Опытный Молчун вошел в квартиру, не снимая перчаток.

Прошел на кухню, сел на табурет. Достал из кармана литровую бутылку минералки. Отпил, бутыль рачительно прибрал в карман и приготовился внимательно слушать.

Таймер кухонной плиты показывал половину пятого вечера. За пятнадцать минут до прихода Молчуна на связь с Зурабом вышел паренек из информационного центра ГУВД. Прочитав сообщение, «первый» впопыхах едва не дал «второму» команду: «Отбой тревоги!» Ситуация, завязавшаяся вокруг Евдокии Землероевой, выглядела крайне неприятно, но не так опасно, как показалось вначале. Прикинув, Зураб решил, что тревожить «второго» вроде бы особенной причины нет. А главное: рассказывать напарнику, что стараниями «первого номера» они впутались в нехорошую интригу, совершенно не хотелось.

Каяться Зураб – терпеть не выносил! Появление в доме второй сыщицы кряду он утаил от Молчуна, поскольку стремительно разработал, как ему казалось, изящный отвлекающий маневр. Подставил под удар ищейку, вывел органы на ушлых конкурентов…

А получилось, обломившись, начал слишком рано мандражировать и вызвал на подмогу Молчуна.

Зря вызвал. Слабость показал. И нервы. Информатор не сообщил, как вышло, что Евдокию Землероеву подозревают в убийстве некоего гражданина Пучкова, но факт был налицо: ищейка находилась в бегах. Скрывалась равнозначно и от конкурентов из СВК, и от органов. Так что – не опасна. Сидит тихонько в нанятой квартирке, мозгой ворочает: как выпутаться, как не «присесть»?!

…Язык Зураба ворочался во рту с мерзостной медлительностью. Рассказывать о том, что очканул, предположив, будто может столкнуться в подъезде с людьми из СВК, киллер не стал. Испуг, по сути дела, был так себе – не явным. «Первый» больше беспокоился о деле. Сейчас решил предупредить напарника, что намечается возникновение нештатной ситуации и, не исключено, встает вопрос: продолжаем операцию или отказываемся от контракта?

А это неприятная задача. Зурабу в принципе невыносима ситуация: ему приходится докладывать подручному о том, что уже сделано! Пожалуй, объясняться. Впервые за годы их сотрудничества.

Ведь раньше было так: Зураб сказал, Молчун пошел – исполнил. Все операции разрабатывал «первый», «второй» вставал на номер и делал что приказано.

Но нынче приходилось тратиться на объяснения. «Первый» хмуро говорил, смотрел в окно, но неожиданно прервался:

– Молчун, она выходит!

Напарник стремительно подскочил к подоконнику, глянул вниз, определился по объекту и, ни слова не говоря «первому», выбежал из квартиры!

Спустя десяток секунд показался на улице и, резво набирая скорость, помчался по дороге к станции метро.

Зураб удовлетворенно кивнул. Он был полностью уверен, что отправившуюся пешим ходом Евдокию напарник не упустит. Если бы девушка двинулась к стоянке наземного транспорта, «первый» подсказал бы Молчуну по телефону о смене направления. А так Зураб лишь позвонил и дал приказ:

– Веди ее! Не потеряй, нам надо знать, с кем она встретится!

«Второй» отзвонился через пятьдесят минут:

– На проспекте Вернадского девку подхватила солидная лайба. Иду за ними, видел, куда тачка завернула.

– Номер лайбы срисовал?

– Залеплен снегом.

Ну что ж… не слишком хорошо, но не фатально. С большой долей вероятности Зураб мог предположить, что с сыщицей работают люди Шляхтич.

Или же ищейка к Мирону обратилась. А это более паршиво. По непонятной причине девочка в почете у воров, а с этими господами лучше не конфликтовать. От них спрячешься только на пожизненном, если, конечно, до «дельфина» или «лебедя» доедешь. Такие, без разницы где – на свободе, в СИЗО или на этапе – достанут.

Второй звонок Молчуна настроение «первому номеру» совершенно не поправил.

– Работает серьезная команда, – доложил партнер. – Экипированная. Во дворе и в доме как минимум семь человек на трех машинах. Номера у всех залеплены.

– Не засветись.

«Второй» не обратил внимания на пустой совет, продолжил:

– Подходы держат профессионально. Девка в дом вошла, в машине ее точно нет. Водила свет включал, сидит один, значит, и мужик, что был на заднем сиденье, вышел. Интересно, по кому они работают?.. Не в гости же зашли, если подходы – держат.

В голове Зураба проскочила шальная мысль: «Может, маякнуть конкурентам?!.. Навести СВК на адрес?!»

Но нет. Пока Синдикат подтянет туда силы, пока разберется… А «второй» уверен, что команда профессионально охраняется…

Нет, выхлоп может оказаться нулевым. А девка может выдвинуть гипотезу, что на хвост ей сели от пятиэтажки.

Нельзя, нельзя… Или – рискнуть?! Пока ищейка вдалеке от дома, сюда никто до пятницы не сунется! Тем более что адрес, по которому работает непонятная бригада, может принадлежать Синдикату. Ищейка наверняка сейчас только в том направлении и роет!

Или пашет по какому-то покойному Пучкову?

Черт! Рисковать нельзя. Не дай бог, девка оторвется от Синдиката, сюда вернется и уже точно приведет конкурентов за собой!

Нельзя. Хотя идея, может быть, была и хороша.

…Молчун отзвонился снова через сорок пять минут:

– Все. Девка выехала. Упасть на хвост не получилось. Возвращаюсь.

* * *

Молчун снова сидел на табурете, опять в перчатках. Зураб стоял у темного окна и приглядывал за подступами к дому. На кухонном табло светились цифры – 21:38. Напарники уже обо всем поговорили, теперь спокойно прокачивали обстановку, итоги подбивали. Зураб невозмутимо говорил:

– Дом вроде бы не засвечен. Работать можно. Но внесем поправку: ты, Молчун, пойдешь на крышу не через второй подъезд, а через этот. Пусть думают, что первая ищейка случайно увидела стрелка, спускающегося с крыши. Стрелок ходил наверх, проверял сектор, наткнулся на девчонку и убрал ее как свидетеля…

– Предлагаю работать из этой квартиры, – неожиданно перебил Молчун.

Зураб отвернулся от окна, внимательно поглядел на «второго».

– Обоснуй.

– На фига огород городить? – коротко, с намеком на чрезмерную мудреность планов «первого», спросил Молчун. В связи с последними событиями упрек резонно прозвучал.

Зураб хмыкнул:

– А ничего, что я в этой хате вторую неделю живу, а?

– Подотрем, – пожал плечами напарник. – До завтра время есть.

– Кого ты подотрешь? Соседей? Ищейку Дусю, которая позавчера по этажам скакала и в эту хату прорвалась? Девка меня срисовала!

– Дак твой фоторобот и в Интерполе нарисованный есть, – усмехнулся напарник.

Обсуждение ситуации шло в рабочем порядке. Как уже бывало. Киллеры меняли планы под изменившиеся условия, спокойно примеряли обстановку.

Вот только косноязычный Молчун что-то разговорился. Спорить начал. Хотя обычно брал под козырек и исполнял все, что приказывал «первый».

– Но в базе Интерпола нет моих биологических следов и отпечатков, – парировал Зураб.

– Дак подотрем, – продолжал настаивать «второй». – На крайняк – пожар устроим.

Зураб задумался. Вариант с пожаром можно применить, но лучше обойтись. Подготовиться к поджогу, но работать как решили раньше.

– Нет, эту хату мы засвечивать не будем, – безапелляционно произнес Зураб. – При грамотном подходе мою «биологию» даже из сортира вытащат. Но если сработаем грамотно, то меня вообще к убийству не привяжут. Так что пускай эксперты работают по лежке на крыше. Камера наблюдения над вторым подъездом не работает, тебя вообще никто не опознает, ты – чист.

Молчун тоскливо поглядел в окно.

– Мудришь ты, «первый», ох мудришь… Ты прогноз погоды на завтра видел?

– Ну. Минус двадцать пять, ясно.

– Вот то-то и оно, что ясно, минус двадцать пять. – Молчун встал с табурета, подошел к подоконнику, задрав голову вверх, поглядел на чистое звездное небо. – Не, поморозиться я не боюсь. Хрен с ним, не заледенею. Могу даже загодя по темноте наверх забраться и следы за собой замести. Но вот что делать с паром изо рта? – «Второй» развернулся к напарнику, почти уткнувшись в его лицо. – Мне же лежать придется на глазах у двух десятков гастеров… Паром пыхать… А если Пух в машине засидится?

Зураб опять-таки мог напомнить: «Мы это обсуждали. Потому и приняли решение работать из окна квартиры. На крыше ты появишься максимум на три минуты». Но не стал толочь воду в ступе.

– Нет, эту хату мы засвечивать не будем, – решительно повторил Зураб. Поставил точку.

Напарник промолчал. Потер чисто выбритую щеку перчаткой, покривился…

И внезапно вытянулся как струна. Уставился вниз.

Зураб тоже глянул на то, что делается перед подъездом…

Из подъехавшего к дому такси выбиралась Евдокия Землероева.

– Мать твою… – прошептал Молчун. – Вернулась!

Да, вернулась. И не одна, а вместе с чемоданом и женщиной в бежевом полушубке.

Но это – черт с ним. Главным было следующее: как только такси отъехало от подъезда, во двор из-за угла медленно вывернула еще одна машина. И встала на прикол у второго подъезда. И вот из этого автомобиля уже никто не вышел. Неприметная малолитражная машина замерла, но движок ее работал, обогревая салон и пассажиров.

– Привет. Приплыли, – пробормотал «второй». – Ищейка привела кого-то.

Зураб почувствовал, как на скулах натянулась кожа. Судя по всему, Молчун значительно опередил ищейку, добираясь от адреса на метро. Или девка куда-то заезжала… Где-то моталась…

С кем-то еще встретилась?

– Эх, – крякнул рядом «второй номер». – Девку надо было валить в метро! В давке!

– Так что ж не завалил? – едва слышно произнес Зураб.

И Молчун тут же к нему развернулся, слюной забрызгал:

– Приказа не было! Ты же сказал «веди ее», «посмотри, с кем встретится»!

Опять упрек.

Такого раньше не было.

Волчонок вырос и зубы стал показывать?

Зураб отодвинулся от Молчуна. На лице опытного снайпера не дрогнул ни единый мускул.

– Голос прибери, – тихо приказал Зураб. – Не гавкай.

– А чё я неправильно сказал? – возмутился «второй номер». – Девку надо было мочить в метро. Из дома она вышла, за ней Синдикат охотится… Какие к нам вопросы?!

Пожалуй – справедливо.

Зураб уже и сам понимал, что слишком зациклился на изящной интриге и, когда от зада отлегло, решил-таки воплотить красивую задумку до конца: убрать девчонку руками конкурентов и тех потом убрать с игрового поля в камеры СИЗО.

Перемудрил, перемудрил…

Но не оправдываться ж, в самом деле?!

И было б перед кем!

Снайпер повернулся к Молчуну, с некоторым удивлением заметил, что у того лицо блестит от пота. Хватало даже света уличного фонаря заметить, как на висках поблескивают крошечные бисеринки.

«Второй», продолжая разглядывать замершую малолитражку, заговорил:

– Если девка привела Синдикат, они отработают ее сегодня ночью… Если ей менты на хвост упали, то… Да какая на хрен разница! По-любому здесь завтра будет жарко!

– Предлагаешь отказаться от контракта? – невозмутимо произнес Зураб.

Молчун повернулся к «первому», помолчал немного, беззвучно двигая мокрыми губами, и ответил:

– Не, нельзя.

Зураб не понял:

– Почему?

Напарник вытаращил глаза:

– Да потому, что я с великим умником работаю!!

– Не понял.

Зураб действительно не понимал причину паники партнера. У киллеров уже и раньше случались осложнения, но никогда они не вызывали паникерских настроений. Все решалось спокойно, планы корректировали в рабочем порядке, без нервов.

Молчун слизнул капли пота с верхней губы и прошептал:

– Я деньги все вложил… по твоему совету… в трастовую компанию…

Зураб отшатнулся:

– Ты чё – очумел?! Ты… все вложил в одну корзину?!

– Да, да!! Я – очумел!

Похоже – правда. Зураб смотрел на бледного и потного партнера, «первый» только сейчас уяснил, в чем причина недавних «выступлений» Молчуна.

Паршиво все. Паршиво.

Помимо прямых поступлений в виде гонораров за решение проблем, у киллеров образовался непыльный приработок. Своеобразный бонус к основным финансовым вливаниям. Иногда, зная, кого и когда им придется отработать, убийцы успешно играли на биржевых котировках. Точнее, Зураб играл и когда-то похвастался этим перед Молчуном. В связи с предстоящей ликвидацией того или иного бизнесмена Зураб довольно ловко научился вычислять, чьи акции после исполнения полезут вверх, чьи упадут.

Но «первый» никогда не вкладывал в биржевые операции много! Был осторожен и не жаден!

«Второй» – рискнул. Пару недель назад поговорил со старшим партнером, узнал, что после гибели Пухового акции одной из трастовых компаний возрастут… Вложился. Не по-детски.

– Дьявол… – пораженно прошептал Зураб. Когда дело касалось не чьей-то смерти, а личных средств, проблема задевала за живое. – На кой хрен ты это сделал?!

Молчун снял перчатку, обтер ладонью потное лицо. Выругался и вновь просунул пальцы в кожаную одежку. Мрачно поглядел на «первого»:

– Давай по чесноку. Ты работаешь один в два раза больше, чем со мной. – Зураб не спорил. Не на всех заказах ему требовался номер-подстраховщик. Молчун, не встретив опровержения, тем не менее упрек утвердил: – Я знаю: где, кого, когда… Твой почерк изучил.

Зураб понял, что придется отвечать, и усмехнулся:

– Ты мне предъявляешь? Типа тебе – мало?

– Да! Мать твою, мне – мало!!

Зурабу захотелось врезать по разгоряченному лицу напарника. Или как минимум сказать «сам виноват», что вылетит не хуже оплеухи, но он сдержался. Сцепив зубы, процедил:

– Завянь. Вопрос решим.

– Как?! Если в этой тачке менты до завтра просидят, а гастеры с балконов лай поднимут… Меня примут, «первый», примут!! Работать надо из этой хаты и вместе уходить! Я тебя на улице подстрахую, большого кипежа не будет, пока все прочухают, откуда стреляли, мы уйдем! – Молчун поднял вверх левую руку, помассировал затылок. Двинул подбородком в сторону окна: – Вон погляди, сидят и не выходят. Менты или Синдикат, но кто-то за девкой точно приехал.

Зураб бросил взгляд на крышу неприметного автомобиля…

Но движение правой руки Молчуна все же засек. И понял, что из рукава напарника выпархивает шило! Перехватил удар, направленный под ребра в сердце. Отвел от себя руку, выкрутил в захвате локоть Молчуна и насадил «второго» на его собственное острие!

Прежде чем сползти на подогнувшихся ногах, «второй» расширившимися глазами поглядел на «первого» и… что было силы нанес Зурабу страшенный удар коленом в пах!!

Ох-х-х… Вместе с дикой, запредельной, нереальной болью на Зураба накатила темнота. Киллеры одновременно сползли на пол, «первый» скорчился и сдавленно завыл. Молчун сидел, вытянув ноги и опираясь спиной о батарею, прижимал ладонь к пронзенному боку. Между пальцев бывшего напарника торчала деревянная рукоять. Но крови на одежде не было.

Рядом с Молчуном корчился и подвывал Зураб. Такой страшной боли киллер не испытывал никогда. Он совсем ослеп, перед глазами в черной пустоте мелькали огненные круги и, словно пепел от раздуваемого костра, сновали крохотные алые мушки…

Зураб не мог дышать, почти терял сознание от боли, но рука его тянулась к нагрудному карману рубашки… Туда, где опытный убийца-диверсант держал одноразовый инъектор с транквилизатором, одновременно выполняющим и функции болеутоляющего. (Жизнь у наемного убийцы сложная, опасная. Медикаментозный допинг Зураб всегда держал в пределах досягаемости. Предупреждал возможное ранение либо потерю сил.)

«Сейчас, сейчас, – пытаясь протолкнуть воздух сквозь стиснутые зубы, уговаривал себя терпеть убийца, – счас уколюсь, и полегчает…» Препарат, содержавшийся в инъекторе, был не из обычного набора выживания спецназовца, а продавался из-под полы и доставался за нешуточные деньги. Но действие затратам соответствовало. Эффект у препарата был стремительным и долгосрочным.

Зураб вытянул из кармана крохотную тубу с пластиковым наконечником на игле… Поднес колпачок к губам, собираясь стянуть его с иглы…

Но не смог разжать даже губы. Челюсти свело от боли!

Киллер заставил себя вдохнуть всей грудью. Вновь потянул инъектор к губам…

Но тут его подвело уже зрение. Точнее, полное его отсутствие. «Первый» не увидел, а лишь почувствовал, как чуть раздутый пластиковый овал вытягивают из его пальцев…

«Второй» все видел хорошо. Но он был ранен. Молчун догадался, что собирается вколоть себе главарь, и отнял. Вытянул из пальцев человека, что его воспитал и дал работу, – жизнь.

Зрение Зураба сфокусировалось в момент, когда Молчун уже вколол себе в бедро транквилизатор-обезболивающее.

«Первый» лишь недавно прекратил поскуливать от боли, но от увиденного взвыл, как смертельно раненный пес! Его соперник, его жертва, бывший напарник-ученик – самолично выпестованный волчонок, оскаливший зубы… вставал.

Зураб понял, что сейчас его добьют. Молчун оперся обеими руками о кухонную тумбу… Перед его лицом торчала деревянная стойка, полная кухонных ножей. Подняв руку, он неловко взялся за самую большую ручку…

Кухонный тесак застрял в прорези разбухшей деревянной подставки. Молчун слишком сильно дернул нож за ручку, и вся подставка рухнула на пол.

Согнутый в позу эмбриона Зураб перекатился! Заставил себя лечь на ножи и накрыть животом подставку. Зашипел от чудовищной боли, усиливающейся от малейшего движения!

Молчун, пошатываясь, пару секунд глядел на корчившегося под ногами человека. О чем-то думал (вероятно, прикидывал собственные силы). Потом переступил через пятки «первого» и медленно, одной рукой придерживаясь о стену, побрел на выход.

Зураб заставил себя катиться вслед за Молчуном. Он полз, змеился по узкому коридору, стонал и еще как-то умудрялся расписывать действия: «Схватить за лодыжку… Рвануть… Не дать уйти!.. Он ранен, можно навалиться, повращать шило в ране… Распороть на хрен потроха! Из квартиры его выпускать нельзя. Молчун зальет кровью всю лестничную площадку».

Скрюченные пальцы Зураба вцепились в брючину «второго»… Молчун дернул ногой!..

Вырвался. И, передвинув задвижку на входной двери, вышел на площадку.

Дверь за собой он не закрыл. Скользя правым плечом по стене, Молчун начал спускаться вниз.

Зураб – в нечеловеческом усилии! – перебросил изнывающее от боли тело через порог, уже чуть-чуть свисая со ступенек, опять вцепился в брючину «второго»!

Но не удержал жесткую джинсовую ткань обессиленными от дикой боли пальцами. Молчун продолжил спускаться. Зураб, уже не в силах даже шевелиться, исчерпав последние ресурсы, смотрел, как напарник, нашаривая подошвами каждую ступеньку, достигает площадки третьего этажа.

Там Молчуна повело в сторону… Он машинально вцепился в ручку двери под номером сорок шесть… И дверь – распахнулась.

Молчун спиной вперед ввалился в освещенную прихожую квартиры. Той самой, где сейчас была ищейка.

Зураб увидел, как лежащий на спине напарник пинает дверь. И та почти без грохота захлопывается. Через минуту раздается скрежет: Молчун сумел подняться и запер дверь на железный засов.

Понимая, что с секунды на секунду по дому пронесется бабий визг, Зураб начал отползать назад. Встать он еще не мог, от боли задыхался, но заставлял себя передвигаться.

Кое-как преодолел порог, затянул себя в квартиру. Лег на грязноватый коврик в прихожей. Тяжело дышал и слушал. Знал, что надо встать, на пятках попрыгать…

Но знать-то можно всякое. Попробуй это сделать, когда разогнуться, приподняться невозможно!! Боль скручивает в узел!

Зураб и так уже проделал все мыслимое и немыслимое. Лежал на коврике, считал секунды… И самое смешное: понимал – на месте Молчуна он поступил бы точно так же. «Второго» подвела неумная сентиментальность, от которой сам Зураб был полностью избавлен. Прежде чем нанести удар, «второй» разоткровенничался, дал «первому» понять претензию, насторожил…

Чудило. Решил убить, так действуй, бей исподтишка! Задумал – выполняй! Не объясняй, мол, ничего личного, партнер, только бизнес, только бабки.

Чудило.

Но рассудил толково. Прочухал: напарник засветился, на самого нет никаких выходов. «Второй» решил убрать слабое звено, выполнить заказ и исчезнуть, не оставив ни единого следа. После устранения «первого номера», что немаловажно, вся клиентская база и наработанные каналы связи перешли б к его убийце.

Рассудочно. Толково. При сложившихся обстоятельствах Зураб поступил бы точно так же. Если думать о ближнем, сам не выживешь. «Первый» замутил бодягу, вляпался, намусорил, а подтирать вдвоем?

Не-е-е, шутишь, брат. Твой косяк, тебе и отвечать.

Так что волчонок грамотно оскалился. Вот только слюни распустил, до горла не добрался. Слаб оказался перед сухим прагматизмом «первого», профессионализма не хватило Молчуну.

…Зураб уже немного отдышался, когда услышал, что по лестнице шуршат негромкие шаги. Кто-то поднялся до третьего этажа и… до убийцы донесся перезвон дверного звонка! Он слышался почти наверняка из той квартиры, куда ввалился Молчун!

Зураб перевернулся, приподнялся. Прислушиваясь, замер.

Снизу послышался звук резко захлопнув-шейся двери.

Хлопок лишь подтвердил догадку: в квартиру номер сорок шесть кого-то пропустили.

Или эхо подвело? Человек явно зашел в какую-то квартиру на третьем этаже… но вот в ту ли самую? Звуки в подъездах раздаются гулко, бьются рикошетом по стенам.

Если предположить, что человек пришел к ищейке, то… может, это – полицейские?

Нет. Для приезда наряда полиции слишком рано. Так быстро не приехали бы даже на убой.

Опираясь об обувные полки, Зураб попытался встать прямо… И паховая область, живот и бедра слились в один кошмарный комок боли!

Киллер мгновенно покрылся испариной, застонал, но заставил себя прыгать на пятках. Корчился, сквозь зубы матерился и прыгал, прыгал… По спине струился пот. Но Зураб не обращал внимания на просьбы тела.

Как только боль немного отпустила, киллер доковылял до кухонного окна и глянул вниз. Если Молчун все еще жив, то девка и ее гостья наверняка вызвали неотложку.

Но кареты скорой помощи во дворе не было.

А это значит… что Молчун – преставился? Врачи ему уже без надобности?

Неплохо.

Но если все не так, а пуганые девки просто не знают, что делать с раненым? Сидят, мотают сопли на кулак…

Нет. Такие, как Евдокия Землероева, нюни по роже не размазывают. Такие – действуют. Так что отсутствие кареты – добрый знак. Законопослушная ищейка не позволила бы человеку умереть без помощи.

Но полицейских она могла вызвать. И посему высовываться сейчас из квартиры – нельзя категорически. Менты поедут в адрес на убой, если встретят на лестнице неловко ковыляющего, пожалуй, раненого человека, наверняка привяжутся.

О том, что завтра пятница и надо отработать Пуха, Зураб уже не думал, так как вплотную встал вопрос: как выбраться из хаты?

Винтовка спрятана надежно. Если менты напрямую не выйдут на эту квартиру и не станут проводить тщательный обыск, то ничего не найдут. После того как Пух не приехал в первый раз, киллер не стал выносить оружие из дома, а исхитрился пристроить его на небольшом, удобно вогнутом козырьке балкона. Увидеть узкий сверток можно только из квартиры наверху. И то – свесившись головой вниз и точно зная, что и где искать. Вчерашний снегопад сверток присыпал, Зураб рассчитывал снять его сегодня ночью и подготовить инструмент к пятничному «концерту».

Но слава богу, не успел. А прочих «неприятностей» в квартире не найдут. Молчун пришел в перчатках, на ручке шила только его отпечатки, поскольку Зураб выкручивал кулак «второго» и не цеплялся голыми пальцами за рукоять. Молчун не ел, не пил…

Кололся! Сидящий перед подоконником на корточках Зураб стремительно развернулся и сразу же увидел крошечный инъектор.

Вот. Вот единственный след, который может указать на присутствие покойного в квартире!

Зураб поднял с пола шприц. Донес его до раковины и, тщательно ополоснув под струей горячей воды, побрызгав на него хлорированным средством для мытья удобств, отмыл от биологических следов. Задумался. Секунд на десять.

Потом взял целлофановый пакет и отправился к окну гостиной. Где, надев на руку пакет, собрал им пригоршню снега с наружного подоконника, скатал тугой комок и что было силы швырнул белый шарик с инъектором внутри! Снежный шар пролетел до детской площадки и пропал в сугробе возле горки.

Все. Теперь уже точно – все. В квартире ничего не напоминает о Молчуне. На часах почти одиннадцать. Для производства обыска без санкции прокурора в ночное время – нет оснований. Все. Можно немного расслабиться. Если завтра сюда придут с опросом, Зураб откроет дверь уже не приседая и не корчась. С невинным взглядом, «чистым» паспортом и убедительной легендой человека, приехавшего в Первопрестольную для поисков работы.

Но пока… Морщась от боли при каждом шаге, Зураб вернулся к наблюдательному пункту у кухонного окна. Глянул вниз и… если бы не обстоятельства, наверное, заржал бы в полный голос!

Судьба-негодяйка подшутила над напарниками: на глазах Зураба из соседнего подъезда выпорхнула девица в полосатой шубке под шиншиллу и уселась в неприметную малолитражку. Ту самую, в которой, как предполагали киллеры, сидели синдикатчики либо мусора! И лайба сразу стартовала.

«Все зло от баб, – разочарованно подумал киллер. – Если б эта курва не наряжалась битый час в шиншиллу и не мариновала кавалера… Мы бы спокойно обмозговали ситуацию, Молчун не начал бы паниковать, а жив-здоров сидел сейчас на табурете. А завтра б Пух откинул ласты».

Все зло от баб. Одна из которых сейчас сидела ниже этажом и почему-то все еще не вызвала полицию. По всем прикидкам полицейская машина уже должна торчать перед подъездом. Но вместо нее… во двор вкатился черный джип. И встал перед подъездом.

Из машины тут же выпрыгнули два однозначных бугая. Задрали к небу бритые черепушки и поглядели на окна последних этажей. О чем-то посовещались, но из машины высунулся водитель, держащий возле уха телефон, и позвал приятелей обратно в тачку.

«Ну вот и все, – подумал киллер. – Теперь уж точно я – приплыл. Плотно, черти, обложили».

В том, что бугаи не имеют отношения к полиции, Зураб ни чуть не сомневался. Предположительно, приехали ребята из штата мадам Шляхтич. Ищейка сообщила о «визите», обрисовала ситуацию, и к ней отправили подмогу. Возможно – охранение. Сейчас, совсем не исключено, подъедет адвокат из самых лучших, а после уж полиция нагрянет.

Возможно, ищейку вывезут из дома и придумают какой-нибудь отвлекающий финт…

А если – нет. Если это все же Синдикат нарисовался?

Да ну… Слишком нагло себя ведут. Машина возле самого подъезда. Не огляделись, воздух не понюхали, а сразу вышли – рожи засветили. Серьезные специалисты так не поступают, а эти вообще… похожи на братков. Нахальные. Крутые типа.

«Ищейка вызвала братков Мирона? С кем-то еще из воров связалась?»

О Господи… Не дай, не приведи… Полиция в ночное время по квартирам не пойдет, но эти…

А эти – что? Эти тоже не пойдут. Соседи мигом сообщат о странных типах, шастающих по подъезду. Те, кстати, и сидят тихонечко в машине. Морды населению больше не демонстрируют.

Уже почти не охая, Зураб прошаркал до двери, запер замок на полные обороты. Прислушался.

«А девка и вправду не промах оказалась… Другая бы давно скисла – второй мертвец за неполный день на ней повис. Понимает ведь, что влипла хуже некуда, но вот – барахтается, ментов не вызывает».

Понять бы еще, что за тетка с ней в хате сидит. Почему две бабы не могут засвидетельствовать невиновность друг друга? И вообще – непоняток выше крыши набирается.

Но впрочем, раз ментов сразу не вызвали, дело может повернуться очень даже неплохо. Сыщица – в бегах, рядом с ней еще один мертвяк. Мутит она чего-то.

А чем больше мутит, тем труднее дальше разрулить.