Кассиани Маррон была для него абсолютной угрозой! Ему было необходимо доказать себе, что контроль над ситуацией еще не потерян. И все же ночь он провел без сна, фантазируя об этой женщине.

То, о чем она его просила, было очень личным, это была привилегия, которой он не хотел злоупотреблять. В то же время он хотел это сделать для нее, помочь ей, словно это могло отчасти искупить вину, которую он много лет испытывал.

Тщеславный ублюдок! Как будто он делал ей одолжение. Он хотел Кэсси для себя. Черт, да он практически похитил ее из больницы, чтобы привезти сюда. Именно он подтолкнул ее к тому, чтобы она хотела его. Георгос полагал, что, взглянув на происходящее в безжалостном дневном свете, Кэсси может передумать, и теперь, лежа в своей постели без сна, он страдал от мук вожделения. И это было наименьшим наказанием, которое он мог понести.

* * *

Кэсси снова проснулась поздно, но она совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Она никак не могла понять, почему Георгос не может отбросить осторожность и начать ей хоть немного доверять.

Кэсси надела простое белое бикини и пошла по коридору в сторону бассейна и вот тогда обнаружила, что Георгос тоже здесь. Он рассекал воду бассейна мощными гребками, и, насколько могла видеть Кэсси, плавал он абсолютно голым. Ее тут же бросило в жар.

— Ты сегодня не работаешь?

— Стараюсь сохранять хладнокровие.

— Плохо спал? — невинно поинтересовалась она.

— Поплаваешь со мной?

Кэсси покачала головой, она боялась, что, если сделает хоть шаг, у нее подкосятся колени.

— Ну, тогда я к тебе присоединюсь.

Георгос подплыл к краю бассейна, и, подтянувшись на руках, выбрался на бортик. Как Кэсси и подозревала, он был полностью обнажен. И возбужден. Кэсси не могла говорить и не могла оторвать взгляд от мужественной красоты его мускулистого тела. Волна желания, накрывшая ее, была настолько сильной, что она задрожала. Он стоял перед ней, совершенно не стесняясь своей наготы, и с весельем наблюдал за ее реакцией.

— Я тебя пугаю?

— Пугаешь — не совсем подходяще слово, — охрипшим голосом проговорила она.

— А какое подходящее?

— Приводишь в трепет.

Кэсси стояла, прислонившись к стене, и смотрела, как он оборачивает вокруг бедер полотенце. А потом он вдруг стремительно подошел к ней и поцеловал, разжигая внутри ее пламя. Она была готова, и он это знал.

Георгос отодвинул чашечку бикини, чтобы обхватить ладонью ее высокую грудь. Другая рука опустилась ниже, скользнув под трусики. Кэсси тихонько ахнула, когда его пальцы оказались у нее на клиторе.

Георгос все быстрее и глубже ласкал ее пальцами. Кэсси почти обезумела от охвативших ее ощущений. Она застонала, чувствуя приближение кульминации, ей хотелось большего, хотелось чувствовать его внутри себя. Она громко вскрикнула, когда мир распался на миллионы цветных осколков.

— Сколько еще раз ты собираешься заставить меня потерять контроль, прежде чем я получу то, чего хочу? — прошептала она.

— Десятки раз, сотни, — пробормотал он ей на ухо, крепко прижимая к себе. — Ты больше не сопротивляешься ощущениям, ты принимаешь их. Ты уже почти не боишься.

— Я совсем не боюсь.

— Значит, ты почти готова.

— Я готова уже сейчас.

— Предвкушение сделает процесс еще лучше, — улыбнулся он и отступил.

— Но…

— Я нашел для нас подходящее мероприятие, чтобы ты на нем могла меня сопровождать.

— Мероприятие? — в ужасе отпрянула Кэсси. — Сегодня?

— Сегодня к тебе приедет персональный стилист. Она привезет несколько нарядов на выбор, сделает тебе прическу и макияж. Поиграешь в Золушку, хоть и с небольшим опозданием.

Кэсси покраснела от злости. Когда она говорила Георгосу про новый гардероб, она вовсе не это имела в виду. Ей просто хотелось его позлить!

— Конечно, ты можешь надеть свою больничную форму или вчерашние джинсы. — Он пожал плечами, видя ее внутренний протест. — Но в прессе обсудят каждую деталь твоего наряда, включая его цену.

— Всем наплевать, что будет на мне надето. Я всего лишь сводная сестра Деймона.

— Их интересует любая женщина, находящаяся хотя бы в пяти футах от меня, — сказал он, демонстрируя врожденное высокомерие.

Кэсси закатила глаза.

— Потому что на самом деле их интересуешь только ты?

— Думаю, ты сильно удивишься, когда поймешь, насколько сильно их интересуешь именно ты. Восхищаться необыкновенной красотой — человеческая натура, — сказал он, когда Кэсси покачала головой. — Ты знаешь, что привлекаешь внимание как мужчин, так и женщин, и молодых, и старых. Не важно, что на тебе надето, — они будут смотреть на тебя.

— Они будут воспринимать меня только как сексуальный объект, — пробормотала она.

— Поначалу все тебя так воспринимают. Вот почему ты так усердно работаешь: чтобы доказать, что это еще не все, чем ты обладаешь.

Его проницательность удивила ее, и она вдруг поняла, что Георгос и сам такой же.

— Ты тоже так делаешь, — медленно проговорила она. — Усердно работаешь, чтобы доказать, что ты хороший король.

— Мне приходится доказывать миру куда больше, чем тебе, и по гораздо более низменным причинам, чем привлекательная внешность.

Меня рассматривают как сексуальный объект с самого рождения из-за власти, денег, титула. Но я игнорирую это. И ты тоже сможешь.

— Тем не менее ты хочешь, чтобы я нарядилась для публики.

— Я хочу, чтобы тебе было комфортно. И для этого необязательно надевать дизайнерское платье и наносить тонну косметики, если ты не хочешь. Мне не важно, что будет на тебе надето, — в любом случае сегодня ночью ты окажешься в моей постели абсолютно обнаженной.

— Неправда, для тебя очень важна внешняя атрибутика. Тебе важно, что о тебе подумают.

— Ты так считаешь?

— Я это знаю. Ты все делал правильно, идеально больше десяти лет.

— Не все правильно. И уж точно не все идеально. — Он покачал головой.

— Разве? Что ты должен доказать и кому? Каковы эти низменные причины?

— Они слишком ужасны, чтобы о них говорить.

— Я тебе не верю.

— Почему? Разве я когда-нибудь тебе лгал? — тихо повторил он. — Не спрашивай меня больше.

— Почему ты считаешь, что не можешь мне доверять?

— Я никому не доверяю, не принимай это на свой счет. Я не доверял даже собственной сестре, тем самым оттолкнув ее.

— Это не так, она знает, что ты любишь ее, именно поэтому так боялась подвести тебя. Ты доказал, что доверяешь ей, оказав свою всестороннюю поддержку. Так почему ты не можешь довериться мне? Почему хочешь помочь мне, но не позволяешь сделать то же самое для тебя?

— А почему ты вообще думаешь, что можешь мне помочь?

Кэсси отпрянула, словно от удара. Да, он умеет поставить на место. Действительно, кем она себя возомнила?

— Конечно, прости, я идиотка.

— Кэсси, — мягко сказал он. — То, что я здесь, с тобой, — это с моей стороны знак огромного доверия. Но наша физическая близость не означает, что я готов открыть перед тобой свои душевные муки из прошлого.

— Значит, предпочитаешь закрыться и действовать дальше согласно своему плану?

— Да.

— И лишить меня девственности — один из пунктов.

— Да. Но ведь именно ты предложила эту сделку, Кэсси. — Он пожал плечами. — Тебе нужно переодеться, прежде чем мы отправимся на торжественное открытие скульптуры. У тебя есть два часа до того, как ты предстанешь перед публикой в качестве нового дополнения к королевской семье.

— Точнее, в качестве бедной родственницы, — пробормотала она.

— Встретимся в библиотеке через десять минут, я познакомлю тебя со стилистом.

Кэсси убежала в свою комнату, наскоро приняла прохладный душ и оделась в джинсы и футболку, затолкав свою гордыню куда подальше. Всю свою жизнь она намеренно пряталась от мужских взглядов, но сегодня… сегодня ей хотелось, чтобы Георгос заметил ее.

Когда пятнадцать минут спустя Кэсси вошла в библиотеку, Георгос и стилист уже ждали ее.

— Знакомься, это Тея, — отстраненно-холодно сказал Георгос. — Она поможет тебе с нарядом, прической и макияжем.

— Надеюсь, вы настоящая волшебница, — заставила себя улыбнуться Кэсси, пораженная холодностью Георгоса. — Мне действительно нужна ваша помощь, особенно с волосами.

— Никаких стрижек, — отрезал Георгос.

— Хорошо, — сухо сказала Кэсси. — Может, мы переместимся с Теей в другое место, чтобы не беспокоить вас?

Георгос посмотрел на нее, и Кэсси смело встретила его холодный взгляд. Молчание явно затягивалось, и Георгос кивнул. Кэсси стиснула зубы от злости: он был просто невыносимо высокомерен!

Тея провела Кэсси в комнату, в которой стояли кронштейны с одеждой и чемоданы с косметикой. На какой-то миг она засомневалась в том, что это удачная идея, но потом вспомнила свою решимость поразить Георгоса и полностью доверилась стилисту.

Два часа спустя она шла по коридору в сторону библиотеки с неистово стучащим от волнения сердцем. Георгос стоял у окна к ней спиной.

— Георгос…

Он обернулся и молча смотрел на нее. В какой-то миг ей захотелось развернуться и убежать прочь со всех ног, но она словно приросла к месту.

— Мисс Маррон. — Он подошел к ней вплотную. — Вы выглядите…

Кэсси ждала продолжения, но он так и не закончил. Волна удовлетворения прокатилась по ее спине.

— Кажется, я заставила вас потерять дар речи, ваше величество?

Георгос продолжал молчать, стоя прямо перед ней, слишком близко, чтобы она могла сохранять хладнокровие.

— Правда, ты и без того не слишком разговорчив, — сказала Кэсси.

— Разве?

— Ничего не значащая болтовня не в счет. Я говорю о тех барьерах, которые ты не хочешь опустить.

— Ты снова об этом? Зачем тебе это знать? — тихо спросил он. — Ты физиотерапевт, а не психиатр. А я — не твой пациент.

— Ты хочешь интимности без близости?

— Я просто хочу тебя.

Кэсси молча пожала плечами. В конце концов, какая разница?

— Покружись, — попросил он. — Я хочу как следует тебя рассмотреть.

— Конечно, король Георгос, — поклонилась она и медленно повернулась вокруг своей оси. — Ну что, я достаточно хороша для того, чтобы появиться на людях в твоем обществе?

— Сирена, — хриплым голосом проговорил он. — Тебе понравилось. И тебе понравилась моя реакция на результат. Все будут смотреть, — предупредил он, — ты уверена, что готова к этому?

— На меня все равно станут смотреть, когда я выйду из подполья. — Она пожала плечами. — По крайней мере, в твоем присутствии все любопытствующие будут сохранять дистанцию.

— О нас могут пойти слухи, но я с этим справлюсь.

— И каким образом?

— Сделаю отвлекающий маневр. Я не позволю им тебя преследовать.

— Они все равно будут это делать, по крайней мере какое-то время, — усмехнулась она. — Не важно, что на мне надето, я не принадлежу к высшему обществу. Они будут говорить о моей матери…

— И что они скажут?

— Что она двадцать лет была любовницей Джона Гейла. Бесстыдная соблазнительница, которой так и не удалось увести его из семьи.

— Почему она так долго его ждала?

— Потому что была слабой. — Она грустно пожала плечами. — Ты бы видел ее, когда он собирался прийти: она танцевала, наряжалась для него. А он приходил, говорил мне пару слов и уединялся с мамой в спальне. Между ними никогда не было настоящих отношений. Она все ждала его, верила, но никогда не двигалась вперед, она всегда принимала его, несмотря ни на что.

— Ты сердишься на нее?

— За то, что она никогда не боролась. Даже заболев, она не стала бороться.

— Значит, ты будешь бороться за то, что хочешь?

— Я уже это делаю: и в работе, и с тобой, и в этом предстоящем выходе в свет.

— Вот и молодец, — сказал он, отводя взгляд. — Надеюсь, они не станут копать так глубоко. В наши дни быть незаконнорожденным ребенком — не такая уж редкость.

Для обычных людей — возможно, но не для особ королевской крови, как Элени и Георгос.

— Тем не менее времена и нравы изменились не настолько, чтобы король связался с простолюдинкой, — улыбнулась она. — Ты все еще должен найти себе подходящую принцессу.

— Некоторые вещи нельзя изменить. — Он пожал плечами.

— И ты не хочешь их менять, — мягко сказала Кэсси. — Ты сохранил все то, что было при твоем отце.

— Потому что важно чтить своих предков, — напрягшись, сказал Георгос, и Кэсси поняла, что задела больную тему.

— Ты, должно быть, очень любил его, — тихо проговорила она после небольшой паузы.

— Жаль только, я не сказал ему это, пока он был жив.

— Сколько тебе было лет, когда он…

— Семнадцать. Мне было семнадцать лет, — сухо сказал он и отвернулся от Кэсси. — Нам пора идти.

Георгос давно не допускал такой серьезной ошибки, позволив себе отвлечься на что-то личное. Неужели он действительно думал, что сможет получить удовольствие, выполняя свои обязанности? О чем он только думал?

Привести с собой Кэсси было колоссальной ошибкой, потому что он не мог ни на чем сосредоточиться, только смотрел на нее. В своем простом белом платье она была воплощением чувственности, ее волосы были распущены, на лице — минимум макияжа, но ее кожа словно сияла изнутри. Все, чего он хотел, — поцеловать ее. Ему не стоило слишком зацикливаться на традиционном значении цвета ее платья, и все же он как никогда остро осознавал ее наивность и неопытность. Он не мог не думать о том, что, кроме него, ее не касался ни один мужчина.

Ему хотелось скорее вернуться домой и остаться наедине с Кэсси. Все это зашло слишком далеко, он слишком долго ждал. Он просто хочет ее, прямо сейчас. Слава богу, это публичное выступление будет достаточно коротким: он просто скажет несколько слов, опустит занавес со скульптуры, улыбнется и уедет.

Ему придется приложить немало усилий, чтобы справиться с собственным телом и эмоциями. Он мучительно остро осознавал присутствие Кэсси рядом с ним. Она молча шла рядом, явно стесняясь. Георгос прекрасно видел, как реагируют на нее люди, слышал восхищенный шепот в адрес своей прекрасной спутницы.

Он не должен был ее приводить сюда, не должен был использовать таким образом. Георгосу хотелось взять ее за руку, чтобы защитить от этого назойливого интереса, но он не имел права делать это.

Он едва мог сосредоточиться на краткой речи, которую подготовил, все его внимание было приковано к Кэсси. В конце концов, он был вынужден представить ее прессе и всему миру.

— Мисс Маррон нужно немного свободного пространства от прессы, которая в настоящее время несет дежурство около ее дома, — произнес Георгос сквозь зубы, давая понять, что он крайне недоволен таким положением вещей. — Вот почему она станет моей гостьей на несколько дней. Она — частное лицо и не должна подвергаться преследованиям прессы. Разумеется, она очень рада за своего брата и принцессу Элени, но я настаиваю на том, чтобы вы уважали ее частную жизнь. Мы приветствуем всех родственников Деймона в нашей семье. Любые вопросы должны быть адресованы мне.

— Где принц Ксандер? — спросил один из журналистов.

— Он уехал домой, как настоящий джентльмен. Считаю своим долгом признать, что вся вина за прошлые страдания принцессы лежит исключительно на мне. Но принцесса Элени простила меня, за что я ей крайне благодарен.

— Где сейчас принцесса? И когда мы познакомимся с Деймоном?

— Они уехали, чтобы наедине провести какое-то время. Возможно, я не всегда это показываю, но даже я понимаю, что они влюблены.

У Георгоса внезапно пересохло горло, он взглянул на Кэсси и увидел ее одобрительную нежную улыбку. Он заставил себя снова посмотреть на публику и продолжить.

— Правильно это или нет, но я всегда пытался защитить свою сестру, и я очень рад, что она нашла свое счастье. Это… — Он неловко откашлялся, стараясь скрыть свое смущение. Он вовсе не собирался открывать правду всему миру. — Это все, чего я когда-либо для нее хотел.

На мгновение на площади воцарилась тишина, а потом она взорвалась оглушительными аплодисментами и одобрительными возгласами. Кэсси была тронута его искренним признанием точно так же, как и все остальные. Следующая часть визита прошла довольно спокойно, хотя Кэсси было непривычно, что так много людей оценивающе смотрят на нее. Но ей было все равно, она лишь хотела быть уверенной, что все эти люди поддерживают своего короля.

Один из помощников Георгоса проводил ее до машины, а потом и сам король сел рядом с ней. Он сидел молча, неулыбчивый и неподвижный, и смотрел в окно. Она не могла понять, почему он в дурном настроении, но спросить не осмелилась.

Ее сердце бешено стучало. А вдруг он передумал?

Кэсси вошла в летнюю резиденцию вслед за Георгосом. Едва они оказались одни, она решилась нарушить гнетущую тишину.

— Ты всех просто очаровал и совершенно обезоружил. Они полностью на твоей стороне.

— Я сказал слишком много.

— Нет, — удивилась Кэсси — наоборот, он почти ничего не говорил. — Ты был честен с ними. Ты чувствуешь себя уязвимым? — догадалась она. Георгос угрюмо молчал и смотрел на нее тяжелым взглядом. — Все иногда чувствуют себя уязвимыми.

— Я король, — мрачно сказал он. — Я не должен…

— Но тебе все еще дозволено быть человеком. Что плохого в том, чтобы иногда проявлять эмоции? Это делает тебя ближе к людям.

— Мне это не нужно. Я просто должен исполнять свой долг. Моя работа — это и есть моя жизнь.

— Зачем приносить себя в жертву, Георгос? Какие грехи ты пытаешься искупить?

— Остановись, Кэсси, — с неожиданной злостью сказал он и шагнул к ней.