Это был один из таких дней.

Все началось с первого посетителя, который поднял руку и громко щелкнул пальцами, заставив Мику, спешившую за тарелками для другого столика, замереть на месте.

– Я заказывал яйца-пашот, а не яичницу-глазунью. – Он не смотрел на Мику. – Заберите.

– Прошу прощения, сэр. – Мика взяла тарелку. – Произошла ошибка. Я принесу вам другую тарелку.

– И поживее. А пока принесите мне еще кофе, за счет заведения. Это меньшее, что вы можете сделать после того, как перепутали мой заказ.

– Конечно. – Мика бросила взгляд через плечо, решив, что Элейн наверняка слышал громкий голос посетителя.

Элейн едва заметно кивнул ей, давая понять, что все слышал, и улыбнулся, сочувствуя, что ей пришлось столкнуться с грубияном.

Но Мике пришлось столкнуться не только с грубым посетителем. Она знала, что правильно записала заказ, но человек, допустивший ошибку, не собирался в этом признаваться. Только не этим утром, когда они все сбились с ног, обслуживая многочисленных посетителей.

И конечно, Джанни пришел в ярость.

– Как ты могла не справиться с такой ерундой? – вопил он. – Думаешь, у меня есть время готовить еще один английский завтрак, когда и так полно заказов? – С его лопатки для гриля капало масло, оставляя пятна на квитанциях с заказами.

Он явно выбрал не то утро, чтобы отчитывать Мику. Это утро и так началось ужасно, когда она открыла глаза и вспомнила, что осталась одна в своей комнате. Вспомнила, что Раф предпочел держаться от нее подальше. Неужели это ее вина? Неужели она сказала или сделала что-то такое, что отпугнуло его? Но ей ничего не приходило в голову. Как раз наоборот, вспоминая их вчерашнюю прогулку, Мика думала, что все было прекрасно.

Да, она немного обидела его, когда заявила, что пойдет в музей одна, но ведь они это уже обсудили. И забыли. Она готова была поспорить, что он хотел поцеловать ее, когда они сидели под деревом у водопада. А как он смотрел на нее, когда сказал, что не сомневается, что ее мечта сбудется, и она станет автором книг о путешествиях. Сказал это с таким видом, словно по-настоящему верил в нее.

Словно ему было важно, чтобы она осуществила свою мечту.

Но он использовал ее признание о своей мечте как предлог для того, чтобы ночевать в другой комнате, и это заставило Мику чувствовать себя так, будто ее за что-то наказывают. Но она не чувствовала себя виноватой, и вот теперь история повторяется. От этого ей было вдвойне не по себе.

– Взгляни на заказ, – сказала она Джанни. – Я все записала правильно. Это ты прочитал неправильно.

– Не смей указывать, как мне делать мою работу! – завопил Джанни. – Ты хочешь готовить вместо меня? Хочешь? – Он отошел от гриля и, выкрикивая свой гневный вопрос, приблизился к ней.

Мика напряглась. Она знала, что Джанни не причинит ей вреда, но теперь ситуация сильно осложнилась, и от нее потребуется вся ее выдержка, чтобы справиться с эмоциями. Вдруг Мика почувствовала, как стоявший у нее за спиной Раф перестал загружать посудомоечную машину. Судя по всему, он наблюдал за их стычкой с Джанни. Второй повар и бровью не повел и теперь пытался спасти продукты, оставленные без присмотра на гриле. Маргарет подхватила тарелки и торопливо выскочила из кухни. Приступы гнева у Джанни уже давно никого не удивляли, и в такие моменты никто не хотел попадаться ему под руку, чтобы не потерять свою работу. Не стоило обострять ситуацию, и потому Мика попыталась проскользнуть мимо Джанни и поставить тарелку с неправильным заказом на стойку. Она надеялась, что Джанни успокоится и сделает все, как надо, чтобы удовлетворить посетителя.

Но ей не стоило вступать в спор с Джанни. Не успела Мика поставить тарелку, как он резко подхватил ее. Возможно, тарелка выскользнула у него из рук, а может, он специально швырнул ее. Это уже не имело значения, потому что эффект был тот же. Звон разбитой посуды нарушил внезапно наступившую тишину в оживленном кафе, и краем глаза Мика заметила недовольное лицо Марко, сидевшего за столиком рядом с проходом.

Раф тут же подскочил к ней, и Мика почувствовала, как он ощетинился. Неужели он собирался защитить ее? Она предостерегающе взглянула на него и решительно покачала головой. Все еще больше осложнится, если Раф сейчас что-нибудь скажет или сделает. Это их дела с Джанни. Чем больше людей вмешается, тем больше проблем возникнет.

– В чем дело? – заорал Джанни на Рафа. – Не можешь найти веник? Ты тоже не в состоянии выполнять свою работу? – Он воздел руки к потолку. – И почему я должен работать с такими тупыми людьми? Никто не способен как следует выполнять работу, за которую им платят. – Он раздраженно обернулся к грилю, едва не столкнувшись со вторым поваром, который как раз ставил на стойку новые тарелки.

– Заказ, – сказал он. – Четвертый столик.

Столик Мики. Ему удалось добавить дополнительную тарелку с яйцами-пашот к другим заказам для четвертого столика. Мика наконец смогла перевести дух. Если Элейн уже отправил на четвертый столик бесплатный кофе, можно надеяться, что кризис миновал.

И с беспорядком тоже можно разобраться. Несмотря на разгневанный вид, Раф взял совок и веник и принялся собирать осколки тарелки и остатки еды, а Мика подхватила поднос с заказом.

В конце концов, это были всего лишь мелкие неприятности, но они задали тон всему рабочему дню. С Микой постоянно случалось что-то непредвиденное. Неправильный заказ стал самой серьезной неприятностью, но другие случаи оказались не менее досадными. Немало неприятных минут ей доставила компания женщин средних лет, которые обращались с ней, как с прислугой. Эти дамы чересчур придирались к заказанным блюдам, требовали больше льда для воды, а когда одна из них заметила пятнышко на ручке своего ножа, вся компания потребовала заменить им приборы.

Затем были дети, явившиеся в кафе без присмотра взрослых, которые размазали по всему столу раздавленную мякоть авокадо, перепачкали меню и деревянные перекладины в спинках двух стульев, затем опрокинули сахарницу, и рассыпавшиеся по полу крупинки сахара хрустели под ногами. Мика понимала, что отмыть этот столик к приходу новых посетителей будет нелегко, и ей придется потратить много времени и сил.

А теперь, когда смена близилась к концу, ей пришлось обслуживать столик, за которым собралась компания молодых людей, становившихся все более нахальными с каждой порцией выпитого спиртного.

Когда она появлялась около их столика, мужчины пытались схватить ее за ноги. Мика ловко уворачивалась от навязчивых типов, однако отделаться от их намеков было гораздо сложнее.

– Чем занимаешься после работы, милашка? Мы могли бы позабавиться.

Она натянуто улыбнулась.

– Готовы сделать заказ?

– Я знаю, что бы хотел заказать… – Один из мужчин похотливо облизнул губы, с вожделением пожирая Мику глазами.

Она стиснула зубы, улыбка погасла.

– Я подойду через минуту, а вы пока подумайте, что будете заказывать.

– Просто принеси нам пиццу. И еще пива.

– Да, побольше пива.

Мика думала о том, что чем скорее уйдет эта компания, тем будет лучше. А потом рабочий день Мики закончится, и она отправится на пляж, где, возможно, ей удастся смыть с себя неприятные впечатления, оставшиеся от сегодняшнего дня.

Но неужели ей придется возвращаться домой в полном одиночестве? Провести вечер в тишине пустой комнаты? Неужели Раф не пойдет с ней на пляж, решив, что она хочет побыть одна?

Пустота, сковавшая ее сердце, была хуже всех вместе взятых неприятностей, навалившихся на нее в сегодняшний день.

Она скучала по нему.

Если честно, она начала скучать по нему еще вчера, на автобусной остановке в Амальфи, когда он заявил, что собирается снять отдельную комнату. Она так и не приступила к статье, которую планировала написать. Вместо этого она предавалась воспоминаниям о дне, проведенном вместе с Рафом. Вспоминала его взгляды и тон голоса, пытаясь разгадать их скрытый смысл. Однако все ее попытки не увенчались успехом. Мика не понимала, почему ее так сильно влечет к человеку, который не испытывает к ней ответных чувств.

Ей было ясно лишь одно: Раф не нуждается в ее обществе.

Сегодня она почти не видела его, кроме того момента, когда произошла ссора с Джанни, и она ясно дала понять Рафу, что он не должен вмешиваться. Возможно, именно поэтому он делал вид, что занят работой, каждый раз, когда она появлялась на кухне? Отворачивался, принимаясь торопливо загружать или разгружать посудомоечную машину, как только в дверях возникала Мика с ворохом посуды? Неужели именно поэтому он постарался выбрать время для перерыва так, чтобы не столкнуться с ней, и ушел гулять по переулку? Неужели она снова обидела его, как в тот раз, когда сказала, что ему ни к чему идти с ней в музей?

Думая об этом, она понимала, что будет скучать по нему, когда он исчезнет из ее жизни так же внезапно, как и появился.

А сейчас она добилась лишь того, что уже скучала по нему, хотя он все еще здесь. Что же с ней будет, когда он уедет навсегда?

К счастью, она не влюбилась в него. Мика инстинктивно понимала, что в таком случае тоска по нему стала бы невыносимой. Однако раньше она никогда не испытывала этого чувства и ей не с чем было сравнить то, что происходило сейчас. Она никогда не была влюблена, как другие люди, за которыми ей доводилось наблюдать. Мика не сомневалась, что любовь никогда не вспыхнет в ее сердце, потому что жизнь научила ее полагаться только на себя и избегать того, что может причинить ей боль.

А ведь влюбившись в кого-то, она тут же стала бы невероятно беззащитной.

Она призналась Рафу, что никогда не выйдет замуж и не заведет семью. Она искренне верила в это. Как она могла мечтать о любви и о счастливой жизни с другим человеком, когда понятия не имела, что это такое? Она не искала своего человека. Мика всего лишь хотела обрести собственный дом и свое место в этом мире.

А сейчас она испытывала всего лишь физическое влечение. Притяжение, которое могло бы разрушить все защитные барьеры, если бы Раф этого захотел.

Мысли путались в ее голове, а Мика всегда терпеть не могла ощущение неловкости и смущения.

Но еще больше она боялась быть отвергнутой.

Она отправила пиццу за столик нахальных молодых людей, а затем принесла новую порцию пива, избегая их дерзких прикосновений и стараясь не обращать внимания на сальные комментарии, растворявшиеся в гуле голосов, наполнявшем переполненное кафе.

Как только они уйдут, она сможет вытереть их столик, и на сегодня ее рабочий день будет закончен.

Интересно, Раф тоже освободится к тому времени?

Возможно, ей не стоит беспокоить его, не стоит заходить на кухню, чтобы проявить дружеский интерес и узнать, когда заканчивается его смена, чтобы вместе вернуться домой.

Он знал, что Мика, как обычно, собирается на пляж. Если Раф не захочет присоединиться к ней, значит, то, что на мгновение вспыхнуло между ними, больше не повторится. И тогда она постарается взять себя в руки. Она прекрасно жила до того, как Раф появился в ее жизни. Глупо бояться, что после его ухода ее жизнь вдруг станет бесконечно одинокой.

Весь этот день он с трудом сдерживал нарастающий гнев.

Почему какой-то тип, вроде этого Джанни, считал, что может так отвратительно вести себя с другими людьми? Мика не глупа, Рауль тоже, но вздорный шеф-повар заставил их считать себя виноватыми в том, что произошло. Рауль не сомневался, что ошибка с заказом стала результатом невнимательности самого Джанни. В глубине души ему хотелось все расставить по местам. Рассказать, кто он такой, и использовать свою власть, чтобы в мгновение ока изменить жизнь этих людей. Уволить шеф-повара. Обеспечить Мику деньгами, чтобы она смогла осуществить свои мечты и никогда больше не сталкивалась с плохим обращением.

Однако сегодня он стал свидетелем не только ее поведения во время припадка ярости у Джанни.

Мика предупреждала, что на такой работе ему придется столкнуться с плохими людьми, и оказалась права. Забирая грязные сковородки у поваров или заменяя графины с водой и стаканы на полках, Рауль видел в окно кухни, что происходит в кафе. Он видел, как люди щелкали пальцами, чтобы привлечь внимание Мики. Компания, пытавшаяся усесться за столик, который она вытирала, гневно смотрела на нее, словно по ее вине повсюду были рассыпаны соль и сахар. И он заметил, как какой-то негодяй схватил ее за ногу, когда она наклонилась над столиком, чтобы расставить высокие бокалы с пивом.

Рауль негодовал, что такой девушке, как Мика, приходится мириться с подобным отношением, потому что ей была нужна работа, чтобы выжить. И в результате она оказалась в самом низу иерархической лестницы.

Мика была очень ранима и уязвима.

Она не позволила ему вступиться за нее сегодня утром во время ссоры с Джанни, и он понимал почему, хотя и не мог с этим согласиться. Работникам в сфере обслуживания легко найти замену, и Марко, не задумываясь, уволил бы их обоих, опасаясь потерять хорошего шеф-повара. Рауль ничего не мог поделать и с тем, как вели себя посетители кафе, и от этого его гнев закипал еще сильнее. Возможно, он злился и на самого себя за то, что не заявил открыто, кто он такой, потому что это означало бы конец его удивительному путешествию инкогнито.

Рауль заметил вчера ее особенный взгляд. Улыбку, озарившую ее лицо, когда он сказал, что верит в нее и в ее мечты. Неужели никто раньше не говорил ей ничего подобного? Неужели она привыкла к тому, что ни от кого не слышала искренних слов одобрения? Казалось, она смирилась с тем, что людям наплевать на то, что происходит в ее душе, и отгородилась от окружающего мира стеной.

Рауль хотел помочь, но она дала понять, что не нуждается в помощи. Она могла сама о себе позаботиться, и так было всегда, за исключением их первой встречи, когда она оказалась во власти ужаса, неподвластного разуму.

Тогда она приняла его помощь, но Рауль знал, каких усилий ей это стоило.

Просто взять его за руку…

Но это был ее мир, и она знала, что делает. Раулю никогда раньше не приходилось сталкиваться с пренебрежением. Никто не называл его глупым и бесполезным. И сейчас у него нет необходимости терпеть подобное отношение. Он мог немедленно уйти отсюда и вернуться к прежней жизни, в которой возможно все, что он пожелает. К жизни, где люди смотрели на него с уважением, даже если он не сделал ничего, чтобы это уважение заслужить. Они с Микой действительно существовали в разных мирах, и это открытие стало для него настоящим откровением.

Возможно, Рауль уже достаточно узнал и понял. Он на некоторое время поставил себя на место так называемых незаметных людей, и этот опыт открыл ему глаза на многие вещи, о которых он раньше не задумывался. Этот опыт непременно поможет ему стать справедливым правителем. Сделает его лучше. Он и раньше различал границы между добром и злом, но, испытав на себе тяготы жизни обычного человека, он стал острее ощущать эти границы, порой бывающие несколько размытыми.

Он не мог спокойно смотреть на то, как Мика терпит издевательства, несмотря на то что обладает достаточно сильным характером, чтобы противостоять несправедливости. Когда Рауль заметил компанию молодых балбесов, которые выбрались в кафе развлечься и были готовы на любую женскую компанию, которая им попадется, это стало последней каплей. Он помнил, как, впервые взглянув на Мику, подумал о том, что она свободна и полна жизненной силы. Тогда у него мелькнула ужасная мысль, что, возможно, какой-то мужчина обидел ее в прошлом. Она нуждалась в защите, даже если сама так не считала. Она должна была ощущать свою значимость.

Она была важна для него.

Рауль с трудом подавил желание выскочить из кухни и потребовать, чтобы нахальная компания прекратила распускать руки и оставила свои сальные шуточки при себе. Или…

Или что?

Одно дело, если он сбросит маску и воспользуется своей властью. Но если он просто ввяжется в драку, его, скорее всего, арестуют, и тогда уж точно придется во всем признаться. Рауль представил, какой разгорится скандал. И что будет с его любимыми бабушкой и дедушкой? Они посвятили свою жизнь его воспитанию, в ожидании, когда он вступит на трон, заменив дедушку, чье здоровье сильно пошатнулось в последнее время. Ему бы очень не хотелось омрачать последние дни их правления столь неприятными событиями.

Рауль просто не мог себе этого позволить. И ему становилось все труднее бороться с влечением к Мике, которое с каждым днем разгоралось все сильнее.

Лучше ему уйти прямо сейчас.

Так будет проще и безопаснее.

Но разве не так ведут себя трусы? Ему уже пришлось попасть в сложную ситуацию, которую прежде он себе и представить не мог, и он смог раскрыть свой внутренний потенциал. И если он уйдет сейчас, то откажется от возможности бросить жизни новый вызов.

Рауль подумал, что сейчас им двигало скорее разочарование, чем гнев.

Потому что Мика отвергла его помощь.

Потому что он не смог показать Мике, как она стала для него дорога.

А больше всего его мучила мысль, что он не был с ней до конца честен.

Она поделилась с ним самыми сокровенными мечтами, и Рауль точно знал, что он первый, кому она доверилась. Она рассказала ему о том, что ищет свое место в этом мире, и о желании понять, кто она такая. Она поделилась с ним своей мечтой о писательстве, которая помогла бы ей начать другую, более интересную жизнь.

Но о нем она ничего не знала.

Она знала лишь то, что он рассказал.

А это было одно лишь притворство.

Ложь…

Он непременно все ей расскажет, решил Рауль, снимая фартук. Он признается, что испытывает к ней и почему они могут остаться лишь друзьями. Вероятно, он мог бы предложить ей новую жизнь. Почему бы ему не найти для нее работу в индустрии туризма в своей стране? Кроме того, он мог бы отблагодарить ее за то, что она помогла ему взглянуть на жизнь с другой, совершенно новой стороны и получить незабываемый опыт. Они могли бы обсудить, как им провести оставшееся время до того, как ему придется вернуться обратно в свою жизнь.

Когда заканчивается рабочий день Мики? Когда он в последний раз видел ее, она убирала очень грязный стол после шумной компании молодых туристов, которые наконец ушли.

Но сейчас ее нигде не было видно. Теперь в этой части зала работала Маргарет, которая ждала, когда ее сменит Бьянка.

– Ты ищешь Мику? – Бьянка протянула Джан-ни бланк заказа. – Она только что ушла.

Без него?

Рауль торопливо выскочил в переулок. Надежда обо всем откровенно поговорить с Микой таяла на глазах, но ведь он сам отдалился от нее. Он установил новые границы между ними, сняв для себя комнату в пансионе.

Мика почувствовала себя отверженной и сбежала от него. Рауль не мог винить ее за это, но если он оставит все, как есть, то никогда себе этого не простит.

Он должен найти ее.

Интересно, она пошла по главной улице, огибая пляж и пристань для яхт, чтобы прогуляться, или же выбрала тихие, узкие, почти безлюдные переулки?

Она выбрала переулки, подумал он. Потому что сам выбрал бы этот маршрут, если бы хотел скрыться от людей после трудного рабочего дня. И так она быстрее всего могла завершить тяжелый рабочий день самым прекрасным для нее способом – купанием.

Он завернул за угол, обогнул мусорные баки и прошел мимо распахнутой задней двери в кухню какого-то ресторана, откуда доносился голос шеф-повара, оравшего на свою команду. Они орали на него в ответ, и в громком гуле голосов трудно было различить еле слышный жалобный крик, но он болью отозвался в груди Рауля.

Он безошибочно узнал этот голос, хотя он был очень тихим. Приглушенным. Он уловил отчаяние, прозвучавшее в этом голосе, и острая боль снова пронзила его.

Этот крик доносился не из переулка, а из небольшого, вымощенного кирпичом внутреннего дворика, куда выходили задние двери нескольких лавок, уже запертых на ночь.

И в самом темном углу он разглядел Мику.

Ее окружила компания молодых людей, которых она обслуживала в кафе. Один крепко держал ее сзади, закрывая ей рот ладонью. А другой пытался задрать ее юбку. Мика отчаянно пинала его ногой.

Рауль шагнул вперед. Он не успел разглядеть выражение лица Мики, но и так знал, что увидит.

Рауль уже видел раньше нечто подобное. Ужас свободного, дикого создания, угодившего в западню. Она не могла сама спастись, выпутаться из ужасной ситуации, в которую попала так неожиданно и не по своей вине.

И это было гораздо хуже, чем головокружение, которое застигло ее на краю пропасти. Это было гораздо страшнее.

Гнев и разочарование, целый день нараставшие в его душе, придали Раулю сил, и он не задумываясь бросился на четверых мужчин. У него было преимущество, потому что негодяи так увлеклись своим отвратительным делом, что не заметили его приближения.

Издав громкий яростный крик, Рауль схватил за шиворот мужчину, пытавшегося задрать юбку Мики, и, приподняв его, с силой отшвырнул в сторону. А затем резко развернулся и врезал кулаком в челюсть одного из гнусных типов.

В этот момент на его голову обрушился удар, и все поплыло у него перед глазами, а звуки вокруг сделались резкими и четкими. Рауль слышал, как ругаются напавшие на него негодяи, пытаясь защищаться. На земле стонал тот, кого Рауль ударил первым. А затем раздался пронзительный крик Мики, когда мужчина, державший ее сзади, злобно оттолкнул ее в сторону. Рауль услышал приближающиеся голоса других людей. Краем глаза он заметил белые фартуки и понял, что это персонал ближайшего ресторана. Люди услышали шум и бросились на помощь. Некоторые из них упали, когда молодые люди, нападавшие на Мику, бросились наутек, расталкивая толпу. Но он успел в последний момент прыгнуть вперед и поймать Мику, которая, пошатнувшись, едва не упала на вымощенный кирпичом пол внутреннего дворика.

Раньше ему доводилось лишь держать ее за руку, и он хорошо помнил легкую дрожь ее пальцев в своей ладони.

На этот раз он крепко сжимал ее в объятиях и чувствовал, как ее сотрясает дрожь от пережитого ужаса.

Неужели он опоздал?!

– Они?.. Ты?.. – Он никак не мог произнести страшные слова, а Мика оказалась не в силах выдавить из себя ни слова. Но, судя по всему, она поняла, что он хотел спросить, и отчаянно затрясла головой. Рауль появился вовремя и помешал негодяям.

Он успел вовремя…

Работники ресторана, которых сбили с ног убегавшие пьяные туристы, постепенно пришли в себя. В узком переулке толпился народ. Шеф-повар громко требовал, чтобы вызвали полицию, и к ним подошла официантка.

– Она в порядке? Могу я чем-нибудь помочь?

Мика снова покачала головой, еще крепче прижавшись к Раулю. Он услышал, как она, заикаясь, что-то бормочет, и наклонил голову.

– Домой, – прошептала она. – Пожалуйста, отнеси меня домой…

Она была такой маленькой и хрупкой, что он без труда поднял ее на руки. Мика обвила руками его шею и прильнула к нему, как ребенок.

Рауль аккуратно протиснулся сквозь толпу обеспокоенных зевак.

– Все в порядке, – сказал он. – Я позабочусь о ней.

– Кто она? – спросил кто-то из толпы. – Полиция захочет поговорить с ней.

– Она моя подруга, – ответил Рауль. Он распрямил спину и с царственным видом двинулся вперед. Именно так он вел себя на высоких приемах. Сейчас Рауль чувствовал себя уверенно и не сомневался, что к нему проявят должное уважение. – Со мной она в безопасности.

Толпа расступилась. В полном молчании они пропустили его вперед с Микой на руках. Рауль вышел на улицу и стал подниматься на холм.

Он бы мог поставить ее на землю, но не сделал этого.

Даже добравшись до пансиона и войдя в комнату, он не выпустил Мику из объятий. Он сел на продавленный диван, на котором спал первые несколько ночей, и тихо укачивал ее на руках, позволив ей немного поплакать. Наконец она перестала дрожать, и Рауль понял, что страх отступает.

* * *

Какая ирония, что Мика чувствовала себя в полной безопасности в объятиях мужчины. И это после того, как ее самые страшные кошмары о мужском насилии едва не осуществились снова.

Но ведь это был Раф.

И его объятия были самым безопасным местом в мире.

Более того, сможет ли она снова почувствовать себя в безопасности, если он исчезнет из ее жизни?

Она не могла заставить себя не скучать по нему. Это неизбежно. Она всегда была одинока и привыкла к такой жизни, но, когда Раф ушел, Мика вдруг почувствовала, что он забрал с собой часть ее души.

Хотя она и не влюбилась в него.

Чувствуя, как на смену ужасу, сотрясавшему все ее тело крупной дрожью рыданий, приходит успокоение, Мика внезапно поняла всю иронию происходящего.

Кого она хотела обмануть?

Она могла отрицать, что влюбилась в этого мужчину, но уже ничего не могла изменить. Она любит его. И охватившее ее физическое влечение стало ответом на влечение ее души к мужчине, сумевшему затронуть ее самые сокровенные струны.

К мужчине, которому она могла доверять.

Мика глубоко вздохнула, чувствуя, что окончательно успокоилась. Теперь она снова могла говорить.

– Ты опять это сделал.

Он крепко стиснул ее в объятиях.

– Я хотел их убить. Ты уверена, что они не причинили тебе вред?

Мика с трудом проглотила ком в горле.

– Они бы это сделали, если бы ты не подоспел. – Она склонила голову набок. – А как ты их нашел? Когда они потащили меня в этот темный двор, я подумала, что меня никто не заметит с улицы.

– Я услышал тебя. Это был едва слышный звук, но я понял, что это ты. Думаю, я услышал тебя сердцем.

Мика почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Но эти слезы не имели ничего общего со слезами после пережитого ужаса.

Она будет помнить эти слова до конца своих дней. Это самые прекрасные слова, которые она слышала в своей жизни.

Неужели Раф только что признался ей в любви?

Похоже, что так.

Одна слеза медленно скатилась вниз по ее щеке. Раф заметил ее и осторожно смахнул кончиком большого пальца.

– С тобой уже когда-то произошло нечто подобное, правда?

Мика потрясенно уставилась на него.

– Как ты узнал?

Глупый вопрос. Прочел между строк во время одного из личных разговоров. Эта мысль мелькнула, словно молния. Возможно, это случилось в ресторане, когда он спросил, согласна ли она сидеть за столиком, откуда открывается вид на пропасть, или же им лучше перейти в другое место.

Он видел ее страх, хотя Мика думала, что отлично владеет собой. А возможно, он догадался об этом в тот момент, когда они сидели рядом на понтоне? Мика заметила желание в его глазах и поспешила на берег, чтобы обезопасить себя.

Нет. Возможно, Рауль знал об этом с самого начала их знакомства. Когда он коснулся ее руки, пытаясь помочь, там, на краю скалы, Мика запаниковала и столкнула в пропасть его рюкзак.

В конце концов, это не имело значения. Он просто знал. И хотя ее сердце бешено билось от волнения, она не чувствовала угрозы.

– Сегодня все было гораздо хуже, – прошептала она. – Их было больше, и я их не знала.

Мика вдруг почувствовала, как тело Рафа напряглось.

– Ты знала его? Того, кто напал в первый раз?

Мика проглотила ком в горле и закрыла глаза, чтобы не видеть ужас в его глазах.

– Он был моим парнем. Я и представить себе не могла, насколько он жесток. Не могла и подумать, что он захочет причинить мне вред… преследовать и заставить меня…

Раф крепче обнял ее, и Мика почувствовала, как он ласково прижался щекой к ее макушке. А затем ощутила, как он коснулся губами ее волос. Медленное, легкое прикосновение, полное нежности.

Некоторое время они молчали. Мика понимала, что ей ни к чему рассказывать об ужасных подробностях, воскрешать отвратительные воспоминания и переживать их заново.

Раф первым прервал молчание.

– Думаю, ты ошибаешься, – мягко сказал он. – Думаю, то, что произошло тогда, было гораздо хуже, чем сегодня.

Мика медленно кивнула.

– Потому что ты спас меня…

– Нет. Потому что тебя предал человек, которому ты доверяла. Мужчина, который должен был заботиться о тебе и любить. – Он вздохнул. – Мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить, Мика. Теперь я понимаю, почему ты не доверяешь мужчинам.

Она широко раскрыла глаза. Как хорошо, что она может посмотреть Рафу в лицо. И он увидит, что она чувствует.

– Я доверяю тебе, – тихо сказала она.

– Я позабочусь о тебе, – ответил Раф. – Ты в безопасности.

И он снова поцеловал ее. Не было ничего более естественного, чем этот легкий поцелуй, подтверждающий его слова. Но от этого нежного поцелуя тело Мики охватило непреодолимое желание.

Страх и плохие воспоминания исчезли. Лишь это имело значение. Этот удивительный момент.

Мужчина, которому она может доверять.

Ее сердце бешено колотилось в груди. Она слегка шевельнулась в его объятиях. Есть только один способ, вдруг поняла Мика, избавиться от пережитого ужаса и от плохих воспоминаний, бесконечно преследовавших ее все это время.

Есть только один способ возродить ее веру, что на свете существуют достойные мужчины и среди них тот, кому она сможет доверить не только свое сердце, но и тело. Если она только осмелится…

– Раф?

Он слегка приподнял темные брови, ожидая, что она скажет.

– Не мог бы ты кое-что для меня сделать? Пожалуйста. То, что поможет мне почувствовать себя в полной безопасности.

Его глаза потемнели.

– Конечно. И что?

Мика облизнула пересохшие губы. Эти слова давались ей с трудом, но она все-таки произнесла их еле слышным шепотом:

– Займись со мной любовью…