Библиотека была его любимым местом во всем огромном комплексе Храма джедаев. Он ходил туда, чтобы впитывать знания скорее через поры кожи, чем посредством любого изучения обильного количества хранившейся там информации. Он часто шел туда, чтобы думать — но столь же часто он шел туда, чтобы не думать.

И вот он здесь — не думающий — и почти сразу же узнал место. Джакс Паван также понял, что это сон. Храм теперь был не больше, чем бесформенной грудой щебня, обугленного камня и пепла. Приказ 66 был исполнен, о чем свидетельствовало то ужасающее кровопролитие, что немногие уцелевшие джедаи называли Ночью Огня.

И все же он был здесь, в одном из многочисленных читальных залов в обширном крыле библиотеки, и все было так же, как в прошлый раз, когда он видел это — мягко освещенные полки с книгами, свитками, кубами данных и другими хранилищами знаний из тысяч миров; столы — каждый с собственным освещением — где учились в тишине джедаи и падаваны; высокие узкие окна, выходившие на центральный внутренний двор; сводчатый потолок, который, казалось, улетает в вечность. Как только его спящий пристальный взгляд охватил все это, он ощутил боль потери… и что-то еще — замешательство.

Конечно, это был сон Силы — прозрачный, почти мерцающий, плюс чрезвычайная ясность присутствия и смысла, и вместе с тем — ясное знание, что это сон. Но сон был о прошлом, а не о будущем, поскольку Джакс Паван знал, что ему никогда уже не наслаждаться атмосферой библиотеки джедаев. Все его сны Силы, без исключения, были видениями будущих событий… и они никогда не были столь ясными.

Он сидел за одним из столов, перед ним лежали книга и куб данных. Книга была сборником философских эссе мастеров-джедаев Тайтона, которые первыми предположили, что Сила имеет двойственный характер: Ашлу, творческий элемент, и Боган, противящиеся свету темные аспекты той же самой Сущности. Куб данных содержал трактат мастера Асли Кримсана о Перспективе Потенциума, «ереси», основанной джедаем Леором Халом, которая утверждала — как многие до того и после — что в Силе нет никакой темной стороны, что тьма существует в пределах индивида.

Да, из всех других он изучал именно эти два труда. Наверное, все падаваны изучали их в определенный момент своего обучения, потому что все терзались вопросами о природе Силы и желали понять ее. Некоторые, как он знал, надеялись понять ее полностью и окончательно; уладить раз и навсегда тысячелетние споры — одно у нее лицо или два, и где лежит потенциал для тьмы — в самой Силе или в обладающем Силой?

Когда он изучал это? К какому моменту вернул его сон?

Как раз когда он размышлял об этом, на объекты на столе перед ним упала тень. Кто-то подошел и встал рядом, перекрыв свет из окон.

Он поднял голову.

Это был его товарищ-падаван и друг Энакин Скайуокер. По крайней мере, он достаточно уверенно называл Энакина другом, но, по правде сказать, Энакин всегда держался в стороне от других падаванов. Даже среди товарищей он казался обособленным, словно его окружал щит Силы. Мыслитель. Джакс однажды назвал его так в лицо, чем вызвал смех, который, как он понял, благодаря своей связи с Силой, был фальшивым.

Теперь Энакин стоял над ним, спиной к окнам, лицо его терялось в тени.

«Эй, ты перекрываешь мне свет». — Слова вырвались у Джакса без всякого намерения говорить. Но он сказал их тогда, и знал, что будет потом.

Энакин не ответил. Он просто протянул руку, словно кладя что-то на стол. Джакс поднял ладонь вверх, чтобы взять это.

«Этим» оказался пирониевый самородок размером с первый сустав его большого пальца. Даже в полутьме он пульсировал разными цветами, которые, казалось, возникали откуда-то из глубины, переходя от белого через весь видимый спектр к черному, потом обратно. Где-то — Джакс только не мог вспомнить, где — он слышал, что пироний — источник огромной, почти неограниченной мощи. Пустые толки. Мощь — понятие неопределенное, и для разных существ может иметь разное значение.

«Зачем»? — спросил он теперь, как и тогда, глядя в лицо друга.

«Побереги его, пока я буду на Татуине», — сказал Энакин. Его рот искривился. — «Или, может, это подарок».

«Так что же это»? — спросил Джакс.

Тогда ответом ему было пожатие плеч. Теперь — загадочная фраза, произнесенная глубоким, раскатистым голосом, вообще не похожим на голос падавана:

«Отправляйся с ним за пределы Силы».

Джакс рассмеялся.

«Сила — начало, середина и конец всего. Как можно отправиться за пределы бесконечного»?

Вместо ответа Энакин из его сна начал смеяться. К ужасу Джакса, плоть Энакина почернела, треща и скручиваясь, словно от сильного жара, и отвалилась от мышц и костей. Его усмешка жутко исказилась, превратившись в оскал черепа. И страшнее всего — из иссохших губ все еще доносился смех.

Джакс внезапно проснулся, обливаясь холодным потом.

«Отправляйся с ним за пределы Силы».

Это невозможно. Здесь не было никакого смысла — откуда взялся огонь? Он задрожал, по коже под липкой пленкой пота пробежали мурашки, поскольку он вспомнил один из слухов насчет того, где и как Энакин предположительно погиб — на Мустафаре, брошенный в поток магмы… никто не знал, кем.

— Что-то не так, Джакс?

Джакс посмотрел со своего пропитанного потом матраса туда, где стоял, словно часовой, И-5, чьи фоторецепторы приглушенно мерцали.

Джакс колебался всего секунду. Это могло бы показаться бесполезной тратой воздуха — обсуждение сна с дроидом, но И-5ИКУ не был обычным дроидом, и даже если бы был, стоило поговорить о загадочном сне даже с предположительно неразумным существом. Поскольку ничего другого не оставалось, Джакс рассудил, что, проанализировав вслух образы, действия и слова, он сможет понять их.

Он сел, прислонившись к стене своей маленькой комнаты в квартире особняка «Полода», которую он делил со своей пестрой командой.

— Я спал.

— Я читал, что так делают все живые существа, — вежливо отметил И-5.

Джакса внезапно охватило любопытство: а И-5 спит? Неужели такое возможно? Он хотел спросить, но сдержался, вместо этого начав подробный пересказ своего ночного путешествия.

Когда Джакс, наконец, закончил, И-5 секунду помолчал, его фоторецепторы слегка замерцали, что было эквивалентом мигания человеческих глаз. Наконец, он сказал:

— Могу я указать, что это, кажется, противоречит тому знанию, которое ты получил через Силу несколько месяцев назад, что Скайуокер все еще жив?

— Ну, да. — Джакс провел пальцами по мокрым от пота волосам. — Хотя, полагаю, он мог быть ранен на Мустафаре.

— Возможно, хотя есть и другие возможности — и немало. Может, видение имеет более метафизическое значение, например. Или это выражение твоих собственных внутренних страхов.

— Обычно сны Силы действуют не так, но, думаю, это возможно. У меня никогда раньше не было такого, — признал Джакс. — Я имею в виду, сон о прошлом, а не о будущем, во-первых. И это прошлое было другим. Энакин ничего не говорил о Силе, когда дал мне пироний, он только попросил, чтобы я поберег его для него, пока он поедет на Татуин. И, думаю, я заметил бы, если бы он загорелся, — едко добавил он.

«Глаза» И-5 снова блеснули, словно он забавлялся.

В дверь позвонили; Джакс схватился за хроно, но И-5 опередил его.

— Семь часов.

Это было не так уж рано для нижних уровней Корусканта, где мало кто различал день или ночь, но большинство разумных существ согласилось бы, что есть определенные часы, когда невежливо беспокоить соседей.

Джакс поднялся и вышел из своей комнаты в большую общую гостиную, заметив, что остальные его компаньоны или спят, или вышли. И-5 следовал за ним.

Направляясь к парадной двери квартиры, Джакс послал усики Силы к существу по ту сторону двери. Мысленным взором он видел там энергию, но не чувствовал исходящих или соединяющихся с его нитей Силы.

Каждый джедай испытывал и чувствовал Силу характерным для себя способом. Особая чувствительность Джакса позволяла ему чувствовать ее как тонкие лучи света или тьмы, которые окутывали существо и соединяли его или ее непосредственно с Силой и другими существами и вещами. В данном случае, казалось, не было никаких нитей… хотя был намек на… ну, в общем, пятно — единственное слово, которое пришло на ум Джаксу, хотя и оно было не совсем верно.

Снедаемый любопытством уже второй раз за одно утро, он открыл дверь, слегка улыбаясь, тогда как И-5 отступил в сторону, чтобы занять защитную позицию, где его сразу не заметит тот, кто бы ни был снаружи.

В узком, хорошо освещенном коридоре стоял невысокий коренастый мужчина-сакианец, которому Джакс дал бы за шестьдесят, одетый чисто, но бедно. Он моргнул, увидев экипировку Джакса, — тот был в одних свободных штанах, в которых спал, и не потрудился надеть рубашку.

— Я-я прошу прощения за ранний час, — заикаясь, проговорил сакианец, мигая круглыми глазами, которые казались необычайно бледными на его бронзовом лице, — но дело срочное. Я должен поговорить с Джаксом Паваном.

Джакс снова проверил сакианца, более тщательно, подключив все свои чувства. Не ощутив дурного намерения, он представился:

— Я — Джакс Паван.

Лицо посетителя просияло, и он испустил глубокий вздох облегчения.

— Вам случайно не принадлежит протокольный дроид линии И-Пятьику?

— Он мне не «принадлежит», — осторожно ответил Джакс. — Но да, он здесь. Зачем он вам, э…?

Сакианец слегка поклонился.

— Приношу извинения за свои манеры. Меня зовут…

— Туден Сал, — сказал И-5, выступая из теней около двери, и навел на гостя указательный палец. На кончике его мерцал красный свет — дуло одного из двойных лазеров, встроенных в его руки. Его фоторецепторы ярко сверкнули. — Я этого долго ждал…