Неужели ей это только почудилось?

Огонек влечения, который вспыхнул в глазах Рафа, когда они вчера сидели рядом на понтоне в лучах заходящего солнца…

Хотя, возможно, виной всему было простое стечение обстоятельств. Великолепный закат, ласковая морская вода, снимавшая напряжение нелегкого трудового дня, и их почти обнаженные тела. И если даже на мгновение Раф пожелал ее, он не сделал ничего, чтобы продемонстрировать свой интерес.

А Мика непременно почувствовала бы намек на изменение в их отношениях, потому что была очень восприимчива к таким вещам. Она очень сильно разволновалась, желая избавиться от смущения, бросилась в воду и стремительно поплыла обратно к берегу. Пока они лакомились в баре рыбой с жареной картошкой, она старалась говорить о посторонних вещах. Раф заявил, что в жизни не пробовал ничего вкуснее, а она тем временем сделала несколько фотографий окрестностей в свете догорающего заката. Мика сфотографировала и Рафа, но он этого не заметил.

Он стоял, глядя на закат, одной рукой прикрывал глаза, а в другой держал мокрое полотенце, которое предложил ей использовать первой. Капли воды падали с его волос на плечи и обнаженную грудь. Весь его облик поражал невероятной красотой, и, глядя на этого удивительного мужчину сквозь линзы камеры, Мика вновь ощутила знакомое сладостное ощущение внизу живота, пробежавшее по телу тонкими иголочками желания.

Мика сфотографировала его, повинуясь внезапному импульсу. Ей пришло в голову, что однажды она захочет вспомнить этот день и этого мужчину. Ведь это он разбудил в ней удивительные чувства, о которых она и не подозревала. И Мика поддалась этому импульсу, не желая бороться со своими чувствами.

Это была лишь короткая вспышка, озарившая атмосферу дружеской непринужденности, которой Мика решила во что бы то ни стало придерживаться и дальше. Их отношения должны были остаться исключительно дружескими. Они вместе работали в кафе, после работы отправлялись купаться, ужинали, по очереди платя за угощение, а вернувшись домой, буквально валились с ног от усталости и немедленно ложились спать, чтобы проснуться рано утром.

Неужели ее тактика сработала?

Вскоре Мика поняла, что ей не о чем беспокоиться. Теперь она не сомневалась, что мужской интерес со стороны Рафа был всего лишь плодом ее воображения.

И неожиданно в глубине души она ощутила странное чувство, похожее на разочарование или обиду.

Если бы в тот вечер, когда они вдвоем сидели на понтоне, она вела себя иначе, все могло обернуться совсем по-другому.

Допустим, она не отвела бы взгляд, растворившись в горящих глазах Рафа, не убежала бы от него. Они долго смотрели бы друг на друга, а затем Раф медленно придвинулся к ней, и… и она ощутила бы его губы на своих губах…

Вот уже несколько ночей, лежа в постели и прислушиваясь к сонному дыханию Рафа, она воображала, как это происходит. Ее тело таяло от желания, когда она представляла себе этот поцелуй, и вдруг осознала, что отчаянно хочет, чтобы фантазии стали реальностью. Она мечтала, чтобы Раф поцеловал ее.

Но это невозможно, значит, ничего подобного не произойдет. О, ему, похоже, нравилось ее общество. Он все так же охотно ей улыбался. Но в его взгляде что-то неуловимо изменилось. Да. В его взгляде появилась странная настороженность. Исчезло ощущение близости, которое связывало их раньше, потому что он почти сразу отводил взгляд, не осмеливаясь долго смотреть на нее.

Потому что он хотел избежать этой близости?

Или же почувствовал ее страх?

Мика терялась в вопросах, которых становилось все больше и больше. Ее мысли путались.

Как она поведет себя, если ей представится второй шанс?

Выходит, она мечтает о втором шансе?

В глубине души она действительно этого хотела. А иначе не шепнула бы вчера Марко, что неплохо было бы дать Рафу выходной в тот же день, что и ей. Она не рассказала бы Рафу о своем намерении посетить долину старинных мельниц в Амальфи, как бы между прочим пригласив его с собой, если ему вдруг будет нечем заняться в выходной.

Они не оказались бы сейчас здесь, на центральной площади Амальфи, рядом со ступенями, ведущими в собор. Разглядывая узкие, вымощенные камнем улочки, они пытались решить, по какой из них лучше подняться на холм, откуда можно добраться до долины.

Мимо них прошла женщина с маленькой собачкой. Она взглянула на Рафа и, остановившись, с улыбкой спросила, может ли она чем-нибудь помочь.

– Да, – ответил Раф. – Не подскажете, как нам добраться до Долины Мельниц?

– Ах… Долина Мельниц… Поднимитесь вверх по главной улице, к собору Святого Андрея…

Мика слушала объяснения женщины, с интересом наблюдая за поведением незнакомки. Интересно, знает ли Раф о том, какое впечатление производит на женщин? Конечно, знает, решила она. И как он может об этом не знать?

И он наверняка мог заполучить любую женщину, какую только пожелает.

Но неужели ей остается только мечтать о том, что он мог бы пожелать ее?

Ответ на этот вопрос был прост. Конечно, она может о таком только мечтать. Раф относится к ней как к другу, не больше. Но возможно, их встреча стала лучшим подарком, который ей преподнесла судьба. Мика размышляла о том, что влечение к Рафу стало первым шагом на пути к тому, чтобы наконец начать жить нормальной жизнью. Ей стоит задуматься об отношениях с мужчиной, который однажды появится в ее жизни. С мужчиной, который захочет быть с ней.

И это будет мужчина, не похожий на Рафа…

Женщина с собачкой отправилась дальше.

– Ты понял, как нам туда добраться? – спросила Мика.

Глаза Рафа казались непроницаемыми.

– Да. Пойдем. – Странно, но радость Мики слегка померкла.

– Мы пройдем мимо музея бумаги. Ты ведь хочешь зайти туда?

– Ну-у… – Мика слегка обогнала Рафа. – Он все равно еще закрыт. Я зайду туда на обратном пути. Но тебе не обязательно идти со мной, если ты не любишь музеи.

Они молча направились вперед и, миновав музей, оказались у подножия лестницы, ведущей на вершину холма. Раф первым двинулся вверх по ступеням, а Мика последовала за ним. Они по-прежнему молчали, и вскоре тишина сделалась неловкой.

– Мы можем ненадолго остановиться? Я хочу сфотографировать вон ту лимонную рощу.

Раф остановился. Он обернулся и пристально посмотрел Мике в глаза. Впервые ей стало не по себе от его взгляда.

– Ты хочешь это сделать одна?

– Что? Нет… конечно нет.

– Но ведь ты хочешь пойти в музей одна?

– Нет… я… – Мика вспомнила их недавний разговор. Она была немного не в себе, когда обронила это замечание. В тот момент она думала о том, что у них с Рафом нет будущего и в ее жизни непременно должен появиться другой мужчина… – Просто некоторые люди не любят музеи, понимаешь? Я не хочу наскучить тебе.

Он по-прежнему не сводил с нее глаз.

– Мне никогда не скучно с тобой, Мика.

О боже… неужели странное притяжение между ними снова вернулось?

И этот взгляд. Она могла бы раствориться в нем, если бы позволила себе.

Возможно, она уже ничего не могла с собой поделать…

– И мне тоже. – Мика почувствовала, как у нее неожиданно замерло сердце. – С тобой… очень приятно общаться, Раф. – Она отвела глаза, внезапно ощутив непреодолимое смущение. Чтобы отвлечься, она достала фотоаппарат из футляра. – Гм… здорово дружить с человеком, с которым так легко и весело проводить время.

– Но ты не скучала бы и одна, если бы мы не встретились, не так ли?

– У меня просто не было бы другого выбора. – Мика внимательно разглядывала ряды лимонных деревьев, растущих на склонах холма. Крупные ярко-желтые драгоценные камни, сверкавшие на фоне зеленой шелковистой листвы. – Но наслаждаться жизнью в компании гораздо лучше. Чувствуешь себя… ну, даже не знаю… более живой…

– Пожалуй… – Раф задумчиво кивнул в ответ. – Понимаю. Говорят, одна голова хорошо, а две лучше. Думаю, эту пословицу можно использовать, когда дело касается не только проблем, но и развлечений.

Они двинулись дальше. Мика по-прежнему сжимала в руке фотоаппарат. Как же восхитительно было просто идти вперед вместе с ним. Они вошли в лес, где лишь мелодичное пение птиц нарушало спокойную тишину, а землю устилал розовый ковер из опавших лепестков диких цикламенов.

Развалины старинной бумажной фабрики возвышались посреди леса бетонной громадой, покрытой густым слоем мха. На месте окон в стенах зияли огромные дыры, а рядом с разрушенным зданием бурлила река, ее мощное течение встречало на своем пути сопротивление огромных валунов.

Проходя мимо одного из водопадов, они не смогли устоять перед красотой пейзажа и, усевшись под раскидистым деревом, некоторое время любовались удивительным видом.

Как же это было прекрасно… и, несомненно, присутствие Рафа делало их прогулку еще более интересной. Еще более захватывающей…

Мика могла бы вечно сидеть здесь, наслаждаясь удивительной атмосферой, но она отправилась на эту прогулку не только ради фотографий. Она достала из рюкзака ноутбук.

– А что ты пишешь?

– Я делаю добавления к своим заметкам, над которыми сейчас работаю. Записываю все, что вижу. Например, как прекрасен ковер из цветочных лепестков, устилающий лес. К сожалению, я не смогу использовать все свои фотографии.

– Использовать в чем?

– В моей статье.

– Так ты писательница? Ты никогда об этом не рассказывала.

– Потому что я еще не писательница. Пока… – Ее снова охватило странное смущение. Мика не привыкла делиться своими мечтами с другими людьми. Возможно, потому, что в ее жизни пока не было человека, с которым ей захотелось бы поделиться самым сокровенным. – Я хочу писать о путешествиях, – тихо сказала она. – И зарабатывать деньги, сочиняя книги, вместо того чтобы работать в кафе.

Лицо Рафа радостно вспыхнуло. Но затем он нахмурился.

– Ты хочешь путешествовать всю свою жизнь? И не хочешь найти место, где смогла бы спокойно жить в свое удовольствие?

– О, когда-нибудь я найду такое место. Просто пока еще не знаю, где именно. Знаю только, что непременно поселюсь у моря, ведь в моих жилах течет кровь дельфина. – Мика улыбнулась, стараясь не придавать значения тому, что делится столь личными подробностями. – И думаю, там должно быть тепло, чтобы можно было много времени проводить в море. Но в мире полно таких мест, например здесь. – Она закрыла ноутбук и убрала его обратно в рюкзак. – И так я смогу убить двух зайцев одним выстрелом. Найдя место, где я захочу прожить до конца жизни, смогу понять, кто я такая.

Неужели каждый человек в тот или иной момент своей жизни задумывается о том, кто он такой, или же это еще одна общая черта, объединявшая их с Микой?

Рауль хотел поговорить с ней об этом. Хотел рассказать, кто он такой и почему оказался здесь. Он мог бы поделиться с ней своей проблемой, и, возможно, ему стало бы легче.

Только этого не произойдет. Возможно, Мика бы и поняла его порыв рассказать о своих душевных переживаниях, поделиться с ней желанием обрести свое место в этом мире, потому что она сама хотела того же. Мика искала то, в чем он не нуждался, но Рауль уважал ее желание отыскать место, где она смогла бы обрести покой.

Но как только он расскажет ей всю правду, Мика поймет, что они с ним слишком разные. Он принадлежит другому миру. Она может почувствовать, что мечта, которой она с ним поделилась, – сущий пустяк в сравнении с его будущим. Она может разозлиться и снова ощетиниться, как в тот момент, когда заявила, что одна пойдет в музей бумаги.

Если Мика снова продемонстрирует свои острые колючки, удовольствие от сегодняшнего прекрасного дня сильно померкнет, а этого Рауль никак не мог допустить. В сияющих лучах солнца, пронзающих лесную чащу, руины древних мельниц были полны тайн, а бурная река, казалось, существовала с сотворения мира. Словно звено, соединявшее прошлое с будущим, и напоминание о том, что нет ничего неизменного в этом мире. Жизнь не стояла на месте…

Рауль вдруг ощутил удивительный покой в душе, и это было восхитительно.

Ему было хорошо еще и потому, что Мика рядом. Возможно, не только удивительный пейзаж заставил его почувствовать близость к разгадке своего будущего. Присутствие Мики придавало ему сил, его вдохновлял оптимизм, с которым она смотрела на жизнь и наслаждалась каждым ее моментом.

Рауль никогда раньше не испытывал такого сильного душевного единения с другим человеком. Казалось, их души распахнуты навстречу друг другу, все понимая без слов. Он догадался, что Мика испытывает те же чувства, когда обернулся и увидел, что она пристально смотрит на него. Ее взгляд казался серьезным, но губы тронула едва заметная усмешка, словно она понимала, о чем он задумался и как ему сейчас хорошо.

Неожиданно ему отчаянно захотелось, чтобы эта удивительная телепатическая связь между ними перешла на новый уровень. У него закружилась голова. Все вокруг замерло, и Рауль вдруг подумал, что хочет поцеловать Мику.

Мика продолжала пристально смотреть на него, и Рауль увидел в ее глазах отражение собственного удивления, вызванного удивительным ощущением душевной близости. А затем ее губы приоткрылись, и он заметил, как она коснулась нижней губы кончиком языка.

Он ощутил болезненный укол острого желания.

Если Рауль хотел проверить, сумеет ли устоять перед искушением, то это был как раз подходящий момент.

Конечно, в поцелуе не было ничего особенного.

Но ведь дело вряд ли закончится поцелуем.

Если он так сильно этого хотел, то даже легкое прикосновение могло таить в себе опасность. А что, если влечение станет столь мощным, что он полностью потеряет над собой контроль? Что, если, проявив слабость, он еще больше запутается в своих мыслях и чувствах?

Он непременно должен выяснить, хватит ли у него сил справиться с этим влечением. Рауль подумал, что лучше ему закрыть глаза, не в силах выносить взгляд Мики. Это помогло.

Он встал и направился вперед, чувствуя, как постепенно возвращается былая уверенность. Но это стоило огромных усилий, и ощущение покоя, посетившее его около реки, постепенно исчезало. Когда они вернутся домой, решил Рауль, он непременно отправится к консьержу и узнает, нет ли свободной комнаты. Разве он сможет спокойно спать рядом с ней, обуреваемый столь сильными чувствами? Сколько он еще продержится, скрывая то, что с ним происходит?

Рауль знал, что Мика идет следом за ним, но прошло некоторое время, прежде чем он решился нарушить тишину.

– И сколько статей ты уже написала?

– Несколько. Но я пока еще ничего не пыталась опубликовать. Хочу написать нечто особенное, чтобы потом разослать в лучшие журналы.

– Возможно, это окажется статья, которую ты пишешь сейчас?

– Возможно… – Мика все еще держала в руках фотоаппарат, когда они покинули долину и вошли в маленькую деревушку Понтон.

Она остановилась, чтобы сфотографировать широкую каменную арку, через которую они прошли. На стенах арки были развешаны предметы старинной кухонной утвари и большие плетеные корзины. Они заметили колоритное кафе и уселись за столик в тени большого тента. Любуясь кадками с яркими цветами, они потягивали домашний ледяной лимонад из высоких бокалов, ожидая, когда подадут ланч.

– Мне очень нравится, – сказала Мика чуть позже.

– Салат? Мне тоже. – Они заказали салат капрезе, приготовленный из моцареллы, порезанной тонкими ломтиками, с восхитительными ярко-красными итальянскими томатами и крошечными листочками базилика, щедро сдобренными оливковым маслом. Салат подавался вместе с хрустящим, свежеиспеченным хлебом. Это был просто идеальный ланч.

Мика расхохоталась.

– Я не ела ничего вкуснее, но я имею в виду не только ланч. Я говорю об этой части Италии. Мне все больше кажется, что это и есть то место, где я смогла бы остаться навсегда.

– А где еще ты была?

– Сначала я отправилась в Шотландию. Ведь, судя по всему, в моих жилах течет шотландская кровь.

– Ах да… ты говорила, что твой отец из Шотландии.

– Так говорила мать…

В ее глазах появилась легкая грусть. Сейчас она выглядела немного потерянной. Рауль плохо помнил своего отца, но он точно знал, что за человек был его отец, как он выглядел и какую важную роль играл в его жизни. Он был уверен: ощущение своего места в этом мире неразрывно связано с семьей, с близкими людьми.

Но у Мики не было семьи. Она скиталась по миру в поисках своего места в этой жизни, но, судя по всему, не нашла его в родной стране отца, которого никогда не знала.

– Тебе не понравилась Шотландия?

Рауля рассмешило, как забавно она сморщилась, демонстрируя свое впечатление об этой стране.

– Мне понравился налет старины. Шотландский акцент. Мне даже волынки понравились. Но погода – просто ужас. Там было слишком холодно, а море постоянно бушевало. Я решила, что было бы безумием купаться в таком море, поэтому это точно не мое место для жизни.

– Возможно, стоит обратить внимание на людей. Когда ты встретишь своего человека, и вы станете семьей, его страна станет твоей страной. И страной твоих детей… навсегда.

Мика покачала головой. Ее голос прозвучал тихо и спокойно. Почти холодно.

– Я никогда не выйду замуж.

– Почему? – Раулю сделалось не по себе при мысли о Мике, состарившейся в одиночестве.

Но она снова покачала головой, словно предупреждая, что эта тема больше не обсуждается.

– Просто не хочу. Я точно знаю, что мне будет лучше одной.

«Откуда она это знает?» – подумал Рауль в неловкой тишине, повисшей между ними. Он пожалел, что затеял этот разговор, потому что прежняя легкость исчезла. И решил попытаться все исправить.

– А как насчет Новой Зеландии? – спросил он. – Это не твое место?

– Я люблю Новую Зеландию, пойми меня правильно, но… меня привлекает волшебство старины, присущее Европе. – Похоже, Мика испытала искреннее облегчение, когда он сменил тему разговора. Она улыбнулась, словно смущаясь из-за своих причудливых фантазий. – Возможно, я жила здесь в прошлой жизни.

Возможно, и так. Возможно, Рауль тоже здесь жил, потому что только так можно было объяснить странное ощущение, что он уже давно знает Мику. Объяснить странную связь между ними.

– Кроме того, на свете существует еще много прекрасных мест, где есть море. Это так интересно… – Лицо Мики радостно вспыхнуло. – Я хочу побывать на юге Франции. В Испании. На островах Греции. Увидеть Сардинию и Корсику и… – Она рисовала в воздухе воображаемую карту Средиземноморья.

– И… – Рауль осекся, не успев добавить название своей страны в ее список.

Глаза Мики округлились, она с интересом ждала, когда он закончит фразу.

– И… ты непременно там побываешь, – выдавил он из себя наконец. – У тебя получится все, что ты захочешь, Мика, и… ты станешь лучшим автором среди тех, кто пишут о путешествиях. Твои статьи будут окрашены яркими красками, и каждый, кто прочитает их, непременно захочет побывать в тех местах, которые ты описала. Побывать там, где побывала ты.

Ему бы очень этого хотелось.

Мика улыбнулась. Это была ласковая улыбка, в ней не оказалось ни капли веселой дерзости, к которой Рауль уже привык. Улыбка человека, наслаждавшегося одобрением друга. Потому что благодаря этому одобрению и поддержке ее мечта уже не казалась несбыточной.

А он хотел бы не только прочитать ее статьи, вдруг понял Рауль. Он хотел бы отправиться в путешествие вместе с Микой, а не следом за ней. И он спокойно мог все это устроить. Он мог выбрать любое место на земном шаре и придумать, как туда добраться. На вертолете, на роскошной яхте, на личном самолете… Они поселились бы в дорогих апартаментах, и Мика все свое время могла бы посвятить любимому делу и не тратить силы на обычную работу.

Но захотела бы она этого?

И не изменило бы это ее взгляд на окружающую действительность? Сейчас им приходилось в поте лица зарабатывать деньги, чтобы продолжить путешествие, и это было очень важно. Передвигаясь на общественном транспорте и обедая в недорогих кафе, они видели окружающий мир в иных красках.

Возможно, и сам Рауль не захотел бы возвращаться к прежней легкости, сопровождавшей его всю жизнь. Если бы у него был выбор, то, вполне вероятно, он решил бы отправиться в путешествие с Микой тем же способом, что и сегодня. Пешком и с минимальным запасом вещей.

Однако его желание, чтобы дни, похожие на сегодняшний день, продолжались, не имело никакого отношения к желанию прикоснуться к Мике, хотя Рауль по-прежнему ощущал удивительное тепло, исходившее от нее. Ему было хорошо рядом с ней. Раулю хотелось поддерживать Мику и помогать ей идти к осуществлению ее мечты… и чувствовать, что и она готова поддержать его на пути к его собственным мечтам.

Так вот что значит настоящая дружба?

…Любовь?

Неужели он влюбился в Мику?

Нет. Это недопустимо.

Они могли остаться друзьями. Очень хорошими друзьями. Но не более того.

Рауль знал, что есть люди, которым посчастливилось связать жизнь с лучшими друзьями, но с ним этого не произойдет. Его будущее уже заранее расписано, и он просто не мог представить Франческу своим лучшим другом.

Он едва знал ее. Да, они проводили время вместе, обычно на официальных приемах, она была очень красива, умна и мила в общении. Он мог желать ее, как любой нормальный мужчина желает роскошную женщину, но сможет ли он когда-нибудь относиться к Франческе, как к Мике? Думать о том, что ее желания и стремления так же важны, как его собственные амбиции?

Раулю оставалось лишь надеяться на это.

Возможно, его встреча с Микой должна была научить его тому, что на самом деле важно в отношениях между людьми.

Рауль знал, что никогда не забудет эти мгновения.

И эту особенную улыбку…

– А когда закрывается музей бумаги?

Мика вздрогнула, словно с трудом выйдя из глубоких раздумий, которые не имели никакого отношения к ее будущей статье.

– Точно не знаю. Мне казалось, что у нас еще много времени.

– Может, нам стоит отправиться туда прямо сейчас? Чтобы не опоздать?

– Хорошая идея.

Мика и бровью не повела, но по тону ее голоса Рауль догадался, что сейчас она была от него гораздо дальше, чем совсем недавно, когда ласково улыбалась ему.

Как странно, что он так остро чувствовал все, что происходило между ними. Их связь казалась невероятной. Порой ощущение близости между ними обжигало его, словно яркое солнце, появлявшееся из-за завесы плотных облаков, но в следующее мгновение солнце скрывалось, и ему тут же становилось холодно и неуютно.

Откуда появлялись эти облака? Возможно, причина в том, что он сам слишком распалялся, и они были необходимы ему, чтобы защититься от переполнявших его чувств?

Или же Мика тоже ощущала этот жар и тоже пыталась обезопасить себя?

В чем бы ни заключалась причина, эти облака были им необходимы, чтобы защитить их дружбу, потому что Рауль с каждой минутой все больше рисковал потерять ее.

Он получил настоящее удовольствие от посещения музея бумаги, расположившегося в удивительной мельнице XIII века. Рауль часто посещал музеи и даже взял под свое покровительство самый крупный музей в своей стране. Он часто присутствовал на экскурсиях, обычно в компании местных высокопоставленных лиц и крупных спонсоров. Ему приходилось изображать восторг, даже если на самом деле он его не испытывал. Пожимая кому-то руку или останавливаясь полюбоваться новым экспонатом, Рауль никогда не забывал о правильной позе и выражении лица, чтобы его могли удачно сфотографировать.

Теперь же все было иначе, потому что сейчас экспонаты вызывали больший интерес, чем его персона, и Рауль вдруг понял, что смотрит на Мику с таким же удовольствием, как и на сокровища за стеклом, и все видит немного иначе, замечая подробности, которым никогда раньше не уделял внимания. Он разглядывал огромные деревянные молотки, соединенные с гидравлическим колесом, при помощи которых лоскуты хлопка, льна и пеньки превращались в бумажную массу.

Рауль остановился рядом со старинной кадкой, наполненной грязной водой, в которой отмокала бумажная масса, и наблюдал, как Мика присела на корточки, чтобы сфотографировать вблизи керамическую плитку на стенках кадки. Это была бледно-голубая плитка с красными цветами и изящными зелеными листьями. Смог бы он заметить эти детали, если бы оказался здесь один?

– Я непременно напишу об этом сегодня вечером, – объявила Мика, когда они ждали автобус на Позитано. – И закончу статью о Тропе Богов.

– Не буду тебе мешать, – ответил Рауль. – Я собираюсь найти консьержа и узнать, нет ли в доме свободной комнаты. Так ты сможешь спокойно работать, и ничто не будет тебя отвлекать.

Автобус приближался к остановке, но Мика словно не замечала его. Она посмотрела Раулю прямо в глаза, и он снова почувствовал, как вокруг них сгустились таинственные плотные облака.

Только на этот раз жар, опаливший его, оказался совсем другим. В нем не было страсти. Рауль ощутил жгучий стыд.

Мика догадалась, зачем ему понадобился консьерж, зачем ему понадобилась отдельная комната. Он уходил не потому, что боялся помешать ее работе, а потому, что хотел сбежать от нее, и наверное, она почувствовала себя отвергнутой.

Автобус резко затормозил около остановки, подняв облако пыли, и, отвернувшись от Рауля, Мика торопливо забралась внутрь.

Возможно, он в последний раз ощутил волшебное чувство единения с Микой.

А может, это и к лучшему? Так ему будет гораздо проще вернуться в свой мир, к привычной жизни, когда придет время. И это время не за горами. Ведь уже прошла целая неделя его месяца свободной жизни.

Но если это к лучшему, то почему его не покидало ощущение, что он лишился чего-то очень ценного?