малыш к елке белку посмотреть, как вдруг летит сверху пустая шишка и Малышу прямо по лбу — трах! У Малыша из глаз искры посыпались, а на лбу от той еловой шишки другая шишка вскочила.

Обиделся пес Малыш на белку, тявкнул и ушел.

Ходил, ходил и у гнилого пня отдохнуть прилег. Как напали на него разные пауки, муравьи да сороконожки, чуть хвост не отгрызли и с собой не уволокли.

Ищи-свищи тогда свой хвост по всему лесу!

... Это случилось ночью. Почему-то несчастья случаются обязательно ночью.

С вечера все было спокойно, а потом разразилась буря.

Долго в лесных чащах стоял треск и грохот, словно кто-то громадный и неуклюжий подбирался к опушке леса.

Прошел высокий ветер и погасил звезды. Затем ветер спустился ниже, рванул на домике крышу, в лесу с тягучим скрипом согнулись сосны. На миг сделалось тихо, пахнуло холодом, и вдруг на землю обрушились потоки воды.

Пес Малыш, как всегда, спал вместе с Орликом. Только начался дождь, как овцы сгрудились в кучу и пес Малыш потерял Орлика.

В лесу гудела тяжелая вода, трещал и ломался хворост.

В темноте, полной ветра и дождя, все казалось живым и незнакомым. Кусты шиповника — это злая лошадь, грива косматая, копыта задраны, сейчас ударит; в куче валежника змея лазит, рот открыла и шипит.

Где-то кто-то кого-то звал, но за шумом дождя ничего нельзя было понять.

«Ва-ва-ва!» — и только.

Неожиданно пес Малыш ощутил не знакомый ему резкий запах — запах чужой шерсти. Нет, это была не овца. К запаху овец Малыш привык. Это был запах дикий и страшный.

Забеспокоились и овцы, начали испуганно фыркать, перебирать ногами.

И вдруг совсем неподалеку от Малыша поднялось и хищно метнулось чье-то длинное поджарое тело.

«Враг!» — мгновенно решил Малыш.

И почти тут же пронзительно закричал Орлик. Малыш всегда бы узнал его голос среди сотни других овец.

На Орлика напал волк.

Пес Малыш хотел залаять, громко позвать: «Барс! Барс! Где ты, большой и смелый? Здесь враг!»

Но от страха пес Малыш разучился лаять. Стоит и пошевельнуться не может. Видит — волк Орлика душит.

А Орлик опять как закричит, как забьется. И кажется Малышу, что Орлик его зовет: «Помоги, друг Малыш! Пропаду я!»

Не выдержал тут пес Малыш, собрал все свои щенячьи силы, прыгнул и схватил волка за переднюю лапу.

Волк зарычал от боли и выпустил Орлика.

Сомкнул Малыш зубы, сжался в комок и повис на волке.

Рассвирепел волк, завыл и начал рвать Малыша своими волчьими клыками, под себя подминать, к горлу его подбираться.

Хрипит Малыш, задыхается, кровь ему глаза заливает.

А волк еще пуще свирепеет. Сейчас он Малыша загрызет, горло уже совсем острыми клыками придавил.

Плачет пес Малыш, не хочется ему умирать, но волка не отпускает и все о Барсе думает.

И вдруг кто-то черный молча налетел на волка и с лету сбил его, навалился широкой грудью, к земле примял тяжелыми лапами.

Пес Малыш упал на землю.

Взвизгнул теперь волк под сильными клыками Барса, заскулил, завертелся, полетела от него шерсть клочьями.

Пес Малыш хотел приподняться, помочь, но у него от слабости закружилась голова, и он снова повалился на траву.

Когда Малыш очнулся, дождь уже прошел. В лесу было тихо, пахло мокрыми заснувшими цветами. В небе опять светились звезды.

Перед Малышом на коленях стояла Нинка. В руках у нее горел смоляной факел.

— Бедный маленький пес... — говорила, печально вздыхая, Нинка, и крупные слезы катились у нее по щекам.

В село пса Малыша и Орлика привезли на лошади. Их осмотрел ветеринарный врач и сказал, что Малыш ранен опаснее, чем Орлик.

У Малыша была перегрызена лапа, порвано ухо.

Но особенно глубокие раны были около горла и на спине.

Пес Малыш лежал у меня в доме забинтованный, с гипсовой повязкой на лапе.

Врач выписал для него лекарство, и я с рецептом пошел в соседнюю большую деревню, где была аптека.

Захожу в аптеку, подаю рецепт.

— Это что? — удивился аптекарь. — Для собаки?

— Да, — говорю. — Пес Малыш у меня тяжело заболел.

— Пес Малыш? — переспросил аптекарь. — Это не тот, что с волком сражался?

— Тот самый.

— Слышал я, отличный пес. Вот получите для него лекарство. Это мазь, чтоб раны поскорее подживали, а это таблетки, чтоб не было заражения крови.

— А как же он таблетки принимать будет? — спросил я.

— А вы их в воде растворите и вливайте ему ложкой в рот.

И вот раз в четыре дня меняю я псу Малышу повязки с мазью, три раза в день даю пить таблетки, кормлю его молоком, жидкой кашей и рубленым мясом, потому что ему трудно жевать.

По ночам Малыш часто стонет и скулит: снятся ему страшные сны.

Тогда я встаю, кладу его голову на ладонь, и он успокаивается.

Пастухи содрали с волка шкуру, обработали ее и принесли мне на память.

Я долго не показывал ее Малышу — не хотел его беспокоить.

Но когда ему стало немного лучше, я перенес его и положил на волчью шкуру. Вначале он насупился, заворчал, но потом ему понравилось, и он с удовольствием остался на ней лежать.

Как и прежде, наведывает пса Малыша почтальон Оля и приносит ему что-нибудь сладкое.

Приходят школьники и знакомые тетушки Улиты и тоже что-нибудь приносят.

Нинка однажды привела кота Матвея. Матвей сел около Малыша, лизнул его в здоровое ухо — что, трудно тебе? — и громко замурлыкал веселую песню.

Мурлычет, а пес Малыш слушает и улыбается: «Хороший ты товарищ, кот Матвей, и Орлик тоже хороший. Но есть у меня теперь и новый, третий друг — большой и смелый Барс. Да, Барс — настоящий вожак. И я обязательно вырасту и буду его верным помощником».