Кэсси проснулась довольно поздно. Она была удивлена, что вообще смогла уснуть, учитывая события прошлой ночи, но она мгновенно отключилась, проспав без сновидений до самого утра.

Приняв душ и одевшись, она отправилась на поиски Георгоса. Кэсси нашла его в кабинете, сидящим за столом перед ноутбуком. Когда она осторожно закрыла за собой дверь, он поднял на нее взгляд, но ничего не сказал. Кэсси избегала его взгляда, сосредоточившись на бумагах, лежавших на столе. Рядом с ними она заметила стопку свежих газет с кричащими заголовками. «Король против любви», «Вынужденная помолвка расторгнута», «Настоящая любовь победила». И фотографии, сопровождавшие статьи, показывали Георгоса не в лучшем свете: на каждом изображении он выглядел суровым, в то время как Элени светилась счастьем. На одной из фотографий она смотрела на брата так, словно он ругает ее, но теперь даже Кэсси понимала, что он хотел для нее как лучше.

— Бедная Элени, затравленная старшим братом, — улыбнулся Георгос одними губами. — Какой я, оказывается, злодей.

— Ну, не знаю, — улыбнулась Кэсси. — Я бы не отказалась иметь старшего брата — защитника. Почему ты снова хмуришься? — Она взглянула на Георгоса.

— Я уже говорил, что в моем к тебе отношении нет ничего братского.

Он встал из-за стола и подошел к ней. Он ничего не делал, просто стоял слишком близко, слишком пристально изучал ее.

И ее тело тут же отреагировало: ей хотелось, чтобы он подошел еще ближе, прижал к себе.

— Это я уже поняла.

Кэсси тоже рассматривала его. Тени, залегшие под глазами Георгоса, обнажали его боль и беспокойство. Он вообще спал этой ночью? И тут Кэсси со смущением осознала, что только она вчера получила «разрядку», но не он. Она уснула, как кошка, наевшаяся сметаны, а он… Что делал он? Она поежилась, поняв, что даже не знает, возбуждало ли его то, что вчера произошло. Она получила все, но он ничего не взял взамен. Он поставил ее выше себя. Точно так же, как сейчас ставит превыше всего Элени.

— Ты отвлек от нее внимание на себя, — тихо сказала она. — Выставил себя злодеем, чтобы защитить ее.

— Так домыслы быстрее утихнут. — Он равнодушно пожал плечами.

— Но комментируют твои действия не самым приятным образом, эпитеты довольно едкие.

— Я с этим справлюсь, — сказал Георгос, хотя вынужден был признать, что на этот раз в прессе его пинали, как никогда раньше.

— Значит, они пишут, что ты был против брака.

— И они правы.

— На самом деле ты так не думаешь. Я знаю, ты хочешь, чтобы она была счастлива.

— С чего ты вдруг стала такого хорошего мнения обо мне? — Он улыбнулся краешком губ. — Наверное, хорошо спала этой ночью?

— Ты бы никогда не позволил ей выйти за Деймона, если бы не доверял ей.

Кэсси намеренно проигнорировала его замечание. Да, она действительно довольно радикально поменяла свое мнение о Георгосе, но события прошлой ночи были совершенно ни при чем.

— Разрулить ситуацию с Элени в интересах страны. — Он снова сел за стол.

— Прежде всего, это в ее собственных интересах. Она для тебя главный приоритет, не отрицай этого.

— Элени всегда была моим главным приоритетом, — сухо сказал он. — Ты просто решила этого не замечать. Кажется, я все-таки не совсем монстр, которым ты меня представляла. — Он нахмурился и повернул ноутбук к Кэсси. — Журналисты охотятся не только за мной, они все еще дежурят около твоего дома. Они уже успели взять интервью у одного из работников больницы. Тебя считают связующим звеном между Элени и Деймоном.

— Ты тоже так думал. — Она пожала плечами.

— Но это была не твоя вина. — Он устало провел рукой по волосам. — В любом случае пусть лучше винят меня, а не ее.

— Думаешь, ее станут осуждать, если узнают правду?

— Конечно, будут, ты и сама это понимаешь.

— Что плохого в том, что женщина действует в соответствии с собственными желаниями?

— Да ты в этом эксперт, — неожиданно рассмеялся Георгос.

Его замечание смутило и обидело ее. Он понятия не имел… Георгос печально посмотрел на нее, а потом в его взгляде она увидела… нежность.

— Но ведь у тебя есть желания, правда, Кэсси?

— Дурацкие. — Она потупила взгляд. — О них и говорить не стоит.

— Потому что ты не хочешь, чтобы тебя осуждали? — Он заглянул ей в глаза. — Как осуждали твою мать?

— Меня с самого детства осуждали только за то, что я ее дочь — незаконнорожденный ребенок любовницы женатого мужчины, — пренебрежительно сказала она. — Когда я начала превращаться из подростка в девушку, этот факт сделал меня желанным сексуальным объектом для каждого мужчины в моей родной деревне. Мужчины не любят, когда им говорит «нет» женщина, которую они считают шлюхой. И тогда они начинают распускать сплетни, и эта репутация прилипает к тебе намертво.

— И никто не защитил тебя? — нахмурился он.

— Кто? — изумилась Кэсси.

Мать всегда была слишком занята собой, подруги невольно завидовали ее успеху у противоположного пола, она была в полной изоляции. А когда мать заболела, то и вовсе осталась совсем одна.

— Должно быть, тебе пришлось непросто, — мрачно сказал Георгос.

— Все было не так уж плохо, я справилась. А теперь мне и вовсе наплевать, что обо мне думают и говорят. — Кэсси отмахнулась от его сочувствия, опыт давно закалил ее. — Я просто хочу жить так, как хочу.

— Это было бы справедливо, если бы ты на самом деле так делала, но ты себе такого не позволяешь. Но в одном ты права: женщину не должны судить строже, чем мужчину, за ее сексуальные желания. — Он снова посмотрел на экран, в очередном выпуске новостей говорили об Элени.

— Ты не должен это смотреть, — сказала Кэсси. Она понимала, как это может быть больно, даже если говоришь, что тебе все равно.

— Мне нужно знать, что именно они говорят, чтобы подготовить свой ответ.

— А как ты обычно отвечаешь?

— Я ничего не говорю. Мы никогда не комментируем личные проблемы в королевской семье.

— И много их было?

— За последние годы — нет, — сухо сказал он.

— Тогда зачем смотреть, если ты все равно ничего не будешь говорить? Зачем вообще об этом думать?

— Затем, что я — король и публичная личность. Я несу ответственность перед своими людьми. То, что они думают, имеет жизненно важное значение.

— Но ты живой человек. Ты не идеален и имеешь право совершать ошибки.

— Не имею, если они ранят Элени, — тихо проговорил Георгос.

— Возможно, тебе стоит публично оказать ей свою поддержку, и противники заткнутся.

— И как же мне это сделать? — Он скептически изогнул бровь.

— Докажи всему миру, что ты рад принять Деймона в семью, пригласи его родителей на ужин. Покажи, что ты пытаешься принять ситуацию и исправить ее. Откройся хоть немного.

— Открыться? — Он горько рассмеялся. — Ты же знаешь, он с родителями не ладит.

— Но остальные-то этого не знают! Они придут. Больше всего на свете они обожают подлизываться к власть имущим, — с горечью сказала она.

— Возможно, мне не придется их приглашать, — задумчиво глядя на Кэсси, проговорил Георгос. — Ведь ты уже здесь.

— Я — скандал в благородном семействе, ты не можешь использовать меня для повышения своего рейтинга.

— Наоборот, это как раз подходящая причина использовать именно тебя. Если я приму незаконнорожденную сводную сестру Деймона, я покажу свою лояльность, покажу, насколько открытым и прогрессивным может быть королевство.

На мгновение мысль о том, что Георгос может публично принять ее, признать, что проводит с ней время так, словно гордится этим, приятно ошеломила ее. Ее пульс заметно участился.

— Значит, ты собираешься позволить мне втянуть тебя в современный прогрессивный мир, ваше величество?

— Нет. Конечно нет.

— Почему? — Кэсси была явно разочарована.

— Какой смысл прятать тебя здесь от прессы, чтобы потом бросить на растерзание этим стервятникам? — Он подошел ближе, положил руки ей на плечи и улыбнулся. — Но это была неплохая идея.

— Обязательно быть таким покровительственным? — проворчала она. — Это просто прекрасная идея. Ты можешь контролировать доступ СМИ ко мне, как делал это для себя и Элени, — предложила Кэсси. Чем дальше, тем больше ей нравилась эта мысль. — Я тебя не подведу. Веришь или нет, но я умею молчать, когда это нужно, — улыбнулась она, и он привлек ее ближе к себе. — Георгос, будь серьезным. Я могу тебе помочь.

— А нужна ли мне эта помощь?

— Ты не думаешь, что это нормально — защищать не только сестру, но и самого себя? И защищать сводную сестру новоиспеченного мужа твоей сестры, которая, однако, не испытывает к тебе сестринских чувств.

Ей было приятно видеть искреннюю улыбку Георгоса, но он тут же посерьезнел.

— Ты не захочешь, чтобы люди постоянно обсуждали тебя, — покачал головой он. — Я не могу поставить тебя в такое уязвимое положение и не хочу использовать тебя таким образом.

— Ты меня совсем не слушал, — пробормотала Кэсси. — Мне наплевать, что обо мне скажут, это волнует только тебя. Давай смотреть правде в глаза, репортеры и так уже роются в моем мусоре — в буквальном смысле слова. И все потому, что мы с Деймоном родственники. Ты не можешь бесконечно прятать меня здесь, но, представив меня публике, ты сможешь унять их первоначальный интерес. А потом они сами отстанут, когда поймут, какая я скучная.

— Почему ты хочешь сделать это для меня?

— Потому что ты — мой король.

— Неужели ты ничего не хочешь взамен? — медленно проговорил он. — Я ведь могу многое для тебя сделать.

О, он был настоящим дьяволом, каждое его слово искушало ее. Но Кэсси хотела только одного: снова чувствовать то, что испытывала только с ним.

— Думаю, мне стоит остаться здесь еще на несколько дней, — сказала Кэсси, затаив дыхание. — В качестве твоей дальней родственницы, чтобы выказать общественности твое одобрение брака сестры и Деймона.

— А взамен… — Георгос пристально смотрел ей в глаза. — Что я могу сделать для вас, мисс Маррон?

Он называл ее так только тогда, когда был раздражен. Или когда почти не мог себя контролировать.

— Ты уже знаешь.

— Ты хочешь меня.

— Да, — с трудом сглотнула застрявший в горле ком Кэсси. — Научи меня. Научи всему. Я не стану от тебя ничего требовать. Мне не нужны отношения, только один миг.

— Зачем?

— Ну а как ты думаешь? — Она сердито посмотрела на Георгоса, досадуя, что он вынуждает ее рассказывать абсолютно все. — Я никогда раньше этого ни с кем не хотела. Я думала, что я… ненормальная. А я хочу быть нормальной! Возможно, если я один раз это сделаю, и мне понравится, тогда и в будущем мне может тоже понравиться… с кем-то другим.

— Подожди, — вдруг замер Георгос, — что значит — один раз? Я только помог тебе достичь оргазма. Ты хочешь сказать…

— Я девственница, Георгос, — вспыхнула Кэсси.

— Но как…

— В смысле — как?

— Тебе двадцать три, и ты…

— Что?

— Ты красивая.

— Видишь ли, размер груди и бедер никак не влияет на их способность работать как надо. Я много раз тебе говорила, что не люблю, когда меня трогают. По крайней мере, так было раньше, — пробормотала она. — Но мне понравилось то, что ты делал.

Он отпустил ее плечи и сделал шаг назад.

— Это всего лишь стечение обстоятельств, — быстро проговорила Кэсси. — Моя девственность не имеет никакого значения, не надо превращать ее в то, чем она не является.

— Как ты можешь говорить, что это не имеет значения?

— А твой первый раз много для тебя значил? — гневно спросила она и густо покраснела.

— Моя первая женщина была намного старше меня и гораздо более опытной.

— Сколько тебе было лет?

— Ты не захочешь это знать.

— Сомневаюсь, что тебе удастся меня шокировать.

— Мне было пятнадцать, ей — двадцать шесть, — неохотно признался он.

— Ты был влюблен в нее? — Кэсси не знала, как реагировать.

— Скажем так, — помялся Георгос, — я был ей чрезвычайно благодарен, она была очень щедрой учительницей.

— Ты с ней какое-то время встречался? — Она вдруг ощутила легкий укол ревности.

— Я был молодым, дерзким и ненасытным. У меня было много женщин, когда я был юношей.

— Значит, ты плейбой? — Глаза Кэсси расширились от удивления, и Георгос рассмеялся.

— Можно сказать и так.

— Но ты ни с кем не встречался официально. Кэсси нахмурилась. В СМИ никогда не было и намека на личную жизнь короля. Интересно, у него все еще много женщин? Ну конечно, а как же иначе? Но как он встречается с женщинами, если никто об этом ничего не знает?

— Иногда встречаюсь. В обстановке строгой секретности.

Она с недоверием посмотрела на Георгоса.

— И как долго длятся ваши отношения? Ты что-нибудь чувствуешь к этим женщинам?

— Я доверяю им настолько, насколько вообще могу кому-то доверять.

— Насколько я тебя успела узнать — это не слишком-то много.

И доверие — не то же самое, что чувства. Но Георгос ей так и не ответил.

— Почему? — тихо спросила она. — Что за женщина тебя обидела?

— Я не могу просто с кем-то встречаться или даже просто знакомиться так, чтобы не попасть под прицелы фотокамер. К тому же я считаю, что для доверия необходимо время и пространство, — сказал он.

Замечание было справедливым, но ведь он не пытался построить с кем-то отношения. И Кэсси понимала почему: для него превыше всего был долг.

— Чувства не имеют значения, верно? — догадалась она. — Потому что когда-нибудь ты согласишься на договорной брак с принцессой какой-нибудь захолустной европейской страны.

— Да, — честно ответил Георгос, глядя ей в глаза, но Кэсси чувствовала, как он напряжен. — Тебе не кажется, что в будущем будет довольно неловко, если у нас сейчас завяжется роман?

— Каким образом?

— Например, на семейных мероприятиях.

— Какие семейные мероприятия? — засмеялась она. — Меня вряд ли можно назвать членом семьи. Я не собираюсь посещать дворец ради рождественского ужина.

— А что ты делаешь на Рождество?

— Работаю. — Она пожала плечами.

— Кто бы сомневался, ангел милосердия.

— Никакой я не ангел! Я обычный человек, такой же, как ты.

— Но мы оба знаем, что я лучше большинства, — поддразнил он. — Иначе зачем ты просишь меня научить тебя искусству плотских наслаждений.

— Не дразни меня.

— Тогда скажи мне абсолютно честно, — вдруг посерьезнел Георгос, — почему ты считаешь, что из этой затеи что-то получится? Ты не боишься, что тебе будет больно, когда все закончится?

— Ты не сможешь причинить мне боль. Все это будет лишь на то время, что я живу здесь, а потом все закончится. Я не буду ждать тебя месяцами или даже годами. Наша связь не продлится долго, чтобы никто о ней случайно не узнал, я понимаю, что ты не можешь так рисковать. Ты не можешь встречаться со мной, не можешь любить меня. Я в полной безопасности, потому что так сложились обстоятельства, которые от нас не зависят.

Кэсси прекрасно знала, что у них не может быть ничего общего, только удивительный чувственный опыт, который ей предстоит для себя открыть.

— И ты не станешь в меня влюбляться?

— Я не пробуду с тобой достаточно долго, чтобы влюбиться.

— Ты считаешь, что это зависит от времени? Разве не бывает любви с первого взгляда?

— Конечно нет! — отрезала она. — Вожделение, страсть — да, но любви нужно время.

— Я рад, что ты только что развеяла все мои сомнения.

Кэсси покраснела. Она совершенно не собиралась влюбляться в короля, она просто хотела стать «нормальной», чувствовать то, что чувствуют все остальные люди. Возможно, если ей понравится секс с Георгосом, то когда-нибудь ей может снова этого захотеться с кем-то другим.

— Не стану лгать, я действительно хочу тебя. Возможно, потому, что это чертовски неуместно и несвоевременно. Но главным образом потому, что ты так невероятно красива. И да, я хотел спровоцировать тебя, чтобы ты сама пришла ко мне.

— Тогда чего ты ждешь?

— Ты думаешь, я прямо сию секунду потащу тебя в спальню? — слегка опешил Георгос.

— А почему нет? — пожала плечами Кэсси. Она и так слишком долго ждала — всю свою жизнь.

— Если уж ты мне доверяешь, доверься настолько, чтобы позволить мне все сделать по-своему, — мягко попросил он. — Дай мне немного времени на подготовку, и ты не пожалеешь, обещаю. И самое меньшее, что ты сейчас можешь сделать, — это позавтракать. Пойдем.

Он взял Кэсси за руку и повел ее в небольшое патио, где для них уже был накрыт стол. На серебряном подносе были свежие фрукты и выпечка. Георгос помог ей сесть за стол и сам устроился напротив.

— Давай начнем с этого. — Он протянул ей руку, и Кэсси вложила свои пальцы в его ладонь. Казалось бы, прикосновение было совершенно невинным, и все же она не могла оторвать взгляд от его зеленых глаз.

— Это так…

— Интимно, — договорил за нее Георгос. — А дальше будет еще интимнее. Не пытайся говорить самой себе, что это не так. Поэтому мы не будет торопиться и начнем с простых легких прикосновений.

— Мне не двенадцать лет, Георгос, — вдруг рассердилась она.

— И слава богу! — рассмеялся он. — Поплавай, возьми в библиотеке какую-нибудь книжку, а мне пора ехать на встречу, я не могу на нее опоздать. Вечером мы поужинаем здесь.

— Не нужно этой романтики, Георгос. В этом нет ничего особенного.

— По своему опыту могу сказать: это может быть особенным. Тем более в первый раз.

Георгос попросил своего водителя ехать помедленнее, чтобы подготовиться к предстоящей встрече, но никак не мог перестать думать о Кэс-си. Он много лет не доверял ни одной женщине, не приводил в свой дом. С этой целью он использовал частный дом в черте города, где и проходили его тайные свидания.

Но приводить туда Кэсси у него не было ни малейшего желания. Но ведь Кэсси не была похожа ни на одну из его женщин. И она смотрела на него так, что он практически потерял голову. Умом он понимал, что не должен к ней прикасаться, что ей вовсе не обязательно жить в его доме, чтобы быть в безопасности. И все же он хотел, чтобы она была рядом. Он так устал от постоянного чувства вины и обязательств, которые будут с ним до конца дней. Ему просто хотелось почувствовать себя обычным человеком, каким он ощущал себя рядом с Кэсси.

Вранье. Она заставила его почувствовать себя богом. А точнее, эгоистичным, алчным дьяволом. Он хотел большего, чем заслуживал. Но разве не мог он получить это хотя бы раз в жизни? На протяжении десяти лет он был прекрасным королем, покорно и достойно несущим возложенные на него обязательства. Он не переступал линию сдержанности и самоконтроля много лет.

До тех пор, как встретил Кэсси. Не прошло и двух минут с их встречи, как он перешел грань сначала просто неуместного, а затем и вовсе возмутительного. Разумеется, он не должен был соглашаться на ее просьбу, но тогда всю оставшуюся жизнь он провел бы в размышлениях «а что, если?». У него и без того было достаточно сожалений. И Георгос действительно хотел помочь ей, научить получать чувственное удовольствие от близости. Ее честность и смелость в том, чего она просила, лишь воспламеняли его.

Он снова попытался сосредоточиться на предстоящей встрече, он должен был доказать самому себе, что у него все под контролем. Георгос уже жалел, что не поддался искушению овладеть ею в тот же миг, но он должен был дать Кэсси время и пространство, чтобы передумать.

Он вернулся домой, когда уже стемнело, почти довольный тем, как прошла встреча. Раз он мог сосредоточиться на делах, значит, и вся ситуация с Кэсси под контролем. Но как только он вошел в свои покои, то понял, что ошибался. Кэсси лежала на диване с книгой в руках, такая манящая, такая красивая, с дразнящей, обезоруживающей улыбкой на губах.

— Как все прошло? — спросила она.

На мгновение Георгос растерялся, не понимая, что она имеет в виду. Она спрашивает его о встрече?

— Хорошо, — неловко ответил он.

— Тебя там изрядно потрепали?

Она действительно хотела знать. Никто раньше не интересовался тем, как прошел его день. Сестра всегда была на каких-то занятиях, помощники выполняли его поручения, а сам он всегда был занят подготовкой к следующим встречам, совещаниям и событиям. Он провел рукой по волосам, поняв, что Кэсси все еще ждет от него ответа.

— Потрепали? — Он покачал головой. — Они бы не посмели высказать это мне в лицо. Большинство из присутствовавших на сегодняшней встрече прекрасно умеют держать язык за зубами.

Никто и никогда не ожидал его возвращения домой, чтобы спросить, как прошел его день. И сейчас искренняя забота Кэсси тронула его. Он никогда никого об этом не просил, но почему бы ему не насладиться этим моментом хотя бы раз в жизни?

— Потому что они тебя боятся? — спросила она.

— Надеюсь, что нет. Просто они знают, что спорить со мной бесполезно. У нас полно дел и совершенно нет времени на такую ерунду.

— Значит, вы просто продолжаете работать по заранее начертанному графику?

— Да, потому что этот график крайне важен.

— Отдых — это тоже важно. По-моему, сейчас самое время взять передышку.

— Как прошел твой день? — Георгосу пришлось откашляться, прежде чем задать этот вопрос. Неужели он настолько неумелый в простом социальном общении?

— Хорошо, — улыбнулась она, но ему этого было недостаточно, он хотел знать о ней все.

— Чем занималась?

— Поплавала в бассейне, совершила набег на библиотеку, посмотрела кино.

— Кино? — Он сел на диван рядом с ней и снял галстук. — И какие фильмы тебе нравятся?

— Приключения.

— А теперь ты хочешь начать свое собственное приключение?

— Ты и так заставил меня слишком долго ждать, — прошептала она, наклонившись к Георгосу. — За руки мы уже держались, я готова к следующему шагу.

— А если я не готов? — Он взял ее ладонь в свою руку и почувствовал, как тут же напряглись мышцы от мощного электрического разряда между ними.

— Зачем тебе это? У нас ведь не так много времени.

— И ты хочешь использовать его по максимуму?

— А ты — нет?

Она его просто убивала! Она была такой страстной, такой жаждущей и в то же время совершенно неопытной… Георгос протянул руку, чтобы снять резинку с ее волос, и начал расплетать косу, освобождая гладкие темные локоны.

— Тогда я должен подготовить тебя. Сегодня вечером мы не пойдем до конца.

— Почему?

— Потому что есть и другие способы получить удовольствие. — Он провел ладонями по ее рукам и почувствовал, как по ним прошла легкая дрожь. — Позволь мне показать тебе, что я имею в виду.

Георгос пытался не торопиться, пытался быть нежным, но запах ее кожи просто сводил его с ума. Когда он наконец отбросил в сторону ее трусики, то увидел в глазах Кэсси смущение, настороженность и решимость. И доверие. Он опустился перед ней на колени, снова напомнив себе, что должен помочь ей победить свое инстинктивное сопротивление.

— Я не сделаю тебе больно, — тихо сказал он. — Позволь мне сделать то, что я хочу.

Кэсси судорожно вздохнула и медленно раздвинула ноги. Георгос осторожно провел языком по ее возбужденному клитору и почувствовал, как она напряглась, сдерживая срывающийся с губ крик.

— Никто, кроме меня, тебя не услышит. Не сдерживай себя.

Георгос продолжал ласкать ее языком и губами, чувствуя, как наслаждение наполняет каждую клеточку тела Кэсси. Блаженная улыбка появилась на ее губах, она задрожала и вскрикнула, балансируя на волнах наслаждения. Немного отдышавшись, она посмотрела на Георгоса.

— А как же ты? — Она помолчала, понимая, что он не получил того же высвобождения, что и она. — Твои партнерши… они делали то же самое для тебя?

— Я не жду этого от тебя.

Это внезапно обидело Кэсси. Она не хотела, чтобы он относился к ней по-другому, нежели к другим своим женщинам.

— А что, если я этого хочу? — Она прямо взглянула ему в глаза, но Георгос покачал головой. — Считай это частью моего исследования собственных потребностей. Я хочу понять, как это действует на тебя. Я не хочу, чтобы ты приносил себя в жертву ради меня! — вдруг разозлилась Кэсси. — Как будто делая все для моего удовольствия, ты ощущаешь себя лучшим человеком, чем ты есть на самом деле. Какой молодец: помог несчастной фригидной девушке достичь оргазма!

Я хочу, чтобы ты тоже хотел меня, хочу, чтобы испытал такое же удовольствие, как и я.

— Кэсси…

— Мне нечего терять, я точно знаю, чего хочу. Если ты не хочешь того же самого — уходи.

Георгос двигался так стремительно, что Кэсси не успела опомниться. Он резко подался вперед и крепко прижался своими бедрами к ее так, что она животом ощутила его эрекцию.

— Ты все еще считаешь, что я не хочу тебя?

Она обвила ногами его бедра, когда он отстранился. Кэсси соскользнула с дивана, оказавшись перед ним на коленях. Она услышала, как Георгос выругался сквозь зубы, и посмотрела на него.

— Научи меня, — сказала она. — Что мне сделать, чтобы доставить тебе удовольствие?

— Поцелуй меня, — пробормотал он. — Прикоснись ко мне.

Непослушными пальцами Кэсси начала расстегивать молнию его брюк. Она услышала, как он глухо застонал.

— Просто прикоснись ко мне.

Кэсси облизнула пересохшие губы и осторожно прикоснулась к его напряженной плоти. Она начала увереннее двигать пальцами, почувствовав его ответ. Кэсси наклонилась и коснулась пениса губами. Неужели это она заставила этого сильного мужчину дрожать? Она начала ласкать его губами и языком, инстинктивно действуя все увереннее.

— Кэсси, стоп. — Он крепко сжал пальцами ее плечи и отстранил от себя. — Стоп.

— Почему? — не поняла Кэсси. Она хотела продолжить, потому что ей это тоже понравилось. — Я сделала что-то не так?

— Нет. — Он покачал головой и судорожно выдохнул.

— Но ты не…

— Не в этот раз.

— Но я хочу…

— Кэсси, я понимаю, что ты этого хочешь, и это будет. Но у меня тоже есть желания. Я хочу быть в тебе, когда это произойдет.

— Хорошо, — кивнула Кэсси. Она тоже этого хотела. — Тогда почему ты остановился?

— Я уже говорил тебе — не сегодня. На данный момент этого достаточно.

— Нет, недостаточно. Я не стану ни о чем жалеть. Я хочу тебя, по-настоящему хочу.

— Не сегодня, Кэсси.

— Ты считаешь, что я передумаю? — Она резко встала.

Он тоже встал и взял ее за руку.

— Я даю тебе шанс передумать. Последний шанс.

— Хватит защищать меня!

— Может, я себя защищаю?

Кэсси покачала головой. На этот раз она простит его, но только потому, что должна узнать то, что получит от него в конце концов. Она видела, что Георгосу нелегко. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, словно он уже жалел о том, что она его послушалась. Кэсси вдруг подошла к нему и поцеловала так, как он ее учил: со всей страстью, почти агрессивно, пока не почувствовала, как ослабло его напряжение. Он отпрянул от нее с едва слышимым вздохом.

— Иди спать, Кэсси. И закрой чертову дверь.

— А если нет, — проговорила она в ответ, — привяжешь меня к кровати?

Он отомстил ей ровно так, как она и хотела, — поцеловал ее так, что она начала таять в его сильных руках.

— Ложись спать, Кэсси, — прошептал он, выпуская ее. — Немедленно.

— Почему тебе обязательно нужно все контролировать? Ты же знаешь, я не представляю для тебя ни малейшей угрозы.