Каджин Саварос стоял в узкой щели под опорой где-то на нижних уровнях облакоскреба на продольной оси рынка «Плафтекаль» и всматривался в толпу внизу. По правде сказать, он не был уверен, на каком он уровне. Он только знал, что там было темно, зловонно, и никто никого не знал.

Из-за этого последнего качества — если можно было сказать, что у рынка «Плафтекаль» имеются «качества» — Кадж и отыскал его. А еще здесь он легко сможет отсидеться. Или, по крайней мере, это было легко до его чудесного побега от инквизитора днем раньше.

Он содрогнулся от воспоминаний о том, как он взвешивал резь в своем пустом животе против риска, что где-нибудь в этой толпе неизвестных вполне мог бы оказаться кто-то осторожный, кто-то подозрительный, кто мог бы знать его приметы и быть достаточно погруженным в Силу, чтобы ощутить его присутствие. Он был голоден — совсем как сейчас — и клянчил еду на нескольких уровнях растянутого, многоярусного рынка. Инквизитор увидел, что он выпросил у уличного продавца целый вертел чудесных копченостей, и загнал его в угол прежде, чем он успел расправиться хотя бы с половиной.

Несмотря на страх, при мысли о мясе у него потекли слюнки. Надо срочно поесть, но…

Кадж поглядел вверх и вниз на переполненный базар. Тень и свет танцевали в мутных клубах дыма, поднимающихся от котлов и жаровен; киоски пестрели разноцветными огнями, что соблазнительно мерцали и мигали, зазывая потенциальных клиентов, которые переполняли проходы. Не было никаких признаков инквизитора или кого-то вроде — они взяли себе за правило оставаться неизвестными.

Казалось бы, что такое неустойчивое число разумных существ — людей и иных, что населяли планету-город, предоставит более чем достаточную защиту для человека, который всю жизнь искал анонимности. Корускант — Кадж раздраженно покачал головой, опять напоминая себе, что недавно переименованный экуменополис надо называть Имперским Центром и мысленно, и вслух, — Имперский Центр служил домом буквально триллионам существ со всех концов галактики, и найти среди них одного-единственного не легче, чем одну-единственную песчинку на Татуине, Бакка и других пустынных мирах, вместе взятых. Скрывшись среди множества, он был в безопасности — пока не использовал Силу.

Что было не труднее, чем, скажем, питаться добела раскаленной лавой.

Когда он некоторое время активно не использовал Силу, но вместо этого просто сдерживал ее внутри себя, она пылала — словно в груди у него был огромный костер. Ему было трудно дышать, еще труднее — сидеть неподвижно. В результате у него поднималась температура; после нескольких дней Кадж потел и трясся в лихорадке. Если так будет продолжаться еще немного — скажем, неделю или около того… ну ладно, однажды так уже было. Когда он проснулся в середине ночи, он почувствовал сначала благословенное облегчение — сменившееся леденящим сердце страхом.

Кровать в дешевом квартироблоке, который он снял на ночь, была вся пропитана потом, а на дальней стене образовался круг шириной в метр, где краска оказалась обуглена.

После этого Кадж старался «давать себе спуск» всякий раз, когда ощущал, что сила выходит из-под контроля. Он концентрировался на легком телекинезе, передвигая куски еды или другие предметы, получая таким образом достаточно облегчения для израсходованного усилия. До сих пор это работало — но он все еще дрожал от страха каждый раз, когда приходилось так делать, — вдруг его ощутит один из этих зловещих инквизиторов.

Пристальный взгляд Каджа вернулся к киоску примерно в двадцати метрах от него, где несколько покупателей торговались с продавцом по поводу товара — по большей части незаконного. На трех сторонах киоска стояли корзины с продуктами, а сзади он был открыт. Неудачно, но у соседнего киоска имелся матерчатый тент, один угол которого почти что уткнулся в заднюю часть продуктового киоска.

Как обычно, сочтя прямолинейные методы слишком опасными, Кадж выбрал другой подход. Он натянул на лицо капюшон плаща и скользнул в толпу. Вокруг него клубилась пестрая смесь энергий, ароматов и зловония; он случайно врезался в какую-то женщину и сжался от ее сурового взгляда. Он поглубже спрятал гнев, который, казалось, выползал на поверхность его ума, когда его теснили многочисленные толпы народа, занятые собственными делами. Уж в этом он не отличался от любого из существ здесь.

Но он отличался в другом.

Он добрался до уровня с тентом и боком вынырнул из потока движения, пробиваясь к дальнему концу киоска. Там было еще темнее, чем в затененной галерее, и он воспользовался этим, чтобы проскользнуть в более глубокую черноту узкого прохода между задней матерчатой стенкой киоска и тусклой феррокритной поверхностью облакоскреба.

Когда он вылез из узкого разреза с другой стороны киоска — который, судя по пьянящим ароматам, принадлежал торговцу травами — он оказался меньше чем в трех шагах от ряда корзин с фруктами, из содержимого которых ему мало что было знакомо. Не желая рисковать обнаружением чего-то, может быть, даже несъедобного для человека, он оглядел корзины в поисках чего-нибудь знакомого. Наконец, он увидел то, что искал: корзину корня даро.

Захлебываясь слюной, он протиснулся под туго натянутым углом тента и присел, не сводя глаз с сокровища. Корень даро рос в нескольких мирах, колонизированных людьми, в том числе и в его. Он с детства привык к сливочному вкусу сладкой золотистой мякоти корня и теперь, терзаемый голодом, он был уверен, что это станет самой восхитительной едой за последнее время.

Мимо киоска проходили толпы покупателей, иногда закрывая от него даро. Он внушал им: здесь нет ничего интересного, идите куда-нибудь в другое место. Они так и сделали.

Кадж наклонился вперед и поднял руку к трофею. Пот заливал глаза, мешая сконцентрироваться. Он выругался, смахнул прочь соленый ручеек и потянулся снова. Он понял, что у него дрожит рука, и вовсе не от голода. Его вчерашнее столкновение с инквизитором было гораздо более, чем просто тревожащим. Он боялся, просто тупо боялся сделать что-то такое, что привлечет к нему внимание. Их внимание, так или иначе. Он льстил себе надеждой, что хорошо умеет избегать нежелательного внимания простых людей. Но инквизиторы — не просто люди. Они — сторожевые псы Императора, и он мог только гадать, какими возможностями они обладают.

Он взял себя в руки. Две секунды. Нужно всего две секунды, чтобы раздобыть кусок-другой желанной еды. Он откроет путь к Силе, а потом быстро закроет его. Просто. Это будет просто.

Решившись, он вытер пот с ладони, протянул руку и позвал. Верхний даро зашевелился, затем скатился с кучи корнеплодов и упал на землю незамеченным. Он позвал снова, и даро полетел точнехонько ему в руку.

Его сердце, отбивающее дикую барабанную дробь в груди, успокоилось. Неплохо. И не видно никаких инквизиторов… и не ощущается. Поощренный, он решил взять еще. Он сунул толстый золотистый корень во внутренний карман своего просторного плаща, поднял руку и…

И тут он почувствовал — тошнотворную струйку страха, бегущую по позвоночнику: внезапный вихрь в Силе, словно кто-то поблизости нащупывал того, кто только что использовал ее.

Кадж ощущал целеустремленное движение на переполненной улице перед киоском торговца продуктами, видел, что люди стремительно бросились прочь от чего-то или кого-то, кто очень, очень спешил. Он проглотил свой страх и бросил отчаянный, острый мысленный залп на корзину с корнем даро. Усиленный адреналином, выброс поразил корзину, словно взрыв репульсорного поля. Даро взлетели в воздух, градом посыпались на землю и покатились во все стороны. Клиенты, слонявшиеся около киоска, шарахнулись кто куда, ныряя, приседая и петляя, чтобы убраться подальше, скользя на огрызках фруктов и спотыкаясь на заполненной народом улице.

Кадж воспользовался суматохой, чтобы добыть еще два драгоценных круглых корня, прежде чем поспешно уйти, помчавшись вперед, словно грызун, позади трех или четырех киосков в ряду, пока, наконец, не появился на углу поперечного переулка. К тому времени он уже спрятал корни даро и скользнул в поток пешеходов, поправляя плащ.

Он мрачно улыбнулся, его захлестнула странная теплая смесь облегчения и возбуждения. Он снова едва избежал обнаружения; снова ускользнул от прихвостней Императора. На миг он показался сам себе очень желанным трофеем. Неуловимый, чувствительный к Силе ловкач на окраине общества, всегда на один шаг впереди инквизиции и ее жутких сотрудников. Он почти видел себя прыгающим между пронзающими небо зданиями, мелькающим вдоль выступов — неуловимым силуэтом. Могущественным обладателем Силы.

Джедаем.

Внезапно в груди Каджа вспыхнул едва не поглотивший его гнев, тут же испаривший его облегчение и самонадеянные мечты. Когда-нибудь, в более зрелом возрасте, он стал бы джедаем и был бы обучен путям Силы, оттачивая свои относительно недавние профессиональные навыки, которые полностью пробудились только в минувшем году. Но Храм джедаев лежал в руинах, а сам Орден был рассеян по всей галактике — если вообще кто-то уцелел. Он то надеялся на это, то отчаивался… и злился на вселенную и на саму Силу.

Он стиснул зубы, пытаясь подавить кипящий гнев, что пылал в его венах.

Нет. Никого из джедаев не осталось, сказал он себе. Я один. Один.

Один с этой мощью, что растет в нем, требуя использования. Он и гордился ею, и боялся. Особенно в подобные моменты, когда в нем бушевали гнев и обида. Гнев, который не на кого было излить, — кроме, возможно, инквизиторов. Он ненавидел и боялся этих темных существ, но привлекать их было небезопасно — тем более, гневом. Таким образом, гнев Каджа оставался бесцельным, нацеленным ни на кого — и на всех. Он крепко держал его в себе, потому что поддаться ему, выпустить его из-под контроля — все равно что выпустить гигантскую вспышку, этакую подсказку инквизиторам: я здесь, сюда!

Кадж отступил с улицы, увидев приближающийся репульсорный грузовик, и вжался в грязную, выщербленную балку опоры, некогда укреплявшей разрушенный фасад того, что когда-то было залом для игр.

Рывок понимания пробился сквозь витки контроля, который он изо всех сил старался удержать. Он наклонил голову и глянул через дорогу. Из темного дверного проема здания напротив на него уставился мужчина — человек.

Прежде, чем он успел сообразить, что к чему, Кадж с помощью Силы стер себя из памяти человека, скользнув в чужой разум и перестроив его мысли. Он никогда раньше даже не пытался такое сделать, но это оказалось безусловно легче, чем он ожидал.

Он бросился в сторону и врезался в пеструю толпу инородцев, пока грузовик прикрывал его от любопытного человека. Чуть больше усилия, понял он, понадобится, чтобы сделать следующий шаг перед транспортом. Это будет легко.

Слишком легко.

Он вздрогнул, опустил голову и бросился в толпу.

* * *

Ден Дхур сонно ввалился в центральную комнату, протирая глаза. Когда его зрение прояснилось, открывшийся ему вид заставил его застыть на месте. Стоя столбом, он увидел Джакса, И-5 и странного сакианца, стоящего прямо в открытых парадных дверях. И-5 указывал на сакианца, словно читая лекцию… вернее, так мог бы подумать тот, кто не знал об особых лазерах, встроенных в каждый из указательных пальцев дроида.

Ден, однако, о них знал.

Он встряхнулся, окончательно просыпаясь и сопротивляясь искушению еще раз протереть глаза. У И-5 поджарились цепи? И о чем думает Джакс? Этот парень мог быть потенциальным клиентом — а разве можно так обращаться с потенциальным клиентом?

— Мм, — сказал Ден. — Парни? Кто наш новый друг?

Фоторецепторы дроида мигнули так живо, что Ден сам заморгал, прежде чем смог сопротивляться убеждению.

Джакс откашлялся.

— И-5?

Дроид издал звук, похожий на человеческий вздох, и опустил руку.

— Я, очевидно, слишком долго пробыл среди органиков и нахватался некоторых дурных привычек. Например, помнить зло.

— Ясно… — выговорил Джакс. — Можно спросить, что тебе сделал наш гость?

— Да, — согласился Ден, суетливо входя в комнату. — И вообще, почему бы нам не пригласить нашего гостя войти и присесть, не предложить ему выпить и не попросить, чтобы он объяснил, что ему нужно от нас?

— Если мне что и нужно в первую очередь, — сказал сакианец, неловко садясь на утилитарную кушетку, что оживляла одну из серых стен, — так это извиниться перед И-5.

Ден вытаращился на Тудена Сала.

— Что?

— Очевидно, — заметил Джакс, — у Тудена Сала и И-5 своя история.

Джедай взгромоздился на подлокотник кушетки, откуда мог наблюдать и за сакианцем, и за И-5. Мудро с его стороны, подумал Ден. Он пересек комнату, чтобы вручить их гостю стакан воды, которую он только что налил из крана. Сакианец уставился на стакан, словно никогда раньше не видел ничего подобного, и Ден мгновенно встревожился, пытаясь вспомнить, нет ли у сакианцев какой-нибудь аллергии или другой проблемы с водой.

Но тут Туден Сал взял стакан, издав хриплый смешок.

— Действительно история — или нехватка ее, как в случае И-5. Мне это тоже кажется довольно странным, должен признать. Я еще не вполне свыкся с мыслью, что И-5, за неимением лучшего термина, «самосознающий».

— Самосознающий, — сухо сказал И-5, - просто идеальный термин, спасибо.

Туден Сал кивнул.

— Да. Я и забыл, насколько идеальный. — Он смотрел прямо на дроида, который стоял лицом к нему, — вероятно, подумал Ден, намереваясь обойти две подпрограммы и вновь включить свои лазеры.

Сакианец опустил глаза и целую минуту расправлял складки своего пальто длиной до щиколотки, которое он носил поверх своей некогда изящной туники.

Затем он снова взглянул на И-5.

— Я сожалею, И-5, о том, что я тебе сделал. Я был… недальновидным и эгоистичным.

— Плюс к тому, подлым, бесчестным, бессовестным и жестоким, — добавил И-5. — Одним словом, ты был неправ. Ты даже понятия не имеешь, чего твой поступок в конечном счете стоил джедаям и Республике.

Сакианец на секунду прикрыл свои глубоко посаженные глаза, скрывая свои мысли.

— Да. Я понятия не имею.

Ден подтянулся и забрался в оконный проем рядом с кушеткой. Он любил это место, потому что оно давало ему преимущество высоты — редкая перспектива для уроженца Салласта — и позволяло ему изучать лица остальных с надлежащего угла.

— Это все очень интересно, — заметил он, свесив короткие ноги с подоконника, — но не мог бы один из вас разъяснять, к чему это извинение?

И-5 уставился на Тудена Сала, который откашлялся и снова взялся за свое многострадальное пальто.

— Несколько лет назад, — сказал он, — … друг попросил меня удостовериться, что И-5 и некоторые данные, которые он нес, добрались до Храма джедаев здесь, на Корусканте.

Ден без всякой Силы увидел, какой эффект эти слова произвели на Джакса. Молодой джедай напрягся.

— Мой отец. Мой отец, Лорн Паван, попросил вас доставить И-5 джедаям.

Туден Сал кивнул.

— Да. Я не понимал тогда, что он… что это было в некотором роде его последней волей. Теперь-то я понимаю, что Лорн доверил мне эту задачу, потому что знал, что ему недолго осталось жить. К сожалению, он оказался прав.

— Почему же вы не исполнили эту волю? — спросил Джакс уже спокойней.

Ден глянул на И-5. Хотя не было никаких признаков явного напряжения или повышенного интереса, он понял, что дроид ждет разгадки этой тайны больше двадцати лет.

Сакианец вытянул руки в универсальном признаке замешательства.

— Все просто — я видел, какую прибыль можно извлечь из дроида, и с гордостью, которая часто сопутствует успеху, я решил, что смогу убить двух майноков одним выстрелом. Я собирался доставить голокрон, который И-5 нес джедаям, как Лорн и просил, но сначала я запланировал стереть дроиду память и перепрограммировать его как телохранителя для моих дальнейших деловых отношений с «Черным Солнцем». У него имелись такие… модификации, которые я никогда не видел ни у одного протокольного дроида — вообще ни у одного дроида, если уж на то пошло. Я даже не понял, как такие модификации вообще были возможны.

— И все же ты не сумел заметить самые существенные из них, — сказал И-5.

— Ну да, — признал Сал. — Откровенно говоря, я не мог поверить в то, что сказал мне о тебе Лорн. Если бы я не был тогда таким… близоруким.

— Предателем, — одновременно сказал И-5.

Ден признал, что характеристика И-5 была ближе к его собственным мыслям. Разве можно поступить так предательски с предполагаемым другом? Ден надеялся, что он никогда не станет настолько корыстным или настолько пресытившимся, что не сумеет поставить благополучие своих друзей или своего мира выше собственной краткосрочной выгоды.

Туден Сал вздохнул.

— Не буду отрицать. Но я действительно собирался доставить голокрон в Храм. Я…

— Даже лучшего из намерений, насколько я знаю, — произнес дроид, — редко бывает достаточно, чтобы свергнуть тиранов.

Наступила тишина, ставшая уже неловкой, когда Джакс спросил:

— Так что случилось?

— Я запустил пальцы одновременно в несколько пирогов — и не все они были законными. Я послал И-5 на перепрограммирование, затем вернулся к своим делам и обнаружил, что мой конкурент спровоцировал захват врагами моих компаний — всех до единой. Я в одночасье превратился из богача в нищего. Понятно, что я не доставил голокрон Совету джедаев, потому что у меня больше не было на это средств. Я был в осаде. Мне пришлось прятаться и ликвидировать почти все свои оставшиеся владения и имущество — в том числе и И-5, которого я сбыл контрабандисту спайса — уже со стертой памятью.

Он сделал паузу, посмотрев на дроида с явным уважением.

— Или я так думал. Я не экономил, заказал самый полный доступный чистящий квант. Очевидно, И-5 обладает подпрограммами и ресурсами, которые устойчивы даже к этому.

— Мне потребовалось очень много времени, — сказал дроид, подчеркнув последние три слова, — но я, наконец, смог полностью восстановить свою память.

Сакианец покачал головой.

— Такого не могло быть. И все же, ты здесь, как и я. В отличие от тебя, мне так и не удалось поправить свои дела. В конечном счете, я перестал пытаться. Особенно когда обнаружил, что идея захвата моих фирм, скажем так, не принадлежала моему конкуренту. Я боролся с ним несколько лет и в конечном счете узнал, что за ним стоял сам тогда еще сенатор Палпатин. Мой «приятель» по существу действовал, как подставное лицо, хотя ему, конечно, разрешили оставить себе изрядную долю того, что он нахапал.

— Почему? — спросил Джакс. — Что у вас такого было, что так понадобилось Императору?

— Подозреваю, что я был просто легкой добычей, — с горечью сказал Сал. — Мои финансовые обстоятельства сделали меня уязвимым, а Палпатин, особенно во время крайней нужды и когда нет других выходов, как и все политики, предпочитал пользоваться чужими деньгами для финансирования своих правительственных махинаций. — Он выжал жесткую, вымученную улыбку. — Знаете, как говорят: «Ничего личного…

— …это только бизнес», — закончил Ден. Да, им всем приходилось слышать эти слова.

— Да и я сам, признаться, не раз говорил их — а если и не говорил, то подразумевал. Но я никогда не был настолько глуп, чтобы перейти дорогу правительству. — Он пожал плечами. — Возможно, мои пошатнувшиеся дела заставили меня казаться легкой добычей. Неважно, по какой причине, новый режим разорил меня. Хуже того, они внесли меня в черный список и лишили возможности восстановиться. Даже «Черное Солнце», замешанное в такое, о чем я и подумать боюсь, не станет иметь дел со мной. — Он заколебался, затем добавил: — Я лишился не только фирмы, хотя боги неудачи мне свидетели, чего стоило мне это разорение. Нет, я потерял и свою семью — жену, детей.

— Ах, — заметил И-5. — Забавно, не правда ли, как непостоянны могут быть люди. Даже те, от кого ждешь верности.

— Дело не в непостоянстве, — отрезал Туден Сал. — Дело в страхе. Я не просто залег на дно, я уже не мог отважиться подняться. Уверен, за мою голову все еще объявлена награда, хотя я так и не смог подтвердить это. Когда кто-то попытался похитить моего младшенького, я отправил семью подальше отсюда. У меня не было выбора.

— И вы жили здесь, затаившись? — Джакс покачал головой. — Надеюсь, что вы не рассчитывали скрыться среди нас. За мою голову тоже назначена цена. И как и вы, я не знаю, почему.

— Я устал прятаться, — объявил сакианец. — Я сопротивляюсь. Я присоединился к «Бичу», и таким образом мне удалось найти вас. — Он кивнул на Джакса.

— Вы присоединились к «Бичу»? — повторил Джакс. — Чтобы отыскать И-5?

Ден расслышал явный скептицизм в голосе Джакса. «Бич» — подпольная организация, членами которой были Ден и его компаньоны, — занимался подрывом деятельности Империи и спасением ее жертв. Это была организация, которая до того преуспела в секретности, что ее сотрудники часто не общались открыто в течение долгого времени, им сообщали о миссиях только самое необходимое, а новых членов не принимали, не подвергнув их сначала жесткой проверке.

— Нет, — ответил сакианец. — Чтобы бороться с Империей. Вас с И-5 я нашел случайно. Я уже отчаялся вас найти. Фактически я был убежден, что вы мертвы, а дроида разломал на запчасти какой-нибудь мужлан, который понятия не имел, что ему досталось. Я никогда не нашел бы вас, если бы мое первое задание в «Биче» не свело меня с Ларант Тарак.

Джакс явно отреагировал на упоминание имени тви’леки, но прежде, чем его открытый, точно у салластанской флук-рыбы, рот сменился чем-то еще, И-5 прервал:

— Отсюда вопрос — зачем ты нашел нас?

Сакианец внезапно задрожал с каким-то нездоровым возбуждением. Или, по крайней мере, вспышка в его бледных глазах показалась Дену явно нездоровой.

— У меня есть миссия для И-5 — как раз для его особых модификаций, а именно: скрытого вооружения и отсутствия определенных… стандартных ограничений.

— И что же это? — спросил И-5.

— Ты, мой старый друг, — сказал сакианец, впервые улыбнувшись, — станешь идеальным убийцей.

— Вы хотите, чтобы И-5 кого-то убил? — покачал головой Джакс. — «Бич» обычно не берется за такие миссии. Мы защищаем людей, помогаем им выпутаться из затруднительного положения и безопасно покинуть планету. Мы не потворствуем чьей-то мести.

— Это можно считать в некотором роде личной миссией, — признал Сал. — Хотя, уверяю вас, это сослужит добрую службу всем любителям свободы, включая джедаев, так, как вы и представить не можете. С модификациями И-5 и тем фактом, что он — никому не известный дроид… ну, трудно найти лучшего убийцу.

— А теперь минуточку. — Ден поднял руки и соскользнул с подоконника, отметив, что бледный свет, сразу же просочившийся снаружи в окно — слабая струйка полумертвого солнечного света сверху и искусственного освещения снизу — сделал его тень на феррокритном полу гораздо длиннее его реального роста. Он был рад этому, потому что сейчас он должен был чувствовать себя крупнее. Последние слова Тудена Сала превратили его внутренности в дрожащее желе. — И-5 — убийца? Что за бред сумасшедшего? Для тебя он может быть просто безымянным автоматом, но для меня он… он…

Ден заколебался, понимая, что он никогда четко не формулировал, кем же ему приходится И-5. А еще он понял, что «глаза» дроида устремлены прямо на него.

— Он — мой друг, ясно? И друг Джакса. И мы не хотим, чтобы его сунули в какую-нибудь опасную заваруху, да еще обращались с ним так бездушно, как ты, словно он…

— Машина? — закончил И-5 таким тоном, который у органического существа сопровождался бы поднятой бровью.

— Да. Он сам сказал это меньше минуты назад, И-5. Ты — не электронная игрушка. Мы не можем просто накачать тебя кодами и послать в опасность, как будто ты — расходная часть оборудования. У тебя есть воля. Ты — личность.

Ден ощущал эти слова в тот момент, как, возможно, никогда прежде, зная до подошв собственных ботинок, что он не станет — не сможет — послать И-5 одного в потенциально безнадежную ситуацию. Его вдруг окатило холодом. И что тогда это означает? Что он добровольно вызовется сопровождающим?

Блестящее металлическое лицо И-5 было, как всегда, непроницаемо.

— Да, — сказал дроид, — как ты заметил, у меня есть воля. Что означает, что у меня есть и способность и право решать — после консультации с командой, конечно, — он склонил голову в сторону Джакса, — за какие миссии я буду или не буду браться. Но… — Он заколебался, что делал редко, если делал вообще. — Твое беспокойство отмечено, Ден, и твои чувство взаимны.

Затем И-5 переместил свое внимание на Тудена Сала — так внезапно, что Ден почувствовал, словно у него физически выбили землю из-под ног.

— Очевидно, прежде, чем мы сможем обдумать идею такой миссии, — сказал И-5 сакианцу, — нам нужно лучше понять ее и взвесить все «за» и «против». Кого конкретно ты хочешь, чтобы я убил?

Туден Сал улыбнулся, и в глазах его мелькнула почти озорная вспышка.

— Позволь мне проверить твое знание тайной исторической эзотерики. Ты когда-нибудь слышал о монархомехах?

И-5 не колебался.

— Да. Эта малоизвестная секта фанатиков появилась в Восточной Экспансии приблизительно четыреста стандартных лет назад. Они выступали против абсолютной монархии своей системы и провозглашали тираноубийство. Как и татуинские монахи б'омарр, они были не дроидами, но киборгами — по существу, заключенные в капсулу органические мозги в автоматизированных телах. Название — это составное слово на среднем ютанеском, означающее «убийцы монарха». — Голос И-5 стал тише, почти задумчивым, когда он продолжил: — Ты хочешь, чтобы я прикончил Императора Палпатина.