— «Милая» было лишним. Глория расскажет матери, а та сделает неверный вывод.

— Какая разница? Мы явно не вернемся сюда в ближайшее время.

— Мама может позвонить тебе с неудобными вопросами.

— Вполне возможно. Но с мамой я справлюсь. Может, хватит уже все постоянно усложнять? Я понял, что ты не хочешь настоящих отношений, и даже мысль о том, чтобы лечь со мной в постель, выводит тебя из зоны комфорта. Но у нас обоих есть право на секс. Мы взрослые люди, Клео, нам не нужно отвечать перед другими за то, что происходит за закрытыми дверями.

Клео нахмурилась. Ей показалось, или в его голосе прозвучало смятение? А может, это было отчаяние? Саму ее просто раздирало на части. Отчаяние и огромная глыба страха. После отъезда с вечеринки тревога сжимала ее горло, добавляя голосу хрипотцы и сковывая сердце едва не до полной остановки. Как ни странно, остальные части тела были переполнены желанием, и возбуждение росло с каждой минутой.

Выход из зоны комфорта? Больше похоже на выход в открытый космос!

— Мне… мне жаль. — Клео сама не понимала, за что извиняется. В конце концов, она имеет право говорить о своих чувствах. И ей совсем не нравилось, когда Байрон их обесценивал.

— Мне тоже. Я не должен был так на тебя набрасываться. Возможно, я просто растерян. После разрыва с Симоной у меня не было секса, и это не слишком комфортный перерыв.

Успокоило ли ее признание, что у него больше шести недель не было секса? Как минимум удивило.

На самом деле Клео очень порадовала откровенность Байрона. Правда, она не понимала, какой реакции от нее ждут.

— У меня не было секса больше пяти лет. — Слова вырвались прежде, чем она успела хорошенько подумать. — Муж потерял интерес к сексу, когда начал проходить химиотерапию.

Клео предпочла не говорить, что перестала заниматься с Мартином сексом еще до этого.

— Ясно.

Клео не поняла его реакции. Вместе с нервным напряжением смущение только сильнее распаляло ее.

— В таком случае, не думаю, что двух ночей будет достаточно. Я бы предложил тебе проводить со мной каждую ночь на следующей неделе. А возможно, и обеденное время.

— Мечтай-мечтай.

— Только если ты мечтаешь о том же, милая. Я в твоем распоряжении столько, сколько ты захочешь.

— Хватит называть меня «милая».

— Почему?

— Сам знаешь.

— Снова ты все усложняешь. Похоже, тебе нужна крепкая рука.

У Клео вырвался горький смешок. Крепкая рука — последнее, чего ей хотелось или было нужно.

— Над чем ты смеешься? Странная реакция.

— Я странная женщина.

— Загадочная — уж точно. Почему ты не занималась сексом после смерти мужа? Прошло три года, Клео. Достаточно долго, чтобы справиться и жить дальше. Клео хотела бы рассказать ему всю правду, но не могла допустить такого предательства по отношению к Мартину. Он не был плохим, его так воспитали.

Хотя это не оправдание, конечно.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что ты первый человек, с которым мне захотелось заняться сексом после смерти Мартина?

— Очень лестно, но я не верю.

— Это правда.

— Самая настоящая?

— Да.

— Ого!

При всем желании Байрон не мог до конца в это поверить. Должна быть еще причина. Возможно, Клео все еще предана своему мужу. Разве в болезни и даже на пороге смерти мужчина не захочет согреться в объятиях жены? Без сомнения, именно это будет его самым сильным желанием.

Может, он просто не представлял, что химиотерапия делает с человеком, или же проявлял бесчувственность по отношению к ее мужу, но Байрон не верил Клео.

И ему уже начинало казаться, что ее брак не был столь счастливым. Возможно, ее желание больше не выходить замуж связано с плохими воспоминаниями. Ведь если ты был счастлив в браке, то захочешь снова это испытать. Как его отец, решившийся на новую попытку именно благодаря опыту первого. Байрон сам хотел жениться, потому что верил — брак и жена сделают его жизнь более осмысленной. Замечательно зарабатывать деньги, но это никогда не сравнится с радостью полных любви и верности отношений. Собственных детей. Если бы только Клео… Байрон взглянул на нее и тут же одернул себя. Нет, она не для него.

— Полагаю, в таком случае ты не принимаешь противозачаточные.

— Да.

— Не страшно, я всегда использую защиту. В моем положении нельзя полагаться на случай.

— В смысле?

Ему нравилось, что, несмотря на сложную и напряженную работу, в каких-то вещах Клео оставалась неискушенной и даже невинной.

— За богачами идет охота. Беременность — лучшая ловушка, чтобы окольцевать мужчину или как минимум обеспечить себе регулярный доход. Так что я продолжал использовать презервативы даже после помолвки.

— Как это грустно.

— Наивности в нашем мире не место.

— Понимаю…

— У меня было две помолвки.

— Знаю. Перед встречей я смотрела информацию про тебя в Интернете.

— Я вбивал в поисковик «Макаллистер», но про тебя не было ни слова.

— Еще бы. — Она ненадолго отвернулась, но вскоре оторвалась от окна и с беспокойством посмотрела на Байрона: — Я должна сказать тебе кое-что еще.

— Что?

— Накануне поездки в Таунсвилл я попросила службу безопасности собрать о тебе информацию. Надеюсь, тебя это не оскорбит.

— Конечно нет. Умный личный ассистент не мог поступить иначе. Нашла что-нибудь стоящее?

— Практически ничего, чего бы я не знала. Ты был капитаном школы. Отличался в спорте. А еще встречался со множеством красивейших девушек во время работы в Америке.

— Да. В отношении противоположного пола я вел себя как настоящий балбес. Уверен, Грейс в пятницу рассказала тебе то же самое.

— Грейс не сказала ни одного плохого слова о тебе.

— Рад это слышать. Слушай, разговор — это здорово и обычно помогает скрасить поездку, но мне сейчас не хочется говорить. Мне сложно думать о чем-либо, кроме того, что я твой первый мужчина за пять лет, и эта мысль легко может сделать из меня болтливого идиота; так что, пожалуйста, закрой свой очаровательный рот до тех пор, пока ему не найдется лучшее применение.