Приглашение на костюмированный вечер было доставлено прямо ему в номер. Правление скотоводческого клуба решило устроить праздник и пригласило на него весь город.

Что, черт возьми, ему там делать, подумал Мэтт. Какой нормальный взрослый мужчина захочет играть в этот маскарад?

Конечно, он мог бы отправиться туда в образе разочарованного гендиректора или бродяги без цели и гроша за душой. Чего‑то ему не хватало в этой жизни. То, что не мог оплатить ни один счет в банке. Возвращение в Роял что‑то всколыхнуло в его душе. Здесь было какое‑то чувство общности — то, чего в Далласе он не замечал.

Бросив приглашение на столик возле двери, Мэтт сгреб ключи и направился к лифту. Сначала он хотел заехать в фермерский дом деда, а потом к Рейчел, чтобы сделать фотографии для аукциона.

Что заставило его согласиться на такое безумие? Выставить себя на аукцион — какой абсурд! Он сам привык выбирать, с какими женщинами ему встречаться. С этим у него никогда проблем не было. Так как он мог добровольно согласиться на то, чтобы предлагать себя за деньги разгоряченным алкоголем праздным зрительницам?!

Ах да. Его попросила Рейчел. Все было и просто, и сложно одновременно. Он ни в чем не мог ей отказать. Рейчел заслуживала большего, чем фантазии, которыми он наслаждался годами. Он представлял ее в своей постели, вернее, во всех его постелях — от дома на острове до дома в Далласе. Плавающей вместе с ним в прозрачных водах бухты Гэллуэй, без всякого намека на купальный костюм…

Мэтт тряхнул головой, чтобы избавиться от этих образов и сосредоточиться на цели его поездки. Фермерский дом деда перешел к нему после смерти родителей и вот уже несколько лет оставался пустым. Мэтт был слишком поглощен делами в Далласе, чтобы им заняться.

Он и его партнер по бизнесу редко встречались лицом к лицу, и в какой‑то мере это было виной Мэтта. Он не чувствовал себя счастливым в городе, в котором прожил почти всю сознательную жизнь. Как бы ни шли дела, каждый день отправляясь на работу, он ощущал какую‑то внутреннюю пустоту. Словно «депрессия», конечно, не было ему знакомо, однако, тоска накрывала каждый раз при виде знакомых улиц и скверов.

Возможно, если он найдет подрядчика и займется реконструкцией, это внесет какое‑то разнообразие в его жизнь.

Мэтт въехал на подъездную дорожку, заросшую травой и сорняками. В глубине запущенного сада, словно огромное яйцо, виднелся двухэтажный фермерский дом. Даже рядом стоящий амбар казался в лучшем состоянии.

Проглотив подступивший к горлу комок, Мэтт смотрел на покосившееся крыльцо, словно поваленное хорошим порывом внезапно налетевшего техасского урагана. Все свои летние каникулы он проводил здесь, с дедом, много узнав о фермерской жизни и о тяжелом каждодневном труде. Мэтт был обязан ему всем. Без Патрика Гэллуэя он никогда бы не стал тем, кем он был сейчас, — успешным нефтяным магнатом.

Раньше он не задумывался, где были усвоены его главные уроки, но сейчас, оглядываясь назад, он начал понимать, что именно сформировало его характер.

Мэтт улыбнулся, не отрывая взгляда от покосившегося крыльца.

Скрипучих качелей, что висели рядом, уже не было. Дед любил сидеть на них, когда играл на аккордеоне, а Мэтт, вооружившись двумя палками, выстукивал ритм на старом топчане.

Проклятье. Он скучал по тому времени. Он скучал по своим родителям, деду, прохладным летним вечерам после тяжелых трудовых дней. Тогда он чувствовал себя беззаботно и спокойно и, конечно, сейчас сожалел, что тех незабываемых мгновений уже никогда не вернуть.

Завтра он позвонит подрядчику. Такой важный разговор он не мог доверить своему ассистенту. У него был хороший помощник, но этим домом он хотел заниматься сам.

Его телефон завибрировал. Достав его из кармана, Мэтт увидел номер его партнера. Он решил, что сможет перезвонить ему позже. Сейчас он поедет к Рейчел и сделает фотографии для аукциона.

Она попросила его надеть костюм, и, хотя бизнес‑упаковка была неотъемлемой частью его жизни, ему все же хотелось иметь более непринужденный вид. В то же время аукцион — это не его благотворительный вечер, и не он там будет делать ставки.

О боже… Неужели он действительно собрался пойти на это? Выставить себя на продажу и смотреть, как женщины будут мериться своими чековыми книжками за право пойти с ним на свидание.

Но он мечтал о свидании только с одной женщиной, хотя Рейчел не проявляла никакой инициативы и ее трудно было за это винить. Он исчез сразу после похорон Билли, чтобы потом снова ворваться в ее жизнь, стремительно и бесповоротно.

Мэтт видел, как расширились ее глаза, когда он придвинулся к ней. Если бы между ними не было Элли, он притянул бы ее к себе и поцеловал. Притяжение было действительно слишком сильным, и он определенно ощущал взаимность.

Мэтт свернул с подъездной дорожки и направил машину в сторону ранчо Одинокого Волка. Через десять минут он уже въезжал на его территорию через железные ворота. Это был Роял, сочетавший в себе очарование маленького городка с крутившимися здесь большими деньгами. Многие хотели бы жить здесь. На рынке недвижимости продолжался бум, так что продать дом будет нетрудно.

В конце концов, у него был дом в Далласе на десять тысяч квадратных футов плюс собственный остров. Мэтт путешествовал по всему миру и к старому фермерскому дому питал лишь ностальгические чувства.

Главная усадьба ранчо Одинокого Волка представляла собой внушительное здание в колониальном стиле с портиком и колоннами. Когда Мэтт подъехал, Рейчел уже спускалась по ступенькам. На ней было трикотажное платье, подчеркивающее плавные и соблазнительные изгибы ее фигуры. Этот наряд она, вероятно, находила удобным, но Мэтт сейчас мог думать только об одном: насколько быстро ему удастся сорвать с нее этот чертов кусок ткани, чтобы соединить их тела в бешеном порыве страсти, после стольких лет ожидания.

У него не было сомнений, что реальность не оставит для фантазии никаких шансов.

— Привет, — сказала Рейчел, водрузив сумку с камерой между сиденьями. — Ну как, ты готов?

Провести с ней целый день? Еще бы! Он только об этом и думал все последние дни.

— Надеюсь, этот костюм подойдет? — спросил он игриво, повернувшись к ней.

— Вполне.

— Отлично. — Прищелкнув языком, Мэтт включил зажигание.

— Итак, куда мы отправимся? — спросила она.

Мэтт настаивал на локации, подходящей для него и удобной для фотографа. Если бы он сказал сейчас, куда собирается ее отвезти, она могла бы и не согласиться.

— Знаешь, последнее время мне постоянно хочется тебя удивлять. Вот и на этот раз тебя ожидает сюрприз.

Рейчел пристегнула ремень безопасности и откинулась на спинку сиденья.

— Только предупреждаю, что я должна вернуться не позднее семи, чтобы успеть искупать Элли. Алексис буквально приказала мне развлечься. Они думают, что у нас свидание.

Интересно.

— И что же ты им рассказала обо мне?

Рейчел рассмеялась.

— Гас такой же романтик, как и Алексис. Если я разговариваю с каким‑то мужчиной, они сразу начинают воображать невесть что.

Пальцы Мэтта стиснули руль.

— Уверен, что за этот год ты уже не раз была на свидании.

— С чего ты взял?

— Красивая женщина, с горячим темпераментом… Не хочешь ведь ты сказать, что и думать забыла о романтике и отношениях?

— Не забывай, я вдова, у которой к тому же есть ребенок.

— Я прекрасно знаю твои жизненные обстоятельства, Рейчел. Не нужно мне лишний раз о них напоминать. И все же я совершенно тебя не понимаю. Ты молодая, красивая и привлекательная женщина, и никогда не поверю, что у тебя нет никаких желаний. Ты так и будешь куковать одна, пока Элли не оперится и не вылетит из гнезда?

Рейчел вздохнула и отвернулась к окну.

— Я не хочу спорить с тобой, Мэтт. Все не так просто. Прежде всего, я должна думать о ребенке. Мы идем в одном пакете. И я не могу вот так просто приводить и уводить мужчин из ее жизни.

Мэтт ничего не ответил. Слишком много мыслей крутилось в его голове. Да, его не привлекал брак и забор из штакетника, но его невероятно привлекала Рейчел. Он хотел доказать, что, хотя ее жизнь так драматически изменилась, это не означало, что все ее желания и потребности отошли в сторону.

Возможно, аукцион поможет достигнуть этой цели. Если он решил выставить себя на всеобщее обозрение в качестве лакомого кусочка, то будь он проклят, если не воспользуется данными ему преимуществами.

— Что мы тут делаем?

Рейчел удивленно смотрела на маленький частный самолет на взлетной полосе.

— Тебе ведь нужны фотографии в интересной локации, верно? — Мэтт остановил машину и выключил зажигание. — Поэтому мы сейчас отправимся в бухту Гэллуэй.

— Что? Но ты ведь в костюме! Я думала, что мы остановимся на образе гендиректора…

Мэтт пожал плечами, изображая равнодушие, хотя внутри его все кипело от возбуждения:

— Ты хотела, чтобы я участвовал в аукционе. Но как меня снимать, решаю я. Не беспокойся, офис там тоже есть.

Мэтт вышел из машины и, обойдя вокруг капота, открыл дверь с ее стороны. О боже, она не могла оказаться с ним вдвоем в столь уединенном месте, казалось, все подстроено, как нарочно. Рейчел с трудом сдерживала улыбку, поражаясь превратностям судьбы.

Внезапно к Рейчел закрались странные подозрения: неужели Мэтт пытался ее соблазнить?

— Почему бы нам просто не сделать несколько интересных снимков перед самолетом? — предложила Рейчел, стараясь скрыть свое волнение. — Вполне достаточно, чтобы возбудить фантазию.

Мэтт наклонился ближе.

— Есть только одна женщина, чью фантазию мне хотелось бы возбудить, — сказал он, не отводя глаз от ее лица.

Даже с открытой дверью, Рейчел вдруг почувствовала, что ей отчаянно не хватает воздуха. Ведь это Мэтт, ее друг… и почему сейчас? У нее не было времени растрачивать себя на какие‑то отношения. К тому же сейчас у нее совершенно другие цели.

Его взгляд опустился на ее соблазнительные пухлые губы.

— Не делай этого, — предупредила она.

Мэтт усмехнулся.

— Боюсь, совершенно тебя не понимаю. О чем ты?

— Очень прошу, не притворяйся, что хочешь меня поцеловать. Я давно вышла из возраста наивной девочки, готовой поверить в романтическую чушь.

Мэтт рассмеялся.

— Я не притворяюсь. Я действительно хочу это сделать. Но ты не будешь знать, когда это случится.

О черт. Совершенно очевидно, Мэтт и правда воспринял ее слова как вызов. Вопрос только в том, сколько времени ей было отпущено на ожидание.

Он вплотную приблизился к ней. Ее губы почувствовали его дыхание, сознание затуманилось.

— Расслабься, — сказал он. Щелчок ремня безопасности эхом отозвался в салоне. Он протянул руку, чтобы помочь ей выйти из машины.

Наконец‑то она могла дышать — спокойно и глубоко. Даже притом, что он держал ее за руку, когда они шли к самолету.

Единственное, что теперь беспокоило Рейчел, так это его обещание ее поцеловать. Сейчас ее мысли определенно приняли опасный оборот.

Конечно, их поцелуй сразу же изменит ее жизнь, поэтому его попросту не должно быть. Что им нужно, так это сделать несколько кадров, полностью сосредоточившись на аукционе.

— Можешь даже не надеяться, что я поставлю на тебя. Это исключено, заранее предупреждаю, — твердо сказала Рейчел, словно подводя некий итог.

— Разумеется, поставишь.

Рейчел отдернула свою руку. Она не понимала, зачем он ведет себя так надменно? Возможно, им стоит совсем исключить общение друг с другом.

Пилот улыбнулся, приглашая их на борт. Рей‑чел поднялась по трапу и на мгновение замерла. Она знала, что у Мэтта есть свой самолет, но никогда на нем не летала. Никогда не была в бухте Гэллуэй. Мэтт обычно приходил к ним в дом, или они все вместе зависали в каком‑нибудь пабе.

Но сейчас она не собиралась каким‑то образом повышать его самооценку. Окинув фешенебельный салон притворно‑равнодушным взглядом, Рейчел подошла к черному кожаному дивану и, сев в уголок, пристегнула ремень безопасности. Она слышала, как Мэтт разговаривал с пилотом, но слов не могла разобрать. Впрочем, это не имело значения. Она знала, куда они летят, знала намерения Мэтта, но это не означало, что она сдалась.

Не отводя взгляда от окна, Рейчел заметила, как в салон вошел Мэтт и сел, разумеется, на тот же диван, но все же с другой стороны. Ей пришлось собрать свою волю в кулак, чтобы не забросать его вопросами, которые ей не терпелось задать с тех пор, как он исчез из ее жизни. Ей хотелось, чтобы он сначала расслабился, чувствуя себя хозяином положения. Мэтт думал, что это он хозяин положения, и она не собиралась его в этом разубеждать. По крайней мере, пока.