– На что ты согласился?

Алессио скрестил руки на груди и уставился на Джину. Он решил не повторяться.

Он вызвал директоров отделов компании в зал заседаний, чтобы поделиться новаторской идеей своей жены, и был не готов к противостоянию. Он быстро терял терпение, потому что Джина всегда была к нему ближе остальных.

Она положила руки на стол и процедила сквозь стиснутые зубы:

– Вечеринка в производственном комплексе? Ты сошел с ума.

Карла и Марчелло задумчиво молчали после того, как Алессио рассказал о предложении Бет.

– Наш производственный комплекс расположен в одном из красивейших мест на земле в бывшем монастыре, – напомнил он всем ледяным тоном. – Его архитектура ничем не уступает по красоте виллам на берегу озера.

– Я не отрицаю этого. Я хочу сказать, что наши самые священные секреты хранятся в его стенах, а ты хочешь открыть их для публики.

– Нет, мы хотим устроить закрытую вечеринку максимум для десяти наших самых выгодных клиентов.

– И для их жен и мужей. Все получат подарки. Сколько это будет стоить?

– Много, – невозмутимо признался он. Чем больше он думал об этом на выходных, тем гениальнее считал идею Бет. – Все наши затраты окупятся. Если все пройдет хорошо, то вечеринка окажется прибыльнее истории с ожерельем, которое актриса надевала на церемонию награждения в Голливуде. – Палветти отказывались одалживать свои украшения для церемоний награждения, но у той актрисы был обожающий ее муж-продюсер, обладающий баснословными деньгами. В результате она получила премию за лучшую женскую роль и красовалась на обложке каждой крупной газеты мира в ожерелье от Палветти.

– Если, – проворчала Джина.

– Бет справится. Я видел ее работу, а этот проект позволит вам понять, как усердно она работает и как увлечена своим делом. Вы увидите, каким ценным приобретением она станет для компании.

Джина уставилась на него и расхохоталась.

– Так вот в чем дело. Ты хочешь порадовать свою ручную обезьянку? Ты готов рассказать ей наши секреты только для того, чтобы сделать ее счастливой?

Алессио встал и сжал кулаки.

– Ты забыла, с кем разговариваешь? – спросил он, тяжело дыша от ярости.

Если бы Джина была мужчиной, он бы врезал ей.

Как она посмела называть Бет ручной обезьянкой?

– А ты не забыл, с кем ты разговариваешь? – Несмотря на браваду, Джина побледнела. – Не ты один владеешь этой компанией. Я вхожу в совет директоров по тем же причинам, что и ты. У меня такое же право голоса, как и у тебя.

– Но ты только язвишь.

– Кто-то должен сказать тебе правду. Я принимаю твою настойчивость и буду уважать твое мнение, но не стану участвовать в мероприятии, которое нас погубит.

Глубоко дыша, чтобы сдержать разгорающуюся ярость, он посмотрел на Карлу и Марчелло. Оба пялились на стол.

– Мы проголосуем, – сказал Алессио. – Открытым голосованием. Если вы все согласны с тем, что эксклюзивная вечеринка для избранных гостей потенциально опасна для нашей компании, я уйду в отставку.

Все посмотрели на него.

– Я серьезно. Я не останусь, если вы сомневаетесь в моем суждении или мотивах. Один из вас может управлять компанией вместо меня. – Алессио заработал достаточно денег как руководитель компании Палветти и мог позволить себе отдых до конца жизни. – Кто за проведение вечеринки?

Он поднял руку и затаил дыхание.

Карла посмотрела на него и медленно подняла руку.

Джина свирепо уставилась на свою сестру.

Марчелло взглянул на свою разъяренную жену:

– Прости, Джина. Я доверяю Алессио и думаю, что у нас все получится. – Он поднял руку.

Джина выскочила из зала заседаний, хлопнув дверью.

Бет составляла план вечеринки, когда Алессио вошел в свой офис и закрыл за собой дверь.

– Как все прошло? – спросила она, не поднимая глаз.

Он промолчал.

Она написала на листе бумаги «ароматные трюфели» и подчеркнула фразу.

– Алессио? – Она посмотрела на него, не понимая, почему он не отвечает, и обнаружила, что он прислонился к двери, разделяющей два их кабинета.

Первым делом, приехав в штаб-квартиру утром, Бет забрала свои вещи из кладовки, в которой Джина заставила ее работать, и перенесла их в кабинет рядом с кабинетом Алессио. Она считала, что теперь будет постоянно работать в нем, хотя не обсуждала это с Алессио.

Ей нравилось быть рядом с ним. Ей нравилось, что она может в любое время поднять глаза от документов и взглянуть на своего мужа.

Они посмотрели друг другу в глаза.

В его взгляде было столько чувств, что она сразу воодушевилась.

Она пялилась в его изумрудно-зеленые глаза, и ее сердце билось чаще, а дышать становилось все труднее. В какой-то момент она решила, что от счастья ее сердце вот-вот вырвется из груди.

Алессио пристально разглядывал ее, не в силах сдвинуться с места. Он не подозревал, что однажды ради женщины ему захочется отказаться от своего бизнеса и пренебречь мнением семьи.

Как только она подняла голову и посмотрела на него шоколадно-карими глазами, ему показалось, что он взорвется от желания. В кабинете стояла такая тишина, что он слышал свое сердцебиение.

Если он прислушается, то услышит, как бьется сердце Бет.

Они не могли оторвать глаз друг от друга.

Он не заметил, как закрыл дверь, а потом медленно подошел к своей жене, вдыхая ее запах. Остановившись напротив нее, он уставился на ее прекрасное лицо. Она задышала чаще, смотря на него с нескрываемым вожделением.

Он не знал, кто из них сделал первый шаг. Секунду назад они смотрели друг на друга и молчали, а в следующую секунду кинулись друг другу в объятия. Еще через мгновение он обхватил ее руками за талию, поднял на ноги и страстно поцеловал в губы. Их языки переплетались в сладострастном танце.

Через несколько секунд он приподнял Бет, усадил ее на стол и потянул вверх подол ее платья. Она вонзила пальцы в его затылок, а потом погладила его руками по плечам и коснулась его груди.

Алессио прервал поцелуй, посмотрел ей в глаза и увидел в них такое же безумие, которое захватило его самого.

Громко простонав, он снова поцеловал ее, как голодный человек, отчаянно нуждающийся в пище, чтобы выжить. Не переставая целовать Бет, он стремительно стянул с нее трусики, встал у нее между ног, резко вошел в нее и начал двигаться. Алессио крепко обнимал ее за спину, пока Бет сжимала руками его голову, царапая ноготками его кожу. Они постанывали и прерывисто дышали друг другу в рот.

Они забыли обо всем на свете…

Казалось, прошла вечность, прежде чем Алессио осознал, где находится.

А потом он быстро одумался, моргнул и уставился в ошеломленные глаза Бет. Они резко отстранились друг от друга.

В молчании, оба торопливо поправили одежду и пригладили волосы.

Алессио обрадовался тому, что так быстро успокоился.

Ему не нравилось терять самоконтроль и отдаваться на волю безумия.

Бет было проще сосредоточиться, когда она встала и выпрямилась, хотя ее ноги совсем ослабели. Алессио ни разу не прикасался к ней за пределами спальни. Даже не целовал в щеку.

Услышав громкий стук в дверь его кабинета, она содрогнулась и взглянула на Алессио.

Он долго смотрел ей в глаза, а потом натянуто улыбнулся. У него сдавило горло.

– Работа зовет, – произнес он и вышел из ее кабинета.

Бет была благодарна ему за то, что он закрыл за собой соседнюю дверь. Оставшись одна, она тяжело села на стул и постаралась выровнять дыхание. И собраться с мыслями.

Отдышавшись, она пыталась проанализировать то, что сейчас произошло. Она пыталась быть благоразумной.

Однако все ее мысли кружились вокруг мужа, ее по-прежнему переполняли дикие эмоции.

Алессио оказался намного лучше, чем она предполагала. Он мог быть безжалостным и не останавливался ни перед чем, добиваясь своей цели. Но он мог быть нежным, вдумчивым и внимательным.

Пусть он шантажом заставил Бет выйти за него замуж, ему небезразлично ее благополучие.

Уже давным-давно никто не заботился о ее счастье, кроме Алессио.

Всю следующую неделю Бет была занята. Она организовала вечеринку на производственном объекте компании, а в предстоящие выходные собиралась отпраздновать первый день рождения Доменико.

Подумать только, что всего два месяца назад она беспокоилась о том, чтобы у нее получилось подарить ему самое необходимое, и очень переживала, что малыш задует свечку на торте только в ее присутствии. Алессио заверил ее, что на день рождения Доменико придут двоюродные братья и сестры с маленькими детьми, и мальчик наконец-то познакомится с малышами, с которыми вырастет, и однажды будет управлять компанией Палветти.

Чтобы ей было удобнее работать, Алессио перевел Бет в другой, более просторный офис и прислал обещанных помощников. Таким образом, она больше не работала по соседству с Алессио, что считала преимуществом.

Она до сих пор не забыла, что произошло между ними на столе в понедельник.

Повторить нечто подобное не было никаких шансов. Во всяком случае, Алессио сделал все, чтобы сохранить с Бет дистанцию на работе. Он не приближался к ней на расстояние вытянутой руки, не намекал ни словом, ни делом на то, что вообще думает о ней. Если бы не страсть, которая была между ними каждую ночь, Бет легко бы поверила, что Алессио вообще ее не хочет.

Жаль, что у нее нет такой самодисциплины, как у него. Наверное, причина в том, что Бет по-прежнему неопытна в сексе и отношения с Алессио стали для нее наваждением.

Когда он вошел в ее кабинет поздно вечером в пятницу, ей пришлось изо всех сил постараться и не улыбаться слишком широко.

– Как дела? – спросил он.

– Отлично! – Вероятно, ей придется скрывать радость по поводу присутствия мужа в ее кабинете, но ей не обязательно скрывать энтузиазм по поводу вечеринки, которую она планирует. – Все гости, которых вы решили пригласить, ответили, что приедут. Что ты скажешь по поводу этих закусок? – Она включила компьютер и показала ему список различных канапе.

Алессио стоял у нее за спиной и смотрел через ее плечо.

Бет скрестила ноги в тщетной попытке сдержать растущее желание и не поддаваться искушению, чтобы запрокинуть голову и прижаться к его груди.

– Морской окунь с апельсиновой подливой на блинчиках с красной икрой и сметанным кремом, – прочел он вслух; его горячее дыхание касалось ее волос. – По-моему, хорошо.

Она сглотнула, уловив цитрусовый аромат его одеколона.

– Службы доставки продуктов пришлют нам образцы всех канапе, чтобы мы могли попробовать и сказать, что надо изменить, – произнесла она.

Алессио протянул длинную мускулистую руку и накрыл длинными пальцами руку Бет, которой она держала мышку. Он прокрутил колесико мышки, просматривая весь список.

У Бет пересохло в горле.

Она повернула голову и увидела, что он пялится на нее изумрудно-зелеными глазами.

Опустив темные ресницы, он собрался поцеловать ее в губы…

– Мне следовало догадаться, что ты здесь.

Они отпрянули друг от друга, когда в кабинет ворвалась Джина.

Не посмотрев на Бет, она сразу же обратилась к Алессио, который подошел к ней и быстро заговорил по-итальянски.

Бет не имела ни малейшего понятия о том, о чем они говорят, и наблюдала за ними, разрываясь между смущением и гневом.

Она прекрасно знала, что Джина делает это сознательно. Она отвергала Бет, хотя по-прежнему плохо знала ее.

После минуты быстрого разговора Джина положила руки на плечи Алессио и расцеловала его в щеки.

– Пока, Алессио!

– Пока, Джина!

Подойдя к двери, она повернулась к нему лицом и произнесла на отличном английском языке:

– Ты получил информацию о Килтон-Хаус, которую я отправила тебе?

Бет насторожилась. Она знала, о чем идет речь.

Алессио кивнул.

– Места занимают очень быстро, – сказала Джина. – Тебе надо записать его прямо сейчас.

Когда Джина вышла из кабинета, Бет поднялась на ноги и уставилась на Алессио. Ее лицо раскраснелось.

– Килтон-Хаус? – медленно спросила она. – Школа-интернат?

– Да. Там учатся все дети Палветти.

– Ты хочешь отправить туда Доменико?

– Это одна из лучших школ мира, – спокойно сказал ей Алессио, хотя был вне себя от волнения.

Если бы Джина не влетела в кабинет, он бы поцеловал Бет.

Но он отлично знал, что одного поцелуя с Бет будет недостаточно. Ее поцелуи казались ему наркотиком. Одно прикосновение ее губ и сладкий вкус ее дыхания заставляли его хотеть гораздо большего.

– Образование в этой школе не имеет себе равных, – объяснил Алессио.

– Я не хочу, чтобы он учился в школе-интернате.

– Все дети Палветти учатся в школе-интернате. Там они становятся стойкими и независимыми.

– Он может учиться в школе в Милане. Он прожил здесь всего месяц, а ты уже хочешь отправить его прочь?

– Он начнет учиться через несколько лет, красавица. Поверь, ему будет там хорошо.

– Я бы предпочла, чтобы он покинул родительский дом только тогда, когда станет совершеннолетним.

– Боюсь, это не обсуждается. Доменико – Палветти, и он пойдет в школу-интернат, как и все наши дети. У тебя десять лет, чтобы привыкнуть к этой идее.

Алессио не хотел давить на Бет, но ей надо научиться стойкости, как и Доменико. Он во многом ей потакал. Например, не требовал, чтобы она работала по выходным. Но ему придется постепенно отлучать мальчика от Бет, чтобы дальнейшая разлука не слишком сильно повлияла на них обоих.

Бет побледнела. Она смотрела на Алессио с отвращением, которого он не видел с тех пор, как рассказал ей о брачном договоре.

А потом она резко смахнула со стола папки и документы, которые разлетелись во все стороны.

– Я никогда не привыкну к этой идее! – Она была в ярости. – Именно поэтому твой брат и Кэролайн сделали меня опекуном Доменико. Твой брат знал, что, если мальчик попадет к тебе, ты обязательно отправишь его куда-нибудь подальше.

– Это не тот случай, когда я отправляю его куда подальше. Это касается его образования в школе мирового уровня, которое превратит его во всесторонне развитого человека…

– Этим должны заниматься мы с тобой! – воскликнула она. – Это родительская обязанность. Школа не будет его любить или воспитывать. Твой брат ненавидел эту школу-интернат. Он всегда говорил, что там прошли худшие годы его жизни.

– Да, он ненавидел Килтон-Хаус, поэтому наши родители перевели его в другую школу по его выбору всего через год, где он мог учиться искусству и творчеству.

На ее сердитом лице отразилось смятение.

– Он не сказал тебе об этом? – язвительно спросил Алессио. – Ты еще не поняла, что мой брат был склонен преувеличивать? Он всегда очень избирательно говорил правду.

– Но он все равно ненавидел школу-интернат.

– Один ребенок из нескольких десятков нас ненавидел школу. Спроси любого из нас, нам всем нравилось там учиться.

– Учитывая, что все в твоей семье холодны, как рыба, их мнение для меня неубедительно.

Алессио стиснул зубы, чтобы не наорать на Бет. Его задели ее слова о его семье.

– Это отличная школа с отличными учителями. Я принимаю, что Доменико отличался от всех нас. Он напоминал хиппи, но это не значит, что его сын будет таким. Я об этом позабочусь.

– Ты об этом позаботишься? – У нее было такое выражение лица, что Алессио обрадовался, когда не увидел ничего у нее под рукой. Он был совершенно уверен, что Бет швырнет в него чем-нибудь.

– Да, красавица. Я позабочусь об этом. – Он с трудом сдерживался под ее презрительным взглядом. – К тому времени, когда Доменико окончит университет, у него будут все необходимые знания, чтобы занять свое место в компании. Мне жаль, если тебя это не устраивает. Но я делаю это для его блага. Куда ты идешь?

Бет схватила сумку и рванула к двери.

– Я домой! – рявкнула она. – Мне жаль, если тебя это не устраивает. Но, учитывая то, что ты планируешь отослать из дома моего сына, я буду проводить с ним столько времени, сколько смогу.

– Бет…

– И наше обсуждение не окончено. Еще нет.

Бет захлопнула за собой дверь и побежала по коридору. Слишком торопясь выбраться из здания и увидеться с Доменико, она не стала ждать лифт и начала спускаться по лестнице.

Как она могла поверить Алессио?

Недели в его постели и работа рядом с ним заставили ее забыть о том, что в глубине души Алессио – истинный Палветти. Если он хочет отправить Доменико в школу-интернат, ей надо придумать способ, чтобы остановить его.