Бутылку Дуся все же отняла. Не без труда, так как рыжая вцепилась в горлышко и даже в борьбе тянулась к нему губами.

– Завязывай бухать!! – Вонзив в пьяные Маринкины очи безумно злющие глаза, Евдокия таки выдрала бутылку. – Заканчивай! Давай-ка вспоминай, кого видела, кого встретила когда за водкой шла?!

– Кого? – очумело покачивая головой, постаралась сообразить свидетельница.

– Давай, давай, мозги включай! – прикрикнула сыщица. – Кого ты видела в подъезде, возле дома… Может быть, за тобой кто-то шел?!

– Нет, – наконец отреагировала Хрусталева и кивнула. – Но видела. Внизу. – И замолчала.

– Марин, Мариночка, – заканючила Евдокия, прикрывая спиной и пряча бутылку с водкой за диванную подушку. – Давай вспоминай, кого ты встретила, где, когда?!.. Когда туда шла или возвращалась…

– Туда. И возвращалась, – поэтапно сообщила Хрусталева.

Водка действовала на свидетельницу быстро и разнопланово: мозги на старых дрожжах маленько переклинило, зато испуг исчез. Марина уже не тряслась от страха и не стенала: «Зачем я с тобой связалась?!»

– Там, – Хрусталева ткнула пальцем в пол, – ребята стоят. Когда я шла туда-обратно.

– В подъезде молодежь тусуется? – быстро уточнила Землероева.

– Да.

– А парень в алой куртке – был?

– Угу.

Евдокия быстро отошла от Хрусталевой. Подскочила к входной двери и, приложив ухо к замочной скважине, прислушалась.

Снизу раздавались негромкие голоса. Смеялась девушка.

Оставаясь на корточках возле двери, сыщица задумалась.

Парня в алой куртке Дуся знала. Егор. Живет на первом этаже вместе с бабушкой и мамой. Почти каждый вечер к нему приходят друзья – приличные, спокойные ребята. Соседи не гоняют компанию молодежи, когда те собираются на площадке между первым и вторым этажами. Ребятки мирные, воспитанные, не курят, не мусорят, им просто собираться негде. Молодежь из небогатых семей, денег на кафе у студентов нет.

Дуся схватила сумочку с подзеркальной тумбы, стремительно разыскала в ней один из «цыганских» мобильников и набрала на телефоне хорошо запоминаемый «блатной» номер из простенькой цифровой комбинации. По этому номеру Александру Сергеевичу Миронову звонили только свои. На звонок по этому телефону криминальный авторитет отвечал обязательно. И днем и ночью.

– Александр Сергеевич, это Евдокия! – забыв поздороваться, чуть ли не разрыдалась в трубку сыщица. Нервотрепка все-таки давала себя знать.

– Да, Дуся, здравствуй, слушаю, – спокойно ответил Миронов.

– Мне ваша помощь нужна! Срочно!!

– Какая? Где?

Миронов не спросил девушку, которую когда-то сам назвал сестренкой, о том, что с ней произошло. Как только услышал: «Срочно!», так моментально к делу приступил без экивоков и расспросов.

Евдокия тоже в долгий ящик не откладывала. А сразу попросила отправить к дому у трех вокзалов группу из надежных парней. В пожарном темпе. И предупредила:

– Возможно, мне придется выходить из дома с боем. И не одной, а с пьяной теткой под мышкой, так что…

– Никаких вопросов, Дуся. Надо – выведем и с боем. Жди.

Евдокия закончила разговор. Пару секунд посидела, рассеянно глядя в стену перед собой. И сразу вспомнила, где чистые носки.

Но прежде чем идти к шкафу и доставать из бокового отделения сухую пару, изъяла из сумки электрошокер и положила его в задний карман джинсов.

Разговор с Мироновым и скорое прибытие поддержки окончательно структурировали мышление.

Дуся вошла в гостиную… И невольно выругалась! Хрусталева разыскала водку и приканчивала вторую треть бутылки.

– А ну-ка дай сюда! – Землероева разъяренно подскочила к свидетельнице и вырвала бутылку. – Ты че, Марина, совсем охренела?! Никак остановиться не можешь?!

– Не могу, – покорно и пьяно согласилась рыжая. – Мне – надо. Мне – помогает.

– Ох-х-х.

Матерясь сквозь зубы, Дуся вышла на кухню и вылила остатки водки в раковину. Под бульканье подумала: «А правильно ли я сделала, подписав сюда Мирона?»

Пять минут назад, под давлением страха, казалось – правильно. Кто бы ни подсунул мертвого мужика в квартиру (не мертвого, а полумертвого, способного задвижку за собой закрыть!), этот кто-то может поджидать снаружи.

Нет. Не может. Иначе этот кто-то зашел в квартиру «на плечах» Марины.

Так, так… Голова наконец-то начала соображать. Думать и прикидывать.

Евдокия метнулась обратно в гостиную, склонилась над скукожившейся, закутавшейся в так и не снятую шубу свидетельницей и грозно прошипела в пьяненькие очи:

– Сиди здесь тихо и не двигайся. Поняла?!

– Угу, – испуганно кивнула Хрусталева.

По прикидкам малопьющей сыщицы, рыжую уже должно было смертельно развезти, она без закуски больше полбутылки водки прикончила! А прежде еще и шампанского хлебнула. Но Марина оказалась на удивление крепкой тетенькой.

Или Евдокия ничего не понимала в российском питии.

– Мне надо выйти. Я тебя запру. Если не вернусь, дверь никому не открывай. Через двадцать минут звони по этому телефону Марычеву. – Евдокия вложила в вялые свидетельские пальцы контактный телефон. – Все поняла? Звонить и говорить – в состоянии?

– В сос… в состоянии…

Сыщица с сомнением поглядела на оплывающую Хрусталеву и пошла к прихожей. Уткнулась лбом во входную дверь. Ну. С богом. Вроде бы расчет построен на безусловной логике:

в подъезде неприятностей быть не должно. Иначе эти неприятности вошли бы вместе с Хрусталевой.

Но чем черт с людьми не шутит. Войти за рыжей не успели, спугнул кто-то из соседей… Потом опомнились. Сейчас за дверью могут – ждать.

Но Евдокии – кровь из носа! – нужно было побеседовать с Егором и его друзьями. Пока те по домам не разошлись.

Не отрывая лба от двери, продолжая таращиться в глазок, сыщица потянула за крохотную ручку железной задвижки… Взяла на изготовку шокер и резко открыла дверь, собираясь в случае опасности мгновенно ее захлопнуть!

На площадке никого не было. Снизу раздавались тихие смешки. Евдокия, прижимаясь спиной к стене, оглядываясь и прислушиваясь, засеменила вниз.

На площадке второго этажа немного задержалась. Восстановила дыхание до полной нормы, спрятала электрошокер в правом рукаве свитера и, придерживая прибор пальцами, придала лицу соответствующее выражение.

– Егор, привет.

Невысокий паренек в алой куртке поднял голову вверх. Узнал недавно поселившуюся жиличку и улыбнулся ей. Два дня назад, бегая по подъезду, Евдокия установила с парнем и его приятелями шутливое общение.

– Привет, привет. Как устроилась? Работу уже нашла?

– Нет. – Землероева удерживала на лице строгую мину, не располагающую к шуткам. Разглядывала трех парней и двух симпатичных девчонок, как классный руководитель, застукавший восьмиклассников в накуренной уборной. – Сейчас мне под дверь кто-то нагадил, ребята. Кучу наложил.

– Да ну? – удивился приличный сын и внук.

– Точно-точно, – кивнула сыщица. – Я пришла минут сорок назад. Было – чисто. Сейчас выхожу – кучка на коврике.

Компания переглянулась. Все дружно пожали плечами: подъезд пятиэтажки был весьма ухоженным, подобные происшествия здесь – нонсенс. Одна из девушек на всякий случай предупредила:

– Это не мы.

– Я знаю, что не вы! – огорченно простонала Евдокия. – Я только спросить хочу, кого вы здесь видели?! Какая сволочь из подъезда выходила?! Дела сделала… мне на коврик и – вон!

– Да вроде бы никто не выходил… – все же спрашивая друзей глазами, проговорил Егор.

– Тетка рыжая была! – воскликнула общительная девушка. – Помните, та, что сначала вышла, а потом минут через пятнадцать снова зашла! Вслед за этими… с третьего этажа! Они ей дверь в подъезд открыли.

«Хрусталева, – мгновенно поняла сыщица. – Ребята видели Марину дважды, значит, торчали здесь все время, пока моя дверь стояла открытой».

– Не, ребята, – покачала головой Евдокия. – Эта женщина ко мне пришла. Я, когда ей дверь открыла, кучу и увидела. А кто вместе с ней зашел?

– Ну эти… – Егор наморщился, – твои соседи, из однокомнатной. Не знаю, как их зовут, мужик такой бородатый…

«Понятно. Одних соседей с третьего этажа можно исключить. Они пришли вместе с Мариной».

Евдокия встрепенулась:

– А кто-нибудь кроме моей гостьи выходил за это время?

– Нет, – категорически и дружно помотала головами молодежь. – Пришли эти, с третьего. Чуть раньше молодая пара… кажется, на пятый этаж прошла… Вроде бы они там живут. На девушке еще шапка такая приметная, с лисьим хвостом. Но никто не выходил.

– Точно? – зверски расстроенно нахмурилась Евдокия.

– Да! Мы тут полчаса стоим.

«Убийца все еще в доме».

– Спасибо, ребята. – Сыщица повернулась к компании спиной и начала медленно подниматься по лестнице.

– Да не за что! – весело крикнули ей вслед.

«Да есть за что. Убийца рядом. Здесь», – подумала Землероева.

И выйти ему, вероятно, не позволили гомонящие в подъезде друзья Егора. Убийца предполагал, что вскоре в доме поднимется переполох: жиличка из сорок шестой квартиры обнаружит мертвеца (или смертельно раненного человека) и вызовет полицию. А уходить из дома сразу же после убийства, при нескольких свидетелях, значит – навести на себя подозрения: уход будет выглядеть побегом с места преступления.

И получается… компании Егора преступник хорошо знаком?

Он решил дождаться тишины и улизнуть, не привлекая к себе внимания?

Нет, чепуха. Ерунда на постном масле! Приехавшая следственная группа рано или поздно начнет проводить обход и выяснять, к кому пришел покойник. Всех жильцов последних этажей перетряхнут до подноготной!

Причем перетряхнут именно верхние этажи.

Человек с ножом в боку не мог подниматься, он мог только спускаться вниз! Вероятно, шатаясь и цепляясь за все подряд, покойный случайно нажал на ручку квартиры номер сорок шесть, увидел, что дверь не заперта… или попросту ввалился в квартиру и тут же заперся от убийцы на задвижку. Потом прошел в гостиную… сел в кресло, собираясь позвонить в скорую, но не успел. Скончался.

Но почему же из подъезда все-таки никто не вышел?! Кто ж здесь затаился-то? Такой ужасный.

Евдокия потрясенно помотала головой. Событие из разряда нереальных. Убийца упустил жертву – которая еще передвигалась и нет надежды, что скончалась, не успев сообщить имя преступника, – и остался в доме.

Он что – дурак, испытывающий мазохистское желание устроиться на нары?

Что происходит?! Почему убийца так уверен, что не привлечет к себе внимания?!

Он думает: в подъезде нет капель крови, следы не ведут цепочкой к его двери? И сейчас преступник подтирает последние следочки в виде отпечатков пальцев покойного в квартире… Душегуб типа занят очень, что ли? Совсем не беспокоится?.. Подозреваемых, он думает, достаточно – человек пятнадцать, включая Евдокию Землероеву.

Ан нет. Не пятнадцать. А гораздо-гораздо меньше.

Евдокия так задумалась над загадочным происшествием, что почти перестала бояться. Дойдя до своей двери, она быстро отперла замок и, задвинув щеколду, достала из кармана мобильный телефон.

– Александр Сергеевич, можно вас еще кое о чем попросить? – спросила через полминуты.

– Любой каприз, сестренка.

– Как быстро ваши люди прибудут к моему подъезду?

– Скоро или уже там, пара моих ребят провожала гостей с Казанского. Посмотри в окно, парни, наверное, уже перед домом.

– Очень хорошо. Не могли бы вы передать им приказ «Всех впускать, никого не выпускать»?

– Не вопрос. Приказ на задержание… мгм, силовой?

– Да. И пусть будут наготове, человек пойдет – серьезный. Не исключено, на нем уже три трупа.

– Ого. И ты знаешь, кто он?

– Нет. Работаю над этим. Полицию подключать пока не могу.

– Проблемы, Дуся? – сердечно поинтересовался авторитет.

– Еще какие. Я, скорее всего, в розыске, Александр Сергеевич.

– Мне подъехать?

– Ни в коем случае! Если что, пусть ваши парни брешут патрулю, что просто прогуляться вышли! Патруль на них, мне кажется, могут и натравить, позвонив в полицию.

– Дак ребят-то, Дуся, к тебе не двое едет… – задумчиво сообщил Миронов. – Я к тебе бригаду Димы направил, как минимум из шести человек на двух машинах.

Внушительно. Солидно. Но Саша Мирон иначе и не поступал.

– Шесть человек тоже могут на прогулку выйти, так? Спасибо, Александр Сергеевич! И вот еще что… хочу вас предупредить, что заварушка здесь может нехилая образоваться.

– Но ты ж сказала, что человек – один.

– А кто его знает, – вздохнула Землероева. – Может, один, а может, полный Синдикат…

– О чем ты?

– Да так, мысли вслух. Я не прощаюсь.

– Хорошо. На связи. Твой новый номер я ребятам сообщил.

Евдокия отключила телефон, прошла до темной кухни и остановилась у окна.

В момент, когда девушка выглянула через занавеску, к подъезду плавно подрулил огромный черный вседорожник. Буквально тут же завибрировал мобильный телефон, который сыщица в руке сжимала.

– Да, слушаю, – отозвалась девушка.

– Здорово, Дуся! – раздался в трубке хорошо знакомый голос Димы, подручного Мирона. Александр Сергеевич мудро направил к сыщице мужчину, принимавшего молоденькую сыщицу всерьез.

– Привет, – не поддерживая энтузиазма давнего приятеля, мрачно поздоровалась Землероева. – Ты уже подъехал?

– Не. Я на подходе. А пацаны уже у тебя?

– Наверное. Подъехал черный вседорожник. Бэха.

– Ну, значит, наши. Я буду минут через двадцать, пробок нет. Номер квартиры напомни?

– Сорок шестая. Но подниматься ко мне не надо.

– Почему? – искренне расстроился Дима.

– У меня здесь ситуация, – пространно намекнула Землероева.

– И чё? Я чё, ситуаций, что ль, не видел?!

– Да тут, знаешь ли… – Внезапно сыщица решилась: – Хорошо, Дима. Ты – поднимайся. Но один и в перчатках.

– В смысле? Ситуация настолько серьезная?

– Угу. Квартиру будут на отпечатки проверять.

– Понял. Еду. Жди. Все порешаем.

Хороший парень. Верный и надежный как скала. Евдокия с ним в разведку отправилась бы.

Но пока села у окна на табурет и начала прикладывать хвост к носу.

«Итак, что мы имеем кроме трупа и наверняка засевшего на верхних этажах убийцы?»

Путем несложных размышлений в подозреваемых Евдокия оставила лишь три квартиры. Можно, конечно, еще одно жилье присовокупить: квартиру парочки «компьютерных мышей» на пятом этаже… Но те вошли в дом буквально сразу после выхода Марины, да и больно уж эти типичные ботаники слабо монтируются с проколотыми ножиками человеками. Таким путем и женщину из квартиры напротив можно заподозрить. Не обратить внимания на то, что у молодой усталой продавщицы из продуктового двое детей погодков дошкольного возраста.

Нет. Будем исходить из реалий и внешних признаков. Если бы мамаша проткнула ножом какого-то приятеля, то наверняка из ее квартиры сейчас бы доносился детский плач. Не обязательно, но почти наверняка. Паникующая мама не лучшая компания для деток. При перепуганной нервной мамаше детки – рыдают. Или как минимум ведут себя бессовестно и громко. Если, конечно, не запрятались в шкафы с испуга…

Нет! Исходить надо прежде всего из объективных показателей: нож воткнули в мужика жестко, сильно и, пожалуй, профессионально.

Хотя какой уж тут профессионализм, мысленно махнула рукой Дуся. Этот профи позволил полумертвой жертве удрать! Так что из числа подозреваемых, почти наверняка можно исключить и жильцов из двушки на пятом этаже. Там живет семья с раскосыми восточными глазами: муж, жена и два вполне половозрелых отпрыска. Если бы один из них покойника ножом пырнул, трое остальных полумертвого потерпевшего из квартиры не выпустили бы.

И получается: жертва удрала из квартиры, где находился лишь один жилец. Возможно, была схватка. Возможно, что убийца тоже ранен и потому позволил мертвецу уйти. А посему в крепких подозреваемых только три квартиры.

Остается, правда, вариант, что кого-то из семейных жильцов на момент убийства не оказалось дома, и потому убийца был один. Но Евдокия привыкла работать по версиям «наверняка». Остальные лучше оставить на потом и разрабатывать уже в случае неудачи основной линии.

Итак: квартира над головой, где живет невзрачный лысоватый блондинчик. Квартира напротив него с прилипчивым кавказцем: «цветы-ресторан-шампанское-постель». И парень из однушки между ними. Парень подозрительный, в глаза не смотрит, старается промелькнуть мимо и не поздороваться.

Пятый этаж из подозреваемых исключен практически полностью, если, конечно, не представить двух «мышей», оторвавшихся на минуточку от компьютерных злодеев, воткнувших ножик в какого-то реального недоброжелателя и опять усевшихся за виртуальные игрушки.

(А что? Если вспомнить о тенденции последних лет – ничего невероятного здесь нет. Игроманы те еще затейники! Пописать и поесть забудут, не то что от полиции удрать.)

Евдокия сходила в гостиную, полюбовалась на дремлющую неподалеку от трупа Хрусталеву. И в который раз за последний час обругала себя: «Дура ты, дура, Евдокия Землероева. К ближнему надо подходить с пониманием! Дала б запойной тетке выпить – сейчас бы не парилась». Марина ведь свою натуру изучила: напилась – уснула даже рядом с мертвецом.