— Кажется, у меня паническая атака.

— Бедняжка… — Байрон прижал ее ближе к себе. — Вряд ли это паническая атака, ты просто перевозбудилась. Я тоже это чувствую.

— Ты будешь бесконечно разочарован.

Лифт с рычанием остановился, и Байрон слегка отстранил Клео, чтобы дотронуться до ее разгоряченного лица. А может, это пульсировал жар в его ладонях?

— Не глупи. Разочарование — последнее, что меня ждет, когда я займусь с тобой любовью.

Клео просияла, услышав «займусь любовью» вместо «сексом». Правда, уверенности в себе ей это так и не прибавило. А еще собиралась быть отважной, рисковой и способной на выдумки. Байрон прав — что за глупая женщина.

Байрон взял ее за руку и хотел увести от лифта, но она в испуге отшатнулась. Романтические слова — это прекрасно, но ведь она не хотела, чтобы Байрон действительно занимался с ней любовью, правда? Ведь иначе она могла влюбиться в него, а что хорошего из этого выйдет? Нет смысла тешить себя надеждами о взаимной любви. Не хотела она и мечтать о том, что однажды Байрон увидит в ней свою жену и мать его детей. Такие мечты разбивают сердце.

Не то чтобы она вообще мечтала еще раз выйти замуж, но если в мире и существовал мужчина, который мог ее переубедить, то это Байрон.

— А теперь-то что стряслось? Если ты скажешь, что передумала, я сброшусь со своей террасы. Смею напомнить, мы на сороковом этаже.

— Я не передумала. — Клео вся горела, но пыталась сохранить максимально спокойный вид. — Просто не хочу, чтобы в сегодняшней ночи хоть какое-то участие принимали эмоции. Пусть все остается на физическом уровне.

Байрону хотелось придушить ее. Клео вообще можно хоть чем-то удовлетворить?

— Хорошо. — Он всю жизнь с этим справлялся, справится и сегодня. Правда, сегодня ему хотелось другого.

Разозлившись, он подхватил ее на руки и вынес из лифта.

— Это достаточно физический уровень?

— Пожалуйста, отпусти меня.

Байрон остановился у входной двери.

— Только если пообещаешь перестать придумывать пути отступления. Ты этого хочешь так же сильно, как и я, Клео, и твои игры мне не нравятся.

— Но я никогда не стала бы играть. Наоборот, я хочу быть честной.

— Честной, Клео? Что ж, я тоже буду честным. Сегодня, занимаясь с тобой любовью, я буду настолько эмоциональным, насколько захочу. Это не секс на одну ночь, сколько я должен это повторять? Ты очень нравишься мне, я хочу быть с тобой. Если бы я хотел просто физического удовольствия, мне не составило бы труда найти для этого женщину. Но от тебя я хочу гораздо большего, Клео.

— Ох… — В ее глазах появились слезы.

Со смесью облегчения и стыда Байрон подумал, что сама она не сможет отказаться от эмоций.

— Пожалуйста, не плачь! — В его голосе послышалось отчаяние. Байрона беспокоили собственные эмоции, которые рядом с этой женщиной выходили из-под контроля. Он не хотел влюбляться, у их отношений не было никакого будущего. — Нет причин плакать.

Байрон обнял Клео, и его сердце замерло. Не обманывают ли его собственные гормоны? Сегодня они заработали в полную силу от одного ее вида. Как же злит, что ты не можешь положиться на свои чувства! Как не мог и раньше. Сейчас он был уверен только в своем желании заняться с Клео сексом.

Пока Байрон возился с ключами, Клео пыталась собраться с мыслями.

Он прав, нет нужды плакать. И да, она хотела этого настолько же сильно — если не сильнее. Но переживаний меньше не становилось. Напряжения добавляло и то, что, кроме Мартина, она не обнажалась раньше ни перед кем. Нет, своего тела Клео не стыдилась и даже считала его достаточно женственным. Но она ведь видела в Сети фотографии женщин Байрона. Они были не просто женственны, они были великолепны!

— Ты опять это делаешь.

— Что?

— Пытаешься найти пути к отступлению.

— Нет.

— Хорошо. — Байрон открыл дверь и жестом пригласил Клео войти. — После первого поворота налево иди прямо до конца, пока не упрешься в двойные двери — это спальня. Я запру дверь и сразу пойду за тобой.

С высоко поднятой головой, пытаясь найти в себе хоть толику мужества, Клео вошла в великолепное фойе и без остановки пошла вперед по широкому коридору, выложенному плиткой. Дойдя до двойных дверей, она открыла их и, сделав шаг вперед, остановилась.

Спальня поражала своими размерами. В комнате нашлось место даже барной зоне. Французские двери вели на широкую террасу с видом на огни ночного города. Никаких занавесок на окнах — только белые жалюзи. Белыми были и элегантная мебель, стены и потолок, плетеные кресла по бокам от кровати. Кровать покрыта серо-белым полосатым покрывалом и огромным количеством белых подушек, в ногах — огромное полотно искусственного серого меха. Для цветного акцента дизайнер — без его вмешательства явно не обошлось — использовал красный в обивке дивана и полосатых кресел.

— Тебе нравится? — Незаметно подкравшийся к ней сзади Байрон положил руки ей на плечи.

— Что за вопрос? Конечно, комната прекрасна.

— Надеюсь, ты с ней как следует познакомишься. — Байрон развернул Клео лицом к себе.