Крапива предложил толковую легенду для ночных визитов. Определил задачу, внес поправки:

– Идти сразу в самую подозрительную хату нельзя. Вначале надо человечка расслабить, поболтать под дверью с кем-то из соседей, показать, что нам уже кто-то открыл и можно не шибко очковать: подозреваемых кроме него – навалом… Ты, Дуся, говорила, что кавказец тебе легко откроет, да?

– Вроде бы должен, – не вполне уверенно пожала плечами сыщица. – Раньше заигрывал и в гости приглашал.

– Лады, – кивнул Крапива. – Давайте выдвигайтесь, я снизу подстрахую. – Домушник достал из кармана пистолет и, передернув затвор, засунул его под ремень за спиной.

Димон слегка нахмурился, но ничего говорить не стал. У самого бригадира, приехавшего сюда из сауны, не было даже перочинного ножика.

Евдокия тоже вооружилась. Вернула под правый рукав свитера электрошокер.

Бригадир и Дуся замерли на коврике квартиры четвертого этажа. Ждали, когда на звонок от двери хозяин отзовется. Евдокия делала строгое лицо, смотрела прямо в глазок, но боковым зрением фиксировала кепку, маячившую на пролет ниже: Крапива – страховал.

За дверью раздались мягкие шлепки босых ног, через секунду в замке повернулся ключ.

…Довольное, тщательно выбритое лицо соседа выражало только удовольствие.

– Э, дорогая, какими судьбами?! – Кавказец поприветствовал Дусю свистящим шепотом и почему-то оглянулся через плечо. На то, что рядом с соседкой стоит верзила в тонкой водолазке, сосед практически не обратил внимания.

Но с ним заговорил как раз верзила.

– Послушай, брателло, – приступил Димон, – у нас тут, знаешь ли, засада стремная образовалась. Я к девочке своей пришел, дубленку скинул в прихожке, а ее стянули. Прикинь? Мы типа сразу делом занялись, дверь не заперли… ну ты понимаешь. А нас обнесли! Типа как цыплят!

Кавказец выпучился:

– И чё?.. Ты как бы, чё ли, ко мне с предъявой…

Димон договорить и разобидеться как следует не дал. Поднял руки вверх.

– Э, э, стопе, брателло! Если ты ни при делах, я извинюсь! Но ты и сам пойми. – Бригадир оттянул двумя пальцами тонкую водолазку на груди. – Не по понятиям со мной обошлись, куда я по морозу без верхнего прикида?!

– Ну так, а я-то чё могу сделать? – Увидев, что вопрос – решаемый, кавказец перестал возмущенно закипать. – Я-то тебе чем помогу?! Куртку свою тебе дать?

– Да нет. Мы тут, знаешь ли, какое дело, – чуть засмущался высоченный бригадир, – когда шорох в прихожке засекли, на площадку выбежали, так услышали, как наверху дверь захлопнулась.

– Моя? – отклонив голову назад так, что вылез второй подбородок, еще больше удивился южный гость.

– Да не! – огорченно бросил Дима. – Не поняли какая! Но точно знаем: с этого этажа. Дай нам по твоей хате пройтись, типа убедиться, что не ты мой дубль стянул.

– Чего-о-о?! – Брюнет темпераментно подался вперед. – Ты чё несешь, ты кому…

Димон сразу сделался конкретно суровым.

– Давай-ка, брат, решим все миром. Лучше будет для всех, если я сейчас все просмотрю. Ведь завтра я уже не один приеду. Ты ж понимаешь. Дубль – не иголка, я просто все осмотрю…

Позади возмущенно надувающегося горца, почти лишенного от наглости верзилы дара речи, возникла растрепанная русая головка девушки, обернутой пледом поверх обнаженного тела. Девушка по-хозяйски положила на плечо кавказца подбородок, прижалась и проворковала:

– Милый, а что здесь происходит?

Дуся устало смежила веки. Этого соседа можно оставлять в покое. В момент, когда проткнули мертвеца, мужик был не один. Девушка к нему пришла раньше, чем Хрусталева вышла из квартиры, а внизу начали тусить Егор с друзьями. То есть на момент, когда «гостю» Дуси нанесли смертельное ранение, у кавказца была поддержка. Второй человек.

Евдокия открыла глаза, положила ладонь на предплечье бригадира и сказала:

– Оставь их, Дима. Ребята тоже были заняты. – И обратилась к голубкам: – Простите нас, пожалуйста. Простите, правда.

Сосед напыжился, горделиво поглядел на Димона. Тот «шаркнул»:

– Ну ты, в натуре, брат, зла не держи… Попутал я немного. Обидно же, сам понимаешь – сделали, как лоха.

Кавказец немного подумал и извинения принял.

Димон указал отставленным большим пальцем на однокомнатную квартиру:

– А тут чё за черт живет, знаешь?

– Нет, – уже чуть раздраженно процедил кавказский гость и, увлекаемый девицей, захлопнул дверь. На сегодняшнюю ночь у него были запланированы совсем другие развлечения, далекие от обысков чужих квартир и бед каких-то бугаев.

Димон бросил короткий взгляд через перила на нижний пролет. Слышавший весь разговор Крапива покачал головой и красноречиво пожал плечами: отрицательный результат – тоже результат. Надо продолжать.

Бригадир кивнул и поднял руку, собираясь позвонить в однушку…

Но сбоку от него открылась дверь в двухкомнатную квартиру напротив жилья кавказца.

На пороге, с дымящейся парком чайной чашкой, застыл невзрачный мужичок с неопрятной кустистой порослью на лице. На бледноватом лице этого соседа застыло удивление.

– Добрый вечер, – культурно поздоровался мужчина. – Евдокия, что у вас случилось? Что за шум?

Сыщица обогнула Димона и вышла на передний план.

– Простите за причиненное беспокойство, Александр. У нас тут, знаете ли, неприятность. Дубленку моего друга из незапертой квартиры утащили…

Евдокия, объясняя суть, подходила к порогу двушки, мужичок отодвигался с прохода, явно не собираясь вступать в открытый конфликт с расстроенной девицей и ее хмурым, обворованным ухажером. Неловко задел локтем за дверное плотно, и из полной чашки на его живот выплеснулся кипяток.

– Ой! – вскрикнул Александр, далеко отставляя чашку и пытаясь выгнуться так, чтобы намокшая футболка не прилипала к обожженной коже. Плаксиво заканючил: – Ну что это такое, а? – Поглядел на девушку, из-за которой боль сейчас терпел. – Собрался чаю выпить, а тут вы…

– Простите, – и перед ним покаялась сыщица. – Но мы ищем свою вещь…

– Да понял я, понял. – Сосед вскинул на Дусю рассерженный взгляд. – Вы все мне объяснили. Что от меня-то нужно?!

– Проверить, – огибая Евдокию, вступил Димон. Перешагнул порог. – Мы типа только проверим, не ты ли вещь упер, и сразу же уйдем.

Александр, морщась при каждом движении, посторонился, пропустил Димона внутрь квартиры…

Евдокия оставалась на площадке, поскольку мироновцы ей строго-настрого запретили заходить в какую-либо из квартир. Расписывая мероприятия, Крапива Дусе приказал: «Ты всегда должна стоять так, чтобы я тебя видел. Димон заходит, я захожу на его плечах. Фиксируем терпилу и осматриваем». Весь план компания построила на безусловной уверенности сыщицы в том, что на убийце должны – обязаны! – остаться следы недавней схватки. Только серьезно раненный человек мог упустить полумертвого противника. Только так и никак иначе. Бойцы Миронова собирались под дулом пистолета приказать подозреваемому раздеться и оглядеть того на предмет имеющихся свежих повреждений.

«Если не правы, извинимся, – твердо постановил бригадир. – Начнет быковать – утихомирим, на крайняк – лаве дадим».

Но Евдокия, как и сами мироновцы, была уверена, что вряд ли кто-то станет пугать братков полицией. С такими лучше не спорить, оставили в покое, и уже будь благодарен.

Евдокия смотрела, как Дима проходит по прихожей до гостиной. Косилась на поскуливающего Александра: тот одной рукой удерживал чашку, второй пытался оттянуть намокшую и все еще горячую футболку от живота.

– На! Подержи! – Кривящийся сосед протянул Евдокии чашку, не глядя на девушку и недовольно любуясь пятном на пузе.

Сыщица машинально протянула правую руку… Но чашку в нее так и не получила.

Александр неожиданно разжал пальцы, хватающиеся за ушко чашки, и вцепился ими в запястье сыщицы. Резко дернул на себя! Да так ловко, что шокер, спрятанный под рукавом, выпорхнул как будто сам собой и отлетел в прихожую метра на полтора вместе в выпавшей чайной чашкой.

Дуся же залетела в квартиру за мгновение до того, как «группа поддержки» в лице Крапивы преодолела последнюю верхнюю ступень.

А дальше все развивалось словно в боевике. Пожалуй, даже на ускоренной перемотке.

Евдокия влетела в квартиру. Сосед тут же захлопнул перед носом Крапивы дверь и задвинул железную щеколду. Из гостиной выбежал Димон…

Но убийца уже выдернул из-за спины отвинченную ножку табурета и нанес мироновскому бригадиру хлесткий удар по голове чуть выше виска!

Димон немного постоял… На его разъяренном лице все же успело зафиксироваться удивление… Опал. С грохотом снеся с подзеркальной тумбы глиняную вазочку с расческами, карандашами, авторучками и обувной ложечкой.

Дуся вжалась в вешалку и стояла ни жива ни мертва. По обратной стороне двери гулко барабанил Крапива. Не слишком громко обещал: добраться – ноги-руки вырвать.

Убийца, что удивительно, никаких резвых действий не предпринимал. Стоял согнувшись и сипло втягивал воздух сквозь крепко стиснутые зубы.

Когда немного отдышался, то, так и не разогнувшись, исподлобья поглядел на Евдокию.

В его глазах стояла смерть. И обещание того, что легкой эта смерть не будет.