В том, что вскоре на четвертый этаж пойдут с визитами, Зураб не сомневался. «Кепка» здесь не зря шатался, сейчас на третьем этаже наверняка разрабатывают и планируют.

Но что предпримут – непонятно. Могут внахалку попереть, могут вначале прилично обратиться и попросить открыть.

Что лучше, тоже не поймешь. Ежели пойдут нахрапом, то, не исключено, разбуженные жильцы поднимут хай, внимание других соседей привлекут. Те вызовут полицию, а это – попадос. Ищейка – девочка крученая, блатная, кому-то позвонит, договорится, и… появляется вероятность угодить под несанкционированный обыск квартиры, куда пытались ворваться бандиты. Этажом ниже как-никак мертвец образовался. (А если брать по гамбургскому счету, то даже не один.) Факт наличия в сорок шестой квартире трупа уже не получится скрыть.

Если же бандосы начнут работать деликатно, то открывать придется по-любому. Сидеть тихонько, притворяться, что в хате пусто, – бесполезно. С ищейкой, судя по всему, домушник. Он вскроет дверь, они зайдут… Изобразить сонное лицо: «Кто вы такие? Я дрых без задних ног и ничего не слышал!» – не получится. Противники, по всей видимости, уже скумекали, что мертвец мог сбежать только от раненого убийцы. А у Зураба все еще лицо кривится при малейшем движении.

Черт, черт!! Что ж делать-то?!

Из хаты не уйти. Подъезд и дом оцеплены. Понять бы, кто работает с ищейкой?! Ведь вариант, что Землероева договорилась с СВК и они совместно ищут стукача-интригана, совсем не исключен!

Истерзанное болью тело наемника пробил озноб. Кажется… выбора ему не оставили. Впервые за долгие годы кровавого промысла убийца почувствовал себя добычей, которую загнали в угол. Обложили.